Класс D-1: Отстающие

Первая пара участников выступила с великолепной, но слегка суховатой самбой. Кажется, не только мне, но и другим зрителям, не хватило чувственности и эмоциональности. Они двигались хорошо, слаженно, но это смотрелось так, будто в них заранее была заложена программа, как у роботов. Но я не могла не признать, что их движения были невероятно четкими и правильными. Даже слишком правильными, что позволило им отказаться от эмоциональной части танца. Мягкий голос из колонок торжественно сообщил, что группа D-1 следующая. Мое сердце забилось так сильно, волнение затопило меня, страх игриво касался каждого нерва в теле, и я больше не могла сдерживать способность. Холодный ветер ударил в спину, слегка взбил волосы и тронул ткань, отделяющую небольшую сцену, на которой сидели судьи, от кулис. Пары танцевали в зале, в самом центре, столики убрали ближе к стенам, поэтому места было много. Я прикрыла глаза, глубоко вдохнув, и на негнущихся ногах направилась в зал. Все разговоры стихли, когда я одиноко прошла в центр, а после зашептались. Судьи удивились не меньше, но не стали спрашивать или останавливать меня. Я была готова рухнуть в обморок от страха и волнения, но не имела на это права, и как только из колонок полилась мягкая, медленная музыка, я взяла себя в руки и начала танцевать. Поджав накрашенные яркой красной помадой губы, я плавно и изящно шагнула в сторону, приподнимая руки. Качнула бедрами, продолжая вести руки от талии к груди и до самых ключиц. Музыка становилась ритмичнее и быстрее. Я резко подняла руки вверх, запрокидывая голову назад, и вытянула левую ногу немного вперед, согнув ее в колене. Обняв себя руками, я сделала шаг вперед, окинула зал томным взглядом, слегка опустив ресницы, и плавно качнула бедрами один раз, второй и третий, руками повторяя изгибы тела. Мельком оглядывая зал в поисках кого-то из своей группы, я продолжала танцевать все быстрее и быстрее, уже не сбиваясь с ритма и полностью отдаваясь ему. Дернувшись всем телом, я резко крутанулась, бахрома на юбке придала движению мягкости, и в этот же момент меня кто-то крепко схватил за талию. Движение было властное и сильное, и я сразу же поняла, что это был не Синелис. Инстинктивно забросив руки на мужские плечи, я приподняла голову, чтобы заглянуть в лицо своего спасителя, и с нехорошим изумлением наткнулась на внимательный взгляд алых глаз. — Что ты делаешь? — тихо шепнула я, не сбиваясь с ритма и продолжая плавно двигаться. Ардаган почти незаметно фыркнул, утягивая в танец, одному ему известный. — Пытаюсь вытащить вас, идиотов, из этой ямы. Если вы оступитесь и упадете, утянете на дно и меня. А мне это не нужно. Я упрямо перехватила его руки, сбрасывая с себя, и шагнула назад. Протягивая и отдергивая руки, будто дразня его, я перехватила инициативу. Ардагана такое положение дел не устраивало. Предугадывая каждый мой шаг, парень грациозно обошел меня по кругу, заходя за мою спину, и обхватил меня руками, так, словно я собиралась куда-то убежать от него. От этого движения по всему моему телу прошелся электрический ток. — Подчинись мне, и я выиграю этот конкурс, — настойчиво проговорил Ардаган шипящим тоном, полным раздражения. — Никогда, — ответила я таким же голосом. Положив ладони на его руки, я плавно закачалась, прижимаясь спиной ближе к нему, и от этого смелого действия парень явно опешил. — Я последую за тобой, — пропела я. — но подчиняться не собираюсь. Никогда. Рычание разъяренного ответом ненавистной девушки Ардагана должен был услышать весь клуб. Резко вырвав свои руки, он одним четким движением развернул меня к себе, и мы двинулись в ритме бачаты. Кажется, прямо сейчас я играю с огнем. Удивительно, но танец с Ардаганом значительно отличался от танца с Синелисом. Ардаган ненавидел меня, я недолюбливала его, но именно в этот момент противостояния мы понимали друг друга, как никогда. Двигаясь в одном ритме, следуя друг за другом, мы напоминали огонь и воду, вечно сражающиеся между собой. Кажется, для бачаты нужно было именно это единение душ. Только в этот момент я могла доверить ему свою душу, которую вложила в этот танец. Танец, полный ненависти, рождающий страсть и гармонию, которые прежде никогда не существовали между нами. Весь зал затаил дыхание, наблюдая за такой необычной парой танцоров. Я не могла понять, как движения, пропитанные неподдельной ненавистью, могут быть такими приятными и даже мягкими. Слишком нереальным и в то же время слишком чувственными. Он развернул меня спиной к себе, слегка проведя ладонями по моим предплечьям, и я, поняв намек, забросила руки на его шею, изогнувшись и слегка сжимая пальцами воротник черной дорогой рубашки. Его руки прошлись по бедрам, так чувственно, что мурашки пробежались по всему телу. Это не выглядело пошло. Ардаган прекрасно контролировал эту грань между чувственностью и пошлостью. Это был совсем не тот танец, что я разучивала неделями. Это была совершенная импровизация, которая была разыграна настолько блестяще, что нашла отклик в чужих сердцах. В зале стало жарко. Жарко настолько, что даже легкий прохладный ветер не мог остудить разгоряченные тела зрителей и танцоров. Обхватив руками мою талию, Ардаган медленно, как хищник, обошел меня и остановился так близко, что я чувствовала его прерывистое дыхание. Музыка становилась все медленнее, и я неожиданно поняла, что танец заканчивается. Плавно подняв руки, я коснулась его шеи, ощущая жар белой кожи, и поднялась вверх, дразня его. Пылающие ненавистью, уже знакомым мне огнем, глаза Ардагана и сжатые в тонкую полоску губы удовлетворили меня сполна, и я едва заметно, хитро улыбнулась. Ладони легли на острые скулы, едва касаясь их, и я почувствовала, как его рука скользнула под колено моей левой ноги. Резко приподняв ее, он одним взглядом заставил меня запрокинуть голову, его нос и губы едва не коснулись шеи. В этот же момент вокруг нас вдруг расцвели острые, высокие ледяные шипы, отгораживая наши застывшие фигуры от остального мира. Оглушающая тишина разбивалась под нашим громким дыханием. Несколько долгих десятков секунд в клубе царило молчание, а после зал взорвался громкими одобрительными криками и аплодисментами. Отпустив меня, Ардаган важно поправил воротник рубашки, смахнул с черных брюк невидимую грязь, на что я закатила глаза, одергивая задравшийся подол платья, и убрал свой лед. Я улыбнулась, слегка поклонившись, и унеслась за кулисы. Ардаган расслабленной походкой направился следом. В гримерке мы оказались одни. Завалившись на стул, я закинула ногу на ногу, пытаясь унять дрожь в теле, и с удовольствием выдохнула, ощущая, как лицо и тело успокаивающе поглаживают потоки холодного ветра. Ардаган стоял у двери, засунув руки в карманы брюк, и я мельком осмотрела его, пока все внимание парня было сосредоточено на его телефоне. Я не могло не признать, что черный цвет очень шел ему. И в нашем случае идеально подходил к моему платью. — Спасибо, — вырвалось у меня. Ардаган поднял голову, недоуменно приподнимая бровь и кривя идеальные губы. — Теперь я у тебя в долгу. — А? — с возмущением воскликнул он, даже сделав несколько шагов ко мне. — Ты издеваешься? Я еще в прошлый раз сказал, что не хочу, чтобы передо мной извинялась такая, как ты. А уж чтобы ты была у меня в должниках — тем более! Я сделал это ради себя, ясно? — Да-да, я помню, — я махнула рукой. — Но если когда-нибудь тебе что-нибудь понадобится — я помогу. Гневно фыркнув, парень не стал нарываться на конфликт и отвернулся, заглядывая в телефон. Кстати, об этом. Найдя на полу свою сумочку, я покопалась в ней и вытащила на свет телефон. На экране не высветился ни один пропущенный. Порыв ветра тронул волосы и откинул их на спину. Я была зла. Если бы не Ардаган, мы бы действительно сели в лужу, да такую глубокую, что уже не выбрались бы! А эти… прохлаждаются неизвестно где! Я все же нашла в себе силы немного успокоиться и как только гнев спал, мне в голову пришла мысль. Возможно, в этом нет их вины. Зная Ректуса, я могу с уверенностью сказать, что он не мог просто так бросить все и оставить нас без поддержки. Скорее всего, что-то случилось. Теперь меня одолевало беспокойство, и я начала лихорадочно набирать номера одноклассников. Несколько минут я пыталась дозвониться до ребят, но все было безрезультатно. В гримерку внезапно ввалились несколько человек, заставляя меня подпрыгнуть, и я с удивлением узнала в незваных гостях моего партнера, старосту и подругу по несчастью. Триса в панике замахала руками, пытаясь что-то объяснить, Ректус пытался заткнуть ее, чтобы адекватно все рассказать и обо всем спросить, а Синелис прятался за их спинами, как пугливый кролик. Сначала я почувствовала облегчение, но после меня затопил гнев, и я медленно поднялась со стула, сжимая кулаки. Увидев ярость на моем лице, Беатриса и Ректус разумно предположили, что им может прилично достаться, поэтому поспешили отойти с дороги и открыли мне вид на Синелиса. — Кана, милая, — пропищал парень, пятясь к двери. — давай обсудим все спокойно… — Я тебя убью, — коротко оповестила я, испепеляюще смотря на партнера. — Я тебя убью! — Не нужно, Кана! — взмолился Синелис, прижимаясь спиной к двери и пытаясь нащупать ручку. — Я не виноват! Пожалуйста! Я сжала переносицу пальцами, в который раз за этот день мысленно успокаивая себя. Я чувствовала, что нахожусь на пределе. Слишком много переживаний за один день! — Милашка Кана, это правда. Мы не смогли приехать вовремя, потому что на дороге была какая-то авария. Пришлось ехать в объезд, мы совсем не рассчитали время, — Триса стиснула зубы, опустив глаза. — Мы подвели тебя. Вся группа тебя подвела. И себя тоже. — Ха, — я сложила руки на груди, бросив на Ардагана короткий взгляд. — Вам повезло, что Ардаган приехал вовремя, — Я нахмурилась. — Кстати, а ты почему приехал так рано? — Я должен отвечать? — рыкнул парень. Я пожала плечами. — Вот и не забивайте головы. Убрав телефон в карман, он грубо оттолкнул Синелиса от двери и вышел из гримерки. Староста устало вздохнул, поправив очки на носу. — Так что, вы танцевали? — спросила Триса с искренним интересом в глазах. — Пришлось. Он пришел в последний момент. Я думала, что это конец. — А Ардаган у нас теперь герой, да? — Беатриса довольно улыбнулась, выразительно смотря на дверь, за которой пару секунд назад скрылся парень. — Да неважно, — пробормотала я изнуренно, положив ладонь на лоб. — Я так устала, что мне уже все равно. Поехали домой. Вышли в зал, несколько минут смотрели, как парочка с первого курса танцует румбу, и поспешили прочь. На выходе из клуба встретили остальных одноклассников, выслушали гору извинений и отправились в путь. Приехав домой, я отмахнулась от расспросов соседей, поднялась к себе в комнату, сгребла в охапку первую попавшуюся майку и пижамные штаны и побежала в ванную. Приняв душ, я, уставшая и вся нервная, желающая только покоя и тишины, вернулась в комнату, замоталась в одеяло как можно крепче и через пару минут крепко заснула, прислушиваясь к едва слышным, приглушенным голосам, доносящимся из гостиной. *** На следующее утро в мою комнату с громкими, радостными криками ворвалась Триса. — Милашка Кана! Быстро просыпайся! Скорее! Скорее! — ее голос выдернул меня из крепкого сна, и я вздрогнула, резко распахнув глаза. — Триса, ты с ума сошла? — воскликнула я испуганно, разматывая одеяло, в которое укуталась, как в кокон. — Что за крики? В проеме показались излишне довольные Ариста и Церелия, и по их сияющим лицам я поняла: случилось что-то очень хорошее. И я уже догадывалась, что. — Мы выиграли конкурс? — прямо спросила я, затаив дыхание. От волнения сердце забилось быстрее. — Да! Первое место! — Беатриса расхохоталась, бросившись обнимать меня. Я в ответ сдавила ее в объятиях. Я была невероятно счастлива, и готова была даже поблагодарить Ардагана во второй раз. — Профессор Тимория сказала, что после объявления результатов, некоторые судьи подходили к ней, чтобы выразить свои восторги, — Ариста гордо ухмыльнулась. — Теперь все говорят о вашем танце. — И что говорят? — Осторожно спросила я. — Что-то вроде: «Танец был настолько чувственным, что по телу бежали мурашки. Удивительно, что настолько непохожие люди смогли создать что-то невероятно прекрасное. Витающая между ними страсть была почти осязаема. В танце они показали сопротивление, ненависть друг к другу, и сыграли так хорошо, что в это нельзя было не поверить». Я выразительно фыркнула, откидывая упавшую на лицо длинную темную прядь. — Вообще-то, мы не играли. — Именно это и принесло победу, — в дверях появился Ректус. Улыбнувшись, староста шутливо постучал по приоткрытой двери два раза. — Заходи, Ректус, — я ответила такой же широкой улыбкой. — Я пришел, чтобы поблагодарить тебя. И поздравить, — парень прошел в комнату и по-хозяйски уселся на стул, деловито закинув ногу на ногу и поправив очки на носу. — Ардаган сказал, что когда он пришел, ты уже танцевала одна. Он также высказался о тебе нелицеприятно, добавив, что если бы он пришел хоть на секунду позже все было бы кончено. Прокричал, что ты бесполезная и раздражающая. — Опусти подробности, я это уже знаю, — отмахнулась я, уже не чувствуя прежней обиды на Ардагана. В конце концов, если бы не он, мы бы опустились еще ниже того дна, где находимся сейчас. Если это вообще возможно. И радость от победы, все же, была сильнее обиды на злого парня. — Да. И я хочу сказать, что он не прав, — я удивленно вскинула брови. — Если бы ты не рискнула выйти первой, я так понял, что ты собиралась потянуть время, и… Если бы не эта решимость, мы бы точно проиграли. Я сейчас скажу то, что может обидеть тебя, но я не со зла, — Я кивнула, давая понять, что отреагирую на его слова спокойно. — Я бы никогда не подумал, что ты решишься на такое. Все то время, что мы живем вместе, я успел немного изучить вас всех. И тебя тоже. Ты так легко сдавалась, ни во что не верила, ходила подавленная, и я думал, что ты тот тип людей, которые не могут решиться на что-то. Сделать тот самый шаг, который отделяет победу от провала. Пусть это была не битва, а конкурс, но победа в нем была слишком важна для нас. То, что ты сделала, не может не вызывать уважения. И мне искренне жаль, что я думал о тебе, как о слабом, безвольном человеке. Я слушала молча, соглашаясь со всеми его словами и слегка грустно улыбаясь. Ректус, если бы ты знал, насколько твои слова близки к правде! — Я не имею права винить тебя в чем-то, — сказала я после небольшой неловкой паузы. — Твои наблюдения верны, с какой стороны не посмотри. Я именно такой человек, каким вы меня видите. Я слаба. И я сделала это потому, что не могла подвести вас. Я сделала это ради вас. Но я не могу обещать, что когда-нибудь в опасный, тяжелый момент я сделаю то же самое. Потому что я слабая. Потому что я боюсь за свою жизнь. И я ни за что не сделаю что-то опасное, если это будет угрожать моей жизни. Это эгоистично с моей стороны, но такова моя правда. Я просто хочу выжить. А остальное меня не интересует. Их ошеломленные взгляды не были для меня удивительными, но то, что я увидела в них понимание, растрогало меня до глубины души. Я улыбнулась сквозь проступающие на глазах слезы и крепче обняла Беатрису. Та засмеялась, и этот смех развеял холодную, темную атмосферу в комнате. Выпустив меня из объятий, одноклассники спустились вниз, в гостиную, а я направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Выглядела я после вчерашнего немного уставшей, даже после сна, но мне удалось сделать из себя какое-то подобие девушки, и вскоре я уже спускалась по лестнице в гостиную, где уже сидел почти весь класс. — О чем разговор? — спросила я громко, нарочито бодро спрыгивая с последней ступеньки, и прошла в комнату. Буквально упав на диванчик рядом с Теодором, я оглядела присутствующих. — Важное собрание? — Думаем, где будем праздновать после победы на соревнованиях, — весело ответил Синелис. — В городке, в конце центральной улицы открыли закусочную. — Ты был там? — полюбопытствовала Триса. — Нет, но один мой знакомый недавно обедал там. Сказал, что место классное. Ему я доверяю. — Может быть, еще рано праздновать победу? — одернул расслабившихся одноклассников Ректус. — Впереди самое сложное испытание. Третий этап еще неизвестен, но я уверен, участникам придется сражаться либо друг с другом, либо против одного общего врага. Я не представляю, что они могут придумать. — Ректус прав, нам нельзя расслабляться, — Ариста растягивала слова, отчего казалось, что ее тон насмешливый и грубый. — Одна маленькая победа еще не гарантирует, что мы выиграем. — Кана, расскажи, что было на конкурсе! — попросил Сиэль, заинтересованно скользнув взглядом сначала по притихшему и сидящему отдельно Ардагану, а после по мне. Во время моего не особо красочного рассказа Ректусу позвонили, он вышел в коридор. Вернулся уже тогда, когда я замолчала, а остальные делились своими мыслями. Мрачный староста тут же привлек внимание остальных, и мы дружно замолчали, смотря на него и ожидая плохих новостей. — Ректус, кто звонил? — осторожно спросила Церелия. — Профессор Тимория, — коротко ответил парень, мы дружно вздрогнули. — Третий этап послезавтра. И готовиться к нему придется всем. — В каком смысле? — удивился Виллитер. — Будет групповое испытание? — Нет. Будет жребий, — меня пробила дрожь, когда он сказал это. — Суть задания еще неизвестна, но выбор уже не будет зависеть от нас. Все решит случай. — Это нехорошо. Совсем нехорошо, — Беатриса озвучила наши общие мысли. — Это может быть, кто угодно. — Если на испытание отправят сбрендившую, нам точно конец. Но она хотя бы будет мертва, потому что на этом испытании от нее не оставят и мокрого места, — едко высказался Ардаган, и вот теперь мне захотелось ударить его по лицу, чтобы стереть эту отвратительную ухмылку. — Как бы грубо и отвратительно это не звучало, он прав. Опять, — Ариста поморщилась, будто сказанные ею слова сорвались с губ против ее воли. — Спасибо, все уже поняли, — огрызнулась Триса. — Но с этим уже мы ничего не можем сделать. Если наша судьба — опуститься на дно, так давайте же сделаем это с гордо поднятыми головами! — Главное — не захлебнуться при спуске, — предупреждающим тоном проговорил Сиэль, за что получил подушкой по голове. — За что? — Если так и будет — ты опустишься первым. Я тебе это обещаю, — прошипела Триса. *** В назначенный день мы явились на арену B — самую большую арену на территории академии, где на трибунах запросто вмещались все ученики с первого по пятый курс. Гул голосов оглушил меня, когда мы ступили на трибуны. Нам отдали первый ряд, и мы быстро заняли свои места. Позади слышались пренебрежительные смешки первокурсников, занимающих места на вторых, третьих и четвертых рядах, но мы, гордо подняв подбородки, смотрели только перед собой или на арену. Прежде мы уже были здесь, когда смотрели тренировку класса Лукаса, но с того дня здесь все изменилось. Над трибунами повесили большие экраны, пока еще темные, арену от мест для зрителей отгораживал прозрачный, лишь слегка поблескивающий на свету барьер. Честно говоря, такие масштабы пугали меня, и я едва сдерживала нервную дрожь в руках. На душе было неспокойно, я чувствовала, что приближается что-то не очень хорошее, и это совсем мне не нравилось. И я догадывалась, какой сюрприз преподнесет мне судьба в этот роковой день. Я окинула взглядом трибуны, слегка прищурившись, но с такого расстояния не могла разглядеть лица других. Однако, совсем недалеко от нас сидели ученики пятого курса, смотрящие на нас высокомерными и насмешливыми взглядами. Но они не оставили без внимания и других первокурсников, и это явно было не одобрение и поддержка. И почему-то от этого факта нам всем стало легче. Наш ряд возглавлял гордый и независимый, сильный и могущественный, а также первый красавец класса, Ардаган Филеро, который смотрелся невероятно величественно даже в форме академии. Рядом восседал деловой староста, далее соблазнительно улыбающийся, имеющий приятную внешность и необычные глаза разного цвета Синелис. Мрачный и сонный, взволнованный и прекрасный Теодор сидел следующим, я, как его неизменная спутница и хранительница, сидела рядом, в самом центре нашего ряда. Справа от меня находилась подпрыгивающая от нетерпения Беатриса, ее едва сдерживала Церелия, сидящая с другой стороны от девушки, потом Сиэль, Ариста, и замыкал круг испуганный и беспокойный Виллитер. Некоторое время ничего не происходило: ученики, ожидая начала, переговаривались, создавая такой сильный шум, что в ушах звенело. Я прятала руки в рукава пиджака, надеясь, что никто не заметит, как дрожат мои ладони. На арене появился директор, за ним почти весь преподавательский состав. В его руке был беспроводной микрофон, который он быстро включил. — Уважаемые ученики, прошу тишины, — его строгий голос заставил всех замолчать, и над ареной повисла нехорошая, напряженная тишина. — Благодарю. Итак, два этапа ежегодных соревнований уже позади, и сейчас я открываю последний! Третий этап в этом году будет сложным и будет состоять из трех частей. Начиная с легкого, уровни заданий будут повышаться. По мере прохождения заданий вашей группе будут начисляться баллы. В конце мы подсчитаем их и объявим победителей, — Директор замолчал, окинул трибуны таким проницательным взглядом, что я вздрогнула от испуга. — Хотелось бы пожелать удачи, но, думаю, это будет неправильно. Она не должна ослеплять вас. Везение не поможет вам выиграть и выйти из этих соревнований невредимыми. Победит лишь сильнейший! Восторженные возгласы заполнили арену, ученики аплодировали, вставая со своих мест, будто бы соревнования уже закончились и только что объявили трех победителей. Директор приподнял руку, вновь призывая учеников к молчанию. — В этом году мы выбрали необычный способ отбора участников. В прошлом году, как, собственно, и в позапрошлом, в зависимости от задания классы сами выбирали, кто будет участвовать. Но в этот раз все по-другому. Участников определит жребий! Профессор в строгом синем костюме шагнул вперед, останавливаясь рядом с директором, и взмахнул рукой. Перед ними появился длинный прямоугольный стол, на котором было четыре больших черных коробки. — Здесь находятся имена всех учеников, прошедших первые два этапа соревнований. Для каждого состязания на виду у всех имена учеников будут смешиваться внутри сосуда. Для первого задания участников будет выбирать профессор Арастро Ген, декан класса A-1. Среднего роста худощавый мужчина с черными волосами до плеч, в бордовом костюме и с выражением вселенской скуки на бледном лице подошел к столу и остановился около первого прямоугольного сосуда. Не смотря в него, он засунул руку внутрь, несколько секунд активно перемешивал бумажки, а после резко вытащил имя первого участника. На черной коробке была большая, заметная табличка с надписью «A-1». — Николас Фрейн, — громко и с явным удовольствием протянул мужчина, и ученики, занимающие ряд позади нас громко завопили, подскакивая со своих мест. Николаса — высокого крепко парня в очках — восторженно поздравляли и желали удачи. Профессор перешел к другому сосуду с надписью «B-2». Все затаили дыхание. Вновь резко выдернув бумажку, профессор развернул ее и прочитал имя: — Иса Праксон. Трибуны слева от нас взорвались аплодисментами и поздравлениями. Следующая коробочка. «С-2». — Генри Шольтер, — снова аплодисменты. Мое сердце забилось, как сумасшедшее, когда профессор перешел к черному сосуду с табличкой «D-1». Мне казалось, что мужчина издевается над нами, намеренно долго мешая бумажки и вытаскивая руку с именем. — Беатриса Эварол, — коротко сказал профессор. Мы выдохнули с облегчением. Признаться, все опасались того, что профессор мог вытянуть мое имя, или же Теодора. Но впереди было еще два состязания, и есть вероятность, что кого-то из нас выберут, как участников. — Состязание первое — «Щит».