Дополнительный аспект

Лишь только было сказано про мороженку, как, не дожидаясь моего согласия, мы с Альмой телепортировались на какую-то забытую скамейку в местном, м-м-м, парке. Должен сказать, весьма неразумный расход маны от Альмы, телепортация вам не шутки. Но часто ли она вообще делает разумные вещи? То то же. Лизь-лизь. Вспомнился масштаб предстоящих работ и боев. Богиня, как я устал быть охуенным... Можно мне обратно неисторическое время? Хотя кое-кто от него в восторге. Лизь-лизь. Парк был на холме, и наступление осени сбило последние листочки с местных и так уже мертвых деревьев. Зато отсюда открывался хороший вид на строящиеся инновационные ангары для зерна — они были вертикальными, а для их конструкционного укрепления мы использовали все железо, что у нас было. Отсюда было почти не видно разнородные фигурки, шастающие по строительным лесам. Но ауру Эрубети я чувствовал даже отсюда. Воистину, неутомимая слизь. Конечно, все задавались вопросом, как мы собираемся сделать больше зерна в течение осени\зимы, когда оно, по своему обыкновению али шалости природы, обычно не прибавляется. Но это был один из тех немногих случаев, когда я с уверенностью мог сказать, что у нас был план. Лизь-лизь. Альма все еще обсасывала свой рожок, к ее сожалению, она так и не отошла от пошлых суккубьих привычек, которые превращали процесс кушанья мороженого в эротическое выступление. Очень мило, что ты стараешься, хотел я сказать ей, но ты понимаешь, что упускаешь буквально сам вкус мороженого, слишком сконцентрированная на "выступлении", чем на смаковании, да? С другой стороны, возможно, ей эмоции от того, что она кого-то там возбуждает приятнее, чем сахар и сливки. Да чего уж там, очевидно, что все так и есть. Понимаю, но не принимаю. Блин, хоть бы поделилась. Глаза Альмы Эльмы озорно блестели, когда она смаковала рожок мороженого, преувеличенно быстро проводя языком по сливочному лакомству. Хрустящий осенний ветерок ерошил ее длинные фиолетовые волосы, донося аромат опавших листьев и далекой стройки. Она бросила взгляд в сторону своего спутника, и уголки ее губ тронула игривая ухмылка. — Мммм, восхитительно, — промурлыкала она, в ее голосе звучали нотки соблазна. — Разве тебе не нравится, как холодно и гладко оно ощущается на языке? Как оно медленно тает, позволяя тебе наслаждаться каждым... каждым... лизком? — Это вообще является словом, дурочка? Эту мысль я смог только подумать, а сказал другое. — Даже не представляю, это ты его тут ощущаешь, а не я. Разве ты не предложила, цитирую: "по мороженке"? Альма Эльма продолжала свое выступление, казалось, не обращая внимания на возмущенное выражение моего лица. Она вертела рожок между пальцами, позволяя капле растаявшего мороженого стекать по его боку. Быстрым движением она поймала ее языком и демонстративно слизала. Она наклонила голову, изучая выражение лица своего собеседника. В ее глазах мелькнул намек на искреннее любопытство, на мгновение прорвавшись сквозь привычный фасад игривого обольщения. — О, но где же мои манеры? — неожиданно воскликнула Альма Эльма, протягивая рожок с мороженым. Тут я не сдержался: — Где-где, в пизде... Альма покраснела и ответила: — Ну, это правда... Я в этом не виновата, знаешь ли. Порой тяжело быть настолько хорошей, что меня все хотят. — Думаю в ее сознании слова хорошая и сексуальная синонимы. Мне несколько лень ее переубеждать. Самоназванная королева суккубов откинулась на спинку скамьи, вытянув руки над головой в томном движении, быстро вернувшись в привычный ритм. Ее взгляд устремился на далекую стройку, где аура Эрубети ощущалась даже на таком расстоянии. — Должна сказать, я впечатлена всем этим прогрессом, — прокомментировала Альма Эльма, жестом указывая на инновационные вертикальные хранилища для зерна. — Кто бы мог подумать, что наша маленькая Эрубети обладает такими способностями к архитектуре? Но, полагаю, способность изменять свою форму по желанию дает уникальный взгляд на структурную целостность. — Знаешь, это ведь не только ее труд. Даже отсюда я вижу, что там немало монстров и еще больше людей. И, из всех лиц, Шощь. Она тихонько захихикала, ее смех унесло осенним ветром: — Этого почти достаточно, чтобы я захотела помочь. Почти. — Альма Эльма сморщила нос при этой мысли, явно не в восторге от идеи ручного труда. Повернувшись ко мне, она приподняла бровь: — Раз уж мы заговорили о помощи, я не могла не заметить, что ты положил глаз на мое мороженое. Ты уверен, что не хочешь немного? Я всегда могу купить еще одно, знаешь ли. — Альма, моя должность дает мне уникальное знание товарной ситуации нашего города. Это последнее мороженое в городе. — А может... — она оторвалась от наблюдения , озорно сверкнув глазами, — Мы могли бы разделить это. Я слышала, что так поступают друзья, верно? Хвост Альмы Эльмы обвился вокруг скамейки, его кончик ритмично постукивал по дереву. Казалось, она никуда не торопится, довольствуясь тем, что нежится в хрустящем осеннем воздухе и дразнит меня. Однако под ее игривой внешностью скрывался намек на нечто иное: мерцание истинного наслаждения этим простым моментом, свободным от ее обязанностей, которых конечно не так много, как у других, но и выдержки у нее поменьше. Должен заметить, что раз в ее ведомстве еще не настал полный хаос, то она хорошо справляется. Имеет право на мороженку, но только половину. Она сделала еще один долгий, преувеличенный лизь мороженого своим удлиненным языком, поддерживая зрительный контакт со мной: — Что скажешь? В последнее время я редко пользовался способностями Глаз, на нашем уровне они уже не котируются, кроме одной — эмпатии. Да я и без нее мог сказать, что пусть Альма ведет себя как будто очень возбуждена, на самом деле она умиротворена и\или несколько радостна. Но игру я решил ей испортить в любом случае, лучшим из возможных способов — дружеским. — Знаешь, я рад, что у меня есть такая подруга как ты, готовая прийти на помощь хотя бы иногда. Я резко двинулся на неё и обнял всеми возможными конечностями, даже проявив хвосты. Они были закрыты иллюзией от посторонних, но физически касались Альмы без всякого проявления похоти. Скрытое намерение этого движения было в том, что мороженое трагически погибло об землю. К сожалению, я не оценил Альму. Рожок, вместо того чтобы упасть, застрял прямо у нее между сисек и стремительно начал таять. — Какие грязные приемы... Нет, знаешь, буквально. Я теперь вся грязная. И тебе придется это исправить. Как ты будешь с этим разбираться? — Мне не слишком нравится, куда ведет Альма. Пусть она и хороша собой, но еще и немного ебанутая, а еще я не хочу кое-кого обижать. Я имею ввиду международную ассоциацию ебанутых, которые бы вряд ли рискнули принимать её в свои ряды. В конце концов, как я могу оставить мою жену без мороженого? Эта мысль навела меня на особый план. — Я использую еще более запрещенный прием. — Когда я это сказал, Альма, понявшая все по-своему, подмигнула мне, а её губы автоматически накрасились, когда она их облизнула и подвинулась на меня, а я выкрикнул, — Йоко, мороженое! — Серая лисичка торпедой вылетела из моей теперь уже совершенно обычной сумки, подобно тому как зимой дикие лисицы охотятся на норки всяких зверьков, Йоко в животной форме идеально захватила своей пастью всю мороженку в междусисечном пространстве Альмы. Единственный хвостик Йоко радостно развевался и постоянно задевал лицо слишком самоуверенной суккубы, пока буквально лисья морда продвигалась вниз, заодно щекоча меня лапками. Альма сначала растерялась, но после улыбнулась, даже почти по-доброму: — Я рада, что у вас все еще есть соревновательный дух. Вижу, по одиночке вы не даетесь, но у меня... Э-э, дела. Работать надо. Я обязательно дам вам практическое наставление, но потом. Альма еще раз телепортировалась, по моим расчетам уведя свои запасы колдовства до нижней планки. Впрочем, этот раз был довольно странным, вместо резкого исчезновения она медленно растворилась в воздухе. Йоко же обратилась в более гуманоидную форму, но мороженка осталась в желудке животной. — Сказала бы честно: "обязательно дам вам"... Ой, извини, наверное? Хе-хе... — Йоко стеснительно поскребла ножкой пол, — Я тебя лишила всех сосательных возможностей, да? Как говорится, ни себе, ни самому. — В оригинале было "ни людям", но вряд ли такая поговорка была популярна среди монстров. — Э? — Ручки моей жены взяли меня за щеки, и сама она пристально посмотрела мне в глаза, но вот один из ее хвостиков пролез мне в штаны. — Ну знаешь, я такая плохая лиса... Мороженого тебе не дала, минета от Королевы суккубов тоже... Придется отрабатывать. — Ты знаешь... Ну может и не знаешь, но я люблю тебя. Не то чтобы тебе надо было отрабатывать, даже такие ужасающие прегрешения. — Сказал я своей жене. — О, ну а если я хочу? Знаешь, эта шлюшка конечно возбудила тебя, — хвостик обвился вокруг моего члена, — Но ведь и меня тоже, не могу тебя до конца осудить. А вот осушить могу, хи-хи. Я погладил ее по ушам на голове, которая начала опускаться вниз: — Знаешь, ты такая милая, когда возбужденная. — Эй, а я думала, я милая вообще... — Не лови меня на слове! — Ладно, поймаю по-другому... Йоко опускается на колени передо мной, ее глаза пылают от вожделения. Ну, я предполагаю, мне челка многое закрывает. Но вот что она закрыть не может, это то, как она прижимается к моему паху, вдыхая мой запах. Понятия не имею какой, кстати. — Мммм, ты так хорошо пахнешь, — мурлычет она. Спасибо, что пояснила. — Мне нужно попробовать тебя на вкус. Ловким движением она освобождает мой затвердевший член от пут. Она проводит языком по моей длине, наслаждаясь вкусом моего возбуждения. — Такой большой и толстый, — восхищенно стонет она. Я бы поругал ее за клишированные фразы, но ведь не могу не признать, что они мне льстят и повышают настроение, — Не могу дождаться, когда почувствую тебя в своем горле. Я так люблю питаться тобой... Особенно после того как ты стал сильнее... — она обхватила меня рукой, применяя сексуальную магию Обольщения — больше... — Она взглянула мне в глаза, её зрачки сузились в острые формы — Вкуснее. Йоко берет меня в рот, ее гибкие губы обхватывают мой член. Она начинает покачивать головой, с каждым движением проникая все глубже. Я стону в экстазе, мои пальцы путаются в шелковистых волосах жены. Я инстинктивно двигаюсь, одолеваемый наслаждением. Надеюсь, я не делаю ей больно. Кицунька с упоением трудится надо мной, издавая приторные чавкающие звуки. Ее техника — физическая, приправлена ощущениями движения энергий, делающих хорошо и приятно и мне, и ей. Щелчки языка, пульсирующие всасывания, нежные прикосновения зубов... Все рассчитано на то, чтобы свести меня с ума от желания, хотя и сама Йоко вряд ли скучает. Я послал один из своих хвостов сжать ее попку, чтобы ей было веселее. Конечно, все наши действия сами собой приправлялись сексуальной магией монстров, добавляя невероятных ощущений нам обоим. Я хотел бы послать больше хвостов на атаку Йоко, но плохо их контроллировал. Она принимает его до самого основания, моя длина исчезает в ее глотке. Массируя ствол мышцами горла, она удерживает его там, наслаждаясь ощущением абсолютной полноты. Мои стоны становятся неистовыми, почти болезненными от удовольствия. Наставничество серьезно улучшило ее технику, Илиас ее задери. — Черт... Я собираюсь... аххххх! Кульминация обрушивается на меня, как цунами. Кицунэ жадно глотает, высасывая из меня каждую каплю, вместе с розовым сиянием. Мои собственные приглушенные стоны блаженства вибрируют в ее рту. Йоко сглатывает, и спрашивает: — Ну что, ты больше не думаешь о язычке Альмы? — А-ээ, мне кажется, это ты о нем подумала. — Ух, ты поймал меня. И за это я тебя накажу. Никуда не двигайся. Рот кицунэ обхватывает мой пульсирующий вал, ее язык кружится вокруг налитой головки. Она надувает щеки, сильно посасывая его, двигаясь вверх и вниз по его длине. Развратные хлюпающие звуки наполняют воздух, когда она поклоняется моему члену. — Мммм... так хорошо..., — стонет она, обхватывая его, и вибрации посылают электрические разряды удовольствия по моему телу. Ее ловкие пальцы ласкают мой тяжелый мешок, перекатывая и перетягивая мои яйца в такт ее оральным ласкам. Бедра непроизвольно подрагивают, вгоняя меня все глубже в жаждущее горло жены. — Блядь... вот так... — простонал он, теряясь в экстазе. — Получи все, грязная лисица. Йоко на мгновение отрывается от меня: — Ты же понимаешь, что это не работает, когда ты сам лис? — Я тебе на настроение... — А, ну тогда ладно, спасибо. Мне начинают нравится игры с намеком на сюжет. Йоко сначала улыбается сверкающей улыбкой, затем отвечает с новой силой, расслабляя челюсти, чтобы принять его на всю длину. Ее нос прижимается к моему тазу, когда она глубоко заглатывает его до упора. Слегка задыхаясь, она продолжает всасывать, решив выдоить меня досуха. Слюна стекает по ее подбородку и на вздымающуюся грудь, и она смакует каждый пульсирующий дюйм. Мускусный аромат моего возбуждения заполняет ее ноздри, разжигая ее вожделение. Одна рука проникает между ее бедер к ее истекающей влагой промежности. Она стонет от желания, когда ее пальцы погружаются в скользкие складочки, двигаясь в такт покачиваниям головы. Развратные хлюпающие звуки ее киски смешиваются с чавкающими звуками минета. — Черт, я уже близко... Опять. — предупреждаю я ее, мои яйца напрягаются. Кицунэ удваивает усилия и сосет еще сильнее. Ее язык дико бьет по моему члену, готовясь к извержению. С гортанным ревом мой член взрывается, выбрасывая импульс за импульсом густое семя в глотку своей жены. Она судорожно сглатывает, пытаясь справиться с объемом. Излишки спермы вытекают из ее губ, стекают по подбородку и забрызгивают ее пышные сиськи. Медленно, с любовью она вылизывает меня дочиста, наслаждаясь соленым вкусом его спермы. — Тебе понравилось? — Спрашивает она, её тело чуть потрескивает от полученной энергии — Мне очень, а тебе? — Безусловно, но скажи, было бы тут лучше, если бы тут был кто-то еще? — О чем ты? — Ну, еще одна жаждущая шлюшка вроде меня. — Эй, ну... - Я замялся... Йоко двинулась к моему лицу, сжимая бедрами член, но похоже не намеренно: — Я знаю, что настолько хороша, что меня никто не может заменить, верно же? — Я растерянно кивнул, а она дернула бедрами, похоже все же намеренно, — Но вот дополнить мне было бы весело. В конце концов, эти консультации многому меня научили. Как и нравы моего народа, которые я отвергала. Неприлично с моей стороны питаться, переливаясь через край. — Я мало что понял, но был очень возбужден. — Я... — Йоко положила палец мне под подбородок и подняла его, в результате чего я сглотнул, — Я думаю, да. — Ура! — Она прыгнула и хлопнула в ладоши, дезорентировав меня. — Я как раз знаю, кого наказать... Кто притворялся, что телепортируется, тогда как ушла в невидимость. — Она делает шаг вправо, водит рукой в воздухе, пока не вытягивает из-под покрова одну козу за рог. — Дорогая моя учительница, вы плохо себя вели. Отработай-ка и покажи мастерство. Или я всем расскажу, что ты любишь подглядывать. Альма недоуменно моргнула: — Как это должно меня задеть? — Все считают тебя королевой секса и разврата, но что будет, когда кто-то узнает, что ты сдержалась от него и решила лениво шликать в углу... Альма одернула замеченную мокрую руку, бросилась к Йоко, чтобы заставить ее замолчать поцелуем: — Я все сделаю! — Она очень эротично выдохула ей в лицо, после чего вернулась в стандартный режим, — Ну, не то чтобы это было на самом деле, я все же доминантнее всех, но мне довольно интересно... — Просто заткнись, ладно? — Йоко шлепнула Альму по заднице, вызвав волнующие колыхания, но ее рука прилипла там же, попавшись в какую-то защиту Альмы от слишком смелых. — Слушаюсь вас. — Альма хитро улыбнулась, — Кстати, вы хотите освободить руку, гос~по~жа?... — Я сама управляю рукой. — Сказала Йоко и сжала свою когтистую руку на заднице Альмы, заставив ту вскрикнуть, после чего повела ее вниз. Альма послушно опускается на колени рядом с Йоко, ее глаза жадно смотрят на мой все еще твердый член. Она облизывает губы в предвкушении, хищная улыбка расплывается по ее лицу. — Мммм, вблизи он выглядит еще аппетитнее, — мурлычет она, обдавая горячим дыханием мою чувствительную плоть. — Такая суккуба, как я, не может просто пройти мимо. Извиняюсь за свой жестокий уход. Йоко злобно усмехается, ее рука все еще крепко сжимает попку Альмы. Она резко шлепает ее, вызывая удивленный возглас суккуба. — Твои извинения мало что стоят. Меньше болтай, больше соси, — властно приказывает Йоко. — Покажи мне и моему дорогому, на что способен твой грязный рот. Учти: про хреновые шутки мы уже знаем, — жестоко Йоко, вот это уже было жестоко. Альма жалобно стонет, возбуждение проникает в нее от грубого обращения. Она с жадностью берет меня, растягивая свои невероятно пухлые губы, сознательно ей улучшенные именно с этой целью. Не отставая, Йоко наклоняется к ней, проводя языком по нижней стороне моего ствола. Две женщины работают в тандеме, их рты обхватывают член со всех сторон. Буквально, их постоянно движущиеся удлиненные языки полностью покрывают всю плоть, причудливо извиваясь, как целующиеся змеи... — Блять... — простонал я, откинув голову назад в экстазе. Двойные ощущения от их горячих ртов и скрещивающихся языков почти невыносимы. "М-м, вспоминаю свои лучшие годы" Ундина, вот не до тебя сейчас! Хотя то, что ты хоть что-то вспомнила радует, но я несколько занят... Альма берет меня глубже, вырывая меня из мыслей об Ундине, расслабляя горло, чтобы принять меня на всю длину. Она даже не поперхнулась, но упорно продолжает, решив доказать свое оральное мастерство. Под ней Йоко ласкает мои яйца и берет одно из них в рот, чтобы пососать. Развратное хлюпанье наполняет воздух, когда пара жаждущих члена шлюх, ну, одна шлюха и одна милашка, обслуживает меня с возрастающим рвением. Они бесстыдно стонут вокруг моего пульсирующего мяса, слюна стекает по их подбородкам, когда они беспорядочно ласкают меня. Йоко протягивает руку к волосам Альмы, заставляя суккуба еще глубже вбирать в себя меня. Альма хнычет в мазохистском блаженстве, слезы от напряжения застилают ей глаза, когда она послушно делает глубокий глоток. Тут Альма активирует какую-то из своих примочек - чувство невероятного всасывания заставляет меня воображать, будто меня сейчас втянет в ее рот, работающий с уверенностью корабельного насоса. Не могу даже попытаться понять, физическое ли это ощущение, или духовное... — Правильно, захлебнись этим толстым членом, — рычит Йоко, ее собственное возбуждение растет от этого развратного зрелища. — Выпей все до капли, когда он даст тебе награду... Хотя нет, знаешь, я, пожалуй, нагло украду у тебя большую часть. И ты это примешь. — Йоко шлепает Альму и нежно гладит мое бедро. В ответ на эти слова мои яйца напряглись, моя кульминация стремительно приближается под неустанным двойным воздействием. Мои бедра беспорядочно дергаются, впиваясь в жадно сосущий рот Альмы. — Кончаю... — предупреждающе я стону, путаясь пальцами в шелковистых волосах. В итоге, одна моя рука оказалась в фиолетовых, другая в серых, кое-как их направляя. Альма и Йоко стонут в предвкушении и сосут и лижут еще сильнее. Они гладят и ласкают мой вал и яйца, подталкивая к предстоящему извержению. С ревом я взрываюсь, заливая рот Альмы густой струей спермы. Суккуб жадно глотает ее, наслаждаясь вкусом его семени. Излишки спермы вытекают из ее впалых щек, забрызгивая лицо и ее невероятно огромную грудь. Йоко присоединяется к ней, чтобы разделить щедрость, слизывая шальные капли со щек и подбородка Альмы. Вдвоем они обмениваются развратным поцелуем, стоя на коленях под своим удовлетворенным любовником и греясь в послевкусии. Йоко с жалостью смотрит на грудь Альмы, с которой иногда слизывает семя. — Жаль, не сегодня. Не сегодня. — Почему? — Спрашивает Альма, отряхиваясь от транса. — Меня же простили за подглядывание? — Работать надо. — Заметила Йоко. Зря, кстати, я бы предпочел об этом не помнить. — Блин... Я бы лучше отработала. — Ты похотливая сучка, ты это знаешь? — Сказал я, после того как Йоко ткнула меня в бок. Понятия не имею, что она имела в виду. — Я этим горжусь, дурачок.

***