Наша совместная боль

Линч с Джоном вошли в дом, чуть ли не выломав дверь. Но это им сейчас было неважно, они были слишком увлечены друг другом. Парни сплетали губы и языки в страстных поцелуях, заставляя лица краснеть, а тела пылать. Писатель подхватил Егора под бёдра и понёс в ближайшую комнату - в гостиную. Не разрывая поцелуя, первый усадил второго на спинку дивана и начал снимать с него куртку одной рукой, второй залезая под кофту и поглаживая чуть бледную кожу. После, Джон повалил журналиста на диван, сам перепрыгнул через его спинку, приземлившись прямо рядом с Линчем. Писатель закинул ноги Егора себе на талию, которую второй тут же добровольно обвил, а руками прижал первого за шею, вовлекая в очередной глубокий поцелуй. Парни ласкали друг друга, полностью забывшись. В один момент писатель начал зализать рукой в джинсы журналиста. Джон остановил руку в области паха, начиная крепко сжимать и потирать «его» длинными пальцами. — Джо-он... — на выдохе простонал Линч. Как вдруг, он открыл глаза и понял, что находится в спальне. Он лежал с поднятыми вверх руками, схватившись за изголовье кровати, спина была изогнута, ноги согнуты в коленях и расставлены в стороны. В области паха он чувствовал явную упругость, отчего лицо краснело ещё сильнее. Егор начал осматривать комнату, как вдруг его взгляд зацепился за знакомое лицо. Журналист тут же схватился за одеяло, частично лежащее на краю кровати и частично на полу, притянул его к себе и укрылся им, сжимаясь. Писатель, сидящий на краю кровати, многозначно ухмыльнулся. Он сказал: — Я готовил ужин, как вдруг услышал крики, прибежал на них. Оказалось, здесь происходило нечто более весёлое, — его голос был томный, заботливый и немного похотливый. Видно, что этот парень весь день что-то делал. Линча от его слов накрыла очередная волна смущения, отчего он схватил подушку и с силой кинул в Джона, раздражённо рыкнув что-то неразборчивое. Пока писатель валялся на полу, измученно мыча и прижимая ладони к лицу, в которое и прилетала подушка, Егор быстро вскочил с кровати, подобрав с тумбочки свои вещи и уйдя в ванную комнату. Журналист закрыл дверь на замок, бросил вещи на пол, облокотился на стену и медленно сполз по ней вниз, осознавая, что сейчас с ним произошло. «Мне, мать его, приснился секс с Джоном...» — из раза в раз звучало в мыслях Линча. Спустя минут 5, наконец, Егор собрался с мыслями и занялся собой. Он разобрался с физиологическими проблемами, оделся и понял, что наугад подхватив одежду не подобрал джинсы. В итоге, он стоял по середине ванной комнаты одетый в серую кофту, кожаную куртку и боксёры, пустым взглядом смотря в пол. Он, почему-то, невероятно стеснялся и краснел от одной мысли о том, что писатель может увидеть его в одних трусах. Через ещё 10 минут журналист решился. Он приоткрыл дверь ванной, высунув одну голову и осмотревшись по сторонам. Повернув голову влево, он увидел Джона, облокотившегося на стену и, вероятно, всё это время дожидающегося Линча. Егор тут же начал закрывать дверь, но её перехватил писатель, с силой оттолкнув и тем самым распахнув. Тогда журналист застыл в недоумении, пока его лицо медленно краснело от стыда. — Страшно представить как ты, такой стеснительный, ходишь в общественные туалеты... — саркастично произнёс Джон, входя в комнату, вынуждая Линча сделать шаг назад. Он сделал ещё несколько шагов вперёд, Егор же назад, пока не упёрся спиной в раковину. Тогда писатель подошёл практически вплотную, положив руки на талию журналиста, чуть подтянув его к себе. Линч по возможности отклонился, оперевшись на раковину. Смущение и некое желание смешались в груди, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Джон же выглядел вполне спокойно, но Егор не мог упустить небольшой румянец на его щеках. Писатель наклонился к лицу журналиста, нежно прошептав: — Иди ужинать, соня. — После чего ласково поцеловал Линча в щёку, прямо возле губ. Он всё-таки помнил, что Егор ещё не готов к поцелуям в губы. Джон отстранился от него и вышел из комнаты, направляясь на кухню. Журналист, довольно быстро оправившись после лёгкого «домогательства», наконец дошёл до спальни и одел штаны, затем отправившись на кухню. Там он сел за стол и стал есть макароны с сыром, уже дожидавшиеся его. Напротив сидел писатель и залипал в телефон. Перед ним стояла пустая тарелка. Видимо, он не дождался Линча и съел свою порцию раньше. Ужин прошёл молча. Егор ел и витал где-то в своих мыслях, а Джон что-то усердно делал в телефоне. Кажется, он переписывался с кем-то. Доев, журналист тут же встал из-за стола и пошёл в свой кабинет. Он понимал, что ночью спать не будет, поэтому решил поработать. Ему всё ещё нужно подготовить вопросы и изучить больше информации о человеке, с которым вскоре должно состояться интервью. Ночь прошла незаметно. На всём её протяжении Линч только то и делал, что работал. От огромного количества прочитанных статей у него уже глаза «кровоточить» начали, но он упорно продолжал. Трудолюбивый парень, что сказать. Писатель же давно пошёл спать, предварительно заглянув в кабинет Егора и занеся ему чай вместе с пожеланием хорошей работы. Спал он этой ночью один, что уже успело стать непривычным. На следующий день Джон проснулся по будильнику. Ему было важно встать пораньше, чтобы успеть подготовить как себя, так и журналиста к довольно важному мероприятию. Для начала он заглянул в шкаф Линча, где нашёл официальный костюм. К слову, он был там один, среди джинс, спортивных штанов, футболок и свободных кофт. Егор явно не был частым посетителем важных мероприятий, на которые приходится идти одетым по строгому дресс-коду*. Это было понятно по идеальному состоянию костюма, который если и был одет, то максимум два раза за всё время его существования. Писатель достал этот костюм из шкафа и положил на кровать. После этого он пошёл на кухню, чтобы приготовить завтрак. Журналист услышал шаги в коридоре, что дало ему понять, что Джон проснулся. Он вышел из своего кабинета и пошёл на кухню, где писатель уже что-то готовил. Как Линч понял, это были пельмени. Видимо, сегодня Джон решил не заморачиваться или сэкономить время. Парни обменялись обычным «Доброе утро!», после чего писатель продолжил готовить, а Егор сел за стол и принялся ждать. Позавтракав, Джон сказал журналисту собираться, а также сказал, что положил костюм Линча, который ему нужно одеть, на кровать. Егор на это лишь кивнул и непонятно хмыкнул, после чего пошёл переодеваться. Писатель же поставил тарелки в раковину и пошёл одевать свой костюм, который лежит в другом шкафу, в гостиной. Через 15 минут парни стояли в коридоре, с интересом рассматривая друг друга. Джон был одет в классический костюм-тройку*, состоящий из чёрного пиджака, чуть более светлого жилета, белой рубашки, чёрного галстука, коротких кожаных перчаток, брюк и лакированных туфель. Журналист же был одет в стандартный костюм-двойку*, состоящий из тёмно-серого пиджака, белой рубашки, тёмно-серых брюк и чёрных лакированных туфель. Подобная одежда друг на друге была чем-то необычным для них обоих, поэтому они пялились длительное время. Наконец, привыкнув к образу друг друга, парни вышли из транса. Писатель сказал Линчу, что ему нужно поработать над маленькими деталями своего образа, после чего ушёл в гостиную. Егор из интереса пошёл следом и, оперевшись плечом о дверной косяк, пристально наблюдал за всем процессом. Сначала Джон взял какие-то коробочки из своего шкафа, после чего пошёл в ванную комнату. Журналист за ним. Там писатель открыл одну «коробочку», являющуюся тюбиком с лаком для волос, после чего выдавил немного на руку и закрепил чёлку в «зализанном положении». После он снял очки и открыл следующую коробочку, из которой достал прозрачные линзы и одел их. Затем, Джон открыл ещё один тюбик и нанёс крем телесного цвета на руки и начал растирать между ними, а затем и на лице и шее. Это был тональный крем, поскольку его кожа стала на тон светлее. И вот, когда эти маленькие детали были добавлены и писатель повернулся к Линчу, тот понял, что знает этого человека. Джеймс Алисон - известный американский писатель, получивший премию за лучшую книгу в жанре «Детектив» в Америке. Егор добивался интервью с ним больше года, но в конце концов ему всё равно отказали и он остался без материала. Неужели «Джеймс Алисон» - это псевдоним, а «Джон Доу» - настоящее имя? Или наоборот? Журналист не знал, но одно он понял точно - его соулмейт, что был всё это время искренен и естественен - это известный всей стране скрытный писатель, которого полюбили сотни человек, который является настоящим талантом, которого Линч даже не узнал без этих «маленьких деталей». Но Егор сделал вид, что ничего не понял. Он не хотел лишний раз говорить об этом с Джоном, так как не знал, является ли эта тема больной или нет. В конце концов, писатель позвонил своему личному водителю и попросил приехать к дому журналиста на лимузине. Как позже объяснил Джон, это для того, чтобы создать образ пафосного аристократа, которого писатель придерживается уже долгое время. На деле он отправляет почти все свои деньги на благотворительность, оставляя себе только необходимую для комфортной жизни сумму. Комфортной, конечно, в пределах разумного. Без всякого: «Мне комфортно на личной яхте по среди моря в Гавайях». Джон и вправду оставлял только на самое необходимое. Через несколько часов приехал лимузин, в который парни сели и стали ждать, когда приедут на эту PR-акцию. К слову, даже лимузин смог отразить всю скромность и невинность писателя, пусть и только внутри. Снаружи машина выглядела, как и полагается образу аристократа, очень богато и пафосно, внутри же было очень скромно, уютно и недорого. Линчу даже не верилось, что существуют мажоры, которые практически полностью отказываются от своих денег и намеренно живут как обычные люди, только потому, что им реально это нравится больше, чем жизнь богатенького кретина. Через несколько часов машина подъезжала к огромному, высокому зданию на частной территории. Там была невероятная охрана, высокий забор, парковка, видимо, для гостей и персонала и много-много другого. Само здание было похоже на офисное как снаружи, так и внутри. Когда парни вошли туда, к слову, одни, без каких-либо телохранителей, их приветствовала огромная пустая комната со стойкой регистрации посередине и двумя лифтами где-то с краю. Парни подошли к, на первый взгляд пустой, стойке регистрации. За ней сидела низкая девушка с коричневыми волосами, собранными в пучок, одетая в деловой костюм, с бейджиком на груди. Имя читать никто не стал, так как оба понимали, что видят эту женщину первый и последний раз в жизни. Джон облокотился на стойку регистрации, лучезарно улыбнулся и вежливо обратился к женщине: — Здравствуйте! Джеймс Алисон и Егор Линч, пришли на вечеринку Мистера Коллинза. — Женщина подняла взгляд, рассматривая пришедших. Она, кажется, на секунду засмотрелась на лицо писателя, после чего устремила взгляд в монитор компьютера, в спешке произнеся: — Одну минуту, — её голос был высоким и милым, прям как у ребёнка. Она что-то внимательно высматривала на экране, после чего свела брови к переносице, удивлённо посмотрела на Джона и сказала: — Простите, никого с именем «Егор Линч» нет в списке приглашённых гостей... — Он со мной. Не хочу, чтобы было недопонимание, поэтому проинформируйте охрану, — спокойно ответил писатель, словно заранее прорепетировав эту фразу, предугадав слова женщины. Она в свою очередь лишь согласно покачала головой, потянувшись к телефону и одновременно говоря: — Конечно, как скажите Мистер Алисон. Около минуты она говорила, видимо, с охранником, объясняя ситуацию. Из телефона был слышен его недовольный голос. Мужчина возмущался, что писатель не предупредил заранее, как это делают все, а Джон лишь невинно улыбался, прекрасно слыша всё сказанное охранником. И вправду, почему он просто не предупредил? Закончив разговор, женщина убрала телефон и дала писателю бейджик с именем «Джеймс Алисон» со словами: — Приятного вам вечера. Из-за неожиданного визита для Мистера Линча не был подготовлен бейджик, поэтому попрошу вас по возможности держаться вместе. Вам в правый лифт на 23 этаж, — женщина указала рукой в сторону лифтов. Джон кратко поблагодарил её и пошёл по направлению, а Егор просто молча кивнул и пошёл вслед за писателем.