Класс D-1: Отстающие

Семь лет назад, когда мне было всего тринадцать, у меня было множество прозвищ. «Городская пиратка», «призрачная пиратка» и тому подобное. Почему именно пиратка? Потому что я не просто воровала, я бессовестно грабила самых богатых людей города. С самого детства я была ловкой и легкой, как перышко, передвигалась так быстро и незаметно, что даже родители не замечали меня, если я проходила прямо за их спинами в полной тишине. Это был талант, который я не знала, где можно применить. И однажды я встретила человека, который помог мне и окончательно испортил меня. Мои родители уехали на отдых в другую страну, оставив старшего брата Алехандро присматривать за сестрами и братом. Тогда он был еще старшеклассником. Но дети просят много, а денег было мало. Я уже понимала, как брату тяжело, какую ответственность он на себя взвалил. Мне ничего другого не оставалось. Используя свои еще не до конца развитые навыки, я подворовывала у случайных прохожих. Сначала было тяжело. Но я стала медленно привыкать к своей так называемой работе. Совесть не гложила меня. Я должна была делать это. Ради своей семьи. И в один из таких дней мне улыбнулась удача, которая едва не погубила меня. Это был дождливый, холодный осенний вечер. Я медленно прохаживалась по тротуару около театра. Вся дорога была залита водой, от которой отражался яркий свет уличных фонарей. Около входа, неподалеку, останавливались дорогие машины, из них выходили дамы, с ног до головы обвешанные драгоценностями, и их кавалеры — владельцы компаний, инвесторы, и те, кто были связаны с «черными делами» города. Сегодня я могла получить все. Или проиграть. Но такой роскоши я себе позволить не могла. А вот другую — вполне. Заметив очередную подъезжающую дорогую машину черного цвета с тонированными стеклами, я выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и неуверенно пошагала в сторону входа в театр. Из машины вышел высокий, уже немолодой, однако довольно красивый мужчина. На его пальцах поблескивали перстни и печатки, на левой руке красовались золотые часы. Я прищурилась, наблюдая, как он достает из внутреннего кармана черного пиджака кошелек, вытаскивает пару крупных купюр и передает шоферу. Тот благодарно кивает и возвращается в машину. Я тем временем, покачиваясь, направляюсь к нему. Оступившись на лестнице прямо у входа в театр, я налетаю на мужчину, хватая лацканы его пиджака, и буквально повисаю на нем. Пока он находится в ступоре, легко вытаскиваю кошелек, изображая из себя больную, и падаю. Он ловит меня, суетливо опуская на землю, и я незаметно выбрасываю кошелек в сторону, к колонне, что находится в тени. — Девочка, тебе плохо? — неловко спрашивает мужчина, пока я, хватаясь за голову, тихонько подвываю. — Дяденька, вызовите скорую, — проблеяла я совсем тихо. Он торопливо сбежал по лестнице, направляясь к своей машине, а я легко вскочила, подбежала к колонне, скрываясь во тьме, схватила кошелек и побежала в переулок за театром. Торжествующе улыбнувшись, я отчаянно сжимаю в руках кошелек — наше спасение. Я пересекла почти весь темный переулок, но внезапно услышала шаги за спиной. Обернувшись, я заметила того самого мужчину. Страх сковал сердце, но я упрямо прижала кошелек к себе и ускорила шаг. В несколько широких шагов он догнал меня и схватил за руку. Я испуганно воззрилась на него. Но, что удивительно, не заметила злости в его темно-зеленых глазах. Только любопытство. — Хорошие навыки. Я поначалу даже и не заметил. Где ты научилась так хорошо воровать? — из его уст это прозвучало как комплимент, но мне все равно стало стыдно, и я залилась краской. — Сама. Он приподнял уголки губ. — Тебе нужны деньги? — я кивнула, он посмотрел на кошелек. — Можешь забрать. Если хочешь, я покажу тебе мир больших денег. Я вопросительно склонила голову на бок, опасливо прищурившись. Заметив мою реакцию, он снисходительно усмехнулся. — Я сделаю из тебя такую воровку, о которой будут ходить легенды. Если ты будешь работать на меня, сможешь купаться в деньгах. Предложение было таким заманчивым, что я просто не могла отказаться. И это того стоило. Месяцы тренировок — и вот я стала профессиональной воровкой. После нескольких мелких заданий поползли слухи, и я взялась за дело посерьезнее, после которого меня прозвали пираткой. Я пробралась в особняк владельца крупной компании и забрала у него около миллиона долларов. И прихватила несколько украшений, которые были оценены все вместе в пять миллионов долларов. В ту ночь на улице было уже тепло — май подходил к концу. Мое лицо скрывала черная маска. Заметные, но тонкие и аккуратные стрелки придавали моим глазам выразительность и прибавляли возраст. Тонкие подошвы высоких кожаных сапог не скользили по мраморному покрытию балкона, плотно прилегающий к телу темный костюм с глубокими внутренними карманами на бедрах был удобным. Через плечо я перекинула сумку, где лежали инструменты для взлома. Я огляделась, коснувшись руками в перчатках толстых белых перил балкона. Где-то у ворот дежурили охранники, за домом ходил мужчина, но я благополучно избежали с ним встречи. Вытащив несколько небольших отверток, шпилек и плоскогубцы, я начала быстро и четко взламывать довольно хилый замок на дверях. Двери на балкон никогда не были защищены так, как входные, и это была лучшая мишень для меня. Несколько точных движений — раздался тихий хруст. Я победно усмехнулась, оглянулась и, никого не заметив, осторожно приоткрыла одну дверь и тенью скользнула внутрь. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому я четко видела очертания мебели, картин на стенах и люстры под потолком. Я сразу поняла — я попала в кабинет. План особняка я выучила наизусть. Благодаря связям босса раздобыть план было сущей мелочью. Однако, там не было указано, где в кабинете находится сейф. Но я и не могу быть уверена в том, что он именно в этой комнате. В таком случае, придется пробираться в спальню. Я прошлась по кабинету, ловко лавируя между столом, стульями и диванами. Ковер под ногами смягчал шаги. Дойдя до стены, я слегка коснулась пальцем рамы, отодвинув ее, но сейфа за ней не было. Прошла дальше — к стеллажу, где находились книги и папки. Задней стенки за ним не было, поэтому я четко видела пустую, чистую стену. Задумчиво обошла весь кабинет и замерла у стола. Сделала шаг назад. Вперед. Скрип. Шух. Скрип. Шух. Небольшой участок пола у стола отличался. Я медленно приподняла тяжелый стол, сидя на корточках, и откинула край ковра в сторону. Мне открылся вид на небольшую металлическую дверцу в полу с замочной скважиной. Я усмехнулась: оригинально, ничего не скажешь. Слегка отодвинув в воздухе стол, я тихо поставила его и размяла руки. Достав из сумки небольшой фонарик, я направила его на замок, другой рукой прикрыв его, чтобы свет не заметили снаружи. Внимательно изучив скважину, я выключила фонарик и принялась искать в сумке инструменты. Шпилька и скрепка. Изогнув их так, чтобы сложилась нужная форма, я вставила концы в скважину. Медленно поворачивая их, я прислушивалась. Скрежет металла о металл был уже таким привычным, что даже не беспокоил. На тренировках я вскрывала замки разных видов, и если посчитать, сколько всего я взломала, это будет примерно триста замков каждого вида, то есть больше тысячи. Спустя пару оборотов тонкой, но прочной шпильки, и нескольких нажатий, что-то внутри замка щелкнуло. Я дернула за едва заметную, складную ручку и металлическая дверь поддалась. Внутри находился большой ящик, также металлический. На нем стоял навесной замок. Я улыбнулась: такие замки взламывать я любила больше всего. Вскоре и этот замок поддался. Я открыла ящик, и мои глаза загорелись. Сияющие даже в темноте драгоценности были прекрасны: бриллианты, рубины, алмазы, сапфиры. И несколько толстых пачек денег. Я быстро сгребла все драгоценности и деньги в сумку, закрыла ящик, дверцу, накрыла их ковром и вернула стол на место. Едва не присвистывая от счастья, я выскользнула на балкон, и присела так, чтобы перилы спрятали меня, и осторожно выглянула. Охранник прошел мимо и скрылся за углом. Выждав еще полминуты, я осторожно и быстро спустилась на землю, пересекла сад, засаженный густыми кустами и высокими деревьями, и взобралась на ворота. Бросив последний взгляд на спящий особняк, я похлопала ладонью по сумке, где звякнули драгоценности, и спрыгнула… Если я оставляла какие-то мелкие следы, мафия подчищала это за мной, ведь то, что я приносила, как трофей, не могло сравниться ни с чем. Их деньги были простыми бумажками, совершенно бесценными. Но то, что проворачивала я и команда, которая была спустя год приставлена ко мне в помощники, выходило за рамки невозможного. Только благодаря нам мафия стала контролировать город почти во всех сферах. Нам не поручали убийства — нет. Но мы могли припугнуть. Стреляли, но не на поражение. Калечили людей без зазрения совести. Но вместе с командой ко мне пришел еще один опытный вор. Профессионал, который ни в чем мне не уступал. У которого было больше опыта и влияния среди начальства. И который предал меня, зная, как сильно я его любила. Меня выгнали, поверив его словам. А я осталась с пустыми руками. Все, что я получала с награбленного, я отдавала Алехандро. И почти все деньги уходили на оплату обучения, питание и прочие расходы. Думаю, брат знал, чем я занималась, но не подавал виду. Потому что иного выхода не было. И когда меня выперли, я не знала, что делать. Я уже и не вспомню, как мы выжили, но все же брату удалось вытащить нас. Родителям же было все равно. Отец и мачеха развлекались, растрачивая все деньги, которые заработали. Я каждый раз поражалась тому, насколько безразличными они были. Что стало с их детьми? Неужели им не интересно? Не то, чтобы я ненавидела их: все же, они никогда не били нас, не унижали, но они бросали нас. Это было больно, но вскоре все мы смирились с этим. Для нас родителем стал Алехандро. Я просто не хотела ненавидеть их. Я относилась к ним так, как они относились к нам… Я вздрогнула, когда перед глазами пронеслись старые воспоминания. Сжав губы, я ощутила почти физическую боль в сердце. Вспоминать об этом для меня — словно ходить голыми ступнями по раскаленным углям. Я не горжусь тем, что делала. Мне стыдно за это. Я считала, что достойна наказания, но как и любой другой человек, я этого не хотела. Ха! Кто добровольно пойдет на казнь, просто потому, что это будет справедливо, когда есть шанс спастись? И все же стыд вперемешку с болью от предательства первой любви давило на меня, и эта боль ощущалась так остро, что даже воспоминания стали запретной темной. И они возникали каждый раз, когда я использовала навыки, которые получила, работая на мафию. Поэтому я перестала использовать их. Я посмотрела на револьвер в моих руках. И все же, Лукас прав. Если я хочу выжить, мне нужно использовать все, что у меня есть. Как бы больно мне не было, когда я вспоминаю об этом, это не сравнится с теми мучениями, через которые проходит человек после смерти. Мне придется пройти через это. И хоть я знаю, что одной мне все равно не справиться, я буду надеяться, что когда-нибудь, с чьей-нибудь помощью, я смогу преодолеть это. И скинуть оковы со своей души. Одни из тех, что мешают мне обрести внутреннюю гармонию. *** Убрав револьвер, я позвонила Лукасу. Поблагодарила его за то, что успокоил меня ночью, но он только отмахнулся, сказал, что позвонит позже, потому что у них с отцом есть какие-то дела, и сбросил. После душа и завтрака, я осталась в гостиной и включила телевизор, развалившись на диване. Ничего не хотелось делать, в душной комнате сидеть — тоже, поэтому я осталась здесь. Зная, что Ардаган будет до скончания веков заседать в своей комнате, я не боялась, что он придет и испортит мне день. Хотя бы потому, что хуже уже и быть не могло после утренних воспоминаний. Меня передернуло. Опять. Я бездумно переключала каналы, не зная, что посмотреть. Сериал, фильм, передачу про здоровье… Все было таким серым и неинтересным. Я готова была взвыть. Не представляю, что может отвлечь меня в такой ситуации. Через двадцать минут бесполезных попыток найти что-то стоящее, я переключила на первый попавшийся канал и улеглась на диван, уставившись в потолок. Методично постукивая пальцами по пульту, я рассматривала длинные круглые светильники, свисающие с белого потолка. Вскоре мое бесполезное занятие прервали. — Сбрендившая, закройся в комнате и не выходи оттуда! Из-за тебя везде холодно и сквозняк, а все окна закрыты! — он прошипел еще что-то нецензурное, но я вовремя закрыла уши, раздраженно поморщившись. И зачем он пришел? — Не нравится — сам запрись в комнате и не попадайся мне на глаза. Не до тебя сейчас, — недовольно проговорила я. Ардаган демонстративно прошел мимо дивана и присел на кресло слева. Я склонила голову, посмотрев на него. Кровожадно-довольное лицо и мстительный огонек в алых глазах намекнули мне, что спокойствия мне не видать. Я поджала губы. Медленно, но верно, я начинала чувствовать не только неприязнь к нему. Но что-то большее. И теперь я опасалась того, что из-за этого человека мое сердце может пропитаться ненавистью. Я выдохнула, снова посмотрела вверх. Он того не стоит. — Ничего не хочешь мне сказать? — надавил Ардаган. — Что ты хочешь услышать? — равнодушно спросила я. — Скажи — и я скажу тебе. Разочарование Ардагана я могла чувствовать кожей. Но сейчас это даже не обрадовало меня. Мне действительно не было до этого дела. Телефон, лежащий на столике перед диваном, завибрировал. Вытянув руку, я пошарила по гладкой поверхности и нащупала его. — Да? — негромко спросила я, ответив на звонок. Я знала, кто звонит — на экране высветилось имя. — Ты освободился? Голос Лукаса был несколько нервным. — Кантарина, скажи, Ардаган дома? Я метнула в задумавшегося одноклассника быстрым взглядом. — Да, он рядом. — Рядом? — удивление блондина, впрочем, быстро сменилось на что-то другое. Кажется, это было недовольство. — Неважно. Дай ему трубку, пожалуйста. Я, продолжая лежать, вытянула руку с телефоном. Ардаган приподнял бровь. — Лукас. Фыркнув, парень отвернулся. Я закатила глаза. — Он не хочет разговаривать, — сказала я, приложив телефон к уху. Я была уверена, что Лукас, также, как и я секунду назад, закатил глаза. — Поставь на громкую. Я выполнила указания. — Ардаган, я знаю, ты слышишь меня. Сколько можно? Возьми трубку, и мы поговорим. Филеро молчал, а Дигнита начал медленно закипать. — Иначе я буду говорить так. При Кантарине. Не боишься? Снова молчание в ответ. — Раз уж тебе все равно, я буду говорить открыто. — Валяй, — наконец-то молвил Ардаган, но все также смотрел в сторону. Лукас скрипнул зубами. — Что с твоим телефоном? Почему ты не берешь трубку? Я проигнорировал твою выходку, когда ты остался в академии, но какого черта ты не отвечаешь? Изволь сделать хоть это! Руки Ардагана сжались в кулаки. Я напряглась, вытянув руку с телефоном в его сторону. — Он сломался, — на удивление спокойно сказал одноклассник. — Ты отнес его в ремонт? — Нет. — Почему? Если тебе не хватает карманных денег, я могу одолжить. Или увеличить тебе карманные? Я не прошу отвечать на мои звонки, но родители волнуются. Ты не приехал домой, не берешь трубку. Что они могли подумать? — Это не твоя забота, — стиснув зубы, процедил Ардаган. — Моя, Ардаган. Ты мой младший брат. Заботиться о тебе — моя обязанность. Мой рот непроизвольно открылся. Рука дрогнула, и я едва не уронила телефон. Он сейчас сказал, что они..? — Еще раз так меня назовешь — я тебя убью, — едва не прокричал Ардаган, теперь уже обернувшись и смерив мой телефон гневным взглядом. Лукас никак не отреагировал на пустые угрозы. Видимо, уже привык. — Постой, — не выдержав, я вмешалась. — Вы — братья? Лукас помедлил, но ответил. — Да. Сводные, но все же братья. Наши родители поженились, когда мне не исполнилось и пяти. Ардагану было и то меньше. Но теперь все встало на места. Теперь можно было понять поведение Лукаса, знания о нем Ардагана и их связь. Братья. Такого я точно не ожидала. — Ардаган, мама волнуется. Ответь хотя бы ей, я позову ее. Кана, ты не против, если я воспользуюсь твоим телефоном? — Без проблем, — я протянула его Ардагану, но тот брать его не собирался. Я смерила его укоризненным взглядом и шепотом протянула: — Это же мама, Ардаган. Поговори с ней. Мои слова были простыми, но для меня они значили многое. Я бы отдала все, чтобы хоть еще раз поговорить с мамой. Я едва ли помнила ее голос, а лицо было просто расплывчатым пятном в памяти. И все же, я хорошо помнила то чувство, когда она крепко обнимала меня, шептала что-то на ухо и читала сказки на ночь. Никто никогда не сможет заменить маму. И не важно — родная она или нет. Нехотя, но он взял телефон, выключил громкую связь и вышел из гостиной, на кухню. Я проводила его спину задумчивым взглядом. Лишь бы телефон вернул. *** Ардаган разговаривал с матерью долго. Не меньше часа. Я все это время упорно пялилась в телевизор и старалась не подслушивать. Позже Ардаган вернулся в гостиную, молча отдал мне телефон и ушел в свою комнату. Я проводила его взглядом, а после заметила, что звонок все еще идет. Я немедленно прислонила телефон к уху. — Лукас? — тихо позвала я, почему-то чувствуя неловкость. — Да, Кана. Это я. — Я и подумать не могла, — я сокрушенно усмехнулась, потерев пальцами лоб, — что вы братья. — Не ты одна. Мы совершенно не похожи внешне, да и фамилии у нас разные. Мы полные противоположности. И я прошу тебя не рассказывать о том, что ты узнала. — Конечно, но позволь спросить. Это какой-то важный секрет или… вы стыдитесь Ардагана? Смелый вопрос поставил Лукаса в тупик, но через пару секунд он яростно начал отмахиваться. — Не говори ерунды. Он сам этого не хочет. Он не стал брать нашу фамилию, оставил старую фамилию мамы. — Но почему тогда ты так отчаянно скрываешь тот факт, что вы братья? — Потому что так будет лучше. Немногие знают, что в семье Дигнита есть еще один сын. Только особенно близкие друзья и «верхушка» ордена. Я закусила губу. Все же, это было очевидно. Думаю, Ардагана любили, и он знал об этом, но его пытались исправить. Его пытались урезонить, сделать таким же, как Лукас. Чтобы он соответствовал семье. Но пыл Ардагана нельзя так просто остудить. Он очень… сложный человек. И я ему не завидую. — Знаешь, когда речь заходит о нем, тебя очень легко прочитать. Я думала, что вы когда-то были друзьями, поэтому так себя ведете, но сейчас, когда я знаю правду, все становится таким очевидным. Какому человеку будет дело до кого-то другого, кто просто не может контролировать себя? Либо тому, кто ненавидит его всей душой и пытается опустить на самое дно, либо тому, кто искренне заботится о нем. Так странно думать об этом. — Каким бы придурком не был Ардаган, — тихо сказал Лукас таким мягким тоном, что у меня неволько приподнялись уголки губ, — он все равно остается моим братом. И я всегда буду желать ему только добра. Даже если он сам думает, что я пытаюсь унизить и удавить его. В этом весь Ардаган. Он с детства был таким. То, с каким теплом отзывался Лукас о своем брате, не могло не тронуть меня. И я вдруг подумала, что мне стало легче. Эта ситуация заставила меня отвлечься. — Думаю, мой брат думает также обо мне, — выпалила я, и услышала, как громко засмеялся Лукас. — Уверен, он не думает о тебе, как он придурке. — Ты же понял, что я имела в виду! — притворно-возмущенно воскликнула я, улыбнувшись еще шире. — Совсем нет. Мы снова посмеялись. — Кантарина, хочешь, я расскажу тебе секрет? — Еще один? — удивилась я. — Сколько их у тебя? — Устанешь считать, — серьезно заявил парень. — Но я готов раскрыть тебе один. — И какой же он? Лукас протянул медленно, громко и внятно, так, чтобы я точно услышала. — Кажется, я соскучился по тебе.