Класс D-1: Отстающие

Трибуны, как всегда, занимали мы с Тео и присевшие отдохнуть Триса и Церелия. Запыхавшаяся Беатриса легла спиной на скамью, следя за тем, как Синелис, выпив две баночки энергетика, обращается в громадного черного волка. Он громко зарычал и, клацая челюстями, погнался за Виллитером, который по неосторожности разрушил вторую часть арены. — Ты еще не решила, куда пойдешь? — Спросила Триса, усмехнувшись. — Нет, — мрачно ответила я, подперев голову рукой, которую поставила на колено. — И не представляю, куда можно записаться. — Я, думаю, пойду к садоводам, — протянула девушка, отвернувшись от арены и взглянув на затянутое облаками небо. — Люблю растения. Они такие зелененькие, миленькие. У меня вся комната заставлена горшками. Я хмыкнула. Неудивительно. Ее способность удивительно точно совпадает с ее интересами. — А ты, Цери? Хочешь в какой-нибудь клуб? — Спросила я. На арене раздался громкий взрыв, заставивший нас вздрогнуть, а после ругань и рычание. Лед Ардагана пробил насквозь обломки арены, оставленные Виллитером, и теперь они валялись далеко за пределами самого поля. К тому же, большая часть из них под действием кислоты начала расплавляться и источать довольно сильный, мерзкий запах. — Рисование, — коротко ответила Церелия, уже не обращая внимания на выходки Ардагана. За последние две недели из-за этого парня пришлось четыре раза отстраивать заново арену, причем каждый раз приходилось заказывать новые материалы, и в разрушении ему любезно помогали управляющий громадной физической силой Виллитер и создающая и перемещающая непонятной формы объекты Ариста. Измученный Ректус сорвал голос, крича на этих троих и пытаясь убедить их хоть немного постараться сдерживать свои особенно разрушительные силы. Виллитер покорно кивал, Ариста пренебрежительно фыркала, а Ардаган, рявкнув что-то нецензурное и недобро посмотрев на старосту, уходил с гордо поднятой головой. В итоге от разговоров старосты не было результата. Синелис, едва передвигая ногами, поднялся на трибуны, доковылял до нас и упал на скамейку позади. — Действие энергетика закончилось, — промурчал он, кладя ладонь на лоб. — Но есть же прогресс, — ухмыльнулась Триса. — Теперь ты не опасный попугайчик, а большой волк! Мы хихикнули, парень посмотрел на Беатрису раздраженно, но было видно, что он не обижен из-за легкой шутки одноклассницы. — Кана, когда ты продемонстрируешь нам свои великие силы? — Поинтересовался он. — Мы, кажется, должны работать в паре, а в итоге я горбачусь один, без поддержки, — Синелис пустил театральную слезу, а я закусила щеку изнутри. Верно. Я все еще не рассказала им, что больше не собираюсь пытаться взять под контроль свою способность. И пока не собиралась этого делать. Натянуто улыбнувшись, я умело перевела все в шутку: — Если ты хочешь, ради тебя я, пожалуй, побуду приманкой для опасного волка. — Правда? — Синелис засиял, подскочил на скамейке и схватил меня за плечи. — Ты действительно сделаешь это для меня? Окончательно растерявшись, я, не задумываясь, кивнула. — Кана, ты — золото! — Вскрикнул Синелис. — Тогда с завтрашнего дня я буду практиковаться на тебе! Я возвела глаза к небу, мысленно молясь, и подумала о том, что мой язык и ужасное чувство юмора унесли меня куда-то дальше Тартара. *** На следующий день начались мои мучения. Я задыхалась: мне казалось, что мир сузился до размеров воображаемой дорожки, по которой я бежала с невероятной для самой себя скорости от огромного волка. Синелис грозно рычал, клацая острыми зубами, будто бы подгонял меня. И я так и не поняла: он действительно пытается меня съесть или же помогает с физическими нагрузками. — Беги, Кана! — Издевательски прокричала Триса с трибун. Я показала ей неприличный жест, выдохнула клубок пара, поежилась, когда вдруг воздух вокруг стал еще холоднее, и растянула рукава водолазки так, чтобы ладони спрятались в ткани. Внезапно передо мной выросла огромная глыба льда, и я, пронзительно вскрикнув, едва успела свернуть направо и оббежать ее. Повернув голову, я заметила Ардагана, самодовольно ухмыляющегося и водящего по воздуху рукой. Злобно зыркнув на него, я подавила дрожь в теле, которая была вызвала гневом и неприязнью к нему, и продолжила бежать. Позади, совсем близко, раздалось рычание волка. — Мамочки! — Взвыла я, ускоряясь. Из-под земли выросли плотные корни, которые так и норовились схватить меня за ноги. Оттолкнувшись ногами, я высоко подпрыгнула, уходя от неожиданно появившегося препятствия, и мысленно выругалась. Не стоит этого делать. Лучше получить травму физическую, чем душевную, а я ее получу, если продолжу проделывать такие трюки. Сама же сказала — нулевая физическая подготовка! Так соответствуй ей! Из тени шагнула Церелия и виновато посмотрела на меня. Я резко затормозила прямо перед ней, едва не споткнувшись на ровном месте, и неожиданно поняла, что мир вокруг начинает чернеть. Я была в сознании и в своем уме, но вокруг не было ничего, и я окончательно растерялась. Оглядываясь, я в страхе махала руками, пытаясь за что-нибудь уцепиться, но ловила лишь пустоту. — Церелия! — Панически закричала я. — Ты где? Церелия! Краски мира вновь вернулись, и мне в глаза ударил яркий свет, я зажмурилась, закрывая лицо руками. — Кана, прости, — Церелия коснулась моего плеча, в ее голосе я слышала беспокойство. — Ты как? — Что это было? — Я опустила руки, проморгалась и посмотрела на побелевшее от страха лицо девушки. — Как ты это сделала? — Прости, — еще раз повторила Церелия. — Эта способность очень неприятная. — Но сильная, — добавила я, выдохнув. — Мне сначала показалось, что я схожу с ума. Я вспомнила, как на одной из первых тренировок Церелия использовала эту способность на Трисе. У нее была примерно та же реакция, что и у меня, и теперь я прекрасно ее понимала. Будто теряю сознание, погружаясь во тьму. — Как тебе тренировка, Кана? — Синелис появился будто из воздуха, уже в человеческом облике, и приобнял меня за плечи. — Ты нам всем очень помогаешь. И себе тоже. По сравнению с первыми днями, ты бегаешь, как спортсменка! А как прыгаешь! Страх подгоняет, верно? — Рефлексы у тебя, что надо, — согласился подошедший Ректус, который наблюдал за моим забегом издалека. — Порой мне кажется, что перед нами другой человек. Ты действительно не так плоха в спорте, как рассказывала профессор Тимория после твоего экзамена. — Все, хватит, — оборвала я все нити этого разговора, желая побыстрее сбежать с поля боя. — На сегодня точно. Одернув водолазку, я направилась к выходу с арены. Неподалеку от него стоял Ардаган, скучающе наблюдая за всем происходящим. Бросив на него злой взгляд, который он поймал, я отвернулась, гордо поднимая подбородок, но затылком ощутила его гневную, пылающую ауру. Страх подогнал тело, и я выскочила с арены. *** А после наступила очередная суббота. В этот день Тимория завалила нас лекциями, письменными работами и личными поручениями. На третьей паре, когда большая часть моих одноклассников потеряла почти все силы и волю к жизни, меня неожиданно выслали из академии. Ректуса отправили в деканат по делам, а меня Тимория слезно умоляла съездить в корпус технических исследований и забрать какой-то комплект для нее. Она передала мне металлическую табличку с вырезанным номером «19586» и вытолкнула за дверь, пока остальные грустно смотрели мне вслед, а после уткнулись в свои конспекты. Честно говоря, я была такой уставшей после недели тренировок с Синелисом в качестве его приманки, что едва смогла подняться с кровати в субботу и перекатиться в машину Ректуса, даже не завтракая. По приезде я развалилась на парте и дремала на пару с Теодором, пока декан не взяла на себя обязанность разбудить меня и отправить мое бренное тело куда-то за океан. Сжимая в руке табличку, я поплелась на остановку. Десять минут сидела на лавочке, ожидая автобуса. До корпуса технических исследований ехать пришлось довольно долго — около получаса — и за это время я смогла немного отдохнуть. Это было отдельное, современное белое здание, чем-то напоминающее те самые исследовательские центры в больших городах. Я даже не могла представить, куда мне нужно было идти, чтобы забрать комплект, поэтому просто вошла в здание и решила действовать по ходу. Внутри было тихо, людей не видно, и я так и застряла на первом этаже, не зная, в какую дверь постучать. Не хотелось никого попусту беспокоить, но и просто так два часа стоять в белом, абсолютно пустом вестибюле, дожидаясь, когда мимо пробежит хоть один человек, я не горела желанием. Я выдохнула, решаясь, и направилась к первой двери слева. Приоткрыв ее, я сразу же заметила посапывающего на стуле молодого парня. Будить его я постеснялась, но он, видимо почувствовав на себе взгляд, распахнул глаза, широко зевнул и уставился на меня. На вид он был самым обычным: каштановые кудрявые волосы, симпатичное лицо с приятными чертами лица, и в белой мятой рубашке. — Ты разбила мой сон, — высказался он недовольно, окинув меня взглядом. Я выпрямилась, неловко сложила руки за спиной. — Прошу прощения, я не хотела. — Чего тебе? — Спросил он все с той же интонацией. — Меня послала профессор Тимория Грекойя за каким-то комплектом. Парень сразу же все понял, протараторил: — Второй этаж. Свернешь направо, там крыло технических разработок. Зайдешь в любую дверь. Я благодарно кивнула, шагнула назад, за порог, и дверь перед моим носом закрылась сама. — Спасибо, — нервно проблеяла я себе под нос и рванула на второй этаж. Свернув направо, как и сказал парень, я постучалась в первую дверь. Она почти мгновенно распахнулась, и на пороге появилась высокая девушка. Ее волосы цвета смолы были собраны в небрежный пучок, на макушке красовались тонкие очки, сама она была одета в простую черную водолазку, жилет с гербом академии на груди, свободные штаны и черные, на вид довольно плотные, перчатки. Прищурившись, она посмотрела на меня, а после довольно громко вскрикнула: — Ой! Смотрите, какая милая девочка к нам пожаловала! Я растерялась от такого приветствия, и просто молча смотрела на девушку. — Ляда, не пугай людей, — раздался мужской голос из комнаты. — Ляда, ты нужна мне здесь, — более звонкий, но тоже мальчишеский голос с паническими нотками долетел до нас оттуда же. Девушка закатила глаза, протянула руку, схватила меня и втащила внутрь. Эта комната точно была мастерской. Большое светлое помещение с кучей столов, где валялись микросхемы, железки, детали от разных приборов, инструменты, длинные лампы, излучающие белый свет, висящие как под рабочими столами, так и прикрученные к потолку, на полу располагались коробки с разными железками и прочим. — Проходи, присаживайся, — снова улыбнулась девушка. — На любое свободное место. Я прошла чуть дальше и присела на стул рядом с более чистым и заставленным столом. Рядом со стулом стояла большая коробка, откуда торчали старые часы на цепочке и еще некоторые антикварные предметы. Любопытство захлестнуло меня с головой, и я даже не обратила внимания на то, куда убежала девушка. Я немного вытянула шею, рассматривая старые предметы в коробке. — Нравится подобное? — Раздался приятный голос откуда-то справа. Я вздрогнула, будто бы меня поймали на чем-то нехорошем, и подняла голову. За соседним столом стоял среднего роста парень с дружелюбной, ослепительной улыбкой. Прямые короткие крашеные волосы светло-фиолетового цвета очень хорошо сочетались с яркими синими глазами. Он не был мертвенно бледным, скорее, кожа его имела приятный оттенок топленого молока, что навевало воспоминания о детстве. Честно говоря, устала от этих белоснежных товарищей. — Я увлекалась антиквариатом… пару лет назад, — уклончиво ответила я, запнувшись. Парень поправил рукава водолазки и подошел ко мне. Поднял коробку на стол и вытащил оттуда лежащие на поверхности часы. Осмотрел со всех сторон и вздохнул. — Кто-нибудь видел, что в этой коробке? — Обратился он к работникам мастерской. Несколько человек подняли головы, отвлекаясь от работы, посмотрели на коробку, дружно отрицательно махнули головами и продолжили заниматься своими делами. В это время подбежала Ляда. — Я распаковывала ее. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что я ничего в этом антиквариате не понимаю, — усмехнулась девушка, уперев руки в бока. — Итак, я слушаю тебя… — Кантарина. Кантарина Ноэлли, — поспешно представилась я. — Меня отправила профессор Тимория Грекойя. Сказала, что я должна получить какой-то коплект для нее, — Я протянула табличку, которую все это время сжимала в руках, и Ляда быстро пробежалась взглядом по номеру. — Ах, точно! Я скоро вернусь, — и девушка снова куда-то убежала. — Рэй, не давай нашей гостье скучать. — Ага, — буркнул парень с фиолетовыми волосами, продолжая придирчиво осматривать механизм часов, который он открыл минуту назад. — И что прикажете делать с этим? Ладно микросхема, но это же старье. Я хмыкнула, протянув руку. — Можно? — Рэй пожал плечами и отдал мне часы. Я сделала несколько нехитрых профессиональных движений, подтянула цепочку, а после завела часы. Раздались тихие частые звуки. — Ты разбираешься в этом? — Удивленно спросил он. Отведя взгляд, я сцепила вместе руки и нехотя ответила: — Говорю же, приходилось иметь дело с антиквариатом, — помолчав немного и понаблюдав за тем, как Рэй с удивлением слушает, как тикают часы, я выдохнула, успокаиваясь, и продолжила, стараясь говорить бесстрастно. — На самом деле в этом нет ничего сложного. В старине тоже нужно уметь разбираться. — Я не люблю подобное, — признался Рэй, откладывая вещицу на стол. — Мне по душе новомодные, современные изобретения. — Каждому свое, — я пожала плечами. — А… — Рэй не успел закончить, потому что прибежала Ляда с небольшой квадратной коробкой в руках, которая была крепко запечатана несколькими слоями скотча. — Вот, Кантарина, это для профессора Тимории, — она широко улыбнулась, передавая мне заказ. — Ляда… — опасливо позвал хлопочущий над столом в конце мастерской парень со звонким голосом. Девушка никак не отреагировала. — Ляда… — Тихо! Не видишь что-ли? Я разговариваю! — Рявкнула Ляда, даже не повернувшись в его сторону. — Передай профессору, что я немного изменила функции в браслете, так что… Внезапно по спине скатились несколько капелек холодного пота, и плохое предчувствие накрыло с головой. Меня крепко схватили за талию, и я даже не успела понять, как мое тело выпихнули наружу. Я успела рассмотреть только фиолетовые волосы, а потом большая компания людей повалилась друг на друга в коридоре. Моя коробка отлетела куда-то в угол, а я оказалась на холодном полу. Погремел оглушительный взрыв: мою голову накрыли большие ладони, дверь слетела с петель и едва не придавила низкого паренька с волнистыми светлыми волосами до плеч. Истерически вскрикнув, он, словно заяц, отпрыгнул к стене, наблюдая, как дверь падает на то место, где он лежал секунду назад. Я ошалело смотрела, как из мастерской валит дым, а все ученики лежат на полу в коридоре, недовольно что-то бурча себе под нос. — Попытка номер тридцать восемь — провалена, — мрачно констатировал факт тот самый паренек со звонким голос и достал из кармана жилета лист бумаги и маленький карандаш. Что-то отметил и со вздохом тяжело поднялся. — Рино, ты там как? Из мастерской, кашляя, вывалился высокий худой паренек, стянул с лица защитные очки, и улыбнулся. Я уставилась на него, как на призрака: как он выжил в этом взрыве? — Я успел поставить барьеры, ничего не пострадало. Кроме моих легких, — Рино сказал это так непринужденно, что я ужаснулась. — И часто у вас такое происходит? — Спросила я у Ляды, когда она кинулась поднимать меня. Она задумалась, внезапно отпустив мои руки, и от неожиданности я повалилась обратно на пол, больно ударившись копчиком. Кто-то из ребят хихикнул, но когда я мрачно зыркнула в его сторону, сразу же замолчал. Ляда, как ни в чем не бывало, проговорила: — В этом месяце было девять взрывов из тридцати восьми попыток. Осуждающе взглянув на пылающую энтузиазмом Ляду, Рэй поднял меня. Отряхнувшись, я тихо спросила парня. — Сколько же у вас на ремонт уходит? Рэй удивленно посмотрел на меня, не понимая, что я имею в виду, и я кивком головы указала на мастерскую. Он моргнул, а после захохотал. — Рино у нас выступает в качестве защиты от подобных ситуаций, — к нам подошла невысокая девушка азиатской внешности с черными прямыми волосами до плеч и глубокими темными глазами. Она взяла Рэя под руку и взглянула на вход в мастерскую, откуда все еще валил дым. — Его способность — «барьер». Он прекрасно владеет ею и прочности этого щита может позавидовать даже сталь. Так что когда намечается взрыв, он покрывает своим щитом все помещение. Словно тканью. — Таким образом взрыв не трогает мастерскую, — добавил Рэй, приобнимая девушку за талию. — Кстати об этом. Кантарина, не хочешь вступить в наш клуб? — А? — Пискнула я опасливо. — У нас вагон и тележка антиквариата, разбирать, а тем более чинить их — некому. А у тебя опыт имеется. Не хочешь поработать с нами? — Но у меня не техническая способность, — сказала я, уверенная, что у всех членов клуба силы в чем-то схожи. — Для тебя и твоих способностей мы могли бы сделать исключение, — Ляда подмигнула, девушка-азиатка согласно кивнула, и они ожидающе уставились на меня. Я молчала. — Подумай, мы не торопим, — Через десяток секунд она нетерпеливо спросила: — Ты подумала? Согласна? Закатив глаза, Рэй схватил ее за воротник рубашки и уволок подальше от меня. Поначалу идея Рэя показалась мне плохой, вступать я не хотела, но после нескольких минут раздумий, пока остальные пробрались в мастерскую и открыли окна, чтобы выгнать из помещения остатки дыма, подумала, что, быть может, идея не так плоха. У ребят здесь весело, да и работы, по словам парня, невероятное количество. Скучать точно не придется. В антиквариате я хорошо разбираюсь, и если отбросить лишние мысли, можно было бы попробовать. Я подобрала коробку с заказом Тимории и вернулась в мастерскую. — Я думаю, можно попробовать. *** Я вернулась в академию как раз на последнюю пару. Слушая лекцию профессора Тимории, я крутила пальцами ручку, смотря на анкету для вступления в клуб, которую мне выдал Рэй. Я успела уже все заполнить и теперь раздумывала, ставить свою подпись или нет. С одной стороны, работать с антиквариатом было приятно, да и я повидала много таких штучек и отлично разбираюсь в них. Но с другой, у меня были сомнения. А не надоест ли мне это через некоторое время? И смогу ли я таким образом отвлечься от мрачных мыслей? Тряхнув головой, я решительно поднесла ручку к листу. Поставила подпись. В конце концов, я всегда могу отказаться, если не понравится. Кинув на стол ручку, я уронила голову на бок и прикрыла глаза. Усталость навалилась на тело, и единственное, что мне сейчас хотелось, — это поспать. Но моим планам не суждено было сбыться. Как только я начала засыпать, прозвенел звонок. Пришлось вновь подниматься с места и топать по академии. Приехав домой, я решительно направилась в свою комнату, уверенная в том, что, наконец, смогу отдохнуть, но твердая рука старосты схватила меня за воротник рубашки, таким же образом он сцапал пробирающуюся мимо Трису, и поволок нас в гостиную. — Что? — Воскликнули мы хором, когда довольный собой староста закончил говорить и поправил очки на носу. — Генеральная уборка? — Ректус, пощади, — взмолилась я. — Мы все так устали на этой неделе! — Так будет и на следующей, — парировал староста, подходя к столику и перебирая разложенные на нем бумаги. — И так далее. Но мы же не можем жить в грязи, верно? Он был прав, поэтому возразить никто не пытался. Недовольно сморщив носы, мы бросили сумки на диван и молча уставились на Ректуса, который победно улыбнулся, выудив из кучки листов один-единственный, такой же идеально ровный и белый. — Уборка начинается с общей площади дома, после чего каждый расчищает завалы в спальнях, — я уж было обрадовалась, что вторую часть можно пропустить, но Ректус быстро оборвал мне мои мечты. — Я буду заходить к каждому и смотреть на результат. Посмеете увильнуть — получите выговор. — И что нам с него будет? — Хмыкнул скептично Ардаган, складывая руки на груди. — Штраф нам влепишь? Деспарда спокойно улыбнулся, даже не посмотрев на парня. — Тот, кто не уберет вверенную ему территорию и свою комнату, будет дежурить на кухне всю неделю до следующей уборки. Меня пробила дрожь, которая сразу же прогнала весь сон. По лицам остальных я видела, что они сами были в полном ужасе от этой новости. Особенно Триса. — Что там надо убирать? — Дрожащим голосом спросила она, вызывая у Ректуса самодовольную ухмылку. — В доме три этажа и две террасы. Первый этаж. Кухня и столовая — Ариста и Сиэль. Гостиная и прихожая — Синелис и Церелия. Лестница первого этажа и коридор второго — Кантарина и я. Третий этаж, лестница на второй — Беатриса и Виллитер. Терраса на крыше — Ардаган. Терраса на первом этаже — Теодор. После того, как закончите со своей работой, приступайте к уборке комнат. — Да ты садист! — Шокировано крикнула Ариста, хватаясь за спинку дивана. — Мы это часа четыре будем убирать. — Не преувеличивай, — отмахнулся Деспарда. — Два часа максимум, если не будете валять дурака. Теодор вздохнул, видимо, поняв, что уснуть сейчас не получится, и мы грустно переглянулись. — Тряпки в руки! Швабры в зубы! — Скомандовал Ректус. — За работу! *** Переодевшись во что-то простое, в моем случае это была старая футболка черного цвета и легкие штаны, мы принялись исполнять свой долг. Достав из кладовки ведра, швабры и тряпки, мы разошлись по местам и со страдальческими стонами начали работать. Ректус и я начали с лестницы на второй этаж. Лениво протирая деревянные перила, я бросила взгляд на Ректуса и с удивлением наблюдала, как быстро и тщательно он вымывает каждую ступеньку, поднимаясь вверх. — Ректус, откуда у тебя такой опыт? — Спросила я с нескрываемым интересом. Староста приподнял голову, замедлившись, а после и вовсе остановился, оперевшись руками на ручку швабры. Улыбнулся. — Десять лет уборки в доме не прошли даром. — Ты сам убирался? — Удивилась я. — Я думала, у тебя мама убирает, или хотя бы горничная, как в больших особняках… Деспарда коротко посмеялся, но этот смех показался мне немного неестественным. — Моя мать ушла. Убежала от меня, как и отец. Я живу один с десяти лет. Приходилось делать все самому, я уже привык. — Один? — Я смутилась. — Прости, я не хотела. — За что ты извиняешься? — Не понял староста. — Это не секрет, да и для меня это не больная тема. Я пережил все это. — Наверное, это было тяжело. — Поначалу да. Но не в материальном смысле. Мне не хватало родительской любви, — Ректус пожал плечами так легко, будто его это совсем не касалось. — Мои родители поженились не по своей воле. Наша семья, с обеих сторон, так сказать, старого порядка. Аристократы, если так можно сказать, — Парень недовольно дернул бровями, но в остальном его голос и выражение лица оставались бесстрастными. — Моему отцу было все равно, а вот мать не желала этого брака. Она ненавидела отца, а когда появился я — точная его копия — перенесла все свои чувства на меня. Когда мне исполнилось пять, отец уехал заграницу. Он всегда помогал нам материально, хоть и семья матери отнюдь не была бедной, поэтому жили мы, купаясь в золоте. Только ни мне, ни ей этого не нужно было. Ректус медленно выпрямился и продолжил неторопливо мыть ступеньки. Его голос звучал глухо, но я хорошо слышала его. — Через пять лет она бросила меня, уехала с другим мужчиной. Конечно, я позвонил отцу, рассказал все, на что он ответил, что я должен привыкать к самостоятельности. Десятилетний ребенок, — скептично хмыкнув, Ректус поправил очки на носу и продолжил: — Естественно, ко мне была приставлена охрана, экономка и еще несколько людей, которые следили за мной, иногда помогали, но в основном я делал все сам. В конце концов, я был его единственным наследником, так что жил, мягко говоря, неплохо. Деньги заменили мне родителей, я ни в чем себе не отказывал. У меня есть все, что только можно пожелать, Кантарина. И знаешь, большего мне не надо. Со временем сердце черствеет, да и в современном мире любовь не имеет такого большого значения. По крайней мере, для меня. — И ты все эти десять лет не связывался с матерью? Хотя бы просто, чтобы узнать, как она живет? — А зачем? Ее не интересовала моя жизнь, так с чего бы мне беспокоиться о ней? — Наверное, ты прав, — я дернула плечами, выражая свое сомнение. — Если бы она осознала свои ошибки, то хотя бы позвонила тебе. — Это не важно. После перерождения я начал новую жизнь, — он вдруг весело улыбнулся. — Так что теперь меня интересует только моя сила и новые возможности. Из гостиной до нас донесся недовольный голос Аристы, на который мы сразу же обратили внимание. — Ректус, а кто говорил про отлынивание от работы? — Да, я заболтался, — староста неловко коснулся затылка. Крикнул: — Приношу свои извинения! Продолжаем! Ариста недовольно поморщилась, с отвращением взглянув на мокрую тряпку, которую она сжимала двумя пальцами, но последовала за Сиэлем, тащившим в руках ведро, полное воды. Староста усмехнулся и взглянул на меня. — Прости, что напряг тебя всей этой историей. — Не волнуйся. Если тебе стало хоть немного легче — я рада. Я отвернулась и продолжила протирать перила. Уголки моих губ печально опустились. Я в какой-то степени понимала Ректуса. Мной не интересовались родители, но в отличие от старосты, у меня был брат, моя поддержка и опора. Как и я для него. Пусть мы не были особенно близки, но все же всегда были рядом друг с другом. Отчасти именно Алехандро вырастил и воспитал меня: я брала пример с него, смотрела на его действия и повторяла. Для меня брат самый важный человек, за которого я искренне беспокоюсь и которому желаю только самого лучшего. И пусть я этого не показываю, но я люблю его. Мы довольно быстро справились с лестницей, после перешли на коридор второго этажа, и закончили с работой почти в одно время с остальными. В доме повисла тишина, которую прерывали лишь печальные вздохи, плеск воды в ведрах, скрип дверей и противный стон окна, когда по нему проходилась мокрая тряпка. У меня в комнате было довольно чисто, поэтому я справилась с уборкой быстрее остальных. Дождавшись Ректуса, тщательно проверившего все уголки в моей комнате, я, наконец, легла спать. *** Мина Крайс всегда трепетно относилась к своей семье. Плохая весть из дома не только расстроила ее и выбила из колеи, но и заставила впустить в голову более ужасающие мысли. Декан не сказал, что именно случилось, но она могла догадаться. В этот день Мина, как только получила срочную записку от декана, вернулась в дом ранга и начала спешно собирать вещи. Запихав в чемодан всю одежду и прочие мелкие штучки, она ринулась прочь из дома, на улице уже ждала машина, которая должна была отвезти ее в аэропорт. Внутри было неспокойно — плохое предчувствие сковывала сердце. По спине то и дело скатывались капельки холодного пота, и Мина не могла ни на чем сосредоточиться. Она выскочила из дома, не оборачиваясь, села в машину и попросила водителя доставить ее до места как можно быстрее. Мужчина за рулем кивнул, и они отъехали от дома ранга. Мина тревожно посмотрела на свои руки, и вдруг поняла, что глаза застилают слезы: пелена не хотела спадать. Она любила слушать музыку в дороге, но сейчас этого делать совершенно не хотелось, и она погрузилась глубоко в себя, пытаясь окончательно не поддаться панике и не потерять остатки самообладания. Ее отвлекло что-то странное: машина остановилась. Мина подняла голову. Судорожно вздохнула, и ее сердце забилось быстрее от страха. Водителя за рулем не было. Словно он испарился. На улице уже было темно, и Мина не видела вокруг ничего, кроме леса. Но она была уверена, что поблизости мужчины нет. Выйти из машины он не мог — она не слышала, как открылась дверь, да и его силуэта за окном не было. Девушка сжала кулаки, но не торопилась выходить из машины. Тишина вокруг пугала еще больше: Мина боялась закрыть глаза и услышать что-то громкое и неестественное. В окно с ее стороны два раза тихо постучали. Вскрикнув, Мина отскочила назад, на левое сидение, и с ужасом следила за окном. Стук раздался позади, потом впереди, со стороны лобового стекла и даже в багажнике. Закрыв уши руками, Мина пронзительно закричала, чувствуя, как от страха немеет все тело. А после ее поглотила темнота, словно что-то ударило ее по затылку.