Класс D-1: Отстающие

Этой ночью мне не спалось. Я ворочалась в кровати, кутаясь в одеяло в надежде спастись от холода, который внезапно стал таким непривычным и неприятным. Мысли о серьезной ссоре с одноклассником вечно крутились в голове, его слова звенели в ушах, как надоедливые колокольчики, и бередили старые раны. После полуночи я поняла, что в ближайшее время мне не уснуть, и приняла сидячее положение, удерживая одеяло на плечах. Выглянув в окно, я заметила силуэт, удаляющийся по знакомой дорожке в лес. Теодор, как обычно, не спит и гуляет по окрестностям. Думаю, он уже наизусть знает все дороги и видел все места вокруг нашего дома. Тяжело поднявшись, я бросила одеяло обратно на кровать, поежилась, когда холодный ветер почти ласково обнял за плечи, опустил ладони вниз по рукам и крепко сдавил талию. Раздраженно опустив съехавшую футболку, я в темноте нащупала дверцу шкафа, достала первую попавшуюся кофту и надела ее. Тихо выйдя из комнаты, я направилась по коридору, вышла на балкон второго этажа, с которого можно было увидеть всю гостиную, и с удивлением уставилась на диван, на котором сидела Ариста. Комнату освещала одна включенная лампа на тумбочке рядом с ней, на столе лежал телефон, который то и дело загорался, высвечивая на экране входящий звонок, бокал, наполовину пустой, и две бутылки с темно-красной жидкостью. Не трудно было догадаться, что в них. Девушка сидела в полном одиночестве, с ногами забравшись на диван и потягивая красное вино. Ее безразличный взгляд упирался в выключенный телевизор. Вокруг была почти мертвая тишина, но она была как никогда приятной и легкой. Я тихо стояла на балконе, не решаясь спуститься вниз. Мне не хотелось тревожить ее, но я чувствовала, что не готова уйти. — Ты что, стала как Теодор? — Внезапно прозвучал ее негромкий, спокойный голос. Но она не смотрела на меня, ее взгляд все также был направлен то в стену, то в телефон. Я вздрогнула от неожиданности и проблеяла: — Что, прости? Одноклассница вздохнула, с какой-то усталостью откинув голову на спинку дивана, и терпеливо спросила: — Решила не спать по ночам? — Нет, просто… — я пожала плечами и начала спускаться вниз. — не могла уснуть. — Из-за ссоры с Ардаганом, — утвердительно произнесла Ариста. Я едва не споткнулась на лестнице, но вовремя удержалась за перила. — Не бери в голову. Уверена, этот мальчишка обожает нарываться на неприятности и с кем-то ругаться. Забудь, твоя совесть чиста. — Если бы я действительно могла такое сказать своей совести, давно бы уже видела десятый сон. Но, увы, не получается. Ариста усмехнулась, я наконец спустилась в гостиную и дошла до кресла. — Я присяду? — Спросила я, чтобы убедиться, что Ариста не будет против моей компании. Девушка безразлично пожала плечами, и я нерешительно присела на кресло. Мельком посмотрев на Аристу, я обратила внимание на телефон, который в очередной раз загорелся, и на экране высветился входящий звонок. Номер был неизвестным, но судя по раздраженному вздоху, одноклассница знала, кто названивает ей в такой поздний час. Некоторое время мы сидели в тишине, даже не смотря друг на друга. Мне было неловко, и каждый раз, когда Ариста со злостью цокала языком, заметив, как загорается телефон, я вздрагивала. В конце концов, я не выдержала и тихо спросила, прямо посмотрев на нее: — Не хочешь рассказать, почему ты пьешь в одиночестве ночью? Может быть, тебе станет легче. Ариста удивленно вскинула брови, но эмоции на ее лице быстро исчезли и она пробормотала: — Мы не друзья, так что я не обязана тебе что-то говорить, — а после допила остатки вина из бокала. — Не обязана. Но я могу выслушать. Она промолчала, и я подумала, что могла бы продолжить разговор. Я хотела помочь хотя бы немного. — Это связано с этими звонками? Я часто видела, как ты со злостью сбрасывала. — Ты удивительно проницательна, — саркастично заметила девушка, наливая в бокал еще немного алкоголя из открытой бутылки. Ариста не выглядела, как человек, который любит злоупотреблять алкоголем, да и было заметно, как она морщится, делая очередной глоток. Видимо, вино ей нужно было только для того, чтобы хоть как-то заглушить свои переживания. В комнате раздался тихий, безразличный, будто бы металлический голос, и поначалу я даже не поняла, что это говорила именно Ариста. — Мне было пятнадцать, когда мы познакомились. В средней школе. Я не была популярной красавицей, как в красивых историях любви, а он королем школы. Нет. Все было просто. Мы оба были обычными. Как и все, общались с одноклассниками, прогуливали уроки, списывали домашнее задание, гуляли по городу. Жизнь была самой обычной. Меня смутил безразличный тон ее голоса, но я продолжала внимательно слушать. — Это был новый учебный год, мы попали в один класс. Интерес друг к другу у нас появился уже с первых минут знакомства. Мы проводили вместе почти все свободное время. Это была любовь сильная, не родившаяся из ненависти или ревности, она была искренней. Но мы были другими. Мы никогда не были равны, но я как-то не обращала внимание на это, потому что у нас, кажется, все было хорошо. Сейчас, прокручивая в голове воспоминания, я понимаю, что это не так. Все это с самого начала было ошибкой. Я всегда была выше. Я ставила свои интересы выше его, но он терпел. Может быть, потому что любил. Я и сама перестала осознавать, когда он оказался под моим каблуком. И все же он оказался живучим гадом, — Ариста жестко усмехнулась, сделав большой глоток вина и даже не поморщившись. Словно выпила воду. В этот момент я осознала, что она полностью погрузилась в свои мысли. Возможно, она даже не осознавала, что говорит, лишь озвучивала все, что творилось у нее в голове и в сердце. — Он умудрялся ползать, даже когда я годами прижимала его к полу лицом. Мы слишком разные, но нас связывали настоящие чувства, и эта привязанность была словно крепкая, стальная балка, на которой мы балансировали. Она рассказывала, буквально захлебываясь в словах, и бокал с вином опасно покачивался в ее руке. — Мы были вместе пять лет. Целых пять беззаботных для меня лет. Полгода назад он сделал мне предложение, — я удивленно открыла рот, Ариста даже не обращала внимания на мою реакцию. Ее голос становился все громче, он наполнялся гневными эмоциями, и я думала, что она просто не выдержит и закричит на весь дом от ярости. — Я согласилась! Скажи — дура! В глубине души я знала, что с ним никогда не обрету счастья. И он будет несчастным. Но я не хотела отпускать его. Мысль о том, что он будет принадлежать кому-то другому пожирала меня изнутри, как какой-то паразит! Я хотела, чтобы он принадлежал лишь мне. А недавно я узнала, что он завел себе новую пассию, при том, что у него есть невеста. Может быть, она даже не была первой. Возможно, все эти годы он незаметно выползал из-под моего каблука и изменял мне. Ариста замолчала, выдыхая и успокаиваясь. У нее из носа и ушей едва не валил пар. Со звоном поставив бокал на стол, так, что несколько красных капель украсили гладкую поверхность, она сжала пальцами переносицу и прикрыла глаза. Я сидела молча, не отвлекая ее и ожидая, когда она придет в себя. Честно говоря, я и не знала, что сказать. Ее история пробудила спрятанные глубоко в душе болезненные воспоминания, и я сама едва сдерживалась, чтобы не выплеснуть наружу обиду и злость, копившиеся в душе многие годы. Ее слова действовали как магнит для негативных эмоций. — Я не собиралась ехать в академию, — вдруг призналась Ариста, немного успокоившись. — потому что хотела выйти замуж и спокойно проживать дни, как домохозяйка. Мне ничего этого не нужно было! Никакие тренировки, академии, никакая учеба! Но в один момент я просто собрала чемодан и уехала, даже толком не осознавая этого. Очнулась только тогда, когда уже стояла на пороге этого дома. На самом деле я не проходила экзамен. Мне присвоили нижний ранг и не стали даже возиться со мной. Тем лучше. — А… он? — Осторожно спросила я. — Думаю, ты и сама догадываешься, — ее взгляд упал на вновь зазвонивший телефон. — Пытается вернуть меня. Только вот теперь я этого не хочу. Думая о том, что к нему прикасались чужие женские руки, когда мы еще были вместе, меня охватывает такое отвращение, что хочется до красноты натереть кожу мочалкой. Будто бы из-за него и я стала такой же грязной. Ариста вдруг истерично усмехнулась, склонив голову на бок и смотря на меня прямым, тяжелым, полным боли взглядом, который будто бы прожег все моим внутренности, из-за чего стало так неприятно. «Думаю, ты просто недосточно компетентна. Хотя я надеялся, что тебя продержат здесь подольше». От эхом повторяющегося в голове голоса стало дурно, к горлу подступила тошнота. Голос Аристы с трудом вытащил меня обратно в реальность. — Я невероятно эгоистична, Кантарина. Я желала, чтобы он отдавал мне все, но сама ничего не делала. Возможно, я действительно виновата в том, что он предал меня. — Он тоже виноват, — я не стала отрицать ее вину, потому что это было бы неправильно. Но ей не стоило взваливать все это только на себя. — Может быть, в тебе и был этот эгоизм, но если именно он толкнул его на измену, если из-за него он отвернулся от тебя, то почему не оставил тебя раньше? Зачем было мучать и себя, и тебя? В чем смысл? Я не понимаю таких людей. — Привычка, наверное. Ариста взглянула на меня снисходительным, долгим взглядом и усмехнулась. — Ты не понимаешь, верно? Я закусила щеку изнутри, уставившись перед собой, а после взгляд перескочил на стол. — Нет… — медленно протянула я, разомкнув губы. Задумчиво рассматривая, как на бокале с недопитым вином красиво переливается тусклый свет от лампы, и чувствуя недоуменный взгляд Аристы на своем лице, я пояснила: — Я тебя хорошо понимаю. Болезненные, почерневшие, будто бы залитые чернилами, картинки пронеслись перед глазами, и я скрипнула зубами. — Человек, которого я любила, выбросил меня, когда я перестала приносить пользу. Он был моей первой любовью. Самое больное в том, что он знал всю ситуацию, знал, чем все это может для меня обернуться, но ему было все равно. Мы были лучшими друзьями. Я так думала, — усмехнувшись, я потерла лоб ладонью. — Тогда мы состояли в одной, так скажем… группе. Это была работа, которая приносила доход и при этом была довольно… опасной. Некоторое время мы работали слаженно, действительно как команда. Теплая улыбка на тонких, почти белых губах предстала перед глазами, и звонкий, мелодичный голос пропел: «Тари, хватайся за руку». Я сглотнула, махнув рукой перед глазами, будто отгоняя призрачные силуэты. — В один день он попросил меня прикрыть его перед начальством и отдать то, что сделала я. Я уже была влюблена в него, поэтому без лишних слов отдала все. С тех пор он играл на моих чувствах, а я слепо верила в его глупые отговорки. Но однажды все пошло прахом. Так как он ничего не делал, мне приходилось отдавать все свое, поэтому получала по голове я. И когда пришло время, он даже не попытался защитить меня. Просто насмехался. Легко, без сожалений. Его равнодушный взгляд я никогда не забуду. Я бы закрыла глаза на это, если бы он не знал, в какой ситуации я находилась. Вся моя семья была на грани. Он знал. Но он наплевал на это, лишь бы прикрыть свою задницу перед начальством. Тогда я потеряла все. Я даже толком не помню, как мы выжили. Ариста ничего не говорила, она смотрела в окно, где лесной пейзаж прятался под черным ночным покрывалом. Впрочем, оно было таким прозрачным, что были видны очертания деревьев и горы вдалеке. — Я хотела сделать ему гадость, — призналась я, растерянно улыбнувшись. Не думала, что когда-нибудь произнесу это вслух. — Хотела рассказать все, даже если бы мне не поверили, но это посеяло бы сомнения в сердцах людей. Но я не смогла. Спросишь, почему? Сама не знаю. Наверное, потому что я любила его, он был моей первой любовью. Пусть это будет на его совести. Я не в праве решать его судьбу, хоть он и сильно повлиял на мою. Так что я понимаю тебя. Одноклассница вдруг громко, с нотками игривости усмехнулась, я на секунду опешила, подумав, что она насмехается надо мной. Я уставилась на нее и окончательно растерялась, заметив, как Ариста поспешно стирает покатившуюся по щеке слезу, и ее лицо вновь становится безэмоциональным. И о слезе напоминала лишь едва заметная в тусклом свете тонкая дорожка, которая вскоре исчезла, на белой, ровной коже — Я… не знаю, что сказать, — проговорила Ариста, нахмурив брови. — Наверное, мне жаль. Не то, чтобы я была совершенно бесчувственной, но я не привыкла ярко выражать свои эмоции, поэтому сейчас тебе может показаться, что мне все равно. Однако, это не так. Я просто… чувствую, что в этой ситуации у нас есть что-то общее. — Кажется, наши лодки чем-то похожи. Но хорошо, что мы не сидим в одной, — сухо заметила я. Телефон Аристы вновь требовательно зажегся, и мне показалось, что в этот раз дисплей горит ярче. И я предположила, что она подумала также, потому что уставилась на него, как завороженная. Вздохнув, она взяла телефон и приняла вызов. Я с удивлением смотрела, как она подносит трубку к уху и с непроницаемым лицом слушает, как мужской голос на той стороне быстро тараторит. В комнате было достаточно тихо для того, чтобы слышать каждое его слово достаточно четко. — Ариста! Почему ты не берешь трубку? Я звоню тебе постоянно! Послушай, я все объясню. Куда ты уехала? Давай встретимся, поговорим и все решим. Я не хочу тебя терять, Ариста, я люблю тебя! Я тихо хмыкнула себе под нос. Как легко сказать эти слова, особенно тем, кто говорит это неискренне. Легко, потому что в них больше нет того самого смысла. Для них это тоже самое, что и сказать «привет». Пустые, никому ненужные слова. Слушая их, понимаешь, что они влетают в одно ухо, а в другое вылетают, будто воздух, потому что они не имеют веса. Потому что не укладываются в голове. Потому что они пустые, неискренние, бесполезные. И остается только догадываться, почему слова, так будоражащие кровь раньше, превратились в прах, который вскоре унесет из памяти ветер. — Я хочу сказать тебе только одно, — Ариста говорила твердо, уверенно, гордо задрав подбородок, я чувствовала, что сейчас она покончит с этой историей. Она пойдет дальше. — Я отпускаю тебя. Ее слова эхом пронеслись по комнате, и я замерла, прислушиваясь к голосу на том конце. Минуту он молчал, а после негромко спросил: — Уверена, что не пожалеешь? Ариста цинично усмехнулась, ее глаза стали жесткими, и она безжалостно отрезала: — Никогда. Она сбросила звонок, бросила телефон на столик и откинулась на спинку дивана. Прикрыв ладонью лицо, она проговорила: — Давно нужно было это сделать. Я кивнула, хоть и знала, что она этого не увидит, и улыбнулась. Смотря на нее, я вдруг осознала, что мне стало легче. Высказавшись, увидев, как решительно она обрывает все нити прошлого, я вдруг подумала о том, что это лучший выход. Уничтожить всю связь с больными воспоминаниями, отпустить и, возможно, простить. И даже если я никогда не смогу простить его, у меня получится забыть самое страшное, избавиться от чувства предательства, пожирающего сердце. И пусть моя обида на него станет мотивацией, которая поможет мне стать «оловянным солдатиком». — Я не буду благодарить тебя за этот разговор, Кантарина, — голос Аристы вырвал меня из размышлений, я удивленно посмотрела на нее. Она все также сидела, откинув голову и прикрыв лицо. — Но ты оказалась права. Мне просто стоило поговорить с кем-то. И сейчас я почему-то уверена, что собеседника лучше тебя мне было бы не найти. Потому что ты понимаешь, что я чувствую. Я улыбнулась, зная, что она этого не видит. — Спасибо, что разрешила присесть напротив тебя. *** Я заснула только под утро, уставшая, но отчего-то довольная. Хоть и ссора с Ардаганом оставила свой след, я все же чувствовала себя спокойно. Но день с самого утра не задался. Я проспала, из-за чего пропустила свой автобус, пришлось ехать на следующем, а после бежать до корпуса технических исследований. Стоило мне зайти внутрь, как Аннде — парень, который был то ли сторожем, то ли информатором — закричал из своего кабинета, дверь которого была открыта, что сегодня клуб закрыт по расписанию. — Неужели нельзя было раньше сказать? — Проворчала я, выходя из здания. Я так и представила мерзко хихикающего Кая, который выдавал мне расписание, когда я только вступила. Вот гад! С унылым видом я поплелась обратно на остановку, думая о том, что, если бы знала, могла бы целый день проваляться в постели и нормально выспаться. Я шла медленно, смотря перед собой, и в какой-то момент поняла, что не одна. Вокруг никого не было, даже машин, потому что в это время все занимаются своими делами либо в академии, либо на аренах, поэтому естественную тишину разрушал лишь звук моих шагов. И этот звук был единственным, что я слышала. Однако ощущение чьего-то присутствия, взгляда, обжигающего лопатки, не проходило. Я остановилась, медленно подняла голову, прислушиваясь. Сердце волнительно забилось, и в спину ударил поток холодного воздуха. Обернувшись, я крепко сжала лямку сумки, смотря по сторонам. Никого не было. Визуально. Однако я знала, что кто-то следует за мной по пятам. Выдохнув, чтобы успокоиться, я сделала плавный шаг назад, приглядываясь, а после резко развернулась и побежала. Страх сжал горло, и я неожиданно начала задыхаться. В этот раз мне было не до сохранения своего очередного секрета, поэтому я ловким движением перекинула сумку через плечо, откинула на спину и прибавила скорости. Я знала, что тот, кто следует за мной, не отставал, но я была точно быстрее. Да, я лгала. Как на экзамене, так и всем остальным. Моей физической подготовке могут позавидовать многие. Я вовсе не слабая, медленная и неуклюжая девчонка, какой меня считают другие. У меня была личная причина скрывать свои способности, и она не была никаким образом связана с моим убийством и перерождением. Все началось намного раньше, лет так на пять-шесть. И я все еще не намерена раскрывать все свои карты остальным, хотя бы потому, что даже элементарный бег вызывает у меня болезненные воспоминания и приносит почти физическую боль. Любое проявление способностей режет меня, словно нож, потому что напоминает о тех временах. Но сейчас это волновало меня не так сильно, потому что на первый план вышел страх. Страх, что меня снова убьют, что мне вновь придется пройти через всю ту боль, все мучения. Словно заживо варят в кипящем масле. Ощущение, что миллиарды тонких, но невероятно острых игл впиваются в каждую клеточку тела и изнутри, и снаружи. И ничего нельзя сделать, лишь кричать, ощущая, как рвутся голосовые связки, лишая возможности выпускать боль через голос. Я была уверена, что именно с моим именем все это было связано. Может быть, я являюсь своеобразной «ошибкой системы», из-за чего меня и пытаются убрать? Если же нет, тогда для чего за мной следят? Кто и зачем? Возможно ли, что это тот, или те, кто стер мое имя из книги? Вопросов, как всегда, больше, чем ответов. Я молнией пронеслась по дороге до поворота, чувствуя, как холодный ветер бьет в спину, подгоняя, и уже издалека увидела идущего в моем направлении человека. Он шел спокойно, расслабленно, и я сразу поняла, что это не тот, кто мне нужен. Быстро затормозив, я, даже не пытаясь отдышаться, быстрым шагом направилась ему навстречу. Я почувствовала себя в относительной безопасности, когда увидела этого человека, но, подойдя ближе и рассмотрев его, поняла, что проблемы только начинаются. И в голову начали закрадываться сомнения. Он поднял голову и заметил меня. Удивленно замерев на месте, Лукас наблюдал, как запыхавшаяся я приближаюсь к нему. Я не стала здороваться, а сразу же налетела на него с расспросами: — Ты следил за мной? Пару раз моргнув, парень растерянно посмотрел в мои глаза. В его глазах отразилось понимание. — А? Я что, по-твоему сталкер? — Обиженно ответил вопросом на вопрос Лукас. Но его тон почти сразу же изменился, и парень окинул меня проницательным взглядом. Заметил: — Ты дрожишь. Тебя кто-то преследовал? Я неожиданно поняла, что мое тело действительно сотрясает мелкая дрожь. Я была так удивлена его появлением, что даже не заметила. Шагнув ближе, он вгляделся в мои глаза, несколько секунд, в течении которых я не могла даже шелохнуться, стоял молча, а после его лицо изменилось, он весь напрягся, и взгляд переместился куда-то мне за спину. — Кто же это у нас такой бессмертный? — Насмешливо протянул Лукас, но я внезапно заметила, что в его голосе было напряжение, которое он тщательно пытался от меня скрыть. — Может быть, это ты? Блондин удивленно вскинул светлые брови, хохотнул, поправил воротник белой рубашки и снисходительно проговорил: — Уверен, ты меня с кем-то путаешь. Это, определенно, не я. Лучше уж я подойду к тебе и прямо о чем-то спрошу, но прятаться в кустах, как кролик… это не в моем стиле. — Тогда что ты здесь делаешь? — Хмыкнула я, складывая руки на груди. — На самом деле я гулял, — заметив мой недоверчивый взгляд, он примирительно поднял руки. — Я не вру. В данный момент я гулял, но у меня была цель. Я направлялся к корпусу технических исследований, чтобы встретить тебя. — Зачем? — Поговорить. Сама знаешь о чем, — он вновь коварно ухмыльнулся, но я неожиданно подумала о том, что это выражение лица придает ему определенный шарм. Словно передо мной стоял антигерой этой странной истории. — Почему не на машине? — Потому что ты бы в нее не села, — терпеливо пояснил Лукас. — К тому же, если я буду налегке, ты не сможешь сбежать от меня, как в прошлый раз. Да и пешие прогулки полезны для здоровья. — Хорошо, допустим. Тогда как ты узнал, что я вступила именно в этот клуб? Не думаю, что кто-то из моих одноклассников стал бы распространяться об этом. Он загадочно улыбнулся, приложив к своим губам палец. — Секрет. Я мрачно посмотрела на него. — Да ладно, шучу. В прошлый раз я видел, на какой автобус ты села. У него один маршрут — до корпуса технических исследований. Потом спросил знакомого из клуба и узнал, что ты недавно подала заявку. Вот и все. Здесь нет ничего необычного. — Ты прав, — выдохнула я, устало откидывая волосы на спину. — Глупый был вопрос. Наверное, все вопросы были глупыми. — Это не так. Вполне логичные вопросы. Я качнула головой из стороны в сторону, повернула сумку, возвращая ее со спины на бедро, и вновь посмотрела на Лукаса, который едва не сгорал от предвкушения. — Ну так что, поговорим? Именно в тот момент я поняла, что теперь отделаться от него у меня точно не получится. Кажется, наша встреча действительно была предрешена. *** Я не чувствовала неловкости рядом с ним, ее заменил страх. Холодный пот скатывался по спине, и я едва заметно вздрагивала каждые две минуты. Я не удивлюсь, если под конец этой беседы Лукасу придется вызывать скорую помощь, потому что мое сердце точно не выдержит такой нагрузки. Мы шли в полном молчании, от которого я нервничала еще больше, почти тридцать минут, пока не добрались до аллеи. Длинная, широкая дорога, прикрытая низкими, пышными ветками, была неописуемо красива. У стволов деревьев, в самой тени, прятались скамейки, которые в это время были пусты. Тени тонких и толстых ветвей рисовали на асфальте кривые, интересные линии, смотреть на которые можно было часами. Где-то наверху ветер перешептывался с верхушками деревьев. Лукас шел, засунув руки в карманы идеально выглаженных черных классических брюк. Я тащилась чуть позади, смотря на его широкую спину, и едва сдерживала желание развернуться и сбежать. Опасно! Слишком опасно связываться с ним! Пройдя немного по аллее, Лукас осмотрелся, прислушиваясь, а после уверенно направился к ближайшей скамейке. — Присаживайся, Кантарина, — он хитро ухмыльнулся, так, словно заманивал свою жертву в сети, и легко похлопал по месту рядом с собой. — Давай немного поговорим. Я помедлила пару секунд, напряженно всматриваясь в его симпатичное лицо, но выхода у меня не было, поэтому я осторожно приблизилась и присела на край скамьи, стараясь держаться от него как можно дальше. Лукас на это только усмехнулся. — Чего ты от меня хочешь? — Тихо спросила я. — Я не желаю заводить себе врага, вроде тебя, поэтому предлагаю тихо разойтись. Что ты хочешь за молчание? Может быть, деньги, хотя, не думаю, что у тебя их нет. Или ты из разряда тех извращенцев, что берут как плату… Лукас поспешно остановил меня властным движением руки, с какой-то странной насмешкой смотря на меня. — Если ты все сделаешь правильно, и не будешь делать глупостей, мы не станем врагами. Уверяю. Я недоверчиво скривила губы. — Я просто хочу жить относительно спокойно. Не хочу ввязываться в эту историю со стертым именем, но скрывать не буду, что мне любопытно. Однако, я понимаю, чем это может закончиться, поэтому, поразмыслив, решила оставить это дело. Даже если я найду убийцу Главы и хранителя, что я смогу сделать? Когда я остыла и взглянула на эту ситуацию трезвым взглядом, поняла, что это бессмысленно. Да, эти два убийства будут на моей совести, но на моей душе достаточно грехов, и я смогу ужиться и с этими. Одним больше — одним меньше. — Ты уже втянута в это. Думаешь, сможешь спокойно жить? — Скептически спросил Лукас, смотря куда-то вперед, в пространство между стволами деревьев. Я промолчала. — Из-за тебя начался переполох. — О чем ты? Я не заметила особых волнений в академии, да и из ордена ко мне никто не наведывался. — Смерти Главы Третьего подразделения и хранителя книги списали на несчастный случай, но у некоторых особенно наблюдательных и умных появились сомнения. Кто-то начал копать глубже. Возможно, скоро весь орден узнает, что появился Посвященный, имени которого не было в книге. Тимория, может быть, и не расскажет, но есть же кое-кто еще, кто знает. Прозрачный намек на Элис. Его осведомленность вызывала у меня ужас. Я отвела глаза от него, сглатывая, и вдруг осознала, что мои губы дрожат, я не могу сказать и слова. А Лукас продолжал: — Они могут добраться до тебя раньше, чем ты сможешь выяснить хоть что-то. Я растерянно моргнула. Медленно обернулась, ловя его снисходительный взгляд. — Что ты знаешь об этом? — Сухо поинтересовалась я. — Допустим, больше, чем весь орден. Пока. Я могу направить тебя, если ты желаешь узнать, что с тобой не так. — Какая тебе выгода с этого? — У меня есть свои причины, и, к твоему счастью, с тобой они не связаны. Я расскажу тебе, если ты согласишься и пожелаешь обвести орден вокруг пальца. — И чего ты хочешь? — Вновь повторилась я, грозно хмуря брови. — Давай поужинаем вместе на выходных, — Лукас развел руками в стороны. — Свидание что-ли? — Мрачно вопросила я. — Да брось! — Парень заливисто расхохотался, будто я сказала невероятную глупость. — Никакого романтического интереса. Но это послужит хорошим прикрытием, к тому же, думаю, в городе безопаснее говорить, чем, скажем так, в стенах академии. — Если я соглашусь, ты обещаешь обеспечить мне безопасность? — Безусловно. Все для тебя. Шикарный ужин, удобная машина и галантный кавалер, которому ты неинтересна, как девушка. Идеально. С тебя только хорошее платье и молчание. Если кто-то спросит, тогда уж скажи, что это не важные переговоры, а свидание. Я посмотрела на Лукаса, пытаясь понять, что у него на уме, но лицо было непроницаемым, и застывшая легкая, неестественная улыбка показалась мне жуткой. У Лукаса была своя цель, и, как ни странно, она не была связана со мной, однако, все же была и непрямая связь, из-за чего я начинала беспокоиться. Мне был непонятнен его мотив, я не знала, как вести себя с ним, и относилась к нему с опаской. Но если он прав, я должна попробовать. Если действительно окажется, что орден может принести мне какой-то вред и еще большие проблемы, то стоило бы раздобыть как можно больше информации. Но теперь я действительно не могла выбраться из этого болота. И с каждым шагом, каждым вздохом и каждой мыслью меня затягивало в него все больше и больше. Невидимые руки тянули меня ко дну, и я чувствовала, что задыхаюсь. А болото становилось все больше и глубже.