Класс D-1: Отстающие

Слова Тимории не выходили у меня из головы. Она знала о том, что мое имя было стерто из книги, также она намекнула о том, что Глава всеми силами пытается разгадать эту загадку, пусть и пока безуспешно. Больше всего меня напрягала ее реакция на мои же слова. Если же действительно с моей способностью что-то не так, это лишь усилит внимание к моей скромной персоне, и тогда спокойной жизни мне не видать. Я знала, что обязана любыми способами приструнить свою силу и отвести от себя лишние взгляды. Так как сегодня был день нашей консультации, на арену к остальным мы не поехали, а направились сразу же домой. По пути молчали: я была задумчива, а Синелис все еще обижался из-за произошедшего в аудитории. Вернувшись домой, я бросила телефон на столик и упала на диван в гостиной. Посмотрев на меня и усмехнувшись, Синелис посоветовал мне не переживать из-за ерунды, которая беспокоила меня, съесть чего-нибудь вкусного и отдохнуть. Я еще больше помрачнела: у меня что, все на лице написано, раз уж даже Синелис заметил это? Несколько минут я лежала на диване в полной тишине, уставившись в потолок и стараясь ни о чем не думать. Меня отвлек от безделья требовательно зазвонивший телефон. Со вздохом потянувшись к нему, я, не глядя, нажала на «принять вызов» и прижала телефон в уху: — Да? — Кана? — Знакомый голос мгновенно взбодрил. Я удивленно подскочила, по привычке выпрямив спину, и непонимающе пробормотала: — Алехандро? Ах, рада слышать тебя. — Взаимно, — я сразу же поняла, что мои слова вызвали у него улыбку, и сама невольно улыбнулась. — Как у тебя дела? Почему голос такой грустный? Что-то случилось? — Нет, конечно, все хорошо. Я просто устала немного. Программа академии сложная, намного сложнее, чем была в школе, поэтому и сил прикладывать приходится больше. Вот и устаю, — я тараторила так быстро, что мысли едва успевали за словами, слетающими с губ. Алехандро молчал несколько секунд, и я уже было подумала, что он не поверил мне, но брат вдруг заговорил: — Я рад, что у тебя все хорошо. Я позвонил, потому что волновался, как ты там. Но раз уж все хорошо, не буду тебя задерживать. — Ах, подожди! — Вскрикнула я. — Ты не сказал, как у тебя дела. В трубке послышался легкий смешок. — Все по-старому. Я пока… не могу уйти. Прости, меня отец зовет, поговорим позже. Он быстро сбросил, и я недоуменно отняла телефон от уха. Я положила его обратно на столик и усмехнулась. — Ты же мне не поверил, да? И вновь помрачнела. Вот и весь разговор. Мы так и не научились разговаривать друг с другом, даже по телефону. Все, на что нас хватает — это сказать «как дела» или «ты еще жива или как». Только сейчас я вдруг почувствовала, что это угнетает меня. Тяжело осознавать, что мы не можем найти общий язык уже столько лет, при том, что даже не враждуем. Однако, мне приятно, что он хотя бы позвонил, в отличие от родителей. Те, похоже, забыли, что у них есть дочь. На душе стало еще темнее, чем было до звонка брата. Осознание того, что ты не нужна своей семье, было болезненным. И вспоминать об этом лишний раз тоже не хотелось. А о буйной, совершенно неуправляемой способности, которая еще и оказалась предателем, тем более. Быстро поднявшись в комнату, я переоделась и вернулась на первый этаж. Так как завтрак у нас был довольно поздно, помыть посуду дежурный не успел, так что я решила облегчить ему жизнь и заодно снять стресс. Вооружившись губкой и моющим средством, я принялась за работу. Перемыв всю посуду, я начала беспокойно метаться по кухне, выискивая, что можно привести в порядок. Но, как на зло, плиту и даже холодильник вчера до блеска начистила дежурная Церелия. Домашние дела не отвлекли меня от противных мыслей. Я решила, что все же не достаточно загрузила себя, и принялась вновь осматривать кухню. Протерла полки, ящики и перешла на стол. Ардаган остановился на пороге, и как только его взгляд поймал меня, растерянно остановившуюся с тряпкой в руке около стола, на его лице проступило неподдельное раздражение. — У тебя это вошло в привычку? — Сердито бросил он, развернулся и вышел из кухни. Я моргнула пару раз, конкретно потерявшись в пространстве. Это что сейчас было? Я раздраженно цыкнула, швырнув тряпку в раковину. От поведения этого парня еще хуже стало, настроение улетело в тартарары. Не понимаю его враждебного отношения ко мне. Мы разговаривали всего раз за все время, что живем в одном доме, и даже тогда едва не поцапались друг с другом. С самого начала отношения у нас не заладились, но можно же быть хоть немного терпимее? Брал бы пример с меня. Он мне тоже не нравится, но я же ему не напоминаю об этом каждую минуту. — Дурак, — обиженно буркнула я, плюхаясь на стул. Я совершенно не понимаю его. Наверное, я не нравлюсь ему, потому что он не может понять меня, также, как и я его. И это все довольно прозрачно, но меня все равно раздражает его поведение. Подперев голову рукой, я вздохнула и зависла. Некоторое время спустя я услышала, как громко хлопнула входная дверь. Потом еще раз. И через минуту в кухню ввалилась Триса, за ней — Ректус. — О, милашка Кана, ты уже дома, — улыбнулась немного устало Триса, приглаживая растрепанные вишневые волосы. Я мрачно кивнула. — Как тренировка? — Поинтересовалась я вяло. — Отвратительно, — ответил Ректус, присаживаясь на стул напротив меня. Откинувшись на спинку, он устало зачесал пальцами спадающие на лоб волосы назад и стер еле заметные капельки пота со лба. — Я знал, что будет тяжело, но это уже слишком. Я не нашла, что ответить, и просто пожала плечами, пытаясь продемонстрировать свое сочувствие. Вышло, конечно же, плохо. И я, почему-то, была уверена, что Ректус подумал, что мне все равно. — Никто не говорил, что будет легко, — я попыталась исправиться, хоть и не знала, что нужно говорить в таких ситуациях. — В следующий раз нужно будет кого-нибудь оставить на трибунах, чтобы он потом повез нас в медпункт, — Триса вытащила коробку сока из холодильника и начала наливать его в стакан. — Чтобы не как сегодня. Полтора часа решали, кто из нас пострадал меньше всех и поведет машину. — В итоге, хватаясь друг за друга, добрели до остановки и ждали автобус, как дураки, — прорычала Ариста, заходящая на кухню. За ней семенили Церелия и Виллитер. — Зато на общественном транспорте прокатились, — Беатриса, осушив стакан, наполнилась энергией и оптимизмом. — Я предпочитаю личный транспорт, — буркнула Ариста. Дом сотряс оглушающий грохот, и мы дружно вздрогнули, посмотрев на потолок. — Опять Ардаган чем-то недоволен? — Поморщился Ректус, складывая руки на груди. Я надула губы, вспоминая, как он без всякой причины наехал на меня, и всем своим видом начала выражать, что мне абсолютно все равно на то, что он делает. — Глупый мальчишка, — озвучила мои мысли Ариста. Остальные предостерегающе шикнули на нее. — Скажи еще громче это! Тогда придется гробы заказывать, — Триса вздрогнула, едва не уронив стакан в раковину. Ариста раздраженно повела плечами. — Я в душ. На третьем этаже в ванную не ломитесь, — предупредила блондинка и покинула нас. — Давай быстрее, — крикнула Триса и унеслась за ней. — Если засядешь там как вчера, в следующий раз будешь тусить в ванной парней. Ректус и Виллитер заметно вздрогнули, я хмыкнула, Церелия опустила голову, скрывая краснеющие щеки. — От этих криков у меня разболелась голова, — пожаловался Ректус, снимая очки и несколько небрежно бросая их на стол. Протерев глаза, он тряхнул головой. — Пожалуй, я пойду спать. — Я тоже, — Виллитер широко зевнул и скрылся с кухни вслед за Ректусом. Я скучающе уронила голову на руки и посмотрела на жмущуюся в дверях Церелию. — Цери, хочешь есть? *** Вечер наступил незаметно. Выспавшиеся, наевшиеся и довольные, не считая Ардагана, которого я даже считать уже не буду, одноклассники собрались в гостиной. Сиэль читал книгу, сидя в кресле, Ариста подпиливала ноготки длинной, острой пилочкой, на которую иногда с опаской косился Виллитер. Церелия старательно выводила четкие линии в своем альбоме, прижавшись к спинке дивана, где сидели мы с Тео, слушая музыку в наушниках. Один был у меня, второй — у него. Он дремал, как обычно прижавшись ко мне, а я краем уха слушала телевизор. Синелис внимательно смотрел, как парочки на танцполе кружатся в страстном танго. Ректус что-то быстро писал на белых листах, которые брал из стопки, стоящей на столе. Триса что-то активно строчила в телефоне, иногда заговорщически посмеиваясь. Ардаган, перекинув ноги через подлокотник кресла, ухватился одной рукой за его спинку, а второй держал смартфон, напряженно и неотрывно смотря на него. Удивительно, но никто никому не мешал. Даже обычно злой Ардаган был тих, но, кажется, просто скрывал свое раздражение, и тем не менее в этот момент он никому не мешал, и это было приятно. Каждый занимался своими делами, но казалось, что все помогают друг другу. Просто находясь рядом. Это было… тепло. Я не ощущала этого прежде, даже в кругу семьи, которой, по сути, для меня и не существовало. Я была чем-то полезным в родном доме и не представляла особенной ценности. Но в этот момент, когда с одной стороны раздается мирное сопение парня, доверяющего мне настолько, что способен безмятежно спать на моих руках, а с другой раздраженное бормотание и звук пишущей ручки, мне казалось, что жизнь обретает какие-то легкие, пастельные, совсем теплые и приятные тона, которые можно рассматривать целую вечность. Я не могла не признать, что была бы рада проводить время в компании этих сумасшедших, неуправляемых ребят, чем сидела бы в холоде в комнате, совсем одна. За то непродолжительное время, что живу здесь, я успела привыкнуть к большинству одноклассников, и не чувствовала прежнего дискомфорта. Каждый раз, когда я общалась с новыми, незнакомыми людьми, я думала, что взорвусь от неприятного ощущения в животе, напоминающего колющую боль. Мне не нравилось знакомиться с кем-то, потому что была уверена, что нет таких людей, с которыми мне было бы комфортно. Но, видимо, я ошиблась. Я не могла общаться с нормальными людьми, не знающими, что такое муки смерти, в отличие от тех, кто учится в этой академии. Тогда меня не волновало стертое имя, странное поведение Теодора, предавшая меня способность, необычные люди, померещившиеся мне, пропавшая неожиданно подруга Трисы и предстоящие тренировки. В этот момент в моей душе царило спокойствие и умиротворение, а в гостиной было тепло и уютно. *** Неделя пролетела незаметно. Неделя, абсолютно бесполезная как для меня, так и для всего нашего класса. День изо дня мы просто сотрясали воздух, прыгая по арене, как кролики, и прогресса не было видно и за двести километров от академии. Очередные разрушения и раны — вот, что приносили нам тренировки. Возвращались домой злые друг на друга, на мир и чертовы способности, уставшие и грязные. Приходилось каждый день стирать тренировочную форму и зашивать мелкие повреждения на одежде. В субботу мы послали Ректуса к портному, и старосте слезно пришлось умолять того подлатать нашу одежду, изношенную до дыр и неумело зашитую. В итоге староста едва не опоздал на занятия, которые, наконец-то, проходили в самой академии. Изможденные, мы развалились на столах и слушали интересные и громкие лекции профессора Тимории. Она посочувствовала нам и разрешила на этой неделе просто послушать и ничего не записывать. Нам показалось, что перед нами стоит, улыбаясь и светясь, ангел. А с понедельника все началось сначала… С высоких трибун недостроенной арены было прекрасно видно, чем занимаются одногруппники. Ректус сидел на земле, что-то сосредоточенно выписывая в своем маленьком блокноте, который он везде носил с собой, над ним, нависая как тень и светя своим раздраженным взглядом во все стороны, стоял Ардаган, ожидающий, когда его партнер, наконец, закончит валять дурака и приступит к делу. Ариста, на лице которой было выражение полной сосредоточенности, создавала в воздухе большие металлические шары, которые, впрочем, сразу же искажались, превращаясь в непонятные, мятые куски металла. Но, не смотря на очередной провал, она сразу же бросала их в Виллитера. Было видно, что даже это дается ей с большим трудом. Ее железяки, едва контролируемые ею, пролетали мимо парня, но кое-какие все же достигали своего адресата. Тот, прикрывая лицо одной рукой, второй махал во все стороны, отбиваясь от атак. Его ладонь задела очередной кусок металла, и его сила отбросила его настолько далеко, что мятая пластина врезалась в трибуны, недалеко от меня. Упав на колени, Ариста, задыхаясь, начала что-то кричать испуганно сжавшемуся Виллитеру. Сиэль стоял дальше всех, пытаясь сосредоточиться на какой-то странной штуке. Он сверлил ее взглядом, но постоянно вздрагивал, когда Ариста метала свои железяки, так что сконцентрироваться у него совсем не получалось. Раздраженно вцепившись себе в волосы, он отвернулся от непонятного объекта и побрел по арене вдоль трибун. Синелис пил энергетик, сидя недалеко от Ректуса, и периодически поправлял съезжающие крупные наушники. Церелия медленно отходила от Трисы, которая, сосредоточенно смотря под свои ноги, вытянула руки вперед. Из-под земли начали быстро расти огромные лианы, опутывающие и ее, и всех вокруг. — Беатриса! — Раздался громкий возмущенный крик над ареной. Синелис выронил и наушники, и свой напиток, и теперь не очень прилично ругался на другом языке, Ректус, схваченный за лодыжку правой ноги и подвешенный головой вниз, махал руками, пытаясь взять валяющийся на земле блокнот. Ардаган, окончательно растерявший остатки своего терпения, выпустил лед и часть арены вскоре очистилась: лианы под его кислотным льдом просто расплавились. Триса упала на землю и махнула рукой, подавая знак, что сдается. Я пораженно выдохнула. — Ну и дурдом… — прошептала я, прикрывая на мгновение глаза. Выбросив из головы лишние мысли, я сосредоточилась на чувствах внутри себя, на энергии, что витала рядом. Десять минут я сидела неподвижно, смотря перед собой, почти не слыша криков и грохота на арене, но, как и в прошлые разы, ничего не происходило. Я чувствовала себя настоящей пустышкой. Удрученно вздохнув, я уронила голову на руку, локоть поставила на колено. Рядом заворочался Теодор, начал что-то нервно бормотать, махая рукой, будто бы что-то искал. Я перехватила его руку и осторожно позвала: — Тео? — Он приоткрыл глаза, приподнял голову и посмотрел на меня туманным, ничего не осознающим взглядом. — Это я, Тео. Все хорошо. Парень выглядел так, словно даже не слышал меня. Будто все еще находился в своем странном сне, который появлялся только при свете дня. — Не стоит винить себя, — прошептал он так тихо, что я едва его услышала в этом хаосе, что творился на арене. — Что? — Я удивленно распахнула глаза, не понимая, к чему он это сказал. — Тео, ты еще спишь? Я подумала, что не стоит волноваться на счет этих слов, мало ли что мог сказать человек во сне, однако что-то внутри недоуменно зашевелилось. У меня было много причин винить себя, так какую ты имел в виду, Тео? Уж не то ли, из-за чего я просыпалась по ночам в холодном поту? Я тряхнула головой, выбрасывая тревожные мысли далеко за горизонт. Обещала же забыть. Теодор закрыл глаза и вновь улегся на лавочку, негромко засопев. Я вздохнула. Порой поведение Теодора напрягало меня, особенно некоторые его слова, которые он бросал вскользь. Они были на первый взгляд бессмысленными, но, удивительно, я понимала, что он хотел сказать. Будто бы он все знал. Все, что я так долго пыталась забыть. — Кто же ты такой, Теодор? — Одними губами спросила я, осторожно погладив его по темным волосам. Я обратила внимание на арену, где одноклассники возобновили военные действия против друг друга. Иногда мне казалось, что они по неосторожности перебьют все вокруг. Я с напряжением следила, как они используют способности, и, честно говоря, иногда меня брала зависть, перекрывающая страх перед неизведанным. Я чувствовала себя уязвленной. Они ощущают свою силу и справедливо опасаются ее. Действуют осторожно и изо всех сил пытаются взять ее под контроль. Я перевела взгляд на Ардагана, расслаблено прислонившегося к одной из железяк, созданных Аристой, и смотрящего на остальных, раздраженно переругивающихся, с презрением и отвращением. Ардаган… был другим. Он был идеален в качестве бойца. Его способность — словно продолжение его собственного тела. Единственное, чего ему не хватало, это сдержанности, хотя бы ее крупицы. Он напоминал… разрушителя, из-за чего каждый раз при взгляде на него меня прошибал пот, я чувствовала неприязнь и страх. Я знала: ему не место среди нас. Среди неудачников и слабаков. — Давай еще раз! — Закричала Триса, вставая в боевую стойку. Церелия поднялась с земли, вид у нее был подавленный. Она отошла от партнерши на приличное расстояние. Триса вытянула руки вперед, сосредоточенно уставилась на них. Я нахмурилась, подаваясь вперед и внимательно следя за ее действиями. Почему-то я была уверена, что она делает что-то не так. Земля задрожала: длинные, толстые лианы, на вид крепче, чем сталь, стали вырываться на поверхность, разрастаясь все сильнее и сильнее. Я видела: Триса теряет контроль. Церелия запаниковала. Рванув к Трисе, она едва не попала под действие способности партнерши, но успешно ушла от лиан. Схватив дрожащую Трису за плечи, Церелия замерла. Внезапно все прекратилось: растения испарились, будто бы их и не было, над ареной повисла тишина, которую разорвал внезапный панический крик Трисы: — Церелия, хватит! Вытащи меня отсюда! — Я вздрогнула, когда расслышала неподдельный страх в ее голосе. Церелия мгновенно отступила и, задыхаясь, упала на колени. Что за..? Прежде я не видела, чтобы Церелия использовала способность, точно также, как и Тео. Она просто была чем-то вроде приманки для способности Трисы, но еще ни разу не была нападающей. Но я так и не поняла, что у нее за сила. Беатриса быстрым движением стерла со лба пот. Я поднялась, кинула взгляд на Тео, чтобы убедиться, что тот крепко спит, и направилась к выходу с трибун. Выйдя на арену, я почувствовала, как сердце пропустило удар. Только бы меня не задели! — Триса! — Крикнула я, приложив вертикально ладонь ко рту в надежде, что мой голос будет звучать громче. На меня все обернулись, и я почувствовала… раздражение. Я не экспонат в музее, хватит пялиться. — Милашка Кана, ты закончила сегодняшнюю тренировку? — Беатриса устало улыбнулась, помогая Церелии выпрямиться. Та все еще тяжело дышала. Я отрицательно махнула головой, хотя так и хотелось пожаловаться, что я целую неделю просидела на трибунах просто так и мои упражнения оказались абсолютно бесполезными. — Триса, что тебе посоветовала делать профессор Тимория? — Прямо спросила я, складывая руки на груди. Девушка отвела взгляд. — Так я и думала. Ты не могла бы перестать калечить остальных и последовать советам нашего уважаемого декана? — Какой толк будет, если я начну с самого простого? Хочу научиться контролировать всю силу сразу! Я выразительно хмыкнула. — Ты сможешь решить квадратное уравнение, не зная формулы дискриминанта? Девушку мой вопрос поставил в тупик. Остальные молча наблюдали за нашим диалогом. — Вероятнее всего, нет. — Здесь тот же принцип. Пока ты не научишься основам, контролировать всю силу и узнать ее предел, у тебя не получится. Поверь, я знаю. Я вновь мрачно стрельнула взглядом по сторонам и сгорбилась. Что за невезение? — Попробуй начать с самых простых упражнений. К примеру, с одной небольшой лианы. Триса недовольно фыркнула, я примирительно приподняла руки, показывая, что указывать ей, что делать, не собираюсь. — Кстати о профессоре, — Ректус обратил мое внимание на себя. — Утром она звонила. Просила тебя зайти к ней. Я забегался и совсем забыл, прошу прощения. — С кем не бывает? Она не сказала, во сколько? — В любое время. Я, не задумываясь, решила отправиться к ней сейчас. Все равно собиралась рассказать, что тренировки не помогают, может быть, она придумает что-то еще? Уголки моих губ поползли вниз. Я понимала, что, возможно, вся эта ситуация с именем и предательством способности могла отразиться на моей силе. Это означало, что со мной точно что-то не так. Что я не такая, как они, и опять же не могу тренироваться с ними. Как мне догнать их? Хотя бы на пару шагов стать ближе к этим ребятам. — Я поеду в академию сейчас. *** Попросив Ректуса присмотреть за Теодором, я собрала немногочисленные пожитки, написала другу короткую записку, если вдруг он проснется, а я буду еще у профессора, и поплелась на автобусную остановку. Повезло, что она была довольно недалеко от арены, так что я быстро дошла до нее и вскоре села на автобус. В это время все были еще на занятиях, и я ехала в почти пустом транспорте. Лишь в самом конце, нацепив наушники, сидел какой-то мрачный парень. То ли прогульщик, то ли такой же неудачник, как я. Ах, нет. Неудачники, кажется, только в нашей группе тусуются. Почти полчаса спустя я была в академии. Поднявшись на второй этаж, я поплелась по коридору, волоча за собой сумку. Поднявшись в северную башню, я подошла к двери в нашу аудиторию и хотела постучаться, но что-то остановило меня. Внезапно воздух вокруг стал гуще, еще холоднее, чем раньше, и я услышала довольно четкие голоса. Один из них был мне знаком, второй же, уверена, я где-то слышала, но точно сказать, кто это, я не могла. Я собиралась уйти, вернуться чуть позже и не отвлекать профессора от разговора, потому что подслушивать, как минимум, было неприлично, но слова Тимории пригвоздили меня к каменному полу, и я была не в силах сдвинуться с места. — …как такое могло произойти? Глава Третьего подразделения погиб? Случайность? Не смеши мои ногти, Дэй! Я знала этого мужчину лучше остальных, он бы не позволил такому произойти. — Тимория, даже если мы перерожденные, никто из нас не застрахован от несчастных случаев. Профессор громко и скептично хмыкнула. — Я бы могла поверить в это, хоть и с трудом, если бы в эту же ночь не умер хранитель книги из того же самого Третьего подразделения! Считаешь, это совпадение? Что-то происходит. И я не могу объяснить, кто в этом замешан. Если отступники вновь принялись за свое, значит, они нашли то, что способно превзойти весь наш орден. Я отступила, запуталась в собственных ногах и упала, едва успев выставить руки назад и не удариться спиной. Дыхание перехватило, мне показалось, что я сейчас задохнусь. Тело пронзила дрожь ужаса. Это уже не остановить. Глава Третьего подразделения и хранитель книги… мертвы.