Класс D-1: Отстающие

Эффектная женщина, представившаяся нашим деканом, сидела на столе, рассматривая нас внимательным, теплым взглядом. На секунду я досадливо искривила брови: моя мачеха никогда не смотрела на меня подобным добрым взглядом. Как и отец. Для них мы с братом Алехандро были кем-то вроде нянек. На нас была скинута вся забота о младшеньких, в то время как они развлекались. Я тряхнула головой, сосредоточив взгляд на декане. Она лукаво улыбнулась. — Приятно видеть вас всех в сборе — сказала она, покачивая ногой. Взгляд устремился куда-то вверх. — Честно говоря, не думала, что у меня получится стать вашим деканом, однако, никто кроме меня на эту работу не рвался… — Ее задумчивый голос резко оборвался, когда она опустила голову и обвела нас взглядом, заметив мрачные лица. — Да… вам этого знать было не обязательно… Ну что же! Она спрыгнула со стола, хлопнула в ладони и ослепительно улыбнулась. — Раз уж мы все здесь, то давайте обговорим все организационные вопросы, после чего я расскажу, как будут проходить занятия… — рука Ректуса тут же взметнулась вверх, ровная, как стрела. — Да? — Все лекции будете вести вы? — Твердо спросил Деспарда. — Да. Не волнуйтесь, если вы вдруг подумали, что вас попытались изолировать от мира — то нет. Каждой группой руководит декан, который также является учителем на протяжении всех пяти лет обучения. Так что предлагаю не ссориться, нам с вами еще много лет вместе коротать, мои ласточки! Я прищурилась, не выдерживая ее естественного сияния, и подумала о том, что пять лет для меня — не так уж много. — Ваша программа состоит в основном из тренировок ваших способностей. Контроль, использование, видоизменение и все такое подобное, — перечисляла декан. — Однако заниматься этим постоянно очень утомительно и сложно, поэтому в обучение включены такие же простые предметы, как математика, литература, простая физическая культура без использования способности и два профильных предмета, напрямую зависящих от вас же самих. Профильные предметы? Что-то подобное тем, что мы выбирали в школе для экзаменов? — Химия — для обладателей способностей с особенными характеристиками, — она выразительно взглянула на раздраженно и громко фыркнувшего Ардагана. — и что-то вроде технологии для технических способностей. Однако, насколько я помню, в вашей группе нет таких. Всей группой переглянулись, но обладателей класса технического разряда не нашлось. — Тем лучше, — Тимория облегченно выдохнула, прижав ладонь к сердцу. — Обладатели таких способностей приносят больше всего хлопот. — Прошу прощения, — Триса подняла руку, декан кивнула, разрешая задать вопрос. — Вы сказали, что профильных предметов только два, но если способность не входит ни в одну из этих групп? — Можете плакать, — махнула рукой женщина. — Нагрузки у вас будет в два раза больше, и это связано не напрямую с учебой, а со способностью. — В каком смысле? — Есть здесь обладатели стихийных способностей? — Ее внимательный взгляд прошелся по всей аудитории. — В эту группу входят и те, кто управляет природными силами. Мы с Трисой и Сиэлем почти одновременно подняли руки. Ардаган недовольно приподнял ладонь. — Ардаган, тебя уже приписали к химии, — отмахнулась Тимория. Ардаган с громким хлопком опустил руку на стол. От этого звука мы вздрогнули, декан укоризненно посмотрела на парня, а тот это благополучно проигнорировал. Я втянула голову в плечи, осторожно оглядываясь, но, кажется, никто не заметил, как холодный ветерок тронул их волосы и как температура в аудитории немного изменилась. Тимория посмотрела на наш ряд и вздохнула. — Стихийные способности тяжелее всего поддаются контролю. В вашу программы будут введены дополнительные тренировки, а не профильные предметы. Это большая нагрузка, однако без этого вам не обойтись, — мы дружно кивнули, давая понять, что все поняли. Она одарила нас одобрительной улыбкой. — Далее идут ментальные способности. Их также тяжело взять под контроль, но здесь не нужны физические нагрузки, так что в этом плане будет легче. Тимория замолчала. Вздохнула так тяжело, словно ее что-то мучило. — Однако в вашем классе есть те, чьи способности нельзя отнести к какой-то определенной группе, — она посмотрела на Ректуса, который успешно выдержал ее взгляд, даже не дрогнув, а после переместился на Теодора. — Я не могу обещать вам, — Взглянула на Аристу. — что это будет легко. Вам всем здесь тяжело, и я прекрасно вас понимаю. — Неужели? — Грубо встрял Ардаган. Вся группа дружно повернулась, и я вновь вздрогнула, увидев гнев на его красивом лице. Так и хотелось закричать: «почему внутри тебя столько зла и ненависти?» Одним своим видом он пугал и создавал в душе ужас, медленно разливающийся по телу. Ардаган Филеро, ты просто нечто! И совсем не в хорошем смысле. — Тимория Грекойя… — его голос подрагивал, звенел от презрения. — твой ранг «А» совсем не говорит о том, что ты понимаешь этих слабаков с рангом «D». — Ардаган, — снисходительно улыбнулась Тимория, и это выбесило парня еще больше. На его столе выросла толстая корка льда, которая быстро начала действовать на деревянную поверхность. Она обуглилась, почернела. Я прижалась к столу спиной, не отрывая глаз и наблюдая за страшной способностью Ардагана. Тимория будто бы не обращала на это внимания. — именно из-за такого поведения ты оказался среди этих самых «слабаков», так что я попрошу тебя придержать язык. Парень скривил губы, тяжело поднялся на ноги и пересел на другой ряд, вновь принимая вальяжную позу. — К твоему сведению, я была обладателем ранга «C», — Тимория улыбнулась, как ни в чем не бывало, и ее лицо перестало быть излишне серьезным. — и то лишь потому, что группа ранга «D» не была сформирована. Однако я усердно училась и достигла своего пика. Можно сказать, что теперь я одна из известных боевых магов Третьего подразделения ордена Посвященных. Третьего подразделения? Я нахмурилась. Тот мужчина был главой Третьего подразделения, может ли она знать причину, по которой я сдавала экзамен позже остальных? Я прищурилась, наблюдая за тем, как она откидывает на спину пряди красных волос. — Итак, на чем мы остановились? — Тимория коснулась длинным пальчиком щеки, прижимаясь поясницей к столу. — Ах, да. Теперь подробнее о самих занятиях. Я поделю вас на пары и выделю для каждой отдельный день. Те, кто получат рекомендации, в остальные дни вместе со всей группой будут заниматься на выделенной для нас территории. Пока еще я не знаю, что это будет, арена или какое-то помещение. Я сообщу вам позже. Это примерный план на первую неделю занятий, далее будем смотреть по результатам. — Значит, пять пар — пять дней в неделю? — Спросил Синелис, проводя рукой по волосам. — Верно. Однако учимся мы шесть дней в неделю, поэтому последний будем использовать для обычных предметов. Есть вопросы? Вновь взметнулась рука Ректуса. — Во время консультаций для отдельных пар остальные должны будут заниматься самостоятельно? — Верно. Но это будет только после того, как я дам вам рекомендации. Имеется в виду, что эта неделя для вас вступительная. Сегодня я распределю вас на пары, завтра ко мне прибудет первая. На следующий день она уже будет заниматься, а ко мне приходит вторая. Это понятно? Несинхронные кивки. — Отлично. Что же далее? — Пробормотала она, кажется, для себя. Постучав пальцем по вискам, она зажмурилась, вспоминая. — Ах, да! Староста! Вы выбрали ответственного за группу или нужно еще время? Все взгляды были направлены на Ректуса. Тот, может быть, и был смущен таким вниманием, но виду не подал. Его симпатичное лицо осталось каменным, безэмоциональным. Легким движением поправив очки на носу, он поднялся с места и отрапортовал: — Для меня честь быть вашим старостой, — он по очереди поклонился тем, кто сидел впереди, кто был рядом, и тем, кто находился за ним. Коротко похлопав новоиспеченному главе нашего класса, мы затихли, собираясь принимать новую информацию. — Раз уж со старостой проблем не возникло… Я думаю, я рассказала все самое важное на ближайшее время. Если будут какие-то новости, я расскажу лично или же передам информацию старосте. Если у вас есть вопросы, прошу, задавайте. Моя рука взметнулась вверх без моего ведома. Вместе с этим сильный холодный ветер ударил в наши спины и в лицо декана. Она вздрогнула и обхватила себя руками. Я заметила, как она едва заметно сглотнула, однако улыбку на лице удержала. — Наша опоздавшая ласточка, — пропела Тимория. — Что тебя интересует? Я хотела спросить о многом, и все же понимала, что затея провальная. К тому же, Глава просил меня держать все в секрете, пока он не найдет хоть малейшую зацепку, которую можно использовать. Поэтому я задала вопрос, который волновал меня давно и на который прямого ответа мне так никто и не дал. — Кто такие Посвященные на самом деле? В аудитории повисла тишина. На меня смотрели удивленно, даже немного насмешливо, а вот Тимории было не до смеха. Она непонимающе нахмурилась. — Кантарина, тебе не рассказали? Тогда почему ты поехала в место, о котором не знала вообще ничего? — У меня были свои причины, — я легко пожала плечами, не солгав. Я действительно по большей части поехала сюда по личной причине — лишь бы сбежать из родительского дома. — Так вы расскажете мне? Тимория растерянно моргнула и кивнула. — Орден Посвященных существует уже очень давно. Посвященные. Так называют людей, что перешли порог смерти и вернулись обратно, — я тяжело сглотнула, когда в голову пришли воспоминания о собственной смерти. Тело затряслось, словно его вновь пронзает та мучительная боль, от которой невозможно сбежать. Самое отвратительное чувство в моей жизни. Раньше я не боялась смерти. Совсем. Я думала что там будет пустота, которую называют покоем, где нет боли и страха, где нет звука, где нет света. Где я не могла бы кричать от боли. Но я глубоко ошибалась. После смерти саму душу разрывает на кусочки. Эта боль вынуждает собрать все силы и бежать обратно. На свет. Где можно закричать и излить свои эмоции. Теперь я боюсь умирать еще раз. Это неизбежно, потому что рано или поздно смерть настигнет меня, но страх заставляет всеми силами бороться за жизнь. Бороться — не значит сражаться в прямом смысле этого слова. Я боролась за жизнь, и это означало, что я выживала. Выживала, как могла. Даже если приходилось бежать, трусливо поджав хвост. Я не стыжусь этого, потому что страх внутри съедает все органы, сжимает мышцы и тело уже само двигается. Мысли всегда сводятся к одному — «выжить любой ценой». После смерти, как бы иронично оно не звучало, это стало принципом жизни. И я не собираюсь становится настоящим Посвященным. Я хочу научиться контролировать эту чертову способность, а после жить свободно. Мне не нужны проигранные бои и тяжелые ранения. Мне не нужны переживания. Мне не нужно, чтобы моя жизнь была в опасности. Тимория тем временем продолжала свой рассказ. — По легендам, первым Посвященным стал мужчина, который после смерти настолько сильно хотел вернуться к своей семье, которую любил и которая без него не выжила бы, что его душа пересекла порог смерти. Он прошел через адские мучения, но вернулся. Богиня жизни — Вита — наблюдала за его действиями, и ее поразила душевная сила этого мужчины. Его искренность и верность растрогали ее. Сама Богиня явилась к нему в ту же ночь после его возвращения. Она подарила ему сделанную из ткани своего платья священную книгу, где покоилось одно только его имя. В знак своего уважения она даровала ему крупицу своей силы, также как вознаграждение за все пережитые муки. Все слушали, затаив дыхание, и я не была исключением. — Вскоре в книге появилось еще одно имя. Через сотни лет еще одно. И еще. Имен становилось все больше, и тонкой книги не хватало. Тогда мужчина разделил книгу на несколько частей, пришивая к каждой множество освященных силой богини страниц. Новые книги он раздал своим последователям и вместе они создали орден Посвященных. Орден, который защищает все человечество от разного рода опасностей. Природные катастрофы, угрозы терроризма и прочее. Также зачастую бывает, что сами Посвященные, которые не вступили в орден, представляют большую опасность. Таких людей немало, поэтому работы у нас много. — Значит, Орден Посвященных — это что-то вроде светлых сил, которые борются со злом? — Скептично спросила я. — Все верно. — Подождите, — Сиэль поднял руку. — Вы сказали, что священная книга была разделена на несколько частей, а после в нее вставляли новые страницы, освященные силой богини. Как это вообще возможно, если ее больше никто не видел? Декан рассмеялась. — Не в прямом же смысле! Орден Посвященных тесно связан с церковью. Страницы для каждой книги и по сей день освящают в церкви, после чего либо создают новую книгу, либо добавляют в старую. Каждая книга имеет около… тысячи страниц, после чего ее меняют. Всего существует шесть книг в мире. — Как же отследить всех? Это нереально, — хмыкнул Синелис. — Вполне реально, — не согласилась декан. — Есть множество способов. В прежние времена, соглашусь, это было труднее, но с нынешними технологиями проблем с поиском Посвященных не возникает. Хватает лишь имени, появившегося в книге. За отслеживанием имен следит хранитель. Я прикусила язык, чтобы с губ не сорвался надоедливый вопрос, однако его неожиданно задал Ректус. Я напряглась, рассматривая лицо Тимории и выискивая любые изменения. — А может быть такое, что имя Посвященного не появится в книге? Декан выразительно посмотрела на старосту, насмешливо приподнимая брови. — Книга — не телефон, сбой дать не может, — послышались тихие смешки. — За всю историю не было такого, чтобы чье-то имя не появилось в книге. Может быть, оно и не появилось, но его могли стереть еще до того, как хранитель увидел новые данные. Все это слишком туманно… Хотя, быть может, у них есть какой-то способ, из-за которого можно понять, было ли стерто или же нет. Ректус кивнул. А вот мое любопытство это не удовлетворило. Где гарантия, что это невозможно? Ведь если имя не появилось, о Посвященном и знать не могут, если, конечно, опять же не встретят его на улице. Однако, все больше и больше я думаю о том, что мое имя намеренно стерли из книги. Но зачем? Какой в этом смысл? Чтобы я не попала в академию? Бессмыслица. Я бы поняла, если бы у меня была великая сила или огромные связи, из-за которых меня действительно могли захотеть скрыть от лишних глаз, но я самая обычная заурядная девушка. Даже моя способность слабее, чем у того же Ардагана. Вот чье имя и следовала стирать — так это его! Тут уж точно бы не прогадали! Я раздраженно сдула упавшую на лицо прядку, и мне в спину ударил холодный ветер. Я виновато вжала голову в плечи, когда на меня обернулись, несколько укоризненно смотря на мое лицо. — Простите, — пискнула я, пригнувшись и стараясь слиться с партой. — Честно говоря, я пока что не имею ни малейшего понятия, как вас распределять, — вздохнула Тимория, как только все внимание вернулось к ней. — Я не могу использовать полученную на экзамене информацию, потому что кроме Ардагана почти никто из вас не смог использовать свою способность. — Может быть, мы сами разобьемся на группы, а после нескольких тренировок, когда вы уже будете видеть всю ситуацию, сможем поменяться, — Ректус заставил декана задуматься. — Идея неплоха… — задумчиво протянула она, отталкиваясь от стола и обходя его. — Даже очень хороша. Думаю, это самый рациональный вариант на данный момент. Она выдвинула ящик стола и достала оттуда небольшую, самую обычную серую коробку. Скинув крышку, Тимория взяла коробку и направилась к нам. Она по очереди передавала какие-то небольшие, немного сверкающие в свете лампы на столе, штучки. В аудитории царил полумрак, из-за которого я не могла рассмотреть, что она дала сидящим впереди меня, но как только она дошла до нашего ряда и протянула «нечто» каждому из нас, я, наконец, смогла разгадать эту маленькую тайну. — Значки? — Удивленно шепнула я, рассматривая со всех сторон небольшой металлический значок в виде герба, на котором черными цветом была выведена изящная буква «D». Я последовала за остальными и прицепила свой отличительный знак на лацкан пиджака. Тимории пришлось разбудить Теодора, и тот едва пришел в себя. Рассмотрев без особого интереса значок, Теодор ловкими пальцами быстро прикрепил его на пиджак и уронил голову на поставленные на стол руки. Я уже знала, что когда он так делает, то пытается не заснуть. Я наклонилась вперед, чтобы видеть весь ряд, и пока Тимория что-то доказывала в очередной раз разозлившемуся на что-то невидимое Ардагану, тихо позвала: — Сиэль! Сиэль! — Парень почти лег на стол и вопросительно посмотрел сначала на широко зевающего Теодора, потом на меня. — Сколько времени? Сиэль взглянул на руку, где под тканью пиджака прятались часы, немного дернул ею, чтобы рукав задрался, и взглянул на циферблат. — Половина одиннадцатого. Я благодарно кивнула, выпрямилась и стала наблюдать за отчаянными попытками Теодора. Его глаза медленно закрывались, но он продолжал слабо бить себя по щекам, чтобы не провалиться в сон. Я не успела ничего ему сказать, так как Тимория выиграла перепалку с Ардаганом, чем он, опять же, был очень сильно недоволен, из-за чего скрип его зубов ударил по ушам, и она начала рассказывать что-то про порядки в академии и форму. Я уронила голову на поставленную на стол руку и без особого интереса начала слушать декана. *** Мы пробыли в академии почти до часу дня: два часа у нас не получалось разделиться на пары и, собственно, ни к какому решению мы не пришли. Тимория отпустила нас, взяв с Ректуса обещание прислать ей список до девяти вечера, после чего она скажет, у кого завтра дополнительный выходной, а кто начнется учиться. Теодор давно заснул, и нам пришлось практически тащить его на себе с лестницы, с которой он чуть не покатился по моей вине. В итоге Ректус и Сиэль отобрали у меня парня и посоветовали не нагружать себя. Рассевшись по машинам, мы поехали домой. Не сказать, что это был тяжелый день, учитывая то, с чем нам придется столкнуться в ближайшем будущем, но легкая усталость все же накатила. Откинувшись на сидение, я убрала волосы со лба и посмотрела в окно. В этот раз на улицах студенческого городка было не так много людей, но некоторые ученики уже вовсю развлекались. — Ректус, а работающие здесь люди знают о нас? — Спросила я. — Большая часть из них — Посвященные, — незамедлительно ответил староста, очень сильно меня удивив. — В основном это люди, у которых силы не приспособлены к бою, поэтому они работают на орден. Это не так плохо, учитывая, что академия — тот же небольшой городок. Здесь также проживают их семьи, но они не являются членами ордена. — С них взята расписка или что-то такое, из-за чего они не могут распространяться об этом месте? — Усмехнулась я. — Наверное. Я не знаю. Я вновь уставилась в окно, но теперь я не рассматривала пейзаж. Перед глазами все расплывалось, и я была погружена в свои мысли. В голове все еще слышался голос декана, которая рассказывала удивительную историю Посвященных. У меня возникали смутные сомнения на счет подлинности этого рассказа. Что-то странное было в ее словах. — Что вы думаете об истории про Орден? — Прямо спросила я, повернув голову к Церелии. — Интересная, — тихо ответила девушка, пожав плечами. — Если бы ее рассказали мне раньше, я бы не поверила, а так… — Меня настораживает эта история, — честно призналась я. — Не знаю… Что-то в ней есть… странное. — Ты хочешь сказать — все? — Хмыкнул Ректус, на мгновение переведя взгляд на зеркало и рассматривая выражение моего лица. Я выразительно нахмурилась. — Ты ведь знаешь, что я имею в виду. — Знаю, но не вижу проблемы. Как и сказала Церелия, я бы также не поверил, если бы сам не являлся Посвященным. Сейчас у меня нет причин не верить. — Мне бы твою уверенность, — буркнула я, мельком глянув на сопящего посередине Теодора. — И пофигизм Тео. Ему, кажется, нужен только сон. И правда, зачем вообще что-то делать? — Спросила я у самой себя совсем тихо. Меня не должны волновать такие вещи. Я обещала себе, что не буду высовываться, чтобы не подвергать свою жизнь опасности, но сейчас получается, что, чем больше я узнаю и чем больше вопросов набросаю, тем опаснее будет. Если действительно окажется, что история подставная, чтобы пудрить нам мозги, то проблем не оберусь. Мне какая разница? Главное, чтобы нам это не вредило, а значит можно спокойно жить в неведении и лжи. Я сдулась. Идея, конечно, хорошая, но природное любопытство не даст мне просто так забыть об этом. — Ректус, ты же стал старостой, — я решительно отбросила опасные мысли и подалась вперед, хватаясь за переднее сидение. Хитро поглядывая на сосредоточенного водителя, я протянула: — Не хочешь отметить? По чашечке чая или кофе… Или, быть может, бокал шампанского сделает тебя немного раскрепощеннее? Церелия громко хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и я шутливо цыкнула на нее. — Я бы с радостью, но кое-кто сегодня дежурит на кухне. Я скривила губы. Да, я совсем забыла об этой маленькой проблеме. — Тогда давайте сделаем так… *** Я с усердием мешала картошку на сковородке, стараясь не прислушиваться к спору остальных. Особое раздражение у меня вызывал шум на кухне, где собрались, будто бы специально, чтобы мешать мне спокойно готовить, все одноклассники. Они горячо спорили о том, кто с кем будет в паре, но друг к другу не прислушивались, из-за чего решение так и не было принято, после получаса громких криков. — А я тебе еще раз повторяю! — Триса подскочила на ноги, хлопнув ладонью по столу. — Я не могу быть в паре ни с кем, кроме Сиэля и милашки Каны! — Почему? — В тысячный раз спросил Ректус, у которого под глазами пролегли черные тени. Я искренне восхищалась этим парнем: нужно иметь не то что стальные, а алмазные нервы, чтобы не разнести всю кухню ко всем чертям и закрыть им всем рты. — Да потому что только у них стихийные способности! Из того же разряда, что и у меня! — Ни за что я не буду в паре с этой гиперактивной мадамой! — Вскричал Сиэль, явно напуганный перспективой видеть девушку больше положенного. — Поставь меня с Кантариной! — А кто за Теодором будет присматривать? — Парировал Ректус. Триса оглядела сидящих за столом ребят и остановила взгляд на Церелии. Девушка испуганно потупилась, прижимая к себе белого кролика. — Церелия отлично справится с этой работой! — Заявила Триса, поставив руки на стол и немного подавшись вперед. — М-да? — С ехидством протянул Синелис. — А ты ее саму спросить не хочешь? — Если мы будем спрашивать друг друга, точно не придем к согласию, — спокойно и громко проговорила Ариста. — Но и просто так мы не можем оставить эту работу Ректусу. Его личный интерес может оказаться сильнее, чем желание быть хорошим старостой, — прищурилась Триса. — Ты сама поняла, что сказала? — Мрачно уточнил недовольный Деспарда. — Какой у меня личный интерес? — Мне откуда знать? — Развела руками девушка, присаживаясь обратно на стул. Я раздраженно постучала лопаткой по краю сковородки, но на меня не обратили внимания. — Я все же считаю, что выбирать должны мы, а не Ректус, — упрямо сказала Триса. — Половина из нас не согласна вообще с кем-то контактировать, ты о чем сейчас говоришь? — Передернул плечами Сиэль. — У нас есть хотя бы одна пара, это уже хорошо, — Церелия попыталась оптимистично улыбнуться, но тяжелые взгляды полностью удавили весь ее настрой. — Кана, а ты чего молчишь? — Пробурчала Беатриса, надув губы. — Как воды в рот набрала. Я не ответила, продолжая помешивать картошку. Сказать мне было нечего, однако я думала, что можно сделать в этой ситуации. Мы почти не знаем друг друга, поэтому нам тяжело договориться и вообще образовать хоть какое-то подобие настоящей группы. Мы все разные, непохожие друг на друга, и у каждого есть свои предпочтения. Как и у меня. Мне удобнее всего работать с Тео, Ректусом и Церелией, поэтому себе в пару я обязательно поставила бы кого-то из них, если бы составляла список. Но неужели нет никого… Я резко замерла, нахмурилась и обернулась. — Ребята, послушайте меня! — Крикнула я, размахивая лопаточкой. Заметив в моих руках грозное оружие, вся группа мгновенно умолкла. — Благодарю. Я тут подумала. У каждого из нас есть свои предпочтения. Вместе мы не решим этот вопрос, даже если не будем советоваться друг с другом. Все начнут возмущаться и спор возобновится. — Мы это и без тебя знаем, сбрендившая, — грубо высказался Ардаган, сидящий на краю стола, почти около меня. Когда это мне дали такую кличку? Я раздраженно посмотрела на гордого парня, который даже не удостоил меня взглядом, и сжала лопаточку в руках сильнее. В голове возник вопрос: если я его со всей силы ударю, он отключится или придется еще несколько раз поразить цель? Потому что если он останется в сознании, меня убьют раньше, чем я успею моргнуть. Однако я выдохнула, успокаиваясь и разумно предположив, что если так сделаю, то лишусь драгоценной жизни, хоть и обещала себе не подвергать ее опасности. — Я предлагаю составить список одному человеку, против которого никто не посмеет пойти. И у которого, к счастью, нет среди нас особых любимчиков. Мне не пришлось называть его имя. Все уставились на Ардагана со скепсисом, но не признать, что идея неплохая, не могли. Ардаган был единственным среди нас, у кого не было близких друзей. И вообще друзей. Он ненавидел абсолютно всех. А все мы справедливо опасаемся и недолюбливаем его. Единственный человек, чье решение никто не посмеет оспорить — это Ардаган Филеро, парень со вспыльчивым характером, который готов убить тебя, если ты скажешь что-то неправильно. — Ардаган, у тебя есть возражения? — Ректус деловито поправил очки на носу и посмотрел на задумавшегося парня. Его лицо в этот момент разгладилось, на нем не отражался гнев и ненависть, и я не могла не признать, что Ардаган был невероятно красивым. Однако красота эта была темной и опасной, а аура его отталкивала всех без исключения. Я вздрогнула, отвела взгляд и вернулась к плите. Меня не волновали дальнейшие события, так что я оставила все остальное Ректусу и решила не вмешиваться. С кем он меня поставит — с тем и поставит. Мне абсолютно все равно. В итоге через пару минут, в течение которых Ардаган наслаждался тем, что Ректус, хоть и довольно сдержанно, уговаривал его быстро составить список на свое усмотрение, на кухне повисла тишина. Никто не смел даже шелохнуться, лишь бы не потревожить что-то расслабленно выводящего на бумаге одногруппника. Я как раз закончила с обедом, когда Ардаган небрежно бросил лист и ручку в сторону Ректуса, едва заметно неприязненно скривившего уголки губ, и начала раскладывать еду по тарелкам. Церелия, опустив кролика на пол, вызвалась помочь мне, из-за чего я едва не прослезилась. К слову, кролик быстро ускакал куда-то в гостиную, его провожали несколько пар любопытных глаз. Ректус прошелся взглядом по написанному, благодарно кивнул мне, когда я поставила перед ним тарелку, и вздохнул. — Если так, то… Я больше не буду менять постановку и отправлю список декану, — еще один внимательный взгляд. — Только перепишу имена. — Зачем? — Спросила я. Неужели у Ардагана такой плохой почерк, что его невозможно разобрать? — Не уверен, что декан поймет, кто такие «очкарик», «сбрендившая», «лунатик», «заяц», «богачка» и так далее. Я закатила глаза, отворачиваясь, чтобы никто этого не заметил. Хотя бы мы знаем, что это все означает. — Вообще-то это кролик, — обиженно буркнула себе под нос Церелия, доставая тарелку из шкафа. Я тихо хихикнула и положила ладонь ей на плечо. Ректус быстро поел, похвалил меня и убежал по делам. Наш узкий круг знал, что он собирается делать, остальным же мы сказали, что он решил немедленно доставить список декану. Собственно, это была лишь часть. — Кана, ты сокровище, — протянул Синелис, приобнимая меня за плечи одной рукой, а второй кладя тарелку в раковину. — Я знаю, — шутливо ответила я. Кухня опустела, и я смогла вздохнуть спокойно. Перемыть десять тарелок оказалось не так сложно, как я думала, но это при том, что они были абсолютно пустыми. Мои щеки без моего ведома покраснели: это было очень приятно, меня съедала гордость. Над раковиной находилось небольшое окно, выходящее на лес, и я часто смотрела в него, когда перемывала тарелки. И вот в этот раз я также задумчиво посмотрела на пейзаж, улыбаясь и медленно переворачивая тарелку в руках. Меня отвлекло движение около ближайших к дому деревьев. Улыбка сползла с лица, и я прищурилась, опустив тарелку обратно в раковину. Оперевшись руками на стол, я подалась вперед, пытаясь разглядеть, что там происходит. Между стволами сосен быстро передвигались фигуры в темных плащах, их головы прикрывали капюшоны. Они, кажется, присматривались к нашему дому. Сердце испуганно забилось, я отпрянула от окна и раковины, даже не закрыв кран. Шум разбивающейся о твердую поверхность воды наполнял всю кухню, заглушая голоса ребят из гостиной. Я сглотнула и вновь посмотрела в окно. Никого не было. Я недоуменно склонила голову на бок, взгляд забегал по кухне. — Неужели галлюцинации? — Истерично усмехнулась себе под нос. — Бред. Раздраженно тряхнув головой, я продолжила мыть посуду, но взгляд то и дело возвращался к окну, за которым прятался обычный лесной пейзаж. И никаких фигур в плащах.