Класс D-1: Отстающие

Еще около недели Триса и Ариста подкалывали меня, заводя разговор о наших с Лукасом несуществующих отношениях. Они выспрашивали всякие мелочи, а я терялась, не зная, что сказать и как себя вести в такой ситуации. В итоге, после того как Ардаган взорвался и высказал им все, что думал о моем мнимом предательстве и смазливом личике Лукаса, девушки не заводили разговор о блондине, когда рядом находился одноклассник, но порой подшучивали надо мной. С Лукасом, как ни странно, наше общение продолжилось, и хоть я и остерегалась его, не зная о нем почти ничего, в то время как он знал меня, как свои пять пальцев на левой руке, я начинала привыкать к нему. Наши разговоры по большей части сводились к обсуждению поездки и некоторых подробностей, касающихся работы Лукаса с документами и поисками информации о стертых именах. Несколько раз он любезно забирал меня из клуба на машине, когда был свободен, но я запретила делать это, когда слухи о наших отношениях разлетелись чуть ли не по всей академии. Лукас, как и я, не реагировал на это, но появляться на публике вместе мы перестали и чаще всего просто переписывались, избегая темы о поездке и прочих важных делах, потому что опасались, что переписки кто-то может прочитать. Больше всего бесился Ардаган, которого постоянно что-то не устраивало, в особенности то, что я общаюсь с Лукасом. Его особенная ненависть к блондину не была мне понятна, пусть я и знала причину. В конце концов, Ардаган так сильно желает быть первым во всем, что ненависть рождается в его сердце к тем людям, кто стоят у него на пути. Лукас, как раз-таки, был самой огромной преградой. Больше всех меня радовал Теодор. Этот парень невероятно сильно напоминал мне моего брата, но в этот раз я была старшей сестрой и заботилась о нем с двойным усердием. Однажды, когда мы вечером прогуливались по лесу, разговаривая, он вдруг завел разговор о слухах про нас с Лукасом. — Тео, ты веришь слухам? Или Ардагану? — Я раздраженно хмыкнула, вспомнив гневную тираду одноклассника. Парень мягко улыбнулся, взяв меня за руку, и с теплом посмотрел на меня. Я не могла налюбоваться этими прекрасными, драгоценными глазами. И почему-то в этот момент меня посетила одна мысль. Не могут быть прекрасными глаза, в которых никогда не отражалась боль. След этой боли, этого отчаяния, придает им неповторимое, самое необычное и прекрасное, как бы ужасно это не звучало, выражение. И мне вдруг стало интересно, как выглядят мои глаза, когда в них смотрит кто-то другой. — Не в этом дело, Кана, — добродушно сказал Теодор. — Просто в последнее время я заметил, что тебя сильно нервируют эти слухи. И хотел сказать, чтобы ты не обращала внимания. Если тебе нравится Лукас, то какая разница, кто что говорит? Это совершенно не их дело, и уж точно не Ардагана, — Я хихикнула, поняв намек. — Если бы я не знал причину его метаний и его отношение к тебе, подумал бы, что он ревнует. Но это все не должно влиять на тебя, хоть иногда это действительно надоедает, я понимаю. Ты дорога мне, Кана, поэтому я хочу, чтобы ты нашла свое счастье. Которое помогла обрести мне, — Он сказал это совсем тихо, и я поначалу не разобрала его слова, но уже после прогулки я думала об этом очень много и вдруг поняла, что он сказал. Все же, у Теодора тоже много секретов. Конец лета стремительно приближался. И именно в это время стала известна программа соревнований этого года. Также Тимория сказала, что после соревнований начнутся недельные каникулы. В воскресенье, перед последней неделей лета, профессор Тимория собрала нас в классной комнате, которая находилась по соседству с нашей аудиторией. Она что-то просматривала в бумагах, прикрепленных к планшету, иногда хмурясь или ругаясь себе под нос, и сидела на стуле около стола. Мы занимались своими делами, пока она не обращала на нас свое внимание. Я, Теодор и Церелия сидели на диване, обсуждая прошедшую тренировку, которую я посещала по просьбе Синелиса. Тот пил уже второй энергетик, сидя слева от нас и перекинув ноги через подлокотник. Ардаган слушал музыку в наушниках, забившись в угол, в самую тень, Ректус что-то писал в своем блокноте, расположившись рядом с Синелисом. Сиэль читал очередную книгу, рядом с ним дремал Виллитер. Ариста и Триса зависали в телефонах. — Да кто вообще так делает? — Возмутилась я довольно громко, вспоминая, как вчера Ректус, что-то записав в блокноте, рванул по арене, как заведенный, и бегал по ней до тех пор, пока не свалился замертво. Самое странное было то, что он не мог остановиться, словно был запрограммированным. Сам староста никак не прокомментировал эту странность, только сказал, что это была обязательная разминка. — А чем ты недовольна? — Хмыкнул Теодор. — Не ты же бегала. — Просто я думала о том, что будет с нами, если староста загнется от такой нагрузки, — буркнула я. — А? О чем это вы? — С подозрением спросил Ректус, опасно медленно поправляя очки средним пальцем левой руки. Мне всегда было страшно, когда он делал так. — О твоем вчерашнем забеге, — ответила я. — Это было грандиозно. — Напомни мне, какая у тебя способность, — вклинилась в разговор Беатриса, откладывая телефон на столик. — Я не видела, как ты ее применяешь. Ректус помахал перед своим лицом блокнотом, который неожиданно засветился приятным золотыми светом и начал парить в воздухе. — Моя способность — «Темные письмена». Я сделаю все, что напишу в этом блокноте, это буквально делает меня марионеткой самого себя. Звучит бредово, но иногда это полезно. Проблема в том, что я не могу остановиться, пока не закончатся написанные слова, даже если задуманное мной дело уже завершено. — На экзамене он принялся крушить все подряд, потому что сделал неправильную запись, — монотонным голосом проговорила профессор Тимория, краем уха слушающая наш разговор. Мы удивленно уставились на слегка покрасневшего от стыда старосту. — И каковы ограничения этой способности? — Поинтересовался Синелис, отставляя на стол пустую банку из-под энергетика. — Я имею в виду, ты же не можешь написать что-то вроде: «владею магией огня». — Верно. Это касается только физических действий. Я могу заставить себя бегать до изнеможения, я не способен остановиться, или же могу запрограммировать себя ловко увернуться от ловушки. Также я заметил, что могу улучшать свои физические данные, если правильно выражаюсь и хорошо контролирую себя. — На самом деле, с твоей способностью можно неплохо разгуляться, — заметила Триса. — Впечатляющая способность. Староста поморщился, но ничего не ответил и продолжил делать пометки в своем блокноте. Внезапно профессор Тимория поднялась, прокашлялась, привлекая наше внимание. Ардаган снял наушники, Ариста отложила телефон, Ректус закрыл блокнот, Сиэль захлопнул книгу и прижал ее к своей груди. — Пришла примерная программа наших соревнований, — тон ее голоса был таким загробным, что мне поплохело. Я даже не представляла, что они могли придумать. — Итак, первый этап соревнований — видеопрезентация проекта. Второй — парные танцы. А третий в этом году оставили в секрете. — Почему? — Почти хором спросили мы, бледнея от страха. — Кто знает? — Отмахнулась декан. — Но в любом случае, это будет спортивная часть. Могут быть поединки или какие-то легкие эстафеты, так что готовиться будем ко всему. — Вот же попали, — буркнула Триса. — Обычно в соревнованиях участвует вся группа, а это, как вы знаете, двадцать человек, но вас всего десять, поэтому велика вероятность, что участвовать будете по два раза. Начнем обсуждение с научной части. Рука Ректуса сразу же взметнулась вверх. — Я с радостью представлю нашу группу на этом испытании, — серьезно сказал староста, выпрямив спину. Я невольно подумала о том, что он выглядит как истинный джентльмен. — Я не сомневалась, — улыбнулась Тимория. — В этом испытании участвуют четыре человека. Еще желающие? Заниматься учебой мне не хотелось, поэтому я притихла. — Можно попробовать, — Церелия робко приподняла руку. — Я сделаю все, что в моих силах. Глаза Ректуса из-под очков одобрительно сверкнули. Сиэль молча кивнул, присоединяясь к научной команде, и, к всеобщему удивлению, Теодор последовал за ним. — Я не силен в спорте, к тому же, я не использую способность, да и танцевать не умею, так что учеба — лучший вариант, — объяснился он, когда недоуменные взгляды почти прожгли его красивое личико. — Прекрасно, — Тимория записала имена. — Ваша тема: «История создания Священной книги». Теодор и Сиэль выдохнули с облегчением. Тема оказалась легкой, работы было не так много, как предполагалось. — Позже мы обсудим, как вы будете выполнять работу и оформлять ее. Перейдем ко второму этапу. Парные танцы. Есть у нас кто-нибудь, кто имел опыт в этом деле? Я поколебалась, но в итоге подняла руку. Только туда мне и дорога. — Кантарина? Чудно, — Тимория засияла, как только вымытый хрусталь. — Ты где-то выступала? — Да, пару раз от школы ездила на конкурсы. Так что опыт есть. Я не подведу. — Ничего себе. И от тебя есть польза, — ехидно прокомментировал Ардаган, и я едва подавила желание огрызнуться. — Белобрысый научил? Я закатила глаза, продолжая игнорировать его. — Танцы парные, Ардаган. Если ты сейчас же не замолчишь, будешь танцевать с Кантариной, — злобно улыбнулась Тимория, я заметила, что ручка в ее пальцах едва не разломилась пополам. Ардаган сердито фыркнул, но замолчал. Видимо, такая перспектива пришлась ему не по душе. Как и мне. — Я хочу, — Синелис задорно подмигнул мне. Я ответила довольной ухмылкой. — Мы с Кантариной итак партнеры. Думаю, нам будет комфортно танцевать вместе. Да и кто устоит перед этим личиком? — Парень ослепительно улыбнулся, изящно коснувшись щеки длинными пальцами. — Да-да, мы поняли, — раздраженно ответила Триса. — Прекрати так улыбаться. Даже не таком расстоянии слепит. Мы дружно хихикнули, и в этом звуке потонул недовольный рык Ардагана. — Остаются у нас Ариста, Виллитер, Ардаган и Беатриса, — задумчиво протянула профессор Тимория, заглядывая в документы и покусывая кончик ручки. — Да, думаю, что придется и остальным по второму кругу идти. Особенно если это будут групповые задания. Но если же попадется поединок между группами… — Ее слова заглушил ее же вздох. — Тогда нам точно конец? — Пессимизм Аристы в этом случае уже не был забавным, скорее, наш боевой душ начал развеиваться, как пыль на ветру. — В любом случае, нам не одолеть А-класс в честном бою, — проговорил Ректус. — Это просто невозможно. По силе нам не сравниться. Но у нас есть шанс, если мы сможем придумать хороший план, когда объявят, что будет в третьем этапе. — Скажите, профессор, — вдруг сказала Церелия. — как первокурсникам сражаться с выпускниками? Это же нечестно. — Конечно, — согласилась Тимория. — Но здесь все немного сложнее. В соревнованиях участвуют только ученики до третьего курса. Первые и вторые года. Разница между ними не такая большая, поэтому бой будет честным. Сначала проходят первогодки. Тот, кто оказался победителем среди них, после сражается с учениками второго курса. Эти соревнования, скорее, толчок к развитию первогодок. Место, где они могут показать себя. — Значит, третьи, четвертые и пятые курсы не участвуют, — констатировал факт Сиэль. — Хотя для нас ничего особо не поменялось. Тимория пожала плечами. — Выживают сильнейшие. *** После собрания я потащила своего партнера в библиотеку. В это время там находились только помешанные на учебе ботаники, остальные ученики академии развлекались в единственный выходной. А еще были мы. Я поднялась на носочки, скидывая с полки книгу, и ловко поймала ее. Положив ее на вершину стопки, которую нес в руках Синелис, следующий за мной по пятам, я двинулась дальше. — Не понимаю. Зачем мы ищем книги, если можно найти всю информацию в интернете? — Недовольно заворчал Синелис. — Потому что книги лучше. Они не потеряются, как вкладка в браузере, и их можно просмотреть даже тогда, когда нет подключения к интернету, — насмешливо проговорила я. — Ты слишком зацикливаешься на этом. Брось. Это же всего лишь танец. Что-нибудь придумаем. Зачем нам теория? Я выразительно посмотрела на парня с разноцветными глазами, и недоуменно протянула, внимательно смотря на его лицо: — Ты же хотел выиграть эти соревнования. Мы все хотели. — Уже не хочу, — отмахнулся парень. — Ты действительно переменчив, как ветер, — буркнула я себе под нос так тихо, что Синелис и не заметил это, и пошла дальше между стеллажей. Зевая, он поплелся за мной. Некоторое время спустя мы выгрузили книги на стол и присели напротив друг друга. В то время как Синелис скучающе отмахивался от мухи, постоянно жужжащей около его уха, я пролистывала книги по танцам и выписывала на заранее приготовленный лист бумаги виды парных танцев, которые мы могли бы выучить за месяц. Библиотека академии была настоящей сокровищницей знаний. Она была огромной, это было помещение с двумя этажами, высокими потолками и атмосферой некой старины и тайны. Это место сразу же понравилось мне, стоило ступить на порог и окинуть читальный зал взглядом. Сотни стеллажей с самыми разными книгами на самые разные темы и самых разных размеров. Место, о котором мечтает любой человек, кому по душе книги, кто тянется к знаниям. Мне казалось, что я попала в один из залов средневекового замка, где полы были каменными, а на стенах висели гобелены и канделябры, где даже стены пропитались запахом старых книг, где царила оглушительная тишина, прерываемая лишь шелестом переворачиваемых страниц. — Итак, — заговорила я, как только на листе появились толковые записи, а не только рисунки цветочков и прочей лабуды, которую выводила моя рука без моего ведома, пока я просматривала книги и читала заинтересовавшие меня части текста. — я думаю, что вальс нам не очень подходит. В конце концов, это конкурс, нужно что-то более интересное. — Скукота, — в подтверждение своих слов Синелис в очередной раз зевнул, и я начала подозревать, что он просто издевается надо мной. Еще два часа назад он выпил две банки энергетика, я вообще опасалась брать его с собой, так как думала, что он будет слишком шумным и активным для такого места, но этого, к счастью, не случилось. — Дальше. — Сальса. Интересный танец и довольно приятный. — Еще варианты? — С недовольством проговорил Синелис. — Бачата, — она была третьей в списке и предпоследней. Мне пришлось перерыть достаточно книг, чтобы найти что-то более приемлемое и не такое трудное, что мы не смогли бы дружно запороть и получить как бонус ненависть одногруппников и вечное осуждение. — Кстати, немного проще сальсы и по форме и по хореографии. Но тоже чувственный и энергичный. — Можно оставить этот вариант. Что еще есть? Я пожевала щеку изнутри, не решаясь озвучить последний вариант. В конце концов, он был точно нереальным для нас, однако я решила его оставить, потому что он был довольно эффектным и запоминающимся. Уверена, если бы у нас получилось выучить его, мы смогли бы поразить всех. — Есть, конечно, аргентинское танго, но я думаю, что оно слишком сложное для нас, — наконец, высказалась я. — В этом ты права, — согласился парень, а после спохватился: — Ты говорила, что уже танцевала когда-то на конкурсе. Что ты тогда выбирала? Я замялась, вспоминая почти грандиозный провал. Однако, каким-то образом у нас получилось выкрутиться, и мы оказались в списке лучших, хоть и танцевали, признаться честно, просто отвратительно. Конечно, ведь партнером был не самый приятный парень, с которым у нас были личные счеты. Хорошо, что смогла после этого отомстить ему… — Бачату. Но здесь тоже есть несколько тонкостей. В этом танце важно единение душ партнеров, готовность женщины пойти за мужчиной, импровизация! Допустим последнее еще можно выполнить, но мы с тобой слишком разные, чтобы идеально выполнить первые два пункта. — А, значит ты имеешь в виду, что не последуешь за мной? — Возмутился вдруг Синелис. — После того, как ты пытался съесть меня, когда был в облике волка, мне страшно находится с тобой в одном помещении! — Заявила я гордо, сложив руки на груди. — Ах, так! — Синелис подскочил. Обиженно сверкнув глазами, он пролепетал: — Вообще-то, я девушек не обижаю. — Раз так, тогда не знаю, кто я, — с сарказмом процедила я. Синелис несколько долгих секунд смотрел в мои глаза, пытаясь придумать хороший аргумент, но, видимо, все пошло не по плану, и он сдался. Выдохнув, он упал на стул и все тем же беззаботным, скучающим тоном проговорил: — Тогда давай что-нибудь другое. — Можно, конечно, попробовать румбу, но она тоже достаточно сложная. Вообще, я считаю, что без учителя у нас не выйдет ничего толкового. — Наши мысли схожи, — усмехнулся Синелис, взял в руки первую попавшуюся книгу и быстро пролистал ее. — Но Тимория сказала, что это запрещено. В этом и суть соревнований в академии. Ученики делают все самостоятельно, показывая свои умения. Пусть и выйдет криво, но мы будем знать, что старались и сделали это самостоятельно. Ну и прочая ерунда. — Тогда у нас остается только сальса, вальс и на крайний случай румба. — Вальс — скука, — вновь повторил парень. — Для конкурса не подойдет. Уж лучше сальса. Я качнула головой из стороны в сторону, призадумавшись. — Слушай, а может быть нам добавить немного креатива? — Предложила я, обдумывая свою довольно дерзкую мысль. Синелис заинтересованно глянул на меня и отложил книгу, которую, впрочем, даже и не читал. — Я слушаю. *** И так начались изматывающие тренировки. Свободного времени почти не было, и я медленно, но верно, приближалась к нервному срыву. С утра до обеда я была в клубе, занимаясь разбором чертежей и починкой антиквариата, в это время Синелис был на тренировке с остальными. После клуба я спешила домой, всю дорогу переписываясь с ожидающим ответа с раннего утра Лукасом, который начал привыкать к тому, что общаться с ним у меня почти нет времени, хоть и капризничал по этому поводу. Примерно в одно и то же время мы возвращались домой, что-нибудь перекусывали и приступали к заучиванию танца. Ректус и его команда были загружены также, как и мы. Пока мы кружили по террасе на крыше, переругиваясь и разучивая движения, группа старосты пыхтела над старыми книгами из архива, перепечатывая все это на компьютер или переписывая в тетрадь. Остальные, для которых общей тренировки хватало для подготовки к соревнованиям, почти каждый день находились с нами на террасе, наблюдая за нашими жалкими попытками выучить танец. Больше всего меня раздражало не хихиканье Беатрисы, не колкие замечания Аристы, а ехидные и разочарованные вздохи Ардагана. Мне хотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым и скрыться с места преступления. Я не понимала, почему он вечно возится с нами, а не ходит где-то по территории академии и не пристает к ученикам. Лучше бы с Лукасом пошел ругаться. Сделал бы мне одолжение и оставил в покое! Через несколько дней меня неожиданно вызвала профессор Тимория. Ректус любезно подбросил меня до академии, а после уехал на тренировку к остальным. Я с замирающим сердцем направилась к декану. Я чувствовала себя странно, мне было неловко и страшно. Думаю, я боялась ее слов, однако точной причины своего волнения так и не смогла найти. Поднявшись в башню, я пересекла коридор, остановилась напротив аудитории, выдохнула и робко постучала в дверь. — Входите, — раздался приглушенный голос профессора. Я быстро прошмыгнула внутрь и спустилась по лестнице. Тимория тепло поприветствовала меня, я ответила тем же. Присев за первый стол, я посмотрела на нее с нетерпением. Женщина отложила в сторону бумаги, откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Кантарина, не буду тянуть. Я долго искала другие методы, чтобы овладеть силой стихии, — я разомкнула губы, собираясь напомнить ей, что сказала в прошлый раз библиотекарь, но Тимория приподняла руку, призывая меня к молчанию. — Я знаю, что есть только один известный способ. Но тебе он недоступен, а с силой нужно что-то делать. Признаюсь, я ничего не нашла. Я не была удивлена. Это было ожидаемо. И все же отголосок разочарования и досады напомнил о себе, слегка сжав сердце. — Однако, я верю, что у тебя получится взять ее под контроль. Силой. — Что? Использовать силу, чтобы овладеть стихией воздуха? Вы смеетесь надо мной? — Раздраженно спросила я, ощущая себя глупой дурочкой. — Силу нельзя использовать для такого! Только не для воздуха! Это стихия свободы. Тимория поднялась из-за стола, обошла его и подскочила ко мне. Остановилась у моей парты и присела на ее край. — Прошу, успокойся. Дай мне договорить, — мягко попросила она, и я прикусила язык, кивнув. Декан вздохнула, откидывая волнистые пряди красных волос на спину. — Я не предлагаю тебе применять силу для того, чтобы использовать способность. Но для контроля над ней можно попробовать. Подчини ее себе и тогда, может быть, тебе не придется сдерживать эмоции. Тебя не будет постоянно беспокоить холодный ветер. С одной стороны, мне бы хотелось избавиться от этого надоедливого холода, который создает моя способность, но с другой, я не была уверена, что сила поможет в этом случае. Да и я никогда не была сильна духом. Я путаюсь в собственном сознании, вряд ли я буду способна взять под контроль воздух. — Не думаю, что у меня получится, — призналась я, нервно перебирая пальцы. — У меня никогда не было особенной духовной силы. Чтобы подчинить себе воздух, ее потребуется невероятное количество. — Это может занять не один год, — не стала отрицать мои слова профессор. — Но ты сама говорила, что гармонию в душе тебе уже не обрести. Тогда подчинение — твой единственный выход. Возьми на себя контроль и докажи, что способна на это. Она видела, что я колебаюсь. Положив руку мне на плечо, она тепло улыбнулась, и вдруг напомнила мне мою маму. Ее теплая улыбка, полная любви, сохранилась в моей памяти и не угасает даже спустя столько лет. — Я верю, что у тебя все получится. Но я в себя, увы, не верю.