Класс D-1: Отстающие

За окном пробегались слившиеся в три полосы — серую, зеленую и коричневую — пейзажи. Вокруг вновь было холодно, но сидящий впереди меня человек, казалось, не замечал этого. Быть может, у него печка включена..? Впрочем, сейчас меня волновало совсем другое. Очнулась я только в машине, которая неслась по горной дороге. Я находилась в прострации даже тогда, когда в наш дом заявилось несколько человек в строгих черных костюмах, которые заявили, что я была зачислена в элитную академию на другом конце страны и они вынуждены забрать меня, чтобы я прошла вступительный экзамен. Думаете, я была удивлена, когда мои родители без тени сомнения продали меня каким-то незнакомым людям? Отнюдь. В них я не как раз-таки не сомневалась. Моя мачеха не особо любила меня, хоть и люто не ненавидела, а моему отцу было как-то все равно. Но сейчас, глупо пялясь на проплывающий мимо пейзажи дикого леса, я осознала, что изумление у меня вызвало совсем другое. Мой старший брат — Алехандро. Пока младшие братья и сестры с недоумением смотрели, как оба моих родителя, закутавшись в теплые свитера и шарфы, чтобы спастись от дикого холода, активно собирают мои чемоданы, буквально выгоняя меня из дома, а я в недоумении наблюдаю за всем этим, Алехандро крутился по чердаку, громко возмущаясь и пытаясь вразумить их. — Отец, мама, о чем вы думаете? Вы не можете отпустить Кану в незнакомое место с незнакомыми людьми! — Гуляющий по чердаку ветер растрепывал его темные, волнистые короткие волосы, что добавляло его возгласам большую эффективность. Но не для родителей. Они и вовсе не смотрели на него, слишком занятые моими вещами. — Ал, ну о чем ты говоришь? — Вкрадчивым голосом спросила мачеха, скидывая в чемодан мою любимую клетчатую рубашку. — Это же академия! Что плохого может случиться с нашей дорогой Каной? Что-то мне подсказывало, что им не терпелось освободить еще одну комнату и предоставить Каю — братцу-подростку, особенно капризному — свое личное пространство. Если бы только я могла оставить немного холодного ветра на чердаке, я бы не дала этому поганцу жить в такой роскоши за мой счет. — Мы ничего не знаем об этой так называемой элитной академии! — Настаивал брат. — Почему вдруг Кану пригласили? Да еще и не потребовали оплату! — Значит, нам невероятно повезло, — небрежно пожал плечами отец. — Она итак просидела дома весь прошлый год после выпуска из школы. К слову, это верно. В прошлом году я закончила школу с неплохими результатами, и меня пригласили на подработку лаборантом в кабинет химии. Так как с выбором профессии я не определилась, то собиралась сделать паузу в обучении и привести мысли в порядок. Но из-за того, что выглядела я чуть младше своего настоящего возраста, мне не особо верили, что я работаю лаборантом, так что я просто рассказывала всем любопытным, что учусь в той же школе в выпускном классе. Это было удобно всем. — Вот именно! В этом году она должна была выбирать учебное заведение, а вы вот так просто решили все за нее! Может быть, эта академия ей не подойдет. На чем она вообще специализируется? Ответа не последовало. Впрочем, его знала только я, но рассказывать правду было запрещено, так что я держала язык за зубами. Алехандро продолжал настаивать на своем. Удивительно ли то, что брат пытается заботиться о своей сестре? Нисколько. Но не в нашем случае. Отношения у нас не заладились с детства. Хотя, здесь подойдет другое определение. Мы просто не были близки. С первой нашей встречи мы чувствовали странную неловкость, висящую в воздухе. Отец познакомил меня с ним и его матерью, когда мне было пять, Алехандро на тот момент только исполнилось восемь. Тогда меня окатили ведром холодной воды — еще до моего рождения у отца был сын, о котором моя мать ничего не знала. Я и подумать не могла, что мой отец такой… любвеобильный. Я была маленькая тогда, даже не понимала, что фактически этот человек обманывал мою мать всю ее жизнь. И все же, между нами с братом не было ненависти, лишь неловкость. После десяти лет попыток наладить отношения, я бросила эту затею, а вот упрямый брат продолжал шагать ко мне навстречу. Я неохотно тянулась к нему, когда он начинал разговор или предлагал помощь с уроками или домашними делами, но все заканчивалось одинаково. Неловкое молчание, кривая улыбочка, косящая под дружелюбную, и что-то вроде «понятно» или «я рад». И все. На этом наше общение заканчивалось. Я к этому привыкла, да и брат тоже, поэтому последние два года особенно ко мне не лез, лишь иногда мы перебрасывались парой слов. Но я действительно удивлена тем, что он так рьяно пытался остановить родителей. И естественно, это не сработало. После двух часов сборов, меня выставили за дверь с чемоданами. Намек на то, чтобы я не возвращалась в ближайшие пару лет мне был ясен, как день. Брат выскочил следом, проклиная все, на чем свет стоит, и начал упрашивать меня остаться. Выслушав все это, я вдруг выпалила то, чего сама от себя не ожидала. — Спасибо, Алехандро, за такую заботу. Но, знаешь, я думаю пора бы уже уйти. И тебе советую, — я поставила сумку на землю, положила руку на сильное плечо и взглянула в взволнованные серые, такие же, как у меня, глаза. — Прекрати сидеть в этой клетке. Тебе двадцать два года, ты вполне взрослый человек. Живи в свое удовольствие. Скоро начнется набор в колледжи, поступи куда-нибудь, развлекайся, пока можешь. Тебе больше не нужно заботиться обо мне, а за ними присмотрят родители. Я отвернулась, смотря на затянутое серыми тучами небо. Прищурила глаза, задумчиво склонив голову на бок. — Думаю, мне всегда хотелось уехать отсюда. И если уж представился шанс — я им воспользуюсь. Убежать в неизвестность… это так волнительно! К дому подъехало такси, и я зашевелилась. Я подхватила сумку, закидывая ее на плечо, выдвинула ручку чемодана и обернулась, смотря на растерявшегося от моих слов брата. Я широко улыбнулась, впервые за многие годы подарив ему свою искреннюю улыбку, и громко сказала: — Я буду звонить тебе, чтобы проверять, как ты живешь. Воспользуйся моим советом, брат. Водитель забрал мои вещи, закинул в багажник, в то время как я садилась на заднее сидение, а после вернулся в машину. Сказав ему, куда ехать, я посмотрела в окно и помахала Алехандро рукой на прощание. Брат так и остался стоять на крыльце дома, пока машина не скрылась из виду. Далее меня ждал трехчасовой перелет на другой конец страны. В аэропорту меня уже встретил водитель хорошей машины, из чего я сделала нехитрый вывод о том, что академия действительно элитная, и как только я села в нее, мы понеслись по улицам мегаполиса. Я не думала, что такое место будет находиться в городе, и оказалась права. Вскоре мы выехали за город, а после и вовсе направились в сторону гор. Не сказать, что я была удивлена тем, что академия располагалась глубоко в лесу, почти у подножия заснеженной горы. Думаю, вид из окон, куда не посмотри, будет шикарным. Мы свернули с главной трассы на небольшую, едва заметную, притаившуюся в тени высоких густых деревьев дорожку. Я с интересом прильнула к окну и удивленно рассматривала высокие пушистые ветки, которые создавали своеобразный купол, защищающий дорогу от света. Место было по-истине красивое. Что-то таинственное и загадочное было в этой дикости и отчужденности. Казалось, я слышу дыхание этого леса и далекий шепот гор. Мы ехали по дороге около часа, забираясь все дальше и дальше в лес. А после проехали большую каменную арку с двумя держащими корону на вытянутых руках людьми. Мужчина в доспехах и женщина в длинном платье. На секунду мне показалось, что их пустые каменные глаза оценивающе смотрят на меня. И это было на редкость неприятное ощущение. Вздрогнув, я отлипла от окна, но как только мы проехали дальше, вернулась на место. Территория академии начала поражать меня уже с самого начала. Перед нами появились три дороги, для каждой из которых был свой указатель. К левой он был таким: «корпус домов ранга; тренировочная арена С». Центральный: «здание академии; тренировочная арена А; тренировочная арена В; оружейная». Правый гласил: «студенческий корпус; холодная арена Д; корпус технических исследований». У меня голова пошла кругом, когда я прикинула, какая примерно территория отдана под академию. Это… словно небольшой городок. Серьезное заведение. Дороги были широкие, две полосы, на территории академии, и что-то подсказывало мне, что машины здесь используются очень активно. Чтобы перемещаться между всеми этими корпусами, нужен хороший транспорт. Хотя, я не удивлюсь, если здесь даже автобусы ходят. Мы поехали по центральной дороге, и я заметила, как по всей линии стоят высокие уличные фонари, кое-где даже скамейки, трава идеально подстрижена, везде так чисто и ухоженно, что я начала думать, что попала в сказку. Место невероятное! И тут я увидела нескольких студентов. И больше всего меня поразило то, на чем они ехали. Назвать это велосипедом у меня язык не повернулся. Это напоминало сцепленный с тремя другими самокат с сидениями, но удивительно было то, что он буквально плыл по воздуху. А после я заметила, как один из студентов, поглощенный какой-то книгой, легко шевелит рукой в воздухе, направляя свой транспорт в нужную сторону. От такого у меня открылся рот. Сразу же вспомнилась надпись на указателе. «Корпус технических исследований». И почему-то я подумала о том, что это место предназначено для студентов, обладающих способностью, связанной с техникой и чем-то подобным. — Потрясающе, — восхищенно шепнула себе под нос, провожая странный транспорт взглядом. До здания академии мы добрались спустя почти двадцать минут. Пока мы кружили по территории академии, я видела крыши почти десятков зданий с левой стороны, и столько же с правой. Меня, откровенно говоря, просто шокировали размеры этого… учебного заведения. Словно город, отделенный от внешнего мира. Но так и было. Скоре мы выехали на небольшую площадь с большим фонтаном в виде распахнувшего крылья феникса. Хрустальная вода струилась с перьев, создавая тонкую, сверкающую в тусклом дневном свете, стену. По всей площади стояли скамейки, пока еще пустующие, необычные скульптуры людей и животных. У тротуара, которые лег по периметру площади и плавно вел к главному входу в здание академии, пристроились дорогие машины. А само здание академии… архитектурный шедевр! Это громадное строение напоминало дворец императора: из белого камня, с тремя большими башнями на главном здании. Высокие окна, поделившиеся на несколько секций, темные внешние подоконники, статуя величественной женщины над главными дверями, скрывшимися в тени под широкой круглой аркой, которую подпирали колонны в виде спиралей. Два стеклянных коридора в разные стороны уходили от главного корпуса, соединяя остальные части академии — такие же крупные здания. Под этими коридорами дорожка уходила во внутренний двор. Я успела увидеть кусочек мрачного сада, после чего передо мной открылся вид главных дверей. Водитель вышел из машины, я собиралась последовать за ним, но помедлила. Нерешительно взглянув через тонированное окно на большие деревянные двери с круглыми позолоченными ручками, я вздохнула, выждала пару секунд, а после выбралась наружу. Я сразу же ощутила перемену температуры. Вокруг меня всегда было холодно из-за моей способности, но именно из-за этого я была очень чувствительна к обстановке вокруг. Здесь было холоднее, чем дома. И это не было чем-то удивительным, а вот то, что эта температура переносилась легко, даже незаметно, было странно. Водитель вытащил мои пожитки, передал их мне, пожелал удачи на экзамене и уехал в неизвестном направлении. Жалостливо посмотрев ему вслед, я повернулась ко входу, сгорбилась, закинув сумку на плечо, и с тяжелым вздохом поплелась внутрь. Я всегда плохо привыкала к смене обстановки и этот раз не будет исключением. Но особенно тяжело мне давалось знакомство с новыми людьми. У меня и друзей-то, как таковых, нет. Лишь мелкие знакомые со школы, с которыми я начала общаться лишь после четырех лет учебы в одном классе. Лишь бы не сорок человек в группе… Тогда мне придется совсем не сладко. Я попала в вестибюль. Каменные плиты на полу, которые издавали довольно громкие звуки, когда я шагала по ним и везла за собой чемодан, были, казалось, совсем новыми, на них не было и малейшей трещины. Две большие лестницы вели в две части главного корпуса, у стен с великолепными фресками и вырезными узорами стояли скамейки с коваными черными металлическими спинками, все это великолепие освещала большая люстра под высоким, просто головокружительным потолком, уходящим треугольником вверх. На минуту я остановилась, подняв голову и рассматривая красочные фрески. На них были изображены люди из разных эпох, использующие свои особые дары. Из этого я смогла сделать нехитрый вывод, что такие, как я, люди — не ошибки природы. Видимо, уже давным-давно появились особенные представители рода человеческого, которые и представляли из себя добро и зло. Одна из фресок особенно врезалась мне в память. Она была на стене у левой лестницы, часть была черно-белой, другая в красках. На темной изображались злые силы — люди, использующие тьму, проливающие кровь и пьющие ее из серебряных кубков. Вторая же часть олицетворяла свет, льющийся из сердец хороших людей. Они светились, как луна на небе, и это выглядело очень даже неплохо. Я понятия не имела, куда идти. Кругом была оглушающая тишина, и на секунду мне стало не по себе, поэтому я решила пойти хоть куда-нибудь. Меня потянуло в левую сторону, так что я направилась в сторону лестницы, после свернула под нее, обнаружив небольшой коридор и пару дверей. Постучав в первую попавшуюся, я замерла, прислушиваясь к шорохам внутри. — Войдите, — громко скомандовал строгий женский голос. Я толкнула дверь и протиснулась в образовавшийся проход. Меня обдало невероятным теплом, которое, впрочем, сразу же испарилось. Сидящая за широким дубовым столом женщина посмотрела на меня так странно, что я неожиданно почувствовала стыд и вину за свою способность. Это была молодая, симпатичная леди лет тридцати с длинными черными волосами, вьющимися, как виноградная лоза. Белая шея, кожа на вид как фарфор, тонкие губы были накрашены яркой красной матовой помадой, голубые глаза подчеркнуты черной подводкой, и это выглядело очень приятно. Ее взгляд был строгим, но не выражал явной неприязни. — Прощу прощения за беспокойство, — заговорила я, оставляя чемодан чуть позади себя, и прошла ближе к столу. — Не подскажете, куда мне пройти для экзаменовки? Моя вежливость, кажется, пришлась ей по вкусу, потому что она едва заметно улыбнулась, глаза стали теплее, и приятный, низкий голос спросил: — Вы запоздавшая ученица? Госпожа Кантарина Ноэлли, верно? — После моего кивка, она, будто для себя, пробурчала, начиная просматривать папки, лежащие на столе: — Меня предупредили о вашем приезде. Пока она разбиралась с документами, я мельком осмотрела просторный кабинет. Приятные узорчатые обои цвета морской волны, несколько картин в позолоченных рамах, в дальней части комнаты стояло несколько стеллажей, полностью забитых разными папками и книгами. Стол находился почти у двери, с левой стороны от входа, напротив пристроился темный шкаф со стеклянными дверцами, где также находились какие-то документы. Я вновь обратила внимание на женщину, и в этот же момент она выудила из кучи папок одну желтого цвета. Я заметила маленькую фотографию, прикрепленную скрепкой, к уголку на лицевой стороне. И когда только успели запечатлеть меня? — Ах, вот она, — с облегчением выдохнула женщина, отточенным движением раскрывая папку и пробегаясь взглядом по написанному. Мне не было интересно, что они написали обо мне, поэтому я лишь нервно постукивала носком сапога по полу, терпеливо ожидая, когда меня направят на экзамен. — Еще раз напоминаю, — медленно протянула женщина. — что экзамен направлен на определение ранга ваших способностей, а не для вступления в академию. — Неужели? — Я удивленно вскинула брови. Об этом мне никто не говорил. — Возможно, вам этого не сказали. Что же, теперь вы знаете. Страшного в этом ничего нет, но вам, милая моя, будет тяжелее. — Почему? — В основном ученики сдают экзамен группами, — пояснила она, не отрываясь от чтения. — Вы же будете это делать индивидуально. Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Стоило бы спросить у вселенной, за что же мне такие неприятности. За последний месяц моя жизнь стала еще темнее, чем была раньше, и это явно не было чем-то хорошим. А теперь еще сдавать странный экзамен в одиночку. Когда же это закончится? *** Тренировочная арена В, сделанная в виде горной местности, была уже почти разрушена. Трое экзаменаторов внимательно наблюдали за моими жалкими действиями с небольшой комнатки, которая возвышалась над ареной. У меня совершенно не было времени смотреть на их лица, но если судить по степени разрушения и ранам на моем теле, им точно не должен был нравится вырисовывающийся результат. Я мысленно проклинала того, кто записывал перешедших порог смерти в список учеников академии, ведь именно из-за него я оказалась на этой арене, и именно из-за него я запоздало сдаю экзамен, который определит мой ранг. К тому же, мне приходится проходить его индивидуально, а не как все остальные — в группах. Летящие в мою сторону голубые шары засасывали все большие и маленькие осколки камней, валяющийся по всей арене. Зажимая правой ладонью рану на левом предплечье, я едва смогла увернуться от очередной порции гравитационных сфер и юркнула за большой булыжник, упавший из-за громадной огненной плети пару минут назад. Прижавшись спиной к неровному камню, я рвано вздохнула, ощущая, как воздух вокруг сгущается и холодеет. Если продолжу в том же духе — и учебу начну позже всех, продлив каникулы с помощью больничного листа. Я даже ни разу не атаковала их в ответ. Да и каким образом я могла бы это сделать? Лучше уж уклоняться, чем лезть на рожон. Если бы я могла сдаться — я бы давно это сделала, но это не бой, а экзамен, и такой привилегии у меня точно нет. Я выдохнула глубок холодного воздуха, выглядывая из-за своего укрытия, и вздрогнула. Все снаряды замерли, сверкая на солнце разными цветами, и ожидали, когда я возьму себя в руки. Прикрыв глаза, я крепче сжала руку, стараясь скрыть дрожь в ладонях хотя бы от пристально наблюдающих за мной экзаменаторов, и подтянула колени к груди. Черные тренировочные штаны в нескольких местах были порваны, виднелись крупные и не очень царапины, красные от крови, то же самое было и с водолазкой. Мне начало казаться, что все мои суставы скрипят от каждого движения, призывая меня, наконец, закончить это. Если бы я знала, как! Стиснув зубы, я откинула голову на камень, лихорадочно обдумывая свой следующий шаг. Внезапный грохот рядом с ухом заставил повернуть голову, и я с ужасом, словно в замедленной съемке, увидела как часть камня рядом с моей головой сносит невидимая сила. Плохо дело! Ринувшись вперед, чтобы вторая партия осколков не достала меня, я бухнулась на колени, взвыв от боли, и закрыла голову руками. В ладони впились мелкие части острых камней, и я прикусила язык, чтобы изо рта не вырвались проклятия. Кто вообще придумал такой зверский экзамен? Я здесь скорее второй раз жизни лишусь, чем попаду в академию. Если бы я могла хоть раз использовать свою силу — я могла бы повернуть ход экзамена в другую сторону. Отняв руки от головы, я посмотрела на окровавленные ладони, которые только начали заживать, и мысленно подсчитала расходы на лекарства. Получилось слишком много даже для нашего общего семейного бюджета, так что я решила заканчивать с травмами. Сорвавшись с места, я рванула вперед, ловко лавируя между летящими в меня энергетическими сферами, и пробежала совсем немного, после чего резко опустилась на землю, позволяя снарядам врезаться в огромную скалу и разнести ее вдребезги. — И что прикажете делать? — Растерянно спросила у пустоты, чувствуя, что тело начинает ныть и энергия быстро испаряется. Сражаться с этими способностями я не могла, оставалось только убегать. Пока в меня не прилетели очередные сферы, я понеслась в другую часть арены. Пока бежала, дыхание окончательно сбилось, но в голову неожиданно пришла глупая и гениальная одновременно идея. Оценив разрушения, я окинула взглядом более менее сохранившуюся часть арены, приметила на вид крепкую скалу и медленно побрела к ней. По пути, словно от скуки, собирая мелкие и не очень камушки, я кидала их в кармашки на штанах и продвигалась к месту назначения. Я уже слышала звук летящих через всю арену сфер и огней. Прибавив шагу и прислушавшись к скрипу суставов, я поморщилась и юркнула за большую скалу. Разложив перед собой все найденные боеприпасы, я взяла один крупный камушек и выглянула наружу. Голубые шары неслись ко мне с невероятной скоростью, и я подозревала, что они намерены в очередной раз разбить мое укрытие. Ухмыльнувшись уголком губы, я подкинула камень и отправила его в полет. Голубая сфера поглотила его мгновенно и тут же исчезла. Я победно хлопнула в ладони. В тот же момент что-то тяжело ударило меня по голове, и сознание поглотила тьма. *** Экзаменаторы спокойно наблюдали за ученицей, но всех их мучал один и тот же вопрос. Неужели она настолько слаба, что даже не может использовать свою способность? Они подозревали, что так оно и есть, поэтому собирались заканчивать экзамен, присвоив девушке самый низкий ранг, но один из них неожиданно остановил коллег. Женщина с шикарными красными волосами смотрела через стекло на ученицу очень внимательно, оценивающе, некоторым показалось, что девушка действительно сумела вызвать у нее интерес. Но так как остальным она показалась самой заурядной личностью, они недовольно хмыкнули, когда женщина тихо сказала: — Давайте подождем. Возможно, она еще удивит нас. Но весь ее интерес испарился, когда девушка начала вытворять что-то странное. Набрав камней, она притаилась за скалой и принялась швыряться ими в вызванные экзаменаторами гравитационные сферы. Это могло бы сработать, если бы она хотя бы один раз обернулась. Один из огненных шаров врезался в скалу, и осколки завалили девушку целиком. На ареной повисла тишина. Лишь эхо от падения скалы все еще слабо отдавалось в ушах, и медленно оседала пыль. Между экзаменаторами также образовалось тяжелое молчание. Кажется, такого не было уже очень давно. — Нулевой потенциал, — по непонятным причинам ей стало стыдно, и женщина подскочила на ноги, после чего вылетела из комнатки. Экзаменаторы, недоуменно переглянувшись, отточенными движениями вывели на бумаге в графе «ранг» лишь одну букву. «D». *** — Хранитель, вы только представьте! — Глава Третьего подразделения влетел в архив, как ураган. Вид у него был не то разочарованный, не то раздраженный. Хранитель архива повернул голову, окинул гостя спокойным взглядом и продолжил перебирать документы. День выдался необычайно хорошим, и он быстро закончил ежедневные дела, после чего решил, наконец, разобраться со старыми бумагами, валяющимися по всему архиву. Порой доходило до того, что хранитель поскальзывался на лежащих на полу бумагах и получал синяки. — Случилось что-то неприятное, глава? — Непринужденно спросил хранитель, слушая сердитое пыхтение за спиной. — Лучше бы! Теперь я окончательно запутался. — В чем тогда дело? Что-то с этой девушкой? Она опасна? — Ха, завернули! — Усмехнулся глава, присаживаясь на кресло. Устало откинувшись на спинку, он прикрыл глаза и торопливо пояснил: — Нулевой потенциал! Хранитель выронил папку со старыми документами, резко развернулся, не поверив своим ушам. — Чистейший ранг D! За всю свою службу я ни разу не видел человека, который настолько близок к этому рангу. Никакого контроля способности, которая и вовсе не является необычной, даже физическая подготовка на нуле. — Неужели все настолько плохо? — Плохо? — Глава распахнул глаза, выпрямившись. — Это замечательно! В ней нет ничего особенного, следовательно, угрозы нет. Хранитель скептично посмотрел на коллегу. — Чтобы подняться на вершину, не нужен талант. Мужчина пожал плечами, поправляя помявшийся пиджак. — В любом случае, ее легко можно будет скинуть обратно. Она не представляет угрозы. Скорее… — Его взгляд изменился, стал задумчивым, туманным. — Она словно… неживая. Ее глаза такие пустые, стеклянные. У нее нет желания бороться. Поэтому я не считаю, что она может принести нам проблем. — Но мы не можем игнорировать тот факт, что ее имени не было в книге, — настаивал хранитель. Он наклонился, поднял папку, помедлил, смотря на нее, а после выбросил в мусорную корзину у стола. — Быть может, она и вовсе не перерожденная. Глава вновь дернул плечами, мысленно соглашаясь с мужчиной. — Однако у нее имеется способность, которую она не в силах контролировать, и ее аура, хоть и довольно слабая, но такая же, как у нас. Все указывает на то, что она Посвященная. — Но ее имени нет в книге, — упрямо проговорил хранитель, возвращаясь к уборке. — Из-за этого мы не можем быть уверены. — Стоит понаблюдать за ней. — Определенно, стоит. Глава Третьего подразделения устало потер виски. Если бы он только знал, что искать.