Класс D-1: Отстающие

Почему-то эти слова казались мне приговором. Я стояла в полной прострации, будто меня ударили по голове чем-то тяжелым. По сути, так и было, ведь именно из-за осколков разрушенной скалы я потеряла сознание. Меня доставили в медпункт, где работала неожиданно приятная и дружелюбная женщина со способностью целителя. Все мои раны затянулись мгновенно. О произошедшем напоминала лишь грязь на лице, порванная одежда и еще более мрачный взгляд. Меня еще раз осмотрели после лечения, заверили, что моей жалкой жизни ничего не угрожает и отправили в комнату отдыха. Она находилась в другом корпусе, довольно далеко, так что дорога заняла почти пятнадцать минут. Меня встретила уже знакомая женщина, сидящая на маленьком кожаном диванчике, просматривая какие-то бумаги, которая рассказала о результатах экзамена. Я буквально упала в кресло напротив нее, чувствуя жуткую усталость. У меня не было желания вновь подниматься на ноги, однако я понимала, что на сегодня дела еще не закончены и отдохнуть у меня не получится. Женщина торопливо представилась «Александрой Крипт», посмотрела на меня с жалостью и сочувствием, и вновь уткнулась в документы. Пару минут она молчала, вычитывая что-то на бумаге, и мои глаза уже начали закрываться, но она не позволила мне провалиться в долгожданный сон. — Ранг «D», госпожа Ноэлли, — она невесело вздохнула, и я почему-то почувствовала себя отвратительно. — Насколько же все плохо? — Мрачно спросила я, медленно закидывая ногу на ногу. Александра удивленно на меня посмотрела, улыбнулась и отложила на маленький деревянный столик, стоящий перед диванчиком, документы. — Я бы не сказала, что это очень плохо. Скорее, это не самый лучший ранг. Пирамида рангов начинается с «A», после идет «B», «C» и уже потом «D». Думаю, вы понимаете, как это работает. Я кивнула. — «A» — самый сильный, «B» — хорошо. «C» — средне и «D» — самый слабый. Я не сомневалась, что мой ранг окажется самым низким, и особого удивления не испытала, однако реакция Александры отнюдь не была приятной. Со слабыми никогда не считаются. И хоть мне не было до этого дела, ведь я приехала лишь потому, что желала сбежать от семьи, было все же как-то печально. — Группа ранга «D» была впервые сформирована за последние пятьдесят лет, — огорошила Александра. — В этом году таких, как ты, прибыло в два раза больше, чем раньше. Обычно это было два-три, иногда и один, человека, которых без зазрения совести приписывали к рангу «C». Просто не видели смысла создавать группу для двух человек. Она вздохнула, сцепив руки в замок. Стараясь не обращать внимания на ноющую боль и ломоту в теле, я слушала ее. — В этом году собирались поступить также, но неожиданно достаточно много учеников получили ранг «D». Почти десять. Это уже не три, не четыре, и даже не пять человек. Была сформирована новая группа, пришлось даже восстанавливать дом ранга. — Дом ранга? — Дома ранга — что-то вроде местных общежитий. Каждой группе отведен отдельный дом. Четыре ранга, пять лет обучения. Всего двадцать домов, пять из которых были давно заброшены. Но наш бюджет позволяет восстановить один из них, так что беспокоиться не о чем. Я дернула бровями, довольная тем, что хотя бы не придется жить в каком-нибудь сарае. Хоть одна приятная новость за последний месяц. Это заметно взбодрило меня, и я уже не считала усталость большой проблемой. Александра взглянула на свои часы и засуетилась. — Прошу прощения, но мне нужно идти, у меня еще много дел. Вы можете принять душ и переодеться. Через полчаса вас заберут и доставят до дома ранга. — Спасибо, — я едва успела поблагодарить ее. Она выскочила за дверь, хлопнув ею, и я осталась наедине со звенящей тишиной. Откинувшись на спинку кресла, я застонала. *** Как и обещала Александра, ровно через полчаса в дверь постучались и вошел пожилой невысокий мужчина, заверивший меня, что доставит до самого дома ранга. К тому моменту я уже приняла душ в шикарной ванной комнате, отделанной плиткой цвета морской волны, и переоделась в темные джинсы, водолазку и любимую клетчатую рубашку. Порванные вещи я смело выкинула в мусорку. На счет территории академии я была права. Это самый настоящий город. Мы выехали с площади перед зданием академии, проехали немного по дороге, свернули пару раз мимо темного парка, после чего попали в студенческий городок. Десятки зданий со всех сторон, студенты, прогуливающиеся по широким улицам, машины, байки, даже велосипеды были везде. Магазины, кафе, библиотеки и прочее. Здесь есть, кажется, все, что нужно для нормальной жизни. Чтобы пересечь этот торговый район, нам понадобилось около пятнадцати минут, после чего мы вновь выехали в лесную зону. Двадцать минут пути и вновь пошли здания. Но теперь это были жилые дома. Громадные, здания трех-четырехэтажные из чистого дерева с панорамными окнами на первом этаже и крыше располагались достаточно далеко друг от друга. Думаю, расстояние между ними было не меньше километра. Мы проехали мимо пятнадцати домов, после чего свернули на небольшую дорогу, и машину от неба вновь скрыл лесной купол. Машина остановилась почти у самого дома. Он был похож на другие дома рангов за исключением того, что крыша у него была не застекленной треугольной, а была больше похожа на террасу. Дом был трехэтажным и таким же огромным, как и все остальные. Небольшие балконы с коваными темными перилами. Те же панорамные окна на первом этаже, выходящие на небольшое пространство, вроде той же террасы, с видом на горы. Чуть дальше ковер леса уходил ввысь, поднимаясь по пологому склону. Этот вид завораживал настолько, что я зависла на пару минут, пока водитель доставал мои вещи из багажника. Пожелав мне удачи и улыбнувшись, водитель уехал, оставляя меня смотреть на вход в дом. Я не боялась идти, но не особо хотела. Взглянув стоящую чуть позади черную небольшую машину, видимо, принадлежащую кому-то из моих одногруппников, я вздохнула и подошла ближе. Я оставила чемодан, поднялась по широким ступенькам и собиралась уже постучаться в дверь, как она распахнулась, и на пороге появился среднего роста парень. Он был не особенно крепким, но и не худощавым, с идеально зачесанными назад черными волосами, точеными чертами лица. На его носу красовались прямоугольные дорогие очки, которые невероятно подходили к суровому выражению его лица. Через тонкие стекла очков я видела строгие темно-синие глаза, но они были удивительно теплыми и не вызывали отрицательных эмоций. На нем была идеально выглаженная синяя рубашка, темные штаны и вычищенные до блеска черные туфли. Его руки не выглядели хрупкими, скорее элегантными. На запястье поблескивали серебряные часы с черным кожаным ремешком. Я так и застыла, не зная, что сказать, но, к счастью, он окинул меня взглядом и заговорил первым: — Госпожа Ноэлли? — Я вздрогнула, услышав его голос. Мелодичный, он почему-то напомнил мне чарующий звук арфы, такой же приятный и внушающий доверие. Я и сама не заметила, как облегченно выдохнула, кивнув. — Меня предупредили о вашем приезде, госпожа Ноэлли. — Кантарина, — поправила я его осторожно. — Или просто Кана. — Я понял, — он прошел мимо меня, и я удивленно подняла голову, наблюдая, как он сбегает по немногочисленным ступенькам и подхватывает мой чемодан. — Мое имя Ректус Деспарда. Я помогу вам… — Он запнулся, но быстро исправился, — тебе освоиться. Прошу следовать за мной. В его строгости было что-то очаровательное, необычное. Он напомнил мне джентльмена из восемнадцатого века, и я подумала о том, что учиться вместе с таким человеком совсем неплохо. Мы вошли внутрь; я осторожно закрыла за собой деревянную дверь с вырезанными золотистыми узорами и большой табличкой с яркой надписью «D-1». Я ошарашенно открыла рот, замерев на пороге. Я попала в большую гостиную. Светлый ламинат лежал на полу, на дальней стене, отделяющей кухню и гостиную, были деревянные панели, там же висел большой телевизор, перед ним находилось несколько кресел с клетчатой обивкой светлого цвета. Три дивана бежевого цвета с коричневыми большими подушками обступили прямоугольный столик из белого дерева, где валялись журналы и книги. Вид из панорамных окон был потрясающим. Выход на маленькую террасу также был здесь. Несколько тумбочек у диванов заставлены круглыми лампами, из которых лился приятный желтоватый свет. В углу, у стены, над ней же был балкон со второго этажа, стоял стеллаж с книгами, чуть в стороне прямая лестница. С высокого потолка спускались светящиеся шары, выступающие в роли люстры. Ректус скинул свои дорогие туфли, надел черные тапочки, лежащие на коврике чуть дальше двери и терпеливо подождал, пока я сниму свои сапоги. Пока укладывала обувь в большой шкаф, заметила очень интересную картину. На том же коврике было еще пять пар тапочек. И все они лежали по-разному. Одна пара была кинута кое-как, другие тапочки были сложены друг в друга, третьи были погребены под четвертыми, а пятые лежали отдельно от всех. Ступив на ламинат голыми ступнями, я сложила руки перед собой, нервно сжав пальцы. Почему-то сердце забилось быстрее, то ли от смущения, то ли от стыда. Деспарда кинул взгляд на мои ноги и хотел что-то сказать, но внезапно по всему дому прошелся холодный сквозняк. Он вздрогнул, обернувшись, видимо решил, что гуляющий по дому ветер является результатом открытых окон. — Думаю, тебе нужно что-то на ноги… — задумчиво протянул он, возвращая мне внимание. — Почему-то стало холодно… — Не стоит, — поспешно пробормотала я, поправляя на плече сумку. Он нахмурился, но через мгновение на его лице проскользнуло осознание. Но Ректус не сказал ни слова, продолжил путь. — Я не знаю, что тебе уже успели поведать о нашем доме ранга, поэтому расскажу обо всем. Я кивнула. Мы прошли гостиную и начали подниматься по лестнице. — Каждой группе каждого ранга отводится дом, общежитие, называй, как хочешь. Обычно в доме около десяти комнат, где ученики проживают по два-три человека. Нам в этом плане невероятно повезло. Нам нет необходимости делить с кем-то комнату. Внизу находится кухня, гостиная, столовая, на крыше терраса. Поднялись на второй этаж. Перед нами появился широкий коридор, протянувшийся слева направо, а впереди лестница. — Слева проживают девушки, также и на третьем этаже, направо — юноши. На каждом этаже по семь комнат. Пять жилых, две ванные, соответственно для одной части и для второй. Он запнулся, неловко поправил очки и направился в левую часть. — Но проблема в том, что у нас шесть юношей, поэтому я живу на женской половине, — я вскинула брови. — Но тебе не о чем переживать! Я порядочный человек, в ванную комнату хожу на мужскую половину! Меня позабавила его реакция на его же собственные слова, и я тихо хихикнула, поправив сползающую с плеча сумку. Бледное лицо Ректуса покраснело, синие глаза избегали смотреть на меня. — Я все понимаю, не о чем волноваться, — успокаивающе произнесла я. Он кивнул, поспешно отвернулся и быстрым шагом преодолел весь коридор. В самом конце мы остановились, Ректус достал из кармана штанов железный простой ключ и открыл темную деревянную дверь. Пропустив меня вперед, он зашел следом. Я попала в небольшую, но очень приятную и уютную комнату. Темно синие обои с серебристыми узорами расписывали все стены, висели маленькие светильники, потолок был идеально белым, длинное окно в пол превращалось в дверь на балкон и было прикрыто черно-белыми плотными шторами, под ногами лежал светлый ламинат. У левой стены стоял шкаф и письменный стол с белой лампой, у другой небольшая кровать, застеленная темным бельем. В углу прятался небольшой стеллаж. Ректус поставил чемодан у двери и остался стоять там, пока я внимательно рассматривала комнату. Если сравнить ее с моим чердаком, можно подавиться этой изысканностью и чистотой. Комната оказалась еще более приятной, чем я представляла. Вскоре Деспарда заговорил: — Так как ты приехала в академию позже остальных, твою форму пришлют чуть позже. У всех остальных мерки брали два месяца назад перед экзаменом. — Да, конечно. Спасибо, — ответила я, не отвлекаясь от рассматривания своей спальни. Пока еще здесь было тепло, и я молча наслаждалась этим далеким и близким одновременно жаром, который опалял мое тело, проникая до самого сердца. — Тогда я пойду. Располагайся, если что-то будет нужно, можешь приходить ко мне. Первая комната на этом этаже. — Еще раз спасибо. Он кивнул, вышел и тихо закрыл за собой дверь, оставляя меня, наконец, наедине со своими мыслями и страхами. И комната вновь наполнилась холодным воздухом. *** Я нехотя разобрала все свои вещи, заполнила шкаф, закинула пустой чемодан и сумку под кровать и легла спать. Усталость накатила с двойной силой, не хотелось даже двигаться. Единственное, на что меня хватило — это закутаться в одеяло, чтобы спрятаться от царившего в спальне холода. Я провалилась в крепкий сон почти мгновенно. Когда проснулась, на улице уже было темно, в комнате тоже. Потирая глаза, я медленно поднялась, кутаясь в одеяло, и подошла к столу. Дернув переключатель, я зажмурилась, когда яркий свет лампы ударил по глазам. Выдохнув клубок пара, я присела на стул и задумчиво уставилась на маленький кусочек окна, который виднелся между задернутыми шторами. Из-за темноты я видела лишь мутные очертания верхушек деревьев и тусклые звезды, медленно появляющиеся на черной ткани. В комнате раздалось громкое рычание, и я раздраженно цокнула, ударив ладонью по животу через ткань одеяла. По приезде в дом ранга я так ничего и не ела. Но выходить из комнаты не хотелось, ведь была велика вероятность встречи с кем-то из одногруппников. Я понимала, что рано или поздно мне придется познакомиться с ними, но я не была к этому готова прямо сейчас. После мне в голову пришла мысль, что сейчас довольно поздно, а значит, почти все уже спят. Мне стало легче, я скинула одеяло, бросила его на кровать, вытащила из шкафа первую попавшуюся кофту, которая оказалась длинной черной накидкой, и осторожно подошла к двери. Прильнув к деревянной поверхности, я прислушалась. Тихо. Медленно повернув ключ в замочной скважине, я дождалась характерного щелчка и, помедлив еще пару секунд, осторожно приоткрыла дверь. Темный коридор был пуст. Из комнаты вырывался сквозняк, ударив по моим волосам, которые закрыли мне обзор, и побежал по всему коридору, погружая его в легкий холод. Раздраженно откинув с лица волосы, я вышла, закрыла за собой дверь, бросила ключ в карман пижамных штанов и неторопливо пошагала вперед. Я вздрогнула, когда услышала тихие шаги на лестнице, и инстинктивно шагнула назад, заходя за угол. Кто-то поднимался по ступенькам так медленно, что мне казалось, что он заметил меня и делает это специально. Сердце почему-то забилось быстрее, и я, не сдержавшись, осторожно выглянула из-за угла. На второй этаж вышел высокий парень, который выглядел довольно необычно. Почему-то у меня перехватило дыхание. Он был довольно худым, но было в этой худощавости что-то элегантное, привлекающее внимание. В темноте я едва ли смогла разглядеть его лицо, но отблеск из гостиной внезапно отбросил немного света на его фигуру, и я увидела его. Я открыла рот, жадно рассматривая точеный профиль молодого парня; прямой нос, острый подбородок, высокие скулы, бледные тонкие губы, почти сливающиеся с кожей. Я не могла понять цвет его глаз, но они сияли, как драгоценные камни, и я невольно засмотрелась на этот блеск. У него были темные, я бы даже сказала черные волосы, но на лоб спускалась одна-единственная светлая прядь. Он выглядел очень сонным, поэтому двигался медленно и вяло. Я успела разглядеть его за те пару секунд, что он приближался к лестнице, ведущей на третий этаж. Когда он скрылся из виду, я прижалась к стене и выдохнула. Я вдруг поняла, что все это время не дышала, разглядывая его так пристально, как преступника на допросе. Простояв в темном, холодном коридоре еще несколько минут, безуспешно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, я решилась и вышла из-за угла. Спустившись по лестнице, тихо и осторожно, я прошла гостиную. Везде было темно и скорее всего остальные обитатели дома уже давно спали. Кроме того необычного парня. Войдя на кухню, я пошарила руками по стене, но выключателя не нашла, поэтому пошла на ощупь. Нашла один стул, стол, обошла их, прошла немного и замерла. Из темноты на меня смотрели два красных глаза, до жути пугающих. Едва удержав в себе истерический крик, я отступила назад, запнулась о ножку стула и полетела на пол. Пробежавший по кухне ураган смел что-то с полок, уронил на меня стулья и превратил комнату в холодильник. Поморщившись, я скинула с себя стул, схватилась за ноющий локоть, подняла глаза, вновь наткнувшись на взгляд маленьких красных глаз и застыла. Отмерев и медленно поднявшись, я подошла к обладателю этих пугающих глаз и робко протянула руку. Пальцы коснулись мягкой шерстки и что-то быстро шевельнулось. — Кролик? — Нахмурилась я, изумившись. На кухне внезапно вспыхнул свет, и я прижала ладони к лицу, крепко зажмурившись. Мимо меня кто-то пробежал, и сквозь растопыренные пальцы я заметила среднего роста стройную девушку с короткими светло-каштановыми волосами. Прижав к груди белого, довольно крупного кролика, она обернулась ко мне. Выглядела она испуганной и беззащитной. Ее пухлые губки подрагивали, и мне на секунду показалось, что она в любую секунду может зареветь, миленькие щечки покраснели от стыда, на курносом носу я заметила россыпь едва заметных веснушек, а большие голубые глаза смотрели на меня с ужасом. Она напоминала зашуганного котенка. Я отняла руки от лица, почти привыкнув к свету, однако все еще щурилась. — К-Кантарина? — Тихо спросила она. И хоть я понимала, что обо мне наверняка все уже знают, все равно несколько удивилась. Кивнув, я посмотрела на белого кролика. — Это твой кролик? — Прости! — Она посмотрела на меня с мольбой, ее губы задрожали еще сильнее. — Я не хотела, чтобы он напугал тебя! Я судорожно замахала ладонями, панически оглядываясь. Не хватало еще, чтобы меня обвинили в том, что в первый же день здесь я успела довести ребенка до слез. — Не стоит извиняться, я не пострадала, — а рука сама потянулась к все еще ноющему локтю. Девушка крепче прижала к себе кролика, и я решила немного подбодрить ее. Улыбнувшись, я притворилась, что глубоко задумалась, после чего сказала игривым тоном: — Но если ты поможешь мне заварить чай и найти еду в этом доме, я точно не буду держать на тебя зла. Удивление отразилось на ее лице, но быстро сменилось на неуверенную улыбку. Оставив кролика на столе, девушка кинулась помогать мне поднимать разбросанные ураганом вещи. Это были какие-то упаковки, даже столовые приборы. — Что это был за грохот? — Прозвучал взволнованный голос из гостиной. Мы подскочили на ноги, выпрямив спины, и смотрели на ночного гостя. Вернее на жертву наших криков. Сонный, но перепуганный Ректус появился на кухне, всем своим видом выражая готовность к бою. — Прошу прощения, — виновато проговорила я, слегка склонив на бок голову. — Я испугалась и… Но парень и сам все видел. Вся кухня была разгромлена, и посреди всего этого беспорядка стояли мы и бедный белый кролик. Я вспыхнула от стыда, понимая, что во всем этом виновата моя чертова способность. Ректус вздохнул, приглаживая растрепанные волосы, и поправил съехавшую футболку. Осуждающе посмотрел на жмущуюся девушку, старающуюся не смотреть на него. — Церелия, опять твой кролик пугает всех! Я тебе что говорил? Если ты не можешь следить за ним, запирай в своей комнате. Ночью он постоянно кого-то пугает. — Прости, Ректус. Такого больше не повторится. — Надеюсь на это, — строго ответил он, осмотрел созданный мной беспорядок, поежился и вздохнул. — Для начала давайте уберемся здесь. Я не стала отказываться от помощи, потому что разумно предположила, что одна провожусь здесь довольно долго. В полной тишине мы убирались на кухне, иногда переглядываясь, но, на удивление, между нами не было неловкости, скорее, было невероятно спокойно и умиротворенно. Я почему-то почувствовала уют больший, чем когда была в родном доме. — Что здесь произошло? — Удивленный голос раздался с порога. Обратив внимание на стоящего в дверях, я увидела невысокую фигуристую девушку в стильном желтом брючном костюме, который явно стоит целое состояние. У нее были длинные прямые волосы цвета спелой черешни, красивое лицо: прямой нос, мягкие на вид белые щеки без намека на румянец, высокий лоб, тонкие губы, накрашенные матовой темной помадой, чуть узковатые светло-карие глаза и длинные, подчеркнутые черной тушью ресницы. Она окинула нас взглядом, задержалась на мне, а после на ее лице заиграла улыбка. Она процокала каблуками через всю кухню и остановилась около меня. Протянула руку: — Ты, наверное, милашка Кана, — это было утверждение, а не вопрос. Я осторожно пожала ее маленькую ладошку. — Я — Беатриса, но меня обычно называют Триса. Ох, у вас здесь холоднее, чем на улице! Беатриса обхватила себя руками и огляделась по сторонам. — Цери, неужели твой кролик и милашку Кану напугал? Это уже традиция, — она задорно хихикнула, наблюдая, как на столе развалился большой белый кролик с красными глазами. Церелия смущенно отвернулась к полкам и начала нервно перебирать упаковки с чайными пакетиками. — Ты снова играла? — Ректус проигнорировал ее высказывание, бросил на девушку недовольный взгляд и продолжил расставлять стулья. Беатриса оживилась. — Сегодня я, наконец-то, отыгралась! Пятьсот долларов в моем кармане! — Учитывая, что за прошедшие три дня ты проиграла три тысячи, думаю, ты ушла далеко в минус, — серьезно заявил Деспарда. — Будь осторожна с этим. Азартные игры до добра не доводят. Мое любопытство пересилило желание не вмешиваться в чужие дела, и я нетерпеливо спросила: — Азартные игры? Ты в казино играешь? — Так точно! — Триса щелкнула пальцами, подмигнув мне. — До сих пор удивляюсь, как нашим старшим товарищам удалось открыть подпольное казино! — Значит, администрация не в курсе всех этих дел? — Поднимая пакет с гречкой, отлетевший почти в угол, спросила я. Беатриса хмыкнула. — Конечно, нет. — А стоило бы, — заметил Ректус, задвинув последний стул. Девушка отмахнулась от него. — Раз уж мы все не спим, предлагаю выпить чаю, — Триса по-хозяйски прошла до плиты, поставила чайник и присела на стул. Снова обхватила себя за плечи. — И все же, здесь так холодно. С тяжелым вздохом Ректус ушел в гостиную, оставляя нас недоуменно смотреть ему вслед, а через пару минут, в течение которых я помагала Церелии раскладывать по чашкам чайные пакетики, вернулся со стопкой теплых одеял в руках. — Ректус, обещаю, если будут проводить выборы старосты группы, я обеими руками буду голосовать за тебя, — пообещала Триса, укутываясь в клетчатый красный плед. На лице парня промелькнула довольная улыбка. — Спасибо, — благодарно шепнула я, забирая синий плед. Деспарда кивнул и присел за большой стол напротив Беатрисы. Церелия предпочла присоединиться к остальным, я же по привычке осталась стоять. Дома я всегда была ответственной за кухню, поэтому с самого утра разливала чай, пекла блины и расставляла чайные ложки для всех братьев и сестер, чтобы потом не бегать по всей маленькой кухоньке, где едва помещалась наша большая семья. — Итак, милашка Кана, слышала, ты самая последняя сдавала экзамен? — Триса поплотнее закуталась в плед и посмотрела на меня. — Как так получилось? На самом деле все было очень запутано. На третий день после моего знакомства с Элис и ее подчиненными, к нам в дом заявился мужчина. Он представился Главой третьего подразделения ордена Посвященных. Дома на тот момент была только младшая сестра, которая играла в комнате и не знала о неожиданном госте, так что мы могли открыто говорить. Глава рассказал мне о странной аномалии, которую он не может объяснить, и попросил держать это в секрете. То, что мое имя, скорее всего, было стерто из священной книги, было неожиданным и пугающим, и мужчина не стал убеждать меня в обратном. Это была тайна, которую рассказывать нельзя было никому. Он дал мне пару указаний и попросил быть осторожной и присматриваться к окружающим. — Я не хотела ехать в академию первое время, — вздохнула я, умело изображая из себя запутавшегося в себе человека. Впрочем, я не могла отрицать, что так и было. — Да и, честно говоря, сейчас не горю желанием, однако есть причина, по которой я должна быть здесь. — Причина? Какая? Ректус осуждающе посмотрел на Трису, и она замолчала. — Если ты не хочешь говорить — не заставляй себя, — проговорил он, Церелия молча кивнула, соглашаясь. — В этом нет большой тайны, — пожала я плечами. — Способность. Я не могу контролировать ее. Никак. Вообще. Она только причиняет мне неудобства. — Поэтому здесь такой бардак был, когда я зашла? — Беатриса снисходительно улыбнулась. Я качнула головой, нехотя признавая это. — Это уже неинтересно! — Захныкала она, положив голову на стол. — Мы все здесь в одной лодке почти по той же причине. — Не все, — встрял Деспарда. — Неважно. Большинство. В любом случае, для нас лучше тихо учиться контролю и не высовываться. — Ерунда это все, — фыркнул Ректус. — Я не верю в эти разделения ранга. В том смысле, что… какая им разница, есть мы или нет? — Ты в школе вообще учился? Там примерно та же схема. — Я учился в обычной школе, а не в элитной, — он выразительно посмотрел на девушку, та только отмахнулась. — У нас не было подобного разделения, так что я не понимаю, о чем ты говоришь. — Здесь суть не в том, что у нас ранг «D», а в том, что наша группа была сформирована впервые за пятьдесят лет. Думаешь, это не привлечет внимания? Я услышала, как засвистел чайник, и отвернулась, краем уха слушая спор. Выключила газ, взяла чайник и неторопливо разлила кипяток по чашкам. — Не вижу в этом логики, — настаивал Ректус. — Нас в этом году оказалось больше, что в этом такого? — Тугодум, — буркнула Триса. Я поставила две чашки перед переругивающимися, на что получила благодарные кивки, а после взяла еще две, передала одну Церелии и присела рядом с ней, кутаясь в плед. — Я считаю, что не стоит переживать, — робко вмешалась я, обращая внимание всех на себя. Стало неловко, но молчать в таком случае уже нельзя было, и я со вздохом продолжила: — На нас обратят внимание в любом случае. Будь то низкий ранг или группа, сформированная впервые за пятьдесят лет. Так что если вы желаете пробиться на вершину, просто игнорируйте все нападки с их стороны. — Ты говоришь так словно не хочешь оказаться на этой вершине, — усмехнулась Триса, сделав глоток чая. Церелия взяла конфетку из миски и молча принялась разворачивать ее. — Я не горю желанием бороться, — честно призналась я. — Я лучше сдамся, чем потрачу время на бесполезные попытки. Поэтому для меня важнее научиться контролировать способность, а там как повезет. На это мне ничего не ответили, но я видела легкое неодобрение в их глазах. Впрочем, меня это не волновало, хотя бы потому, что у меня была причина быть такой. Или, скорее, не было причины бороться за свое будущее. Да и какая борьба может быть между теми, кто фактически переродился? Мы молча пили чай, кутаясь в теплую ткань, наблюдая за прыгающим по столу кроликом и наслаждаясь тишиной дома. Разошлись по своим комнатам только через час, сонные и почему-то довольные. Ночные посиделки показались мне довольно приятными, так что я почувствовала маленькую искорку тепла в сердце. Пожелав Ректусу и Церелии, живущим на моем этаже, спокойной ночи, я добралась до комнаты, упала на кровать и вновь заснула. *** Официальная церемония должна была состояться через неделю, так что все эти дни мы привыкали друг к другу и пытались ужиться вместе. Я познакомилась с тремя другими парнями, оказавшимися на редкость приятными в общении, а вот того самого загадочного ночного джентльмена почти не видела. Большую часть времени я сидела в своей комнате, читая или сидя в интернете, так что не часто общалась с остальными, но вскоре узнала, что они вообще не часто появляются дома и постоянно где-то шатаются по своим делам. Только Ректус, Церелия и тот самый парень почти всегда были дома. Церелия целыми днями рисовала на террасе, там стоял ее большой мольберт, Ректус что-то делал в своей комнате, а вот таинственный парень… спал на диване. Спал он крепко, почти всегда в гостиной на одном из диванов, и не просыпался, поэтому даже когда я выходила перекусить, не могла с ним познакомиться. Ректус вскользь упомянул, что он спит только днем, а по ночам бродит по комнате или вокруг дома. При свете дня он казался мне еще элегантнее и прекраснее, так что порой я задерживалась в гостиной на несколько минут, исподтишка наблюдая за ним. Мне все время казалось, что он вот-вот проснется, и мы сможем познакомиться, но он спал, как убитый. К слову, я уже знала его имя, благодаря болтливой Беатрисе. Теодор — так его зовут. Беатриса по секрету рассказала мне, что целыми днями заседает в подпольном казино, Синелис тоже часто там бывает, а Сиэль и Виллитер ходят в какой-то клуб, подобный тому, где заседают шахматисты. Только после трех дней проживания и знакомства с обитателями дома, я поняла, что кого-то не хватает. Пересчитав всех одногруппников в уме, до меня дошло, что кое-кого из группы я ни разу не видела. Либо они слишком хорошо прятались от меня, либо их здесь вообще не было. И я склонялась ко второму варианту. Как-то за завтраком я намекнула Ректусу, что кого-то не хватает, на что он только отмахнулся. Мне этого было достаточно и больше я эту тему не поднимала. На завтрак мы никогда не собирались вместе. Все уходили в разное время, поэтому и завтракали отдельно. Кроме троих вечных обитателей дома — меня, Ректуса и Церелии. Теодор, казалось, вообще не ест, но опять же, скорее всего, он делает это ночью. Холодильник всегда был забит до отказа, за что мы благодарили администрацию академии. Каждые два дня по студенческому городку ездила огромная машина, доставляющая продукты питания всем домам рангов. С нас не требовали денег — академия оплачивала все — но иногда кто-то оставлял работникам чаевые, из-за чего они очень любили посещать наше место жительства. Учеба в академии начиналась с первого месяца лета — с июня, однако я слышала, что так называемые летние каникулы здесь с февраля по май, после чего последний месяц весны используется для поступающих — проводятся экзамены, обновляют программу и прочее. Также Ректус сказал, что слышал от какого-то старшекурсника, что каждые два месяца дается неделя каникул для поездки домой. Неделя пронеслась быстро и наступил день официальной церемонии. Я встала довольно поздно — за два часа до начала, но не особенно волновалась по этому поводу. Лениво поднявшись с кровати, я взяла висящее на спинке стула полотенце и вышла из комнаты. Еще в коридоре я услышала гул голосов на первом этаже, и удивленно вскинула брови. Неужели сегодня мы будем завтракать не втроем? Быстро умывшись, я закинула полотенце в комнату, взяла со стола заколку и убрала волосы, чтобы не мешались. Нацепив на ноги тапочки, я прямо в пижаме пошла на кухню. Спустилась с лестницы, по привычке глянула на диван, однако Теодора там не обнаружила, немного разочарованно вздохнула и пошагала в другую комнату. Войдя на кухню, я остановилась на пороге, удивленная тем, что стол ломился от еды, а количество человек, находящихся на кухне, соответствовало численности нашей группы. — Доброе утро, Кантарина, — Ректус едва заметно улыбнулся и поправил очки. Остальные, слишком поглощенные своим завтраком, только махнули руками и кивнули. — Доброе утро, — вяло поздоровалась я. — Милашка Кана, ты сегодня поздно проснулась! — Хихикнула Беатриса, выдвигая для меня свободный стул рядом с собой. Я обратила внимание, что это место находилось между ней и Теодором, который клевал носом, едва удерживая в руке вилку. Я благодарно кивнула девушке, присаживаясь на стул, мельком глянула на парня, заинтересовавшего меня еще с первого дня пребывания здесь, и только отведя от него взгляд, заметила новые лица. Это были девушка и парень. Девушка была на редкость красивая, я бы даже сказала, что у нее была модельная внешность. Будто бы принцесса, сошедшая со страниц старой сказки. Длинные светлые волнистые волосы, казалось, сияли, в меру полные губы были накрашены светло-коричневой матовой помадой, большие небесно-голубые глаза тонко подчеркнуты темным макияжем, белая кожа казалась неестественно идеальной, брови имели четкие контуры и насыщенный черный цвет. Она была одета в повседневную одежду: тоненькая кофта с длинными рукавами бежевого цвета и, кажется, джинсовые шорты. Девушка показалась мне отстраненной, задумчивой, словно она и не была среди нас, а мыслями находилась где-то очень далеко. А вот парень произвел на меня сильное впечатление. И дело было не в его красоте, а в его глазах. Багровые, яркие глаза, излучающие невероятный, просто убийственный холод. На секунду мне показалось, что я увидела его черную ауру, его желание уничтожить всех и вся. Он был очень красив — жестоко красив. Черные короткие волосы, на вид такие жесткие, как колосья пшеницы, привлекательное лицо с аристократическими чертами лица, четко очерченными бледными губами, кожей, еще более белой, чем у новенькой девушки, длинными ресницами, обрамляющими необычные глаза, высокими скулами и сильной шеей. Он вальяжно развалился на стуле, но даже так я понимала, что он высок и фигура у него крепкая. Они оба сидели, как бы отвернувшись от всех нас и друг от друга. — Триса, это кто? — Тихо спросила я, специально подвигая к себе тарелку с бутербродами, чтобы не привлекать особого внимания со стороны новеньких. — Сама не знаю, — также тихо ответила она. — Кажется, они приехали поздно ночью. Даже я не застала их, хотя и вернулась около половины второго. Они не общаются с нами, такое ощущение, что они вообще немые. Я посмотрела на нее с нотками осуждения, и девушка хихикнула. Я снова бросила взгляд на новеньких, но лезть к ним первой и быть назойливой не собиралась, поэтому со спокойной душой я взяла с тарелки бутерброд и принялась за завтрак. Единственное, что не давало мне забыть о них, это тот факт, что они приехали позже меня, хоть и поступили в академию и прошли экзамен вместе с остальными. — Кантарина, забыл спросить, — вдруг обратился ко мне Ректус, как только дожевал свой тост. — Тебе доставили форму? Я кивнула, подвигая к себе чашку чая, любезно приготовленного Церелией. Благодарно кивнув ей, я ответила: — Вчера заезжал мужчина, передал мне все три комплекта. — Три? — Вскричал Синелис — крепкий высокий парень с темными короткими волосами. У него были необычно суровые черты лица, но он был очень красив и привлекал очень много женского внимания. Его разного цвета глаза удивленно расширились. У него гетерохромия. Один глаз был почти прозрачного, серого цвета, другой — глубокого черного. — А почему у меня два? — Не знал, что ты тоже хотел бы носить юбку, — ответила задумчиво Триса, и над столом зазвенел дружный смех. Три комплекта формы были только у девушек. Первый состоял из белой рубашки, темно-синей юбки, жилета и пиджака такого же цвета и черных полусапожек на небольшом каблуке. Второй был почти таким же, за исключением того, что вместо юбки были узкие штаны. А третий комплект был похож на тот, который мне выдавали перед экзаменом. Черная водолазка, олимпийка того же цвета с капюшоном, штаны с маленькими кармашками по всей длине, тканевые полуперчатки и большие сапоги на плоской подошве. — Сколько времени? — Спохватилась Беатрис, оглядываясь по сторонам в поисках часов. Но на кухне их не было. Сиэль взглянул на свое запястье, где находились большие часы с кожаным ремешком, и протянул, поднося к губам стакан с соком. — Еще полтора часа до начала. Дружелюбный парень, с которым я познакомилась на второй день, был одним из самых приятных людей в этом доме. Высокий, с крепкими мышцами, с вечно растрепанными огненными кудрявыми волосами, большими зелеными глазами и ослепительной широкой улыбкой. У него были правильные черты лица, что делало его довольно симпатичным, и приятный, но громкий голос. — Стоит поторопиться, — заметил Ректус, поднимаясь на ноги. — Нам еще добраться до академии нужно. — Кстати, здесь ходит какой-нибудь транспорт? — Спросила я, откинув со лба выбившуюся прядь темных волос. — По-моему, ходит по утрам что-то вроде автобуса, но я уверена, что сегодня он будет переполнен, — Триса улыбнулась и хитро сверкнула глазами, придвигаясь ближе ко мне. — Почему бы тебе не поехать на машине Ректуса? Думаю, он не будет против, верно, староста? Последнее слово она выделила особенной интонацией, и все уставились на парня, облокотившегося на высокую спинку своего стула. Он удивленно обвел их взглядом. — Не стоит, — отмахнулась я. — Я не хочу никого стеснять. — Ты вовсе меня не стесняешь, — спокойно сказал Деспарда, поправив очки. — Так что все в порядке. Церелия, у тебя вроде тоже нет машины? — Девушка замерла на секунду, потом робко кивнула, поставив чашку на стол. — Тогда я буду ждать вас на улице. Прошу вас, всех, — Уточнил он, увидев хитрое выражение лица Трисы. — поторопитесь! После он вышел из кухни. — Вот такие дела, — хмыкнула Беатриса, выходя из-за стола. — Что же, увидимся на церемонии, коллеги. Я быстро допила остатки чая, кинула легкий взгляд на лениво жующего омлет Теодора, глаза которого были закрыты, удивилась, как он еще не уснул, и направилась в комнату. Быстро переодевшись в форму темно-синего цвета, я распустила волосы, быстро причесалась и глянула в небольшое зеркало, которое привезла с собой. Прямые темные волосы с белыми прядями спускались по спине и плечам. Зацепив пальцами одну прядку, я со вздохом посмотрела на серебряные тонкие ленточки. Едва ли я хотела, чтобы мои волосы стали почти наполовину белыми. После смерти, когда я очнулась, они уже были такими. Я вернулась домой, и не могла понять, почему на меня так смотрели родители и братья с сестрами. От них я так ничего и не добилась, но как только взглянула на себя в зеркало, сразу же впала в ступор. С тех пор меня постоянно спрашивают что-то вроде: «ты сделала мелирование?» и все в этом духе. Как-то раз я пыталась закрасить эти пряди, но через несколько часов белый цвет проявлялся и все возвращалось к первоначальному виду. После я даже не пыталась что-то сделать и оставила так, как есть. Вздохнув, я отложила зеркало, поправила пиджак и вышла из комнаты. Закрыла ее на ключ, бросила его во внутренний карман и быстрым шагом направилась на выход. На улице было прохладно, но вокруг меня еще холоднее, поэтому я разницы особой не почувствовала. Я заметила Ректуса и Церелию у знакомой машины и подскочила к ним. — Простите, я опоздала? — Нет. Еще никто не уехал, — усмехнулся Сиэль, высовывая голову из открытого окна соседней машины. — А ты почему не уехал? Виллитера ждешь? — Усмехнулся Ректус. — В точку, друг мой! — Простите, — подала голос Церелия. — Но… кто повезет Теодора? — Кого? — Состроил глупое лицо Сиэль. Деспарда закатил глаза. — Парень, что вечно спит на диване в гостиной, — пояснила я, и на лице Сиэля промелькнуло понимание. — Точно! Сказали бы, что про мистера лимона говорите. — Мистера лимона? — Хором спросили мы. Сиэль хохотнул, положив руку на стекло. — Из его комнаты всегда пахнет лимонами, к тому же, у него в мантии есть парочка. Я как-то просил у него дольку, чтобы чай попить, так он мне целый отдал. Я склонила голову на бок. Все интереснее и интереснее. Я обратила внимание на вход в дом и заметила новенького парня, сбегающего по ступенькам. Форма академии подчеркивала его рост и крепкую фигуру, и я невольно задержала на нем взгляд. Заметив это, он злобно сверкнул в меня взглядом багровых глаз, заставляя меня вздрогнуть и отвернуться. — Он действительно жуткий, — высказался Сиэль, наблюдающий, как парень садится в черную дорогую машину и довольно резко выезжает. — Аура вокруг него так и говорит о том, что он страшный тип. Мы молча наблюдали, как новенький уезжает в лес оставляя после себя пыльный след. — Его зовут Ардаган, — как бы невзначай бросил Ректус, открывая дверь своей машины и облокачиваясь на нее. — О нем мало что известно. Хотя, по его виду можно многое сказать. — Так кто повезет Теодора? — Вопросила я. В этот момент из дома вышла Триса, за ней волочился зевающий Теодор, чуть ли не спотыкаясь на ровном месте. — Беатриса, ты возьмешь с собой Теодора? — Крикнул Ректус, на что девушка молча кивнула, вытаскивая из кармана форменных брюк ключи. — Тогда можем ехать. Мы с Церелией сели на заднее сидение. До академии ехать было довольно далеко, но часа нам должно было хватить, так что никто не переживал по этому поводу. На улицах студенческого городка было оживленно, везде ездили машины, гуляли студенты в форме академии, в моих глазах почти сливаясь в одно пятно. Кто-то топал пешком, у кого-то были специальные приспособления, а некоторые имели способность, позволяющую им передвигаться без особых усилий. Я невольно позавидовала последним и отвела взгляд от окна. Почему-то не хотелось смотреть на эти радостные невинные лица, которые вдруг начали неистово раздражать меня. Вскоре мы доехали до академии. Проезд на площадь был закрыт, поэтому Ректус припарковался недалеко от здания, и остальной путь мы проделали пешком. На площади толпились студенты, которых уже было довольно много. По моим подсчетам, в академии было около четырехсот учеников, быть может, еще больше, и на площади собралась уже половина из них. Почти у самого здания была установлена небольшая сцена и уже одиноко стоял микрофон. Мы направились к фонтану. Уже почти дойдя до него, я почувствовала, как кто-то обнял меня за шею. — Милашка Кана, как тебе поездка со старостой? — Триса широко улыбнулась, отпустила меня и подскочила к Ректусу. Вид у того был замученный, и что-то подсказывало мне, что он готов был сделать, что угодно, лишь бы избавиться от излишне активной одногруппницы. — Ректус, приятно было подвозить девушек? А? Я внезапно заметила, как медленно, лениво плетется в нашу сторону невероятно бледный Теодор, у которого мешки под глазами были темнее моих волос. Его веки опустились, и парень начал медленно заваливаться на бок. Ахнув, я бросилась к нему. — Теодор, все в порядке? — Обеспокоенно спросила я, обхватывая его за пояс и поддерживая. Он приоткрыл свои драгоценные, безумно красивые серые с синим отливом глаза, посмотрел на меня затуманенным взглядом, но по его лицу я поняла, что он узнал меня. — Кана, — коротко шепнул он, вцепился в мою руку своими и зевнул. Я удивленно смотрела на его белое лицо и недоумевала. Я с ним еще не разу не разговаривала, и уверена в том, что мы с ним не знакомы лично, так почему он так ко мне обратился? Едва ли он мог знать меня. К тому же, в его постоянном сонном состоянии сложно что-либо понять. У меня вновь появились вопросы, и с каждым днем их становилось все больше и больше. Все также поддерживая Теодора, я двинулась за увлеченными каким-то спором одногруппниками в сторону сцены. Студенты прибывали на площадь каждую минуту, и через некоторое над академией начал раздаваться страшный гул голосов. Остальные быстро нашли нас. Ардаган держался чуть подальше, но все же недалеко от своей группы, новенькая девушка была перед нами, а остальные кучковались в одну компанию. Церемония началась минута в минуту. На сцену вышел высокий статный мужчина с темными волосами. Директор академии. За ним вышагали несколько человек, скорее всего преподавателей. Он рассказывал что-то про академию, мероприятия, намеченные на этот год, а после поздравлял первокурсников с поступлением и присвоением ранга. Вот на этом моменте взгляд его переместился на нашу небольшую компанию, и директор проговорил: — Впервые за много лет у нас сформировался класс ранга D, — полившееся в нашу сторону пренебрежение со стороны студентов и некоторых преподавателей, казалось, было в десять раз больше, чем мое ежедневное раздражение, с которым я встречала каждый серый день своей жизни. И я, наконец, поняла, что имела в виду Триса. — хотелось бы мне сказать, что это радостная новость, но увы... Наши лица приобрели мрачные выражения, Теодор даже глаза от возмущения распахнул, и я услышала громкий скрип зубов в повисшей над площадью тишине. И я почему-то подумала про Ардагана. Я была просто уверена, что этот скрип принадлежал ему. И оказалась права. Взглянув на его перекошенное ненавистью лицо, я вскинула брови, и что-то подсказало мне, что он сейчас взорвется. Его рука резко взметнулась вверх, на жалкое мгновение я испугалась, и секунду спустя в сцену врезалась громадная ледяная глыба, пробившая деревяшки насквозь. Удивительно, что после соприкосновения со льдом, дерево начало словно выгорать. Будто что-то разъедало его. Громкий звук раздался над всей площадью. Острый шип льда остановился прямо перед лицом директора. Тот побледнел от ужаса, профессора бросились к нему. В толпе кто-то панически закричал, и вокруг нас почти мгновенно образовалась пустота. Все студенты отскочили от нас, как от прокаженных, и это было очень неприятно. Я вцепилась в руку Теодора, как в последнее спасение. — Ардаган Филеро! — Вскрикнул директор, отскакивая в сторону. В его голосе я услышала испуг. — Ты что себе позволяешь? — То же, что и ты, — его неуважительное обращение подогрело возмущение мужчины, но парень демонстративно отвернулся и направился на выход с площади. Я заметила, что его глаза стали ярко-алыми, и они все еще были полны жгучей ненависти. Перед ним расступались, опасаясь его следующих действий, и как только он скрылся из виду, все вздохнули с облегчением. Мы в том числе. — Я же говорила, — вздохнула Триса, мрачно взглянув в ту сторону, где пару секунд назад скрылся Ардаган. — Не будет нам покоя. Особенно с этим парнем. Я поймала себя на мысли, что полностью с ней согласна.