Класс D-1: Отстающие

В понедельник с самого утра была хорошая погода: солнце грело, не так сильно, как на юге страны, но достаточно, чтобы не мерзнуть летом у подножия гор. Я проснулась без будильника, и как только посмотрела на часы, удивилась. Была половина седьмого. Я вставала всегда довольно поздно, если у меня не было дежурства по кухне, а сегодня его как раз и нет, поэтому я растерялась. Быстро приняв душ, пока соседки спали, я переоделась в форму академии, высушила волосы, завязала их в косу, а после вышла из комнаты. Спускаясь по лестнице, я увидела сидящую на диване Аристу. Она уставилась в пространство перед собой, скрестив руки и ноги, как в защитной позе. Перед ней на столике лежал ее смартфон, который непрерывно звонил. Я спустилась в гостиную, медленно направилась на кухню, краем глаза следя за пребывающей в своих мыслях Аристой. На ее лице не было ни одной эмоции, словно оно застыло, как воск, и поначалу это показалось мне жутким. Телефон в очередной раз требовательно зазвонил, и девушка не выдержала. Сжав зубы до скрипа, который услышала даже я, она резко дернулась, схватила телефон, со злостью сбросила звонок и выключила его. Я поспешила скрыться на кухне и не провоцировать Аристу. На столе уже были расставлены тарелки, кружки, вилки и ложки. По кухне кружилась Церелия, и настроение у нее было прекрасное. Девушка светилась, и у меня промелькнули ассоциации с тем самым редким, но теплым и ярким солнцем. — Доброе утро, Цери, — громко сказала я, топая голыми ступнями по полу. Девушка одарила меня лучезарной улыбкой и пригласила за стол. Я присела на излюбленное место, рядом с которым всегда присаживался Теодор, и с удивлением наблюдала, как Церелия вытаскивает из духовки пирожки. По кухне сразу же разлетелся невероятный аромат, и вскоре стали прибывать остальные. Первыми на кухню завалились Ректус и Теодор, которых привлек аппетитный запах, после Ариста, вернувшая себе самообладание, Ардаган, выглядевший сонно и устало, а остальные спустились большой дружной группой. Зазвенели столовые приборы, разговоры заполнили кухню и хорошее настроение на этот тяжелый день было обеспечено всем. — Так что, Кана, — ехидно начал Синелис, стреляя в меня взглядом с другого конца стола. Все замолчали, прислушиваясь к нашему разговору. — готова к сегодняшней тренировке? Я едва сдержала победную ухмылку, демонстративно громко помешала сахар в кружке с чаем и протянула: — Увы, сегодня без меня. Я еду в корпус технических исследований. — Все же решила вступить к ним? — Приподняла брови Триса и быстро слизала остатки йогурта с ложки. — Молодец. Синелис обиженно посмотрел на меня, скрестив руки на груди, и я была удивлена его поведением. Обычно парень легко воспринимает даже самые неприятные вести, не думает о них и вовсе, и среди группы за ним четко закрепилось прозвище «легкомысленный» или же «ветреный», кому как было приятнее его называть. Не сказать, что парнем он был бестолковым, но относился к жизни легко, будто бы она его не волновала, и я могла лишь предполагать, каким он был до смерти. Быть может, именно она сделала его таким. Тем, кто относится к жизни просто и берет то, что хочет, не обращая внимание на трудности и прочее. — Синни, ты расстроился? — Вполне серьезно спросила я. — А ты как думаешь? Я только начал входить во вкус. С тобой удобно тренироваться, Кана, — признался парень. Я мрачно усмехнулась. — Удобно, когда ты охотник, а не жертва, — с намеком проговорила я и поднялась из-за стола. — А теперь вынуждена попрощаться. Удачи, работяги. Мне вслед полетели смешки и пожелания хорошего дня. Я вышла из кухни и уже направилась к выходу, как вспомнила, что забыла сумку, которую бросила под стол. Быстро вернувшись, я застыла на пороге, прислушиваясь к разговору. В очередной раз мне довелось услышать частичку интересного разговора. Я не хотела подслушивать, но соблазн был слишком велик и я сдалась. — В последнее время Кана сама не своя, — голос Трисы был хрипловатым, с нотками сочувствия. — Что-то тревожит ее. — Уверен, это связано с ее способностью. Не зря же она перестала медитировать и переключилась на обычные тренировки, — сказал Синелис. — Когда мы были на консультации, Тимория очень удивилась, что способность Кантарины в какой-то момент просто предала ее. — Предала? — Удивленно спросил Ректус. — Такое возможно? — Я не знаю деталей. Я мельком слышал, как они обсуждали это. Но для Кантарины это болезненно. — Поэтому никто и не спрашивает, — парировала Беатриса. — Не стоит нам знать этого. Если бы она хотела — сказала бы. Думаю, мы еще не так близки, чтобы делиться чем-то подобным. — Хотелось бы помочь, — взволнованный голос Сиэля подтвердил искренность его слов. Мне вдруг стало тепло на душе: я была тронута. — Мы не можем заставить ее рассказать нам причину ее душевных терзаний, — проговорил Ректус. — Разве что… просто быть рядом и помогать, чем можем. Я слегка улыбнулась, чувствуя, как мое сердце окончательно растаяло, и немного отошла назад в гостиную. Громко топая, я пересекла расстояние до кухни и ворвалась внутрь. На меня смотрели с удивлением и беспокойством. Они не хотели, чтобы я знала об этом разговоре, и я не подала виду, что слышала его. Широко улыбнувшись, я развела руками: — Я вспомнила, что забыла сумочку и вернулась. Тео, она где-то рядом с моим местом. Можешь подать? Парень, словно завороженный, кивнул, почти с головой ушел под стол и достал мою сумку. Передал ее мне. — Спасибо, ты — чудо, — я потрепала его по темным волосам. — Еще раз удачи всем. До вечера. Я вылетела из кухни, как стрела, даже не дожидаясь ответа, и выскочила из дома. Шагая по тропике в сторону остановки, я прижимала к груди сумку и думала. Даже не смотря на их слова, которые были невероятно теплыми и приятными для меня, я чувствовала себя слишком далекой от них. Конечно, я понимала, что это связано с моим даром, его, так сказать, «неработоспособностью», и это заставляло меня все больше и больше ощущать ту пропасть между мной и ними, которая с каждым днем росла. Меня по большей части огорчало не понимание того, что я слабейшая из слабейших, а то, что в какой-то важный момент я окажусь слабым звеном, балластом, причем совсем ненужным. Все вместе давило на меня с такой силой, что воздух вокруг сгущался, холодел, и я четко понимала, что это моя способность черпает из меня негативную энергию и подпитывается ею. И эти чувства не могли перекрыть их добрые слова. В какой-то момент я поняла, что чем больше в моей душе темноты, того самого беспорядка, тем сильнее рвется тонкая нить нашей связи со способностью. То, что и так было слишком далеко от меня, становилось все дальше и дальше. *** Через час я уже заходила в здание корпуса технических исследований. В вестибюле было тихо, как и в прошлый раз, и я подумала, что для такого места эта тишина совсем неподходящая. Неторопливо поднявшись на второй этаж, я дошла до мастерской, постучала в дверь и сразу же открыла ее. — Доброе утро, — поздоровалась я, заглядывая внутрь. — Можно к вам? В мастерской сегодня были Рино, Ляда, Рэй и еще несколько человек. — О, Кантарина, ты вернулась, — улыбнулась Ляда, отвлекаясь от работы и стягивая очки с носа на макушку. — Решила все-таки вступить к нам? — Мне нравится работать с антиквариатом, ничего не могу поделать, — я небрежно пожала плечами. Рино хохотнул, явно повеселев после моего прихода, но не стал отводить взгляда от рук парня, который что-то вытворял с проводами. — И правильно, — махнула рукой Ляда, поднимаясь на ноги и направляясь ко мне. — Давай анкету. Я полезла в сумку, и пока искала нужную бумажку среди документов, слушала беззаботную болтовню Ляды. — У нас здесь хорошо. Финансирование хорошее, да и коллектив неплохой, — она запнулась. — На Кая внимание не обращай. Этот поганец отпугнул от нас такого перспективного техника! — Эй! — Знакомый звонкий голос был полон обиды и злости. — Не наговаривай на меня! Я, что-ли, виноват, что он такой трус? — Нечего угрожать ему было, — огрызнулась девушка. Я, наконец, нашла нужную бумажку и поспешно впихнула ее в руки Ляды, надеясь, что она отвлечется и ссора прекратится. Девушка метнула злой взгляд в сторону Кая, а после скрылась в соседней комнате. Оглядевшись, я направилась к тому столу, где в прошлый раз стояла коробка с антиквариатом. За соседним столом сидел Рэй, бледный и задумчивый. Выглядел он устало, было ясно, что что-то беспокоило его. Присев на свободный стул, я тихо позвала: — Рэй, ты плохо выглядишь. Что-то случилось? Парень приподнял голову, окидывая меня мутным взглядом, и вздохнул, пару раз моргнув. — Ничего особенного. Просто Мина уехала. Ничего не сказала, не звонит, не пишет. Будто испарилась. В тот момент меня вдруг стали одолевать смутные сомнения, которые все никак не могли укрепиться в голове. Мысль находилась где-то на поверхности, но я не могла поймать ее. Задумчиво прикусив щеку изнутри, я посмотрела на Рэя. Что-то в его взгляде тревожило меня, но я не могла понять, что именно. — Мина уехала? — Удивленно спросила Ляда, вышедшая из комнатки обратно в лабораторию, услышав кусочек фразы Рэя. Она подошла к нам, передала мне пропуск с красиво написанным на нем моим именем, и сосредоточила все внимание на подавленном Рэе. — Да. Декан с утра сказал, что она написала заявление на неопределенный срок по семейным обстоятельствам. Неизвестна точная причина отъезда, а уж когда вернется — тем более. — Дома что-то случилось, бывает, — встрял в разговор Кай, за что получил по затылку от Рино. Ляда пробурчала что-то неопределенное, но это было больше похоже на ругательство в сторону Кая, так что никто не обратил на это внимания. Рэй посмотрел на свой телефон и медленно протянул: — Странно, что не звонит. Она всегда делится со мной всем, даже мелочами, а сейчас молчит. Ляда засмеялась, не чувствуя тяжести атмосферы, а вот я снова ощутила это тревожное чувство, которое начало разрастаться. — Я помню, как она в прошлом году донимала нас всех своей болтовней. Крутилась вокруг тебя, говорила и говорила, ее было не заткнуть. Вы же тогда только начали встречаться. Рэй немного улыбнулся, отвлекаясь от невеселых мыслей. — Всего год прошел, а будто целая вечность. Мина не из тех, кто обрывает связь так резко, — последняя фраза повисла в воздухе и звенела в голове, как надоедливый колокольчик. Ляда принялась показывать мне тот самый стол, за которым я видела, попросила не выбрасывать чертежи и отчеты, валяющиеся на нем в полном беспорядке, оставила коробку со старыми вещами и убежала работать. Некоторое время я неторопливо убиралась на столе, с интересом рассматривая старые и совсем свежие чертежи новейших устройств и инструкции к применению, после читала отчеты, которые захватывали меня с первых строк и отвлекали от дурных мыслей. Приведя в порядок новое рабочее место, я поставила перед собой коробку и начала вытаскивать на свет разные старые предметы. Сломанные часы на цепочках, лорнет с треснутым стеклом, музыкальная шкатулка, какая-то игрушка, полностью состоящая из шестеренок, украшения и всякие мелочи, которые были невероятно красивыми и интересными. Вещи были довольно старыми, крепкими, но я все равно недоумевала: как владельцы могли отдать все это клубу? Проще говоря, они просто от них избавились. Видимо, хозяева этой красоты не способны в полной мере оценить всю ценность этих вещей. Но мою душу грело осознание того, что только я могла работать с таким антиквариатом. Это заставляло меня гордо поднимать подбородок и краснеть от удовольствия и понимания того, что хоть где-то я была полезной. *** Почти до самого обеда я просидела в мастерской, разбирая коробку и внимательно осматривая антикварные вещи. Информацию о каждой из них пришлось заносить в новенький, абсолютно новый журнал, и эта работа приносила невероятное удовольствие. Каждая вещь пахла какой-то приятной стариной, сильный запах металла в этот раз не раздражал и приятно щекотал нос. Я записывала последний предмет из коробки, когда телефон требовательно завибрировал, привлекая внимание. Не отрываясь от занесения информации в журнал, я нащупала его и приняла вызов. — Да? — Кана, как дела? — Протараторила Церелия, и я едва разобрала, что она сказала, потому что шум на заднем плане перебивал ее голос. — Отлично, — отстраненно протянула я, выводя на бумаге аккуратные буквы. — Что у вас? — Ректус узнал, что завтра не будет тренировки. Мы идем смотреть на группу 3-A. — Уже завтра? — Все тем же тоном спросила я, не чувствуя никакого удивления. — Ты знала? — Воскликнула девушка. — Профессор Тимория упоминала, что хочет, чтобы мы увидели профессионалов в действии, — хмыкнула я и поставила точку. Удобнее перехватив телефон, я отложила ручку в сторону и сосредоточилась на разговоре. — Кана, это подло с твоей стороны — не рассказать нам об этом, — обиженно проговорила Церелия. — Для нас это стало полной неожиданностью. Ты же помнишь, как к нам относятся в академии? — Помню, — вздохнула. — Но стоит ли из-за этого отказываться от такого шанса? Посмотреть, как работают более сильные, и постараться узнать об их слабостях. Идея, как по мне, блестящая. — Никто и не собирается отказываться. Но к этому стоило бы подготовиться морально. — Перед смертью на надышишься, — ехидно сказала я. — В любом случае, какая разница, как к нам относятся? Если что, спустим на них Ардагана. Думаю, он не упустит шанса подраться с кем-нибудь. Церелия коротко посмеялась, я улыбнулась. Девушку что-то отвлекло, я услышала неразборчивые слова, а после четко прозвучал ее вопрос, адресованный мне. — Ректус спрашивает, за тобой заехать после тренировки? Я отняла телефон от уха, нажала на кнопку блокировки, включая экран, и взглянула на время. — А во сколько вы собираетесь домой? — Часа через полтора. — Было бы кстати. — К корпусу технических исследований? — Уточнила Церелия. — Да. До встречи. *** Остаток дня прошел довольно спокойно. Было видно, что ребята беспокоятся на счет завтрашнего похода к ученикам ранга «А», но они всеми силами пытались отвлечься от этих мыслей. Поначалу я не хотела идти вместе с ними, предпочитая разбирать старые вещи, но Ректус довольно строго пресек все мои жалкие попытки отмазаться от этой экскурсии, обосновав это тем, что я, хоть и не использую способность, как и Тео, все же являюсь частью группы. Идти против старосты я не решилась, пусть и считала этот поход бесполезной тратой времени. На следующее утро напряжение выросло: все были мрачными и задумчивыми. В такой атмосфере, даже толком не позавтракав, мы поехали на арену «B», где занимались «А»-ранговые. С местом наших тренировок эта громадная арена не могла сравниться. Ее площадь поражала воображение, мы с открытыми ртами стояли на трибунах, не в силах даже присесть на скамью. Длинные полосы трибун веером уходили вверх, окружая арену, как мощные, высокие стены, круглое, песочное поле было настолько большим, что с высоты, на которой находились мы, стоящие там люди казались маленькими фигурками. Наше появление заметили сразу: почти синхронно вся группа третьего курса, которая находилась на арене в полном составе, обратила свои пронзительные, острые взгляды на нас. Мы сразу же почувствовали себя неловко и поспешили занять места на трибунах, поближе друг к другу. «А»-ранговые демонстративно хохотали, повернувшись к нам, громко говорили что-то о нашем появлении, но мы не замечали этого, в основном потому, что нас интересовало совсем другое. Опасения и даже страх у нас вызывал дрожащий от гнева и едва сдерживающийся Ардаган, который готов был разорвать группу третьего курса на куски, и сравнять с землей арену. — У меня плохое предчувствие, — шепнула Церелия, мельком глянув на закипающего Ардагана. Тренировка началась. *** Навыки третьего курса ранга «A», действительно не шли ни в какое сравнение с нашими. Это были почти профессионалы, их способности поражали, а контроль сил был на высшем уровне, о котором мы не могли даже мечтать. От них исходила невероятная энергия, и для нас, аутсайдеров, она была невероятно тяжелой. На арене разгорался нешуточный бой. Один из учеников успешно побеждал, без особых сил раскидывая противников в разные стороны, и делал он это грубо и жестко. Двоих уже увезли в медпункт с довольно тяжелыми травмами. И этот парень был мне немного знаком. Некоторое время назад я видела его около академии, еще тогда он показался мне необычным человеком. Очередного ученика выводят с поля. Противником светловолосого победителя на этот раз выступает высокий, мускулистый парень с темными короткими волосами. — Лукас хорош, — хмыкнула Триса, наблюдая, как они готовятся к бою. — Даже слишком. — Ты его знаешь? — Удивилась Церелия. — Не то, чтобы знаю. Пару раз видела, да и он довольно известен в высших кругах, если вы понимаете, о чем я, — дружно кивнули головами. — Лукас входит в пятерку лучших учеников академии, хоть и является только учеником третьего курса. По-моему, он на четвертом месте. Силен. Ходят слухи, что у него не одна способность, а две. — Как у Аристы? — Уточнила я, немного заинтересованная рассказом Беатрисы. — У меня одна способность, но два в одном. Я способна создавать материю из воздуха, при чем любую, и ее же передвигать. Телекинез распространяется лишь на то, что создала я, — вмешалась в разговор Ариста. — Верно, — Триса устремила взгляд на арену, где началось сражение. Противник Лукаса бросился на него, но двигался он довольно медленно. Блондин стоял на месте, наблюдая за ним, и не предпринимал никаких действий. Как только противник приблизился к нему почти вплотную, Лукас внезапно ушел с линии атаки и испарился. Растерянный парень затормозил, оглядываясь по сторонам. — «Невидимость» — вот она, способность Лукаса. Мускулистого парня сбила с ног неизвестная сила, он повалился на песок, но быстро вскочил, и тут же получил мощный удар в живот. Согнувшись, он вскинул руки вверх, и его внезапно окружил песчаный вихрь. Когда пелена спала, стало заметно, что песок под его ногами стал тверже, словно застыл, и парень вдруг стал увереннее. Не двигаясь с места, он принял боевую стойку и замер, будто прислушиваясь. Лукаса до сих пор не было видно. Около двадцати секунд над ареной висела полная тишина, а после на парня посыпались четкие, сильные удары. Они были настолько быстрыми, что он не мог сосредоточиться и предугадать, куда Лукас ударит в следующий раз. Видимо поняв, что голыми руками противника ему не одолеть, парень дернул руками, сжимая пальцы в кулак, и удары внезапно прекратились. Вновь поднялась песчаная буря, которая в считанные секунды увеличилась в размерах. Но она была бесполезна, если говорить о победе, ведь парень не знал, где Лукас, и куда стоит бить. Поэтому он с самого начала решил биться голыми руками. Однако способность давала ему несколько секунд отдыха, и в это время он мог что-нибудь придумать. Парень прикрыл глаза, сосредотачиваясь на своем слухе, и стал выжидать. Лукас медлить не стал: как только буря полностью утихла, он вновь начал атаку. Мы видели, как его противник, на этот раз, реагирует намного быстрее, отражая большую часть его ударов с закрытыми глазами. Легко выставил руку перед собой, отбросил невидимое тело в сторону, пригнулся, одновременно дернув песок, словно полотно, на себя. На секунду маскировка Лукаса спала, и его тело, лежащее на земле перед противником, приобрело четкие очертания, но парень быстро пришел в себя и снова скрылся. На этот раз удар пришелся прямо в лицо: мускулистый парень схватился за нос, из которого хлынула кровь, и, отвлекшись на это, пропустил следующую атаку. Несколько секунд спустя он был повержен. Стоящие все это время на краю арены и наблюдающие за боем ученики третьего курса зааплодировали и засвистели. Лукас появился на арене и демонстративно поклонился сначала одноклассникам, а после обратил внимание на нас. Словно победитель, стоящий на пьедестале, он помахал рукой и снова едва заметно поклонился. И это публичное пренебрежение стало последней каплей для Ардагана. Было заметно, как парень закипел, его багровые глаза вспыхнули, как пламя на конце спички, и повеяло убийственной аурой. — Держите его! — Шепотом скомандовала Триса, Ректус дернулся в сторону парня, но тот уже прыгнул за пределы арены, ловко приземляясь на внезапно появившуюся глыбу льда. — Черт! У нас проблемы! — Староста вскочил и побежал к выходу с трибун. Мы последовали за ним. К Лукасу подтянулась его группа, и теперь почти пятнадцать человек смотрели на Ардагана, схватившего блондина за рубашку. Его кулак находился в нескольких сантиметрах от лица Лукаса, который, на удивление, был абсолютно спокоен и расслаблен. Несдержанный Ардаган от такого поведения распалялся еще больше. — Не сердись, — как только мы подошли к ним, услышали насмешливый голос кого-то стоящего позади Лукаса. — Не нервничай, ладно? Это вредно для здоровья. Я втянула воздух сквозь сжатые зубы, следуя за одноклассниками, и что-то внутри невероятно громко кричало мне о том, что это может кончиться плохо, как для нас, так и для группы третьего курса. — Господа! — Триса немного нервно, но все же эффектно улыбнулась, протиснувшись между парнями и уперев руки одному и второму в грудь. Рядом с ней затесался Ректус, поправляющий на носу очки, а мы остались стоять за спиной Ардагана. — К чему ссоры? Не стоит ругаться, лучше разойдемся по-хорошему. И все довольны. — Что вы, юная леди, — голос у Лукаса был тихим, низким и довольно приятным, сразу же запоминался. — какие ссоры? Просто Ардаган у нас не умеет держать свои эмоции под контролем. Он все еще сердится, что не попал в группу ранга «A», к слову, при чем здесь мы? Ах, да. Ты считаешь, что кто-то с нашего курса сделал это? — Мне не нужно предполагать, я знаю, что это ты, ублюдок, — прорычал Ардаган, вновь дернувшись в сторону блондина. Ректус преградил ему путь, но парень не растерялся и грубо отпихнул старосту в сторону. Триса, понимая, что остановить его не в силах, разумно шагнула назад. Лукас с досадой проговорил, и я сразу же поняла, что ни капли насмешки в его голосе не было. Он был абсолютно серьезен. — Если и так, то я был прав. Тебе не место в рядах «A»-ранговых. Тебе нужно начать с самого начала, с азов, с контроля. Ардаган, сверкая страшными багровыми глазами, приблизился к Лукасу вплотную, и его жуткий, почти хриплый от ярости, голос заставил некоторых, особенно впечатлительных, в число которых входила и я, вздрогнуть и сглотнуть. — Давай сразимся. И я покажу тебе мой контроль. — Как скажешь. Ответ Лукаса вызвал противоречивые чувства. Реакция у всех была разная: кто-то радовался, что Ардагана поставят на место, кому-то было неинтересно это бесполезное сражение, а остальные были категорически против, и в основном это были мы. — Что? Нет, подождите! Какой бой? — Триса возмущенно уперла руки в бока, выражая явный протест. Эта безумная идея была всем нам не по душе. — Вы же не серьезно, Лукас? — Это вы вторглись на нашу территорию, к тому же, совершенно не умеете вести себя, — парировал какой-то парень с длинными рыжими волосами и россыпью веснушек на ровном носу, сложив руки на груди и выйдя из-за спины Лукаса. — Не все такие отбитые, как он, — обиженно проговорил Синелис, за что получил от Аристы удар под ребра. — В любом случае, — блондин легкомысленно развел руками, беззаботно улыбнувшись. — если Ардаган желает мне что-то доказать, я не против. Ты выиграешь — я признаю, что был не прав, и попрошу учителей изменить свое мнение и перевести тебя в группу высшего ранга, а если нет, то, что же, это будет твоим позором. — Но это ведь нечестно. Мы первогодки, а у вас уже два года опыта за спиной, — я не хотела вмешиваться, но эти слова сорвались с губ без моего разрешения. Лукас удивленно посмотрел на меня, наши взгляды пересеклись, и несколько долгих секунд, в течении которых мое сердце волнительно и громко стучало, мы просто смотрели друг на друга. И я вдруг начала замечать, как лицо блондина меняется, эмоции сменяли друг друга так быстро, что я едва замечала их: от изумления, страха и неверия до радости, предвкушения, восхищения и облегчения. Я не могла скрыть волнения, потому что чувствовала, что с этим парнем что-то не так. Шестое чувство не приказывало бежать, но шептало, что стоит быть осторожной, иначе сгорю, как мотылек, подлетевший слишком близко к пламени. Но Лукас расценил мое беспокойство по-своему, и выдал то, что ввело меня в глубокий ступор: — Не бойся, Кантарина. Убивать друг друга мы не будем. Я уж точно. Обещаю, — он обошел Ардагана, приблизился ко мне — я едва подавила желание отступить и вообще сбежать с арены — и наклонился к моему уху. Заговорил так, чтобы слышала только я. — Твое имя записали в книгу или ты все еще «безымянная» Посвященная?