Класс D-1: Отстающие

Лукас любезно протянул руку, поддерживая меня, и я вскочила на поребрик. Балансируя, я направилась дальше, парень последовал за мной, крепко держа меня за руку и не давая упасть. — Знаешь, — протянул он задумчиво. — я тут подумал. Почему бы нам не поехать чуть раньше? Я имею в виду, скоро же каникулы. Как раз после соревнований. — Нам? — Скептически хмыкнула я, сосредоточенно рассматривая тонкую линию поребрика и носки своих туфель. — С чего ты взял, что поедешь со мной? — Потому что я поеду с тобой, — проговорил блондин таким тоном, словно это было очевидно. — Это дело наше общее, я желаю лично увидеть результаты твоих стараний. К тому же, я считаю, что тебе нужна защита, а за мной, как за каменной стеной. Вокруг не было ни одного человека, только где-то над нашими головами шелестели покачивающиеся верхушки деревьев. Было пасмурно, но не слишком холодно. Мы прогуливались по дороге, ведущей к главной трассе за пределами академии. Здесь не часто проезжают машины, поэтому Лукас посчитал, что это место идеально подходит для нашей прогулки. — Серьезно? А ты не подумал, что я считаю тебя более опасным врагом? К примеру, мне страшно гулять с тобой наедине, но я делаю это, потому что если бы мы были на виду у всех, это был бы еще один повод для слухов. Теперь представь, как я буду чувствовать себя, если поеду куда-то вместе с тобой. — Справедливо, — признал Лукас. Я перепрыгнула небольшой разрыв между двумя блоками и продолжила идти, балансируя, в то время как блондин продолжал говорить: — Но пока что я единственный, кто может помочь тебе решить твою проблему. Так что перестань вести себя таким образом и соглашайся. — А у меня есть выбор? — Закатила я глаза, поворачивая к нему голову и смотря на его лицо сверху вниз. — Конечно нет, — Лукас притворно мило улыбнулся, и я раздраженно фыркнула. — Как проходит ваша подготовка к соревнованиям? — Не имею права разглашать такую информацию, — бесстрастно ответила я. — Иначе господин Ардаган Филеро жестоко убьет меня и повесит ярлык «предателя». — Что еще от него ожидать? Тогда поделись, в чем ты будешь участвовать. Не думаю, что тебя отправят сражаться, а значит, либо первый, либо второй этап. Лукас задумчиво оглядел меня с ног до головы: мне стало неловко от такого пристального внимания, и я поспешила отвести взгляд и уставилась на носки своих туфель. — Ты довольно умна и догадлива, хорошо соображаешь… Может быть, все-таки первый этап? — Ошибочка. Я буду танцевать, — я самодовольно ухмыльнулась, перепрыгивая через очередное препятствие. — Почти угадал, — признал поражение Лукас. — А меня в прошлом году, даже не спросив, записали на третий этап. Может быть, я хотел петь! — Вот и еще один минус быть одним из сильнейших. — Сильнейших? Ха! — Блондин раздраженно дернул плечами. Я слегка повернула голову, смотря на него из-под ресниц, и заметила на его лице разочарование и даже обиду. — Не хочу быть таким. — Почему? Я была удивлена его словами. Лукас, который, казалось, наслаждается своей силой и известностью и которому нравится стоять на вершине, среди таких же невероятных людей, говорит, что не хотел бы быть похожим на них. — Потому что это хлопотно. Чем выше ты поднимаешься, тем выше становятся ожидания окружающих. И особенно тех, кто надеется на тебя. Я — сын своих известных родителей. Как думаешь, каким я должен быть по мнению окружающих? — Похожим на них, — тихо ответила я, понимая, к чему он ведет. — Стать заложником их желаний и ожиданий — вот что ждет того, кто родился в могущественной и известной семье. Я обязан был стать сильным, чтобы не опозорить свою фамилию. И должен держаться на вершине любыми способами, — Лукас пожал плечами. — Это не так плохо, если подумать. Когда не желаешь свободы, легко смириться с заточением. Даже если это касается твоих собственных желаний. Я взглянула на Лукаса иначе. В этот момент он показался мне совсем обычным, таким же, как я. В нем не было того высокомерия, уверенности и желания быть первым. Казалось, Лукас открыл мне ту часть себя, которую не мог показать другим, даже собственным родителям, которые ожидают от него слишком многого. На пару мгновений я избавилась от беспокойства и волнения, которые чувствовала раньше в его присутствии. Настоящий Лукас показался мне невероятно приятным человеком, с которым было комфортно. Но я умела все испортить. — А ты не боишься, что я могу разболтать все это? Ты так слепо доверился мне, открыл душу. Мы ведь едва знакомы. Наверное, я разбила эту атмосферу, потому что испугалась. Я вдруг испугалась, что могу неправильно понять его. Могу разглядеть в нем другого человека, а после буду при каждой встрече пытаться увидеть его снова. В конце концов, мы даже не друзья. Лишь временные союзники, связанные одной цепью, пока это дело не закончится. Поэтому стоит держать дистанцию. — Мы партнеры. У нас общая цель. К тому же, я человек, который любил справедливость. Я знаю тебя. Ты не знаешь обо мне почти ничего. Я пытаюсь сбалансировать это. Ты же не глупая девочка. Я думаю, ты знаешь, что с тобой будет, если кому-нибудь скажешь. Сама говорила — тебе не нужен такой могущественный враг, как я. Лукас верно сказал. Я не знаю его, но он знает меня, читает, как развернутый свиток. Я не могу понять, что у него на уме, и не должна пытаться разгадать эту загадку. Мы лишь союзники. *** Как и сказала профессор Тимория, я начала медленно работать над собой. Подчинение стихи воздуха — дело невероятно сложное. Чтобы взять ее под контроль, необходим внутренний стержень, которого у меня, к сожалению, нет. Декан рассказала мне об одном упражнении, которое поначалу показалось мне невероятно легким, но после нескольких дней тренировок я готова была взвыть. У меня ничего не получалось! Суть упражнения была в том, чтобы визуализировать свое желание. — Представь, например, — говорила тогда Тимория, рисуя на доске белым мелом разные фигуры. — что твоя сила, воздух, это среднего размера прозрачный, слегка сияющий шар, который носится по большой темной комнате, что является твоим сознанием, и ты никак не можешь его поймать. Суть в том, чтобы ты поймала его и удержала в руках. Как только у тебя это получится, контролировать способность будет легко. — Но при чем здесь мое сознание? — Скептично выгнула я бровь. — Каким образом, представив это, я смогу подчинить ее себе? — Разум — великая сила, Кантарина. Не недооценивай его! Я не особо верила во все это, но оснований, чтобы не доверять Тимории, у меня не было, поэтому я начала делать это упражнение тем же вечером. И несколько дней после этого были настоящим мучением. Я выключила свет, закрыла окно, захлопнула дверь и уселась на кровать. В темноте комната казалась еще холоднее, чем при свете дня, и я передернула плечами. Сев в позу лотоса, я закрыла глаза и погрузилась в собственное сознание. Снова темная комната. Светящийся небольшой шар пронесся мимо меня, словно молния, и я покачнулась. Оглядевшись, я заметила, как он замер в углу, далеко от меня. Медленно, словно хищник, я двинулась в его сторону, приподнимая руки и готовясь схватить его. Но если бы это было так просто, я бы давно его поймала. Почувствовав мое приближение, шар уменьшился в размерах, превращаясь в попрыгунчик, и проскользнул мимо моих рук. Я начала раздражаться. Резко развернувшись, я бросилась за ним. Я чувствовала, как в реальности на моем лбу выступили капли пота, дыхание участилось, а брови сдвинулись к переносице. В своем сознании я безуспешно гонялась за светящимся шаром. Я не могла даже приблизиться к нему, что уж говорить о том, чтобы поймать или даже удержать его. Он был таким быстрым, что даже мой взгляд не всегда мог его заметить. Я постоянно запиналась, будто бы собственное сознание не желало, чтобы я поймала этот шар, и путалась. Не знаю, сколько времени я бегала, пытаясь поймать его, может быть, час или даже два, но в конце концов мои нервы не выдержали. Сердито сжав зубы, я рванула вперед, прыгая на светящуюся сферу, и внезапно поняла, что под ногами не было опоры. Я стремительно падала в темноту, махая руками и ногами и гневно наблюдая, как светится вдалеке, словно звезда, шар, который будто бы насмехался надо мной. Я потеряла контроль над собой. Схватившись за голову, которую пронзила резкая боль, я распахнула глаза, и испуганно отползла в угол кровати, с ужасом наблюдая, как невероятная сила свирепствует в моей комнате. Спальню заполнил ледяной ветер, сметающий все на своем пути. Стул откинуло к окну, стол перевернулся, едва не врезавшись в кровать, на которой я сидела, сжавшись от холода и страха, дверь распахнулась так быстро и легко, словно была из картона, и закачалась из стороны в сторону, стоящий в углу шкаф что-то с силой перевернуло и с оглушающим грохотом он повалился на пол, слегка загородив проход в комнату. Ураган закружил листья и книги по спальне, даже окна задрожали, покрывшись инеем. Я прикрыла рот рукой от шока. Попыталась взять себя в руки и успокоиться. Ветер начал стихать и исчезать, оставляя после себя только полный хаос. На звук прибежали находящиеся этим вечером дома ребята. — Кантарина? — Испуганно позвал Ректус, появляясь в проеме. За ним показались взволнованные Церелия, Теодор и Сиэль. — Что здесь случилось? Перешагнув через валяющийся в проходе шкаф, Теодор бросился ко мне. Друг крепко прижал дрожащую меня к себе, успокаивающе поглаживая по волосам. Остальные поспешили зайти в комнату следом. Церелия присела на край кровати, с сочувствием заглядывая в мои глаза. Мельком я заметила, как появился Ардаган. Сложив на груди руки, он оперся плечом о дверной косяк и с интересом оглядел хаос в комнате. Нервно поправив очки, Ректус серьезно посмотрел на меня, ожидая объяснений. — В честь чего погром? — Попытался разрядить атмосферу Сиэль, но его веселый тон был совершенно не в тему. Парень замолчал, осознав свой прокол. — Я… — голос дрожал, и я неловко кашлянула в кулак. — не ожидала такого. Профессор Тимория некоторое время назад вызвала меня и сказала, что можно попробовать немного другой способ, чтобы взять под контроль способность. Использовать что-то вроде духовной силы. Она посоветовала мне упражнение, которое я как раз-таки и делала. — Что за упражнение? — Поинтересовался Ректус. — Визуализация, — коротко ответила я. — Я создавала ситуацию в голове. Но результатов не было все эти дни, и сегодня я не выдержала и взбесилась. Моя способность тоже. Такая сила… — Я оглядела комнату и покачала головой. — Повезло, что твоя способность не разошлась, иначе весь наш дом был бы в руинах, — неловко улыбнулся Сиэль, касаясь рукой затылка, и получил несколько мрачных, раздраженных взглядов. — Ее бы это не тронуло. Ей есть, к кому пойти, — едко прокомментировал Ардаган, смотря на меня с самодовольной ухмылкой. Я отвернулась от него, сжимая губы и утыкаясь носом в плечо Теодора, и почувствовала, как он заботливо погладил меня по спине. И я знала, что в этот момент он прожигает Ардагана ненавистным взглядом. Я спокойна! Неизвестно, чем мне может обернуться всплеск эмоций на этот раз, поэтому лучше держать язык за зубами и шипеть про себя. Несколько минут в комнате было молчание, после Церелия убежала на кухню, чтобы сделать мне травяной чай, который, по ее словам, должен успокоить меня, Ректус, Сиэль и Теодор вызвались помочь мне и дружно поднимали с пола шкаф, пока я подбирала бумаги и некоторые вещи, а Ардаган молча вернулся в свою комнату. Пока убиралась, я подумала, что стоит найти другое место для тренировок, в противном случае предсказание Сиэля окажется правдивым, и нам всем придется искать новое место жительства. *** На следующее утро я поехала в клуб. Невыспавшаяся, потому что половину ночи сидела в гостиной на диване, разговаривая с Теодором и Церелией, и недовольная жизнью. За завтраком Сиэль рассказал остальным о вечернем происшествии и меня вновь завалили вопросами. Почти полчаса мне пришлось объяснять излишне любопытной Трисе, что произошло на самом деле, и убеждать пугливого Виллитера, что больше такого не повторится. Ардаган вставил еще несколько саркастичных замечаний, на которые я ответила совсем невежливо, парень разозлился и началась перепалка, в ходе которой пострадал староста и его очки. Я получила по голове от своей совести, вернее, все того же Ректуса, в подарок мне прилетело обещание Ардагана, что он «будет следить за мной и если я что-то сделаю не так, мне несдобровать». После этого мы дружно распрощались, и я побежала на остановку, спотыкаясь, потому что все время смотрела в телефон, переписываясь с Лукасом, которому в этот день очень захотелось пообщаться со мной. Мысленно проклиная весь мир, я вошла в здание корпуса технических исследований, поздоровалась с вечно сонным охранником-информатором и лениво поплелась на второй этаж. Тихо зайдя в мастерскую, я с удивлением осмотрела пустое помещение и вдруг поняла, что пришла слишком рано. Я собиралась пройти на свое место, но услышала приглушенные голоса из соседней комнаты. Кажется, это были Рэй и Ляда. Я собиралась тактично намекнуть, что я пришла, но невольно прислушалась. И тут же разозлилась на саму себя. Почему я постоянно оказываюсь в такой ситуации? Это уже входит в привычку! Я развернулась, чтобы пойти на свое место, но замерла на месте, услышав кое-что интересное. Зная, что после этого совесть будет меня жестоко мучить, я тихо шагнула ближе к двери и прислушалась. — …позвонил ее родителям. Они сказали, что ничего у них не случилось, никто в академию не звонил и Мина к ним не приезжала, — голос Рэя подрагивал, мне казалось, что он в любой момент может сорваться на крик. — Если она не дома, то где? — Недоумевала Ляда. — Куда она могла поехать? Почему трубку не берет? — Это самое странное. Я пытался найти водителя машины, но у меня ничего не получилось. Доступа к камерам видеонаблюдения у меня нет, а пробраться туда у меня не получилось. Я почти попался. — Значит, след обрывается? — Недовольно спросила Ляда. — Плохо. — Есть еще кое-что. Я решил проверить, когда было написано заявление. Думал, может быть, в нем есть что-то интересное, на что можно опереться. — И? — На заявлении нет ее подписи. — Что? — Почти вскрикнула Ляда, и я вздрогнула от неожиданности. Сердце колотилось так быстро и громко, что я едва слышала разговор. — Вчера ночью я пробрался в кабинет декана, — он запнулся, а после с раздражением одернул девушку. — Не смотри на меня так. Я уверен, с Миной что-то случилось! Я не могу сидеть, сложа руки. — Ладно, я поняла! Так что там дальше? — Ее заявление не подписано ей. И кажется, вообще ни одно не подписано! На несколько десятков секунд воцарилось молчание, и я со страхом подумала, что меня обнаружили, но вскоре Ляда задумчиво сказала: — Согласна, есть в этом что-то странное. Про заявление, допустим… Можно найти логическое объяснение. Но остальное… Мне это не нравится. — Это более, чем странно. Но это все, что я смог узнать. И снова тупик. В этот момент в моей голове вдруг вспыхнуло воспоминание. Пропавшая подруга Трисы, которая также уехала по семейным обстоятельствам и больше не выходила на связь. Слишком странное совпадение. Я осторожно шагнула к двери и громко хлопнула ею. После вновь прошагала по мастерской и беззаботным тоном спросила: — Есть кто-нибудь? Неужели я первая пришла? — Второй вопрос был настолько глупым, что я едва удержалась, чтобы не застонать. Каким образом я могла быть первой, если мастерская уже открыта кем-то до меня? Из соседней комнатки выглянули Рэй и Ляда. Они неловко улыбнулись, приветствуя меня, но я видела напряжение в каждом их действии, будто бы они опасались того, что я могла услышать их разговор. Я продолжала вести себя непринужденно, словно ничего не слышала и не делала. Я почувствовала себя отвратительно, но вернуть назад все уже было невозможно, поэтому я постаралась заглушить голос совести и отправилась работать. *** Весь день меня не покидало странное чувство собственной уязвимости, разговор Рэя и Ляды постоянно крутился в мыслях, я вспоминала слова Трисы, на которые в прошлый раз почти не отреагировала, и сопоставляла картинки, словно пазлы. Еще в обед я отлучилась из клуба, чтобы купить что-нибудь на поесть, и пока стояла в очереди решила позвонить Трисе. — Милашка Кана, мне приятно, что ты звонишь именно мне, а не нашему занудному Ректусу, — как только гудки исчезли, ее голос резанул по ушам, и я сдержала порыв отнять телефон от уха. Слишком уж звонким и громким он был. — Триса, ты как всегда слишком энергичная, — тепло улыбнулась я себе под нос. Но я сразу же помрачнела, как только вспомнила, почему решила ей позвонить. — Слушай, у тебя есть немного времени сегодня? Хочу кое-что обсудить. — Думаю, найду для тебя время, — отозвалась Триса. — Как на счет прогулки перед ужином? — Да, отлично. Я приеду домой к половине пятого. — Увидимся. Я взяла свой заказ и поспешила обратно в клуб. Закончила работу около четырех часов и, не теряя времени, поехала домой. К половине пятого уже подходила к дому. На крыльце сидела Триса, скучающе уставившись в телефон. — Долго ты тут сидишь? — Громко спросила я, подходя к однокласснице ближе. Услышав мой голос, Триса отвлеклась от своего занятия, улыбнулась и поднялась, отряхивая одежду. — Недавно вышла. Идем, — она подскочила ко мне, взяла под руку, и мы неторопливо зашагали по тропинке вокруг дома. — Ты хотела о чем-то поговорить? Я не стала затягивать и прямо спросила: — Помнишь ты рассказывала о своей подруге, которая неожиданно уехала? Беатриса помрачнела, слабо кивнула и посмотрела на меня с подозрением. — Почему ты вдруг заговорила о ней? Я проигнорировала ее вопрос и снова заговорила: — Она все еще не выходит на связь? — Как я и ожидала, ответ был отрицательным. — Боюсь, что с ней могло что-то случится. — Я тоже так думаю! — Вдруг громко воскликнула Триса, останавливаясь. — Это все очень странно. Она не берет трубку, в соцсети не заходит, на сообщения не отвечает. — А никто не пытался позвонить ее родителям? — Номеров нет, — пожала плечами девушка. — Она первогодка. Ни с кем не была близка настолько, чтобы делиться номерами родителей. — Логично. И все равно. Если она уехала по семейным обстоятельствам, значит, вероятно, она должна быть дома. Стоит проверить. Но как? — Можно попробовать найти номер телефона у декана, — задумчиво проговорила Триса и коварно ухмыльнулась. — Что ты задумала? — Испуганно протянула я, недоверчиво стрельнув в нее взглядом. — Маленькую, безобидную шалость… — Ответила Триса, состроив милое лицо. — Не думаю, что нам позволят взять номера родителей. Это было бы крайне подозрительно. К тому же, слишком открыто действовать тоже нельзя. Поэтому придется пробираться в кабинет декана и самостоятельно искать информацию. — Только не это, — взвыла я, прикрывая глаза руками. — Я не хочу участвовать в этом. А если нас поймают? — Не поймают, — уверенно заявила Триса. И резко сменила тему, хоть я и знала, что в скором времени придется обсуждать детали этого плана. — Но почему ты вдруг вспомнила об этой истории? — Вновь задала свой вопрос Триса, и я, вздохнув и взяв с нее обещание не болтать о том, что я сейчас расскажу, поведала ей историю пропажи Мины и поисков Рэя. Беатрисе мой рассказ не понравился. Наши сомнения только укрепились. Мы были уверены почти на девяносто пять процентов, что здесь что-то нечисто. Слишком странные совпадения. — Пропажи студентов… Нужно поискать еще учеников, которые резко уехали домой по семейным обстоятельствам, — вдруг осенило меня. — И стоит проверить их. Если окажется, что есть еще «пропавшие», значит, дело действительно серьезное. Но нужно делать все, не привлекая к себе внимания, — Я скептично посмотрела на Трису, которая нервно притоптывала ногой, смотря на землю, и обреченно вздохнула. — Не думаю, что нам это удастся. — Я знала, что ты пессимистка, — хмыкнула одноклассница. — Но не настолько же. Успокойся. С тобой профессионал, который поучаствовал в сотнях авантюр. Я отвела взгляд, вцепившись в ручку сумки. Да, в этом мы похожи. — Не будем ничего говорить остальным, пока не удостоверимся, что есть что-то странное. Беатриса кивнула в знак согласия. И все же я бы держала это в секрете так долго, как это было бы возможно. Ведь не знаешь, где может прятаться предатель.