Класс D-1: Отстающие

В этот день занятий не было, так что после неудачного приветствия директора мы дружно гордо вскинули подбородки и уехали домой. Настроение было испорчено, и даже не дерзкой выходкой Ардагана, а поведением директора и остальных учеников академии. В полном молчании мы зашли в дом, не сговариваясь, поплелись в гостиную. Расселись и уставились в пол. Теодор, почти заснувший еще в машине, опустил голову на мое плечо и умиротворенно засопел. Кажется, он был единственным человеком, не считая Ардагана, кого произошедшее и вовсе не волновало. Но я заметила кое-что интересное. Все то время, что я прожила в доме ранга, я не видела, чтобы он был особенно близок с кем-то из одногруппников, а во время сна и вовсе никого к себе не подпускал. Однако рядом со мной он заснул мгновенно, будто ему было невероятно комфортно. Это бы польстило мне, если бы не этот загадочный парень. В нем было что-то особенное, что притягивало и отталкивало меня одновременно. В этот день мне не хотелось думать об этом, так что я просто наслаждалась приятным сопением под ухом. Ардагана дома не было, и мы могли только гадать, куда он мог поехать в таком состоянии. — Вы как хотите, — Триса вскочила, тряхнула руками, будто сбрасывая с себя негативные эмоции. — а я не собираюсь предаваться депрессии и сидеть здесь с таким грустным лицом, как у вас. Мы заранее знали, что хорошо нас здесь не встретят. — Повезло, что живем не в подвале, — усмехнулся Синелис и откинулся на спинку дивана, немного расслабившись. — Именно. Вправе ли мы жаловаться? — Вздохнул Ректус. — Не хотелось бы этого говорить, но меня беспокоит Ардаган, — выпалила я неожиданно для самой себя. — Он не побоялся директора, едва его не покалечил. Кажется, у него непростой характер. — Судя по тому, как безошибочно назвал его имя директор, они хорошо знакомы, — проговорила Триса задумчиво. В разговор вновь вмешался Ректус, и он явно нехотя выдавал нам информацию: — Я мельком слышал, что на экзамене он устроил настоящее побоище. Он разгромил всю холодную арену, несколько студентов получили ожоги от его способности. Именно из-за его несдержанности он получил самый низкий ранг. Поэтому весь преподавательский состав академии знает его. И не в лучшем свете. — От его способности? Но разве он не повелевает льдом? — Переспросил Сиэль со странной, недовольной интонацией, вспомнив, какую силу показал Ардаган перед всей академией. — Его способность — «кислотный лед», — фыркнул Ректус. — От одного контакта с его способностью можно получить невероятные ожоги, как от настоящей кислоты. Его самая большая проблема в том, что он не умеет сдерживаться. Именно поэтому такой ранг. — Это мы уже поняли, — Триса распахнула глаза, неодобрительно покачивая головой. — Но в любом случае, я не собираюсь до завтрашнего дня сидеть здесь и пялиться на ваши мрачные лица, — заявила девушка, легко подскакивая на ноги. — Я еще две с половиной тысячи долларов не отыграла обратно. Кто со мной в казино? — О, это идея. Я в деле, — Синелис поднялся, поправил синий форменный жилет и сверкнул разными глазами. — Отказываюсь, — недовольно проговорил Деспарда, сложив руки на груди и всем своим видом выражая неодобрение. — Мы с Тео тоже здесь останемся, — бросив взгляд на покоящуюся на моем плече голову, сказала я. — Да мне и ставить нечего, так что… Церелия, Сиэль и Виллитер также решили остаться дома, а новенькая, которую, как я узнала совсем недавно, звали Ариста, согласно кивнула Трисе и изящно поднялась с места. — Увидимся завтра, зануды, — Беатриса послала нам на прощание воздушный поцелуй и скрылась за дверью. Остальные — за ней. Ректус раздраженно передернул плечами. — Может быть, выпьем чаю? — Робко предложила Церелия, сцепив пальцы рук вместе. — Ребята по пути конфеты купили. Она потрясла в воздухе большим пакетом с шоколадными конфетами. — Было бы неплохо, — усмехнулась я, благодарно посмотрев на нее. Девушка просияла и унеслась на кухню. Виллитер тихо последовал за ней. Сиэль лениво взял в руки валяющуюся на столике книгу и откинулся на спинку дивана. История захватила его мгновенно, и он перестал обращать на нас внимание. Тео сопел у меня на плече, а Ректус постоянно ерзал, что-то тревожило его. И я понимала, что. — Ректус, скажи, — мне удалось привлечь его внимание, и он перевел напряженный взгляд на меня. — откуда ты столько знаешь о нашей группе? Кажется, тебя еще не назначили старостой, однако ты следишь за всеми нами. — Кто-то же должен это делать, — усмехнулся он, и я заметила, как в его глазах потихоньку угасает тревожный огонек. — Я был зачислен в группу раньше всех. Поначалу меня собирались записать в ранг «C», однако сдающих экзамен чересчур плохо становилось все больше, и после создания нашей группы меня вновь перевели. Видимо, во мне увидели что-то такое, раз уж все мелкие поручения, вроде сбора подписей, проверки данных и прочего повесили на меня. Я часто бываю в академии, поэтому знаю больше остальных. Вот и весь секрет. — И тебе это нравится? — В каком-то смысле. Я не чувствую себя загруженным, скорее, я доволен тем, что в свободное время у меня есть чем заняться. Составление того же графика работы по дому приносит удовольствие. — Истинный староста, — без намека на ехидство проговорила я. — Если будут выборы — я отдам свой голос тебе. Ректус задорно хохотнул, чем отвлек Сиэля от книги. Он недоуменно посмотрел на хихикающих товарищей поверх книги и, не удержавшись, улыбнулся. За несколько дней знакомства, я заметила, что именно Сиэль сияет ярче всех. От него всегда исходило приятное тепло, он создавал в комнате уют одним своим присутствием, и мне всегда было приятно находиться рядом с ним. Едва ли я заметила, что мои опасения не подтвердились. Мои одногруппники не были серыми, заурядными личностями, с которыми было тяжело поладить. Все они были непохожими друг на друга, из-за чего поначалу было трудно найти общий язык, и все же медленно, но я начала замечать, что каждый находил с другим что-то общее, и все начали сбиваться в маленькие группы. Мне было легче всего общаться с Ректусом и Церелией, поэтому мы чаще всего находились вместе. Беатриса имела довольно прочную связь с Синелисом, но и Ректус вызывал у нее положительные эмоции, а Сиэль проводил больше времени с Виллитером. Постепенно в гостиной начало холодать, и нам пришлось закутаться в теплые одеяла, терпеливо ожидая чай Церелии. — Кана, это же твоих рук дело? — Внезапно спросил Сиэль, закрывая книгу и откладывая ее на столик. Я смущенно потупилась, нервно поправляя плед на плечах Теодора, чтобы спящий парень вдруг не заболел по моей вине. — Прощу прощения, я не специально, — попытка оправдаться вышла жалкой. — Дома моя комната на чердаке превратилась в Антарктиду, ко мне боялись заходить родственники. Увы, я не способна контролировать способность даже самую малость. — Ты замораживаешь предметы? — Уточнил Ректус. — Отнюдь. Я назвала эту способность — «холодный воздух». Я могу сделать лишь малейшую ошибку — чихнуть неправильно, махнуть рукой или занервничать без повода — и начнется настоящий ураган. Поэтому я стараюсь быть хладнокровной, чтобы не навредить кому-нибудь. — Теперь понятно, откуда эти непонятные сквозняки появились, — Сиэль хитро взглянул на меня, и я едва удержала лицо. Но все же кончики ушей заалели. — От способностей сплошные проблемы, — проворчал Ректус. — Если бы только была возможность избавиться от нее, я бы использовал этот шанс. Его выражение лица было напряженным, что-то тревожило его больше нашей учебы, и хотела бы я задать ему вопрос, но понимала, что мы недостаточно близки, чтобы он рассказывал мне о чем-то личном. В гостиную зашли Церелия и Виллитер, неся на металлических широких подносах шесть чашек чая, тарелку с кубиками сахара и несколько мисок с конфетами и печеньем. — О, помощь подоспела, — безобидно поддел меня Сиэль, на что я широко улыбнулась, не сдержавшись, и благодарно кивнула ребятам. От чашки поднимался невероятно вкусный аромат лесных ягод, а руки сразу же согрелись от этого приятного тепла. Я с удовольствием прикрыла глаза, поднеся чашку к лицу. На секунду мне показалось, что мое сердце оттаяло, и я почувствовала себя невероятно хорошо. Я бы сидела так тысячи лет, если бы тихий голос не вырвал меня обратно в реальность. — А у нас лимона нет? — Вдруг спросил Виллитер, и мы дружно уставились на сопящего Теодора. — Ты хочешь разбудить ребенка? — Прищурилась я, опасно сверкнув глазами. — Не позволю. — У него особенный режим, — хмыкнул Сиэль, разворачивая шоколадную конфету. — его в любом случае после полудня не разбудить. Повезло, что его до дома дотащить успели. Было только одиннадцать. — А ты пробовал? — Усомнилась я. — Не один раз, — ответил он. — Если сейчас заиграет огромный оркестр, взорвется атомная бомба и в Землю врежется метеорит — он не проснется. Он не спит ночью ни минуты. Днем нагоняет. Я перевела взгляд на темную макушку. — Почему? У него просто такой режим или что-то серьезно скрывается за этим? — Кто знает, — пожал плечами Ректус, откусывая кусочек печенья. — Теодор общался с нами примерно также, как и Ариста. Почти никак. Днем он спал, а ночью расхаживал по дому, как зомби. Мы его и не трогали. Так что все, что мы о нем знаем — это то, что он любит спать, его имя и то, что у него в мантии всегда найдется лимон. — И то, что ему понравилась Кана, — улыбнулся Сиэль, тепло смотря на меня. Церелия не удержалась от легкого смеха, Ректус растянул губы в улыбке, а Виллитер подавился чаем. Мы просидели в гостиной до самого вечера, пока на улице не стемнело. Мы говорили. Много говорили. Рассказывали разные истории, порой это были проникновенные рассказы, а бывали и смешные анекдоты, пили чай и съели весь купленный пакет с конфетами. В этот вечер холод не волновал меня, и это вызывало у меня искренний восторг. *** Разошлись мы только заполночь, когда мрачные, как тучи, ребята вернулись из казино и сообщили, что Триса проиграла еще две тысячи долларов, а Ариста выиграла почти пять. После чего злые игроки и высокомерные дамы ушли спать, расстроенные окончанием, впрочем, и началом этого дня тоже. Вскоре после них в дом ввалился Ардаган, изрядно помятый, с разбитой нижней губой. Окинув нас злым взглядом, он скрылся на втором этаже. К тому времени мы уже начали расходиться. Проснувшийся еще около девяти вечера Теодор с наслаждением пил чай, и выглядел он чуть более бодрым, чем обычно. Пожелав парню спокойной, бессонной ночи, мы разошлись по комнатам. Утро было не из приятнейших. Вставать пришлось рано — около половины седьмого утра. Занятия начинались в девять, но в восемь мы должны были уже быть в академии. Как объяснил Ректус, нам нужно было найти нашего главного, или как он его называл — декана, и обсудить с ним некоторые важные вопросы. Быстро умывшись и кое-как взбодрившись, я закинула полотенце в комнату и побрела на кухню. Как только оказалась на лестнице, сразу же услышала крики и споры; голоса принадлежали Трисе и Ректусу — самым громким в группе. Быстро спустившись, я прошагала на кухню и остановилась на пороге, приподнимая брови и наблюдая за тем, как Триса, размахивая руками, кричит на Ректуса, который тоже не выглядит спокойным. — Почему именно я? Ты же даже не согласовал это со мной! Ректус! — Возмущалась Триса, уперев руки в бока. — А почему бы и нет? Что в этом такого? — Недоумевал Деспарда. — Что здесь происходит? — Громко спросила я, подходя к ним ближе. — О, Кана! Вот ты-то нам и нужна! — Вскрикнула Беатриса и бросилась ко мне. Схватив мою ладонь, она злобно посмотрела на сложившего руки на груди Ректуса из-под ресниц. — Вот скажи мне! Разве тебе было бы приятно, если б тебя без твоего ведома внесли в график работы по дому? — Это общий график! Еще раз повторяю — в этом списке все, даже Ардаган! — Более спокойно проговорил Ректус. — Но почему именно я первая должна это делать? Я вообще плохо готовлю! Чтобы приготовить хоть что-то внятное, мне нужно основательно подготовиться, а сейчас, когда до выхода осталось чуть больше часа, ты заявляешь мне, что я должна приготовить завтрак на десять человек? — Во-первых, не кричи. Если ты сейчас разбудишь остальных, придется делать это вдвойне быстрее, — поморщился парень. — А во-вторых, да. Это график. — Подождите, — я тряхнула головой, расставляя мысли по полкам. — Вы говорите о графике дежурств по кухне и всему дому? Значит, Триса стоит первая, а ее даже не предупредили? Я верно все сказала? Они быстро кивнули. — Я считаю, что вы оба неправы, — заявила я, складывая руки на груди. — Триса, от своих обязанностей нельзя уклоняться. Ректус, а ты не должен был включать ее самой первой в список, не предупредив об этом заранее. — И что тогда делать? — Поморщился Деспарда. Вслух он не признал, что оказался неправ, однако я видела, что он готов пойти на компромисс. — Я предлагаю поступить так: сегодня по кухне буду дежурить я. А ты просто поменяешь нас с Трисой местами в графике. И все довольны. Беатриса радостно пискнула, кинувшись меня обнимать, Деспарда согласно кивнул головой. — Кана, ты просто сокровище! Спасибо-спасибо-спасибо! — Поживите с четырьмя братьями и сестрой, — пробурчала я, вспоминая, как каждое утро мне приходилось вставать раньше всех, дожидаться, когда Алехандро вернется с ночной смены, и готовить завтрак на всю семью. Спорщики ушли с кухни, чтобы не мешать мне, а я приступила к приготовлению завтрака. Для начала сделала бутерброды, чтобы прокормить голодных одногруппников. Поставила чайник, приготовила кружки, поставила тарелки с готовыми бутербродами на стол и начала готовить тесто для блинов. Первым на кухню, как ни странно, заявился Ардаган, как раз в тот момент, когда я насыпала муку. Он топнул так громко, проходя порог, что я вздрогнула. Холодный ветер смел кучку муки из моей руки, окрасив белой пылью пол. Я попыталась смотреть на парня не укоризненно, а вполне дружелюбно, поэтому выдавила из себя улыбку и вежливо сказала: — Доброе утро! На что мне ответили раздраженным взглядом. Ардаган уселся на стул, вальяжно закинув ногу на ногу, и уставился на поверхность стола. И пусть он не смотрел на меня, мне было неловко, и я готовила уже без прежней уверенности. Чуть не обожглась кипятком, когда наливала ему чай. Мне не хотелось делать это, особенно учитывая его ужасное поведение, но, как сказал бы Ректус, это моя обязанность на сегодня. Поставив перед ним кружку, я даже не надеялась на благодарность, так что быстро вернулась к работе. Собственно, ее и не последовало. Скрипнув зубами, я прикрыла глаза, ощущая, как воздух в комнате становится холоднее, и попыталась успокоиться. Вскоре послышались шаги из гостиной и на кухню, пошатываясь и широко зевая, вошел Теодор. Взлохматив темные волосы, он оглядел нас с Ардаганом. — Доброе утро, Тео, — широко улыбнулась я, искренне радуясь его приходу. — Присаживайся. Чаю? Снова посмотрев на меня, Теодор в ответ растянул губы в теплой улыбке и глаза его засияли драгоценным светом. — Горячего и крепкого, — тихо ответил он, подходя к столу и присаживаясь на стул на самом краю стола, поближе ко мне. — Как спалось? — Не очень, — честно призналась я, переворачивая блин. Налила чай, не разбавляя его водой, и подала Теодору. — А ты вновь глаз не сомкнул? Парень кивнул, осторожно отхлебывая чай. Краем глаза я заметила, как Ардаган приподнял голову, прожигая нас недовольным взглядом. Я задалась вопросом: у него всегда такое паршивое настроение или только тогда, когда рядом с ним кто-то есть? Я не стала донимать чересчур сонного Теодора глупыми вопросами и продолжила готовить. Я ощущала спиной пристальный взгляд Ардагана, однако полностью его игнорировала. Вскоре на кухню стали подтягиваться и остальные, и я окончательно расслабилась. Сердитого взгляда я больше не чувствовала, и неожиданно поняла, что безумно рада этому факту. Что-то в этом парне мне не нравилось, и я предпочла бы держаться от него как можно дальше. — Кана, да ты у нас шеф-повар оказывается, — подметил Синелис, макая блин в сгущенное молоко. — Повезло в первый день хорошо позавтракать. Представляю, что было бы, если бы ты не согласилась заменить Трису. Она только и умеет, что в казино проигрывать. Девушка сжала губы и шлепнула Синелиса по руке, из-за чего он выронил остатки блина. — Эй! — Меньше болтать будешь, ловелас, — мило улыбнулась Триса. Над столом пронеслась волна смеха, ребята подцепили какую-то шутку и бурно обсуждали ее. Я прислонилась спиной к разделочному столу и попивала чай, не пытаясь вникнуть в суть разговора. Внезапно я заметила, как Ардаган вновь смотрит на меня. Я не выдержала и вопросительно приподняла брови. Парень скривил губы, постукивая пальцами по своей кружке. Я обратила на нее внимание и заметила, что она уже пустая. — А нормально не попросить? — Буркнула себе под нос, беря в руки чайник и подходя к нему. Осторожно налила чай и отошла, сама себя поблагодарив: — Спасибо, Кантарина. Да что ты, мне не трудно. Усмехнувшись, я продолжила завтракать. *** Час спустя мы приехали в академию. По всему главному корпусу носились студенты, уточняя что-то, выискивая своего декана или пытаясь прорваться в свою аудиторию. Было очень шумно, все ученики в форме сливались в одно большое пятно, и я едва различала их. Таща за собой за руку засыпающего на ходу Теодора, я старалась не отставать от группы и следовала четко за Ректусом, который уверенно направлялся на второй этаж главного корпуса. Где-то в хвосте вальяжно вышагивал Ардаган, окидывая всех вокруг презрительным, уничижительным взглядом. От него шарахались, как от молнии, и ему не приходилось расталкивать всех вокруг, как обычным смертным. Как только мы ступили на второй этаж, стало немного легче. Студентов здесь было поменьше, а воздуха и места — побольше. — Ректус, ты знаешь, куда нам идти? — Раздраженно спросила Триса, смахивая со лба пот. — Что творится! Все будто с ума сошли с этой академией! — За нашей группой закреплена аудитория номер четыреста двадцать, в северной башне, — автоматически ответил Деспарда, рассматривая попадающиеся почти на каждом шагу указатели, висящие на стенах в заметных позолоченных рамках. Перед нами появилась очередная табличка, и я бросила на нее мимолетный взгляд. «Аудитории 350-450. Северная башня. Актовый зал №2». — Осталось немного. Надеюсь, наш декан знает о нас, иначе… — он не договорил, лишь поморщился. — Иначе что? — Полюбопытствовал Синелис. — Мы пропустим первое занятие, пока будем его искать, — в голосе Ректуса слышался неподдельный ужас. — Да, это трагедия, — съязвила Триса, мы все усмехнулись. — В любом случае, а вот и лестница ведущая на самую вершину северной башни, — прочитав очередную табличку на стене, сказал Сиэль. — Неужели мы будем учиться в отдалении от всех? — А что там написано? — Спросила я, вытягивая шею, чтобы рассмотреть надписи на табличке. — «Северная башня. Аудитории четыреста двадцать и четыреста двадцать один», — любезно прочитал Виллитер негромко. — Повезло нам, — хмыкнула Ариста, откидывая на спину длинную светлую косу. — Не придется учиться рядом с этим стадом. Я бросила взгляд на ее макушку. Не могла бы я сказать, что ее высказывание мне понравилось, однако я была с ней согласна. То, что мы будем проводить занятия отдельно от всех, было приятным бонусом, хотя я догадывалась о настоящих причинах такого… отдаления от мира. Повезло, что не отправили учиться в горы, чтобы их холод охладил пыл Ардагана. — Как будто мы все не знаем, почему нас отправили сюда, — закатила глаза Триса, ступая на первую ступеньку. За ней последовал Ректус, а после мы с Теодором, неожиданно протиснувшиеся в первые ряды. — Да какая разница, — раздраженно ответила я, изо всех сил стараясь не дать Теодору покатиться вниз по ступенькам. Идущий позади Сиэль догнал нас и перекинул руку окончательно вырубившегося парня через плечо. Улыбнувшись мне, выдохнувшей с облегчением, он начал медленно подниматься по лестнице. — Нужно с Теодором что-то делать, — заметил идущий позади Синелис. — Хорошо так пристроился! Бедная Кана его таскать везде должна! — Ты мог бы помочь, — предложила я, немного повернув голову. Парень потупился, однако не растерялся. — Ты предлагаешь постоянно так его баловать? Он же совсем обленится! — Он просто спать хочет, — заступилась я за бедного парня, кинув взгляд на его темную макушку. К Теодору я относилась особенно трепетно по некоторым причинам. Мне было жаль его, потому что каждый раз, видя, как он просто засыпает на ходу, а потом всю ночь мучается, у меня разрывается сердце. Я не верила в то, что он не спит по ночам просто потому, что не хочет. Что-то крылось за его драгоценными глазами, что я не могла понять, однако каждый раз, когда он открывал глаза и замечал, что на улице стемнело, на его лице отражался страх, и он пытался взбодриться любыми способами, лишь бы не заснуть вновь. Это наталкивало меня на мысли, что парень по каким-то причинам боится погружаться в сон именно ночью. Кажется, отдыхать днем ему спокойнее. Также меня удивляло его поведение. Он вел себя со мной так, словно мы были знакомы многие годы. Что-то в его словах настораживало меня, но не в плохом смысле. Порой, когда я думала об этом, была уверена, что умру от любопытства, но что-то удерживало меня от вопроса. Я не могла просто спросить, быть может, я просто напридумывала себе это, потому что… Я ощутила, что мои щеки и уши вспыхнули, и сразу же сосредоточилась на ступеньках под ногами. Одна, вторая, третья… — Так кто его просит по ночам не спать? — Недовольно пробурчал Синелис. — Помолчи лучше, — раздраженно рыкнула я. — Припомнить тебе, у кого зависимость от азартных игр? Парень за спиной оскорбленно ахнул, я услышала шорох одежды и предположила, что он обиженно сложил руки на груди. — Кана права. У каждого свои тараканы, — Триса встала на мою сторону, и ее голос донесся сверху. Мы, наконец, добрались до самого верха. Башня оказалась больше, чем я предполагала. Длинный круглый коридор вел нас мимо трех дверей, на двух из которых были таблички с номерами аудиторий, с одной стороны и небольших балкончиков, ведущих на улицу. Они прятались за стеклянными высокими дверями. Под ногами стучал ровный камень, на стенах красовались небольшие простые светильники. Потолок уходил вверх треугольником. Мы остановились у двери с табличкой «420», и переглянулись. Ректус пожал плечами и громко постучал. Я вздрогнула от непривычного звука. Молчание было нам ответом. — Думаю, мы можем зайти, — Триса по-хозяйски дернула за ручку, и она поддалась. Толкнув дверь, девушка прошла внутрь и присвистнула. Я протиснулась следом. Аудитория была не самой привычной. Это было довольно темное помещение, напоминающее зал в какой-нибудь секте. Вниз от двери спускались многочисленные круглые столы и лавки, образуя полукруг. На стенах висели выцветшие от времени гобелены, и было понятно, что этим помещением давно не пользовались. Внизу, где в центре круга стоял длинный стол, на котором стояла небольшая лампа, освещающая тусклым светом все помещение, каменный пол был потрескавшимся, кое-где не хватало некоторых частей, из-за чего казалось, что в полу бездонные дыры. Но в аудитории никого не было, и это явно расстроило Ректуса. — Я так и знала, — хлопнула в ладони Триса, сбегая по каменной лестнице к преподавательскому столу. Эхо от ее голоса пронеслось по всей аудитории. — Не может нам вечно везти. — А мне нравится, — пожала я плечами. — На моем чердаке дома было почти также. Синелис подавился воздухом и засмеялся, Сиэль хохотнул, но сразу же замолчал, виновато смотря на меня. — Если это шутка, то очень удачная, — выдавил Синелис. — Если бы, — проворчала я, проходя в аудиторию. Дверь захлопнулась так сильно, что задрожали стены. Дружно обернувшись, мы увидели Ардагана, отпускающего ручку двери. — Че пялитесь? — Рявкнул он злобно, и это заставило нас поспешно отвернуться, чтобы не нарываться на еще большую грубость с его стороны. А он и правда не из сахара сделан… Это было довольно неприятно. Я обхватила себя руками, скрывая дрожь, и присела на третий ряд с краю. Теодор сидел рядом, вернее, спал, положив голову на стол. Сиэль занял место рядом с ним, перед нами устроились Ректус, Церелия и Триса. С другой стороны лестницы на втором ряду восседали Синелис и Ариста на достаточном расстоянии друг от друга, за первым столом сидел Виллитер, а самый последний занял Ардаган, вальяжно развалившийся на скамье, как король. — Занятие начнется только через десять минут, может быть, декан подойдет к этому времени, — успокаивающе проговорила я, заметив, как напряжен Ректус, и положила руку ему на плечо. — Не волнуйся. — Ничего такого, — попытался отмахнуться Деспарда, однако мы прекрасно видели, как его тревожит мысль о пропуске первого занятия. — Я… я пойду узнаю. Парень вскочил, поправил очки и стрелой метнулся по лестнице, после чего выбежал из аудитории. — Он точно будет старостой, — прокомментировала Триса, смотря на дверь, за которой он только что скрылся. — Трясется из-за всякой ерунды, как идиот, — поморщился вдруг подавший голос Ардаган. Он говорил медленно, в его словах звенело раздражение, даже злость, и на секунду я подумала о том, что эти эмоции с ним по жизни за руку ходят. Но голос у него был приятный — низкий, ярость делала его мелодичным, как будто волны разбиваются о скалистые берега. — Зачем ты так? — Мой рот открылся сам собой, в то время как остальные даже не пытались заговорить с ним. — Ректус беспокоится об учебе, это нормально. — Это было бы нормально, если бы его не колотило, как умалишенного, — ответил Ардаган, даже не удостоив меня взглядом. Я сердито сжала челюсти, почувствовав обиду за Ректуса. — Думаю, твое поведение тоже нельзя считать нормальным, — парировала я, сама не ожидая от себя такой дерзости. Он вспыхнул ненавистью, дернулся, ударив ладонями по столу, и я вздрогнула. Разбитая губа придавала ему еще более суровый вид. — Че ты там вякнула, сбрендившая? — Рявкнул парень, и от такого тона я опешила, не находя нужных слов. Триса дернула меня за рукав форменого пиджака, и я посмотрела на нее. Она отрицательно покачала головой, призывая меня молчать и не провоцировать взрывоопасного парня. Я прикусила язык, разумно последовав совету девушки. Я и сама понимала, что связываться с человеком, который едва не убил директора академии на глазах учеников, — до ужаса глупо. Видимо решив, что со мной каши не сваришь, Ардаган не стал приставать ко мне. Остальные молча наблюдали за нашей короткой перепалкой с напряжением, но когда мы оба замолчали, вздохнули с облегчением. Церелия обернулась, подобралась ближе ко мне и зашептала: — Не стоит с ним вообще разговаривать. Ты помнишь, что говорил Ректус? Я молча кивнула. Я и не собиралась привлекать к себе внимание, но его слова мне не понравились. А когда мне что-то не нравится, я либо убегаю от этого, либо пытаюсь показать свою неприязнь. Но второй вариант я использую очень редко, и, кажется, сегодня был тот самый особенный случай. Звонок давно прозвенел, но ни Ректуса, ни предполагаемого декана так и не появилось. — Может быть, поедем домой? — Триса широко зевнула, прикрывая рот ладонью, а после потянулась. Послышались слабые смешки. — Я с удовольствием, — пробурчала я, уронив голову на руки. — Кана, что сегодня на обед будет? — Синелис взбодрился от мысли о вкусной еде. Все с любопытством посмотрели на меня. Я вытянула руки, почти касаясь спинки скамейки, и задумчиво прикусила губу. — Жареная курочка с картошечкой, — пропела я, улыбаясь. — Я хочу домой, — провыл Синелис, вызывая у нас смех. Неожиданно дверь распахнулась, и мы дружно повернулись ко входу. В аудиторию вошла высокая, эффектная женщина с красивой фигурой, в обтягивающем темно-красном платье до колен. Длинные красные волосы развевались позади нее, как пышная фата, ярко накрашенные алые пухлые губы были растянуты в приятную, уверенную улыбку, длинные ресницы обрамляли большие голубые глаза, излучающие свет и доброту. Она была очень красивой: прямой нос, чуть выделяющиеся скулы, высокий лоб, белая, ровная кожа, тонкая длинная шея. Она легко пролетела вниз по лестнице, за ней быстро спустился Ректус и присел на место передо мной. Я хлопнула его по плечу, и когда он обернулся, шепотом спросила: — Это наш декан? — Верно. Потрясающая женщина. — Вижу, — шокировано выдохнула я, наблюдая, как она подходит к столу и оборачивается к нам. Обведя всю аудиторию взглядом, она улыбнулась еще шире и резко присела на стол. Все изумленно молчали, а декан, наконец, заговорила, отведя руки назад и оперевшись на них: — А вот и мои ласточки. Прошу прощения за опоздание, меня отвлекли. Ардаган, убери ноги со стола, — даже не смотря на парня, мягким голосом пропела женщина. Я немного повернула голову в его сторону. Парень приподнял бровь и проигнорировал просьбу декана. Минуту в аудитории висело молчание, потом декан вздохнула, видимо, поняв, что с Ардаганом справиться совсем непросто, и взмахнула рукой. Парень внезапно вздрогнул и убрал ноги, выпрямился. Его лицо в это время было полно злобы и недоумения. — Черт! — Выругался он, встряхнув руками. Посмотрел на них и сжал пару раз пальцы в кулак. В тот момент до меня дошло, что она сделала. — Попридержи язык, — отозвалась женщина с усмешкой и без капли раздражения. Ее способность — контроль чужого тела. — Ну что же, ласточки мои! — Она выровнялась, хлопнула в ладони. — Мое имя — Тимория Грекойя, и я — ваш декан.