Класс D-1: Отстающие

Я была невероятно уставшей, но меня переполняли позитивные эмоции, и каким-то неведомым образом я позволила уговорить себя на поездку в город. Все классы, даже не согласовавшись, решили ехать праздновать окончание соревнований в соседний город. Главой Ученического совета было лично получено разрешение, о чем он громогласно объявил сразу же после того, как стали известны результаты. Засобиравшись, группы, почти друг за другом, уехали с арены. Мы поехали самым последними, решив, что зависеть от остальных не будем и тихо отметим небольшую победу в каком-нибудь небольшом, но уютном кафе или даже баре. Устроившись с Тео на заднем сидении машины Ректуса, я не заметила, как уснула. Дорога до города займет два-три часа, поэтому у меня было немного времени отдохнуть. К тому же, обезболивающее подействовало просто прекрасно, и я на некоторое время забыла о боли в руке. Но обезболивающее не могло успокоить боль моей души. Оно не могло избавить меня от моих страхов. Я снова была в лабиринте. Шум в ушах — это биение собственного сердца и шепот откуда-то изнутри, предупреждающий об опасности. Сильные руки оттолкнули меня, и я полетела в ловушку с острыми шипами. Но теперь она была везде. Весь пол был усеян металлическими кольями. Волны паники захлестывали меня. Дыхание перехватило: я не могла даже закричать, хоть и знала, что от вопля ужаса толку не будет. Я вскинула руку в надежде поймать невидимую нить, которая связывала меня и мою способность, но сквозь пальцы, словно песок, прошли почти незаметные потоки ветра. «Пожалуйста!» Я мысленно молила о спасении. Но меня снова предали. В грудь ударил поток ветра невероятной силы. Легкие сжались, мне показалось, что они облепили позвоночник, словно кусочки ткани. Я молнией рухнула вниз. Прямо на металлические копья. Распахнув рот в немом болезненном вопле, я ощутила, как по всему телу распространяется невыносимая боль. Изо рта полилась темная кровь, раздробленные кости вонзались в плоть изнутри, но мое сознание не угасало. И это было страшнее всего. Невозможность убежать от этой боли, рвущей сознание в клочья, было самым страшным, что я могла себе вообразить. И я знала, что дальше не будет легче. После смерти меня вновь ждут эти мучения. По щекам, смешиваясь с кровью, потекли слезы. Я задыхалась, давясь кровью и не прекращая кричать от боли. Но кричать уже было нечем. Все легкие были залиты кровью. Но я не умирала. Я не понимала, почему. Почему я все еще терплю все это? «Помогите!» Я не заметила, как по моему телу, словно вязкая жижа, начали подниматься черные, как нефть, руки с длинными острыми когтями. Я надеялась, что они добьют меня, но этого не случится. Это руки тьмы. Руки тех, кто попал в черноту, кто ослеп, кто потерялся. Почему они забирают меня? Остановитесь! Прекратите! Оставьте меня! Они крепко обхватили меня и потянули вниз, насаживая мое тело на колы до самой земли. Ни с чем не сравнимая боль заставила мою душу вывернуться. И теперь душа кричала изо всех сил… Оглушающий крик перепугал всех в машине. Я подскочила, продолжая кричать, и пронзившая руку боль показалась такой ничтожной, что я даже не обратила на это внимание. Порыв холодного ветра взметнул волосы. Испуганный Ректус вывернул руль и переместил машину на встречную полосу, но, к счастью, кроме нас на дороге никого не было. — Кана, что с тобой? — теплая рука Теодора легка на мою спину, и я, задыхаясь, зарыдала. Ошарашенные происходящим ребята молча слушали, как я завываю и всхлипываю. Я почувствовала, как машина остановилась. Кто-то вышел, но рука Тео по-прежнему легко и мягко поглаживала меня по спине. Дверь с моей стороны открылась, и я ощутила свежий воздух. С силой вдохнув его, я, обессиленная, едва не упала, пытаясь выбраться из машины. Я сделала несколько шагов вперед, сходя с дороги, но едва ступила на траву, рухнула на колени. Подняв голову к небу, я стиснула зубы, пытаясь удержать внутри себя крик, но вопль сорвался с моих губ сам по себе. Ураган закружился вокруг меня, скрывая от одноклассников, и ветер был таким холодным, что мои мокрые ресницы заледенели, тело пробила дрожь, слезы застыли маленькими ледышками на щеках. Это никогда не пройдет. Этот страх крепко засел внутри, его не вытащить, даже не выцарапать. Он будет до самого конца преследовать меня. Что бы я не делала, он не уйдет. Он оставил на моей душе слишком большой шрам. Я кричала, пока не сорвала голос. Но мне стало немного легче. Совсем немного, но я уже могла мыслить более трезво. Пытаясь отдышаться, я застыла на месте, смотря на увядающую траву. Она покрылась инеем, и была на редкость красива. Я вдруг почувствовала внутри себя пустоту и полную тишину. Будто бы все копившиеся эмоции разом вылились наружу, оставляя лишь пустой сосуд. Я опустила голову, сжав пальцами затвердевшие от холода травинки. Они неприятно жгли кожу, но это мимолетное чувство отрезвляло. Ураган стих, и наступила оглушающая тишина. Сглотнув, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. — Кана? — я вздрогнула, когда голос Теодора прозвучал совсем близко. Он присел рядом, провел рукой по моим растрепанным волосам и заглянул в мои красные от слез глаза. — Мне жаль. Я отстраненно подумала о том, что его, кажется, снова посетило видение обо мне. Ректус и Церелия медленно подошли к нам, в нерешительности застыли, не пытаясь приблизиться также близко, как и Тео. — Поехали домой, Кантарина? — Ректус неловко поправил очки. — Не самый лучший день для празднования. Я отрицательно махнула головой. Рассудок медленно, но верно возвращался ко мне, и я со стыдом думала о том, что заставила всех нервничать и устроила такую сцену. Я не могу мешать их празднику. Мы почти приехали. Если вернемся назад — все точно будет испорчено. — Я в порядке, — но мой дрожащий и хриплый голос выдавал меня с головой, поэтому я прокашлялась. — Я не могу испортить такой праздник. Я видела, что они колеблются. Конечно, я понимала, что возиться со мной им совсем не хочется, еще и в такой важный день, поэтому все, что мне оставалось — улыбаться и говорить, что ничего такого не произошло. Что я и сделала. Для себя. И для них. Для успокоения их совести. Медленно поднявшись, не без помощи Теодора, я направилась к машине, сжимая в кулак пальцы здоровой руки. Несколько часов перетерпеть. По сравнению с тем, что я пережила, это ерунда. Я успокаивала себя, как только могла. И все же, для меня это была непосильная ноша. Я думала лишь о том, где можно спрятаться, пока остальные празднуют. Но в то же время я понимала, что оставаться одной мне нельзя. Это был замкнутый круг, мои мысли метались, сердце в груди колотилось так сильно, что его стук был слышен всем в машине. Теодор был крайне обеспокоен моим состоянием. Он то и дело всматривался в мое белое лицо, хмурил брови. В один момент он придвинулся ближе, заботливо приобнял одной рукой, и я положила голову ему на плечо, не обращая внимания на тянущую боль в руке. — Ты видел это? — совсем тихо, чтобы не услышали другие, спросила я. — Да, — я услышала, как он скрипнул зубами. — Не нужно было тебе участвовать в этом. Мало того, что ты пострадала физически, так еще и твои душевные раны открылись. Я вздохнула, прикрыв глаза. — Ты прав, — я признала это сразу, потому что он был прав. Этого не стоило делать даже ради класса. В конце концов, что я получила с этого испытания? Нам не добавили очки, я пострадала, дак еще и подверглась насмешкам со стороны Ардагана. — В последнее время я только и делаю, что совершаю глупые ошибки, которые вредят только мне. Обычно, когда кто-то ошибается, он задевает других, приносит им проблемы, но в моем случае страдаю только я. Почему-то только я… — А ты бы хотела, чтобы страдали другие? — вопросил удивленно Тео. Я дернула бровями, равнодушно протянув: — Не думаю. Я просто не понимаю, почему у меня не так, как у других. Может быть, это значит, что я хуже их? — Почему ты так подумала? — Потому что так и есть. Теодор по-доброму усмехнулся. — Знаешь, если бы я задавался тем же вопросом, я подумал бы о том, что я особенный, не такой, как другие, а лучше. Но ты почему-то считаешь себя хуже. — Моя самооценка никогда не была высокой. А когда я познакомилась с Ардаганом, она и вовсе упала ниже дна, — категорично высказалась я, даже не заметив, как быстро ушла от старой темы и как легко переживания отошли на второй план. Все это была заслуга Тео, который всегда знал, как меня отвлечь, и как мне помочь. Теодор был одним из немногих людей, которые способны понять меня. Думаю, так было из-за того, что большую часть жизни он провел рядом со мной, наблюдая и анализируя мои поступки. Именно поэтому он так легко понимает меня. — Кана, ты всегда можешь поговорить со мной. О чем угодно. Я выслушаю тебя. — Я знаю. После мы не сказали ни слова. в полном молчании мы доехали до города, Ректус позвонил Трисе, чтобы спросить, куда делись остальные, а когда выяснил точный адрес, свернул с тихой улочки и рванул в центр. Мы подъехали к большому темному зданию с неоновой вывеской. Машины одноклассников уже стояли там, они нервно о чем-то переговаривались. Когда Ректус припарковался рядом, и мы вышли из машины, Беатриса недовольно сжала губы, сложила руки на груди и, как только мы подошли, набросилась с расспросами. — Как можно ехать так медленно? Мы уже полчаса вас ждем! Половина академии уже утонула в алкоголе! Мы дружно молчали, и одноклассники почуяли подвох. Синелись подозрительно спросил: — Что-то случилось? У вас лица такие… Я поспешила перебить его. — Все нормально. Просто по дороге мы заезжали на заправку, вот и припозднились. Ректус, Теодор и Церелия тактично промолчали, лишь слегка кивнули. — Раз уж так, то вперед! — Триса забежала мне за спину и осторожно подтолкнула вперед. — Пить нельзя, — предупредил Ректус. — А? — возмущенно протянула Беатриса, застыв на месте. — С чего бы? — С того, что нам всем еще в академию ехать. Водители пить не должны, остальным немного можно. Девушка разочарованно вздохнула, посмотрела на старосту сердитым взглядом, но он был прав, поэтому ничего против она сказать не смогла. Отмахнувшись от серьезного парня, она снова начала подталкивать меня в спину, и вскоре я переступила порог ночного клуба. Громкая музыка ударила по ушам, уголки моих губ скривились. Я никогда особо не любила такие места, мне больше нравились тишина и уют. В клубе было темно, лишь свет от софитов освещал танцпол, где танцевали молодые парни и девушки, и барную стойку. Посетители все были одеты в яркие, открытые и порой слишком неприличные наряды, так что мы в своей удобной и стильной, дорогой форме были как белые вороны. Впрочем, никого это не смущало. Протиснувшись между танцующими парами, Беатриса направилась к барной стойке. Почувствовавший неладное Ректус рванул за ней, тяжело вздыхая. Синелис умчался на танцпол, приметив там двух одиноких девушек, Ариста, скинув пиджак и передав его мне, увязалась за Синелисом и закружилась в зажигательном танце с каким-то высоким смуглым парнем. Церелия, Сиэль и Теодор, подхватив меня, направились по клубу в поисках свободного столика. Хмыкнувший Ардаган увязался за нами. Вскоре мы нашли удобное место в углу, в самой тени, где нас точно никто не побеспокоит. Мягкие диваны были такими удобными, что я могла бы заснуть прямо на них, даже не обращая внимания на громкую музыку. Теодор и Сиэль, оставив нас, ушли к барной стойке, чтобы взять что-нибудь выпить, а я осталась с притихшей Церелией и расслабившимся Ардаганом. Он вальяжно развалился на диване справа от меня, расстегнув первые пуговицы рубашки и внимательно рассматривая посетителей клуба. Я делала то же самое, но без всякого интереса. Веселиться не хотелось, я едва держалась. Хотелось запереться в темной, холодной комнате и остаться наедине с собой. Мне казалось, что в следующую секунду меня накроет паническая атака. Музыка давила на уши, из-за резких вспышек света перед глазами все расплывалось. Действие обезболивающего почти закончилось, и руку пронизывала тянущая боль. Я была уверена, что это один из худших вечеров в моей жизни, пока не увидела что-то странное. В тот момент вечер официально стал худшим. Его я увидела четко. И красные глаза змеи, которые светились, словно маяки, указывающие путь морякам. Все вокруг перестало иметь значение, лишь растущий внутри страх обрел невероятную силу. Ухмылка озарила лицо жуткого незнакомца, и его губы медленно разомкнулись. «Узнала меня?» Я дернулась всем телом, отводя взгляд, а когда снова посмотрела на то место, где он стоял, его и след простыл. Я подскочила, сама того не осознавая, и толкнула столик так, что он едва не упал. Уже второй раз за день я напугала Церелию до такой степени, что она шарахнулась от меня, как от молнии. — Сбрендившая, у тебя совсем крыша поехала? — ехидное замечание Ардагана я пропустила мимо ушей. Сорвавшись с места, я рванула по клубу, растолкала всех на танцполе и пулей выскочила на улицу. Задыхаясь и оглядываясь, я искала взглядом опасного незнакомца. Я понятия не имела, почему тело так среагировало и почему я вообще решилась искать его, к тому же, в одиночку. И вдруг меня осенило. В горле застрял ком. Это способность. Ментальная способность. Ноги сами понесли меня куда-то за клуб, в широкий, темный переулок. О нет-нет-нет! Я пыталась сопротивляться, но была слишком слабой. Тело не слушалось, я не могла сказать ни единого слова. Я остановилась в переулке, растерянная и напуганная. И что дальше? Меня убьют? Кто этот человек? Из тени медленно и изящно, словно зверь, вышагал странный незнакомец. Его глаза лукаво сверкнули. Шипение змей, путающихся в его длинных черных волосах заполнило все вокруг. — Тебе не стоит бояться, я не собираюсь причинять тебе вред, — проговорил он мягким, приятным, я бы даже сказала, чарующим голосом. Но я была бы полной дурой, если поверила бы ему. — Кто ты? — я вдруг поняла, что снова могу двигаться и говорить, и инстинктивно отступила на несколько шагов назад. — А-а! — парень вскинул руку, погрозил пальцем, и мои ноги налились свинцом. Я так и застыла. — Не стоит этого делать. Я хочу просто поговорить с тобой, посмотреть на тебя. Я прищурилась. — Это звучит так, словно ты сумасшедший маньяк, хотя, кто мне сказал, что это не так, — я хотела сказать это с ядом в голосе, но вышло так жалко, что незнакомец громко расхохотался. — Я чувствую твой страх. Неужели все-таки ошиблись? — разочарованно протянул он, подходя ближе и осматривая меня так, словно я была экспонатом в музее. Я молча стояла, слушая, как бьется сердце в груди. — Мне запретили приближаться к тебе, — вдруг выпалил он опасным шипящим голосом, и я ощутила, как одна из змей медленно поползла по моей ноге. Я распахнула рот в немом крике, но парня это только позабавило. — Но я не удержался. И что в тебе такого особенного? Не думаешь, что стоит тебя проверить? — Ч-что? — ослабевшим голосом сказала я. Змея тем временем поднялась к бедру и замерла. — Айя, не стоит ее кусать, — ласково прошелестел незнакомец, буквально сдергивая змею с моего бедра, а после отскочил, раскинул руки в стороны и захохотал. Мое сердце в очередной раз сделало кульбит и упало в пятки. Если я выживу сегодня, меня ждет страшный нервный срыв. Шипение змей становилось все громче и громче, и теперь мне казалось, что они взывают к кому-то. Я закрыла уши руками, потому что слушать это было невозможно. Но я упустила момент, когда за спиной незнакомца, из тени, вышла целая толпа людей. Девушки, парни, подростки и немного постарше. Их было не меньше десяти, и их взгляды обжигали ненавистью и отвращением. — Я хочу увидеть тебя в действии, — громогласно объявил парень. — Прошу вас, господа, не сдерживайтесь! — Он обратился к стоящим за его спиной людям. Я побелела еще сильнее, если такое вообще было возможно, но не могла сдвинуться с места. Кто-нибудь! Помогите! Прошу вас! Они бросились ко мне. Но их план сорвался в последнюю секунду, потому что позади меня послышались громкие, тяжелые шаги, которые заставили нападавших напряженно замереть, и громкий оклик согрел мое сердце: — Кантарина! Я обернулась. Одноклассники стояли в начале переулка, взволнованные, но полные решимости. — Что за..? — недовольно протянула Триса, заметив застывших неподалеку людей. — Кто это? Ардаган вышел вперед, кровожадно усмехаясь, и первый преодолел расстояние до меня. — Отступники, — высокомерно произнес парень, смерив их взглядом, полным омерзения. — Отбросы этого мира. Напряженность повисла между нами. Мы все понимали, что против такого количества Отступников слабые Посвященные просто бесполезны. Мы бесполезны. Все, кроме Ардагана, которому просто не терпелось кого-нибудь избить. Я начала паниковать. Не знала, что делать. Я ощутила, что снова могу двигаться, и рванула к одноклассникам, желая поскорее убежать от этих сумасшедших. Спотыкаясь, я преодолела расстояние между нами и тут же попала в крепкие объятия Теодора. — И как нас угораздило им попасться? — поморщилась Ариста. — Как выкручиваться будем? — Сами не справимся, — категорично заявил Сиэль. — А у нас есть выбор? — хмыкнул Синелис, шагая вперед, ближе к Ардагану, который уже разминал плечи. Вздохнув, Ариста также вышла вперед, обдумав всю ситуацию и придя к выводу, что битвы не избежать, за ней последовал Сиэль, робко поплелся за одноклассниками Виллитер. Триса, закатав рука форменого пиджака, почувствовала себя увереннее после соревнований в академии и рванула за остальными. Ректус, спокойно поправив очки, отошел в сторону. — Ты останешься здесь? — удивленно спросила Церелия. — Я думала, ты попытаешься… Он нетерпеливо перебил ее. — Я не собираюсь вмешиваться в ваши конфликты. Этим идиотам лишь бы подраться. Как будто они не знают, что мы все равно проиграем. Это не мелкие бандиты с дороги и даже не ученики академии. Это Отступники. Самые главные враги Ордена. — И ты собираешься стоять тут, как трус, и наблюдать, как твоих одноклассников избивают? — вспыхнула девушка. Я опустила глаза. По сути, я делаю то же самое. Я пытаюсь оправдать себя тем, что у меня нет сил, что я ранена, но по сути я просто сбегаю. Нет. Я не сбегаю. Я помогу им так, как могу. Отстранившись от Тео, я торопливо начала расстегивать пиджак, осторожно нащупывая внутренний карман под перебинтованной рукой. Под удивленными взглядами оставшихся рядом одноклассников я вытащила телефон и начала лихорадочно искать номер. Тем временем атмосфера накалялась. Ардаган полыхал, как костер, от нетерпения и жажды крови. — Не кипятись, — Синелис хлопнул его по плечу, Ардаган рыкнул на него и рванул вперед первым. Кислотный лед подтолкнул его вперед, и парень взлетел, оттолкнувшись от стены. Копья из чистого металла пробили лед, но Ардагана было не остановить. Он напал первым. Яростные удары ледяными стрелами не уступали металлическим. Попавший под удар парень едва справлялся. Остальные пришли в движение. Отступники бросились на учеников академии, пытаясь взять их численным преимуществом. И у них получилось. Напавшие на Трису парни были в несколько раз сильнее ее, они рвали ее лианы голыми руками, вынуждая ее отступать. Ариста, создавшая несколько прочных железных щитов, высота которых достигала пяти метров, направляла их на Отступников, оттесняя их дальше в переулок. Обвившиеся вокруг ее ног провода сбили ее с ног, и она упала. Щиты пропали, и Отступников больше ничего не сдерживало. Превратившийся в большого льва Синелис прикрывал Сиэля, который пытался сосредоточиться и одним взглядом заморозить противников. Я подумала о том, что алкоголь не хуже энергетика придал Синелису сил. Церелия сделала несколько нерешительных шагов, оставляя нас позади, и замерла. Несущийся в нашу сторону Отступник закричал от ужаса, махая руками и проклиная Церелию на чем свет стоит. Я оглянулась назад, но в переулке никого не появилось. Напряженно сжала руку в кулак, наблюдая за неравным боем. Единственный, кто хорошо справлялся, это Ардаган. Своим льдом он буквально выжигал своего противника, его крики отражались от высоких стен, смешиваясь с треском и рычанием. Сиэля и Синелиса отбросило назад. Отвлекшийся Виллитер едва успел поймать их. Трису оттеснили к нам и теперь половина нашей группы медленно отступала назад. Ариста лежала без сознания где-то впереди, а Ардаган срывал свою злость на новом Отступнике. Ректус напрягся, заметив, как в его сторону недоброжелательно косятся остальные, и как мы дрожим от страха и боли. Мы слабые. Все мы слабые. Но кто-то продолжает подниматься выше, а кто-то прячет хвост. Но даже те, кто уже поднялся с колен, не могут прыгнуть выше головы. И вот он — результат. Нас раскидали, как котят. Я сглотнула, вцепившись в руку Теодора. — Убогие, — прошипел один из Отступников, что стоял ближе к нам. — И из-за вас мы все время находимся в бегах? — Не думаешь, что это значит, что вы не лучше нас, потому что приходится бегать от убогих? — прозвучал откуда-то ехидный голос. Отступники удивленно замерли, оглядываясь, и неожиданно начали падать. Один за другим. Мимо нас пронеслась черная тень. Несколько быстрых ударов — и несколько противников валяются на земле без сознания. С крыши спрыгнули два парня-близнеца. В полете расправив крылья, они пролетели над оставшимися отступниками и нанесли несколько четких ударов. Ардаган увернулся от атаки парня, который из кончиков пальцев выпускал потоки лавы, и выстроил за собой стену. Столкнувшись со льдом, лава зашипела и застыла. Но только Ардаган собирался нанести ему последний удар, как Отступник повалился на землю. Сложивший руки на груди Лукас снял с себя покров невидимости. Разочарованно цокнув языком, он демонстративно развернулся и направился прочь от закипающего Ардагана. Ребята из класса А-3 не обращали на нас внимание: были слишком заняты, пиная бессознательные тела Отступников. Я подняла голову, шагнула вперед, пытаясь разглядеть длинные черные волосы, но с каким-то хладнокровием поняла: его не было среди них. А значит, он сбежал.