Класс D-1: Отстающие

Несколько дней пролетели незаметно. Заполненная мной таблица очень пригодилась профессору Тимории, и она решила помиловать меня и отпустила. Когда я явилась в клуб, меня тепло встретили, расспросили о том, как прошли мои каникулы и загрузили работой. Я копалась в антиквариате с утра до вечера, находя все более и более интересные и драгоценные вещи. Когда у меня появлялась свободная минутка, я хваталась за телефон. Я знала, что это бессмысленно, сердце не слушало разум, а пальцы раз за разом набирали знакомый номер. И снова никто не брал трубку. А меня захлестывало все большее отчаяние и огорчение. Неделя близилась к концу, и наступила суббота. Позавтракав, мы всей группой поехали в академию. Меня не покидало чувство, что я что-то забыла. Что-то не очень важное, но что-то, что я должна была помнить. Одноклассники были счастливы, что впереди выходной, но эта радость быстро испарилась, когда мы, рассевшись по своим местам в кабинете, услышали заявление Тимории. — Вас ждет тестирование, — хитро сверкнув глазами, проговорила она и с каким-то неведомым нам удовольствием качнулась в такт музыке, звучащей в ее голове. Полупрозрачные рукава ее нежно-голубой блузки колыхнулись, как и подол длинной белой юбки. Ребята начали возмущаться, а я вдруг вспомнила! Еще в начале первого семестра профессор говорила, что для завершения наших личных дел она проведет тестирование. — Профессор, но разве вы не должны были сделать это в конце первого семестра? — спросила я, пытаясь перекричать одноклассников. На меня покосились как-то странно. — После всего, что с вами произошло, я не хотела нагружать вас еще больше, — призналась Тимория. — Поэтому я слегка передвинула дату тестирования. Оно состоит из двух частей, и первая уже прошла. — Как это? Без нас? Почему мы об этом не знали? — затараторила Триса. — Первая тренировка. Почти все вы показывали свои способности, которые Кантарина анализировала, и это была первая часть теста. Виллитер прошел его чуть позже, — она перевела взгляд на вздрогнувшего парня. — Но и он прошел. — А как вы оценивали Кантарину? — серьезно спросил Ректус, выпрямив спину. — Она сдавала тест как-то по-другому? — Все мы знаем, что способности Кантарины… необычны, — уклончиво ответила декан, — и мы все еще пытаемся что-то сделать с этим. Так что я засчитала ей ту таблицу, которую она составила, анализируя ваши способности. Мы с Ректусом одновременно кивнули. — Теперь вас ждет письменная часть. По пройденному материалу прошлого семестра. — А вы не хотите дать нам немного времени для подготовки? — холодно спросила Ариста, недовольно сверкнув глазами. Тимория укоризненно покачала головой. — Может быть, вы сначала дослушаете меня? — девушка примирительно подняла руки, и декан смогла продолжить. — Я дам вам четырые часа. Можете посетить библиотеку, которая находится в здании академии, но она, конечно, довольно маленькая. Или же другую библиотеку. Можете поехать домой и прочитать конспекты. Мне не важно, как вы будете готовиться. Объясняю, почему не даю вам больше времени. Это школьная программа. Все это вы должны были проходить уже не первый раз, поэтому этого времени вполне достаточно. Посмотрим, какие знания сохранились в ваших головах. Время пошло. *** — Это какая-то игра на выживание! — недовольно пробурчала Триса, двигаясь вдоль стеллажа в библиотеке академии. — Время пошло! — В этот момент она очень удачно повторила интонацию декана. Я хмыкнула, не поднимая головы от книги. Не сказать, что в школе я была отличницей, но и плохих результатов у меня не было. Я была уверена, что на удовлетворительную оценку я смогу написать тест, но решила немного освежить память. Может быть, напишу лучше, чем ожидаю этого. У меня всегда была привычка недооценивать себя. — Готовиться вместе к тесту не так уж и плохо, — неуверенно улыбнулась Церелия, сгрузив на стол несколько книг и присев рядом со мной. — География. — Никто и не говорил, что это ужасно, — фыркнула Беатриса. — Просто я считаю, что устраивать такие внезапные тесты — верх несправедливости. — Это принцип всех учителей, — пробурчал Синелис, едва ли не уткнувшись носом в книгу. — Помню, в моей школе каждый препод был просто обязан устраивать такую неожиданную проверку раз в два месяца. Поэтому мы как-то привыкли. Зато научились учить все сразу, а не в ночь перед контрольной. — Правильно, — кивнула я. Ардаган скрылся из виду сразу же, как нам разрешили готовиться к тесту, Ректус уехал в большую библиотеку, Ариста последовала за ним, как и Сиэль, а мы остались в академии. Виллитер выскочил из-за угла, едва вписавшись в поворот, и быстрым шагом дошел до нашего столика. — Это история, — он поставил перед нами несколько толстых книг. Мы дружно застонали. — Здесь, конечно, не все, но основное. — Да пока мы это просто перелистаем, семестр закончится! — прорычала Триса. Я оглядела гору книг, которая занимала почти весь наш большой стол. Слева от меня география, по центру биология, чуть дальше физика и история. К литературе мы даже прикасаться не стали. К математике тоже. — Но мы же не все проходили, верно? — протянула Церелия. — Нужно вспомнить темы. А после будем задавать друг другу вопросы и если кто-то не сможет ответить, то будем искать в книгах. Что скажете? Я качнула головой. — Это будет более продуктивно, чем бесполезно перелистывать книги, — признал Теодор. — Тогда давайте начнем. Синелис, сколько костей в человеческом теле? Парень явно растерялся. Задумавшись на пару секунд, он неожиданно уверенно воскликнул: — Двести шесть — двести восемь. Я кивнула. — Церелия, столица ЮАР, — прищурилась Триса, прожигая девушку внимательным взглядом. Цери весело захихикала. — Это просто. Претория. Мы дружно склонили головы на бок. Я почувствовала себя глупой, потому что сама не знала этого. — Давайте дальше. В каком году Наполеон стал императором, Кана? — Теодор широко зевнул. Я думала лишь пару секунд. — Кажется, это было в тысяча восемьсот четвертом году. Восемнадцатого… мая. — Ответ верный, — протянул хитро друг, за что получил от меня подзатыльник. — Триса, от чего защищает магнитное поле земли? — спросила я. — Издеваетесь? — прошипела девушка. — Почему мне такой сложный вопрос достался? Я не знаю! — Кто может ответить, дамы и господа? — деловито поинтересовалась я, сцепив пальцы рук. — Вопрос на один доллар. — Магнитное поле защищает землю от губительного воздействия космических частиц. К таким частицам относятся, например, ионизированные частицы солнечного ветра, — тихо ответил Теодор. — Свой доллар заберете у госпожи Эварол, — все тем же тоном сказала я, на что девушка цокнула, доставая из кармана доллар, и передала его довольному парню. — Продолжим. — Синелис, температура ядра земли, — проговорила Церелия медленно, ее глаза сверкнули лукавым огоньком. Мы дружно взвыли. — Итак, дамы и господа, кто же ответит на этот несложный вопрос? Он действительно несложный, если у вас хорошая память, но если вы, как мы, то… — я не договорила, трагично вздохнув. — А если серьезно? — Синелис нахмурился. — Кто-нибудь знает? — Я знала об этом в пятом классе, — я уронила голову на руки. — Но сейчас… пусто. Триса достала телефон и начала быстро печатать. Через пару минут она радостно проговорила: — Внутреннее ядро — до шести тысяч двухсот градусов. А внешнее — до шести тысяч градусов. — Интересно… Через полчаса я поднялась, потянувшись, и направилась по библиотеке, выискивая какую-нибудь интересную книгу. Обогнув очередной стеллаж, я вздрогнула от неожиданности, потому что прямо передо мной стояла девушка с книгой. Та самая, что была в деканате пару дней назад. Услышав шаги, она подняла голову и смерила меня заинтересованным взглядом. Ее губы искривились в неприятной ухмылке. — Ты из класса «D»? — она слегка прищурилась. Я молча кивнула. — Я заметила, что почти вся ваша группа с самого утра сидит в библиотеке, — как бы между прочим протянула она. — Ваш декан — Тимория, насколько я помню. В прошлом году она временно занимала пост нашего декана. Она буквально завалила нас тестами. Видимо, с вам происходит то же самое. — И насколько трудными они были? — я решила хоть как-то поддержать беседу из вежливости, хотя сама девушка была не очень приятной. Может быть, меня смущали будто бы оценивающие меня глаза, или мерзкая ухмылка. — Когда как, — пожала девушка плечами. — Но подготовка к ее тестам всегда сложнее, чем сам тест. — Что? Она усмехнулась. — В ее тестах всегда были элементарные вопросы. Мы тратили кучу энергии, просматривали десятки книг в библиотеке, но большая часть прочитанного и выученного нам не пригодилась. Так что не заморачивайтесь, — посоветовала она, закрывая книгу. Поставила фолиант обратно на полку и сложила руки на груди. — Это не самая лучшая идея. — Почему же? К чему нам всем вообще нужны эти тесты? Все это нам рассказывали в школе, кому-то в колледже, а теперь снова. Я считаю, что это бесполезная трата времени, которое можно было бы потратить на тренировки. Вашему классу это необходимо, — с намеком проговорила она, насмешливо смотря на меня сверху вниз. — Хотя, глупыми же управлять легче. Ее враждебность можно было ощутить в воздухе. — Думаю, этот разговор ни к чему не приведет. Хорошего дня. Я гордо прошла мимо, не обернувшись. Завернув за стеллаж, я остановилась, нахмурившись. Что это было? Пустой разговор с девушкой, которой я явно не нравлюсь. Но у меня было такое странное чувство… Будто бы она прощупывала почву. Я закатила глаза. Еще один секрет, раскрывать который у меня нет никакого желания. *** Несколько часов мы провели в библиотеке, задавая друг другу то легкие, то сложные вопросы. В итоге мы выяснили, что наши головы не такие пустые, как мы думали в самом начале, и у нас есть шанс не завалить этот тест. С таким позитивным настроем мы и вернулись в северную башню. Тимория выдала каждому из нас по листу, где были напечатаны вопросы и варианты ответов, и рассадила нас так, чтобы между нами было одно свободное место. Все как в школе… Тест оказался легче, чем я думала, поэтому особых трудностей у меня не возникло. Декан попросила нас подождать некоторое время в комнате отдыха, пока она проверяет работы. Мы просидели там почти два часа, лениво обсуждая тест и жалуясь на то, что мозги начали кипеть. Слушая нытье одноклассников, я чувствовала себя не так плохо, как ожидала. После пропажи Лукаса я не могла ни на чем сосредоточиться, но эти обычные студенческие будни немного успокоили меня. Два часа спустя декан вернулась с результатами. Большинство сдали выше «удовлетворительно», даже Триса, которую эта новость обрадовала так сильно, что вырвавшийся из ее рта вопль сотряс академию. Он будет преследовать нас в кошмарах. Оценка ниже «удовлетворительно» была только у Аристы, что нас всех невероятно удивило, и у Виллитера. Хоть он и готовился вместе с нами, его знаний не хватило, чтобы набрать нужные баллы. Тимория назначила этим двоим дату пересдачи и наконец отпустила нас. Мы, довольные и свободные, рванули из академии быстрее пули, расселись по машинам и поехали домой. Когда Ректус только отъехал от здания, мой телефон требовательно завибрировал, и я с удивлением вытащила его из кармана пиджака. Приняв звонок, я опасливо протянула: — Да? — Кантарина, привет. Ты сейчас свободна? — я с облегчением выдохнула, услышав голос Ляды. — Э-э, — протянула я растерянно, — да, только из академии. Что-то случилось? — Случилось! — заявила девушка требовательно, но в следующих ее словах я явно слышала улыбку. — Нам привезли новый антиквариат! Там столько вещей — закачаешься! Я встрепенулась. — Я скоро буду, — проговорила я и бросила трубку. — Ректус, высади меня, пожалуйста, у остановки. — Ты не едешь домой? — прищурился староста, мельком глянув на меня через зеркало. — Мне надо в клуб. Работа появилась. И хороший способ отвлечься от мрачных мыслей. Ректус без лишних слов остановил машину у ближайшей остановки, извинился, что не может довезти меня до клуба, на что я просто отмахнулась. Попрощавшись с ребятами, я осталась терпеливо ждать автобус. Два я пропустила, потому то они ехали не на ту остановку, которая нужна была мне, а вот третий оказался удачным. Запрыгнув в него, я оглядела почти пустой салон. Только в самом конце сидели две девчонки, что-то с интересом разглядывая в телефоне. Я заняла место впереди. Взяла телефон. Чтобы убить время, я решила написать Алехандро. Последний раз он звонил мне неделю назад, а во вторник прислал смс, в котором говорилось, что у него все хорошо, но он слишком занят, чтобы поговорить со мной. Сегодня суббота, может быть, у него выходной. «Привет, Алехандро. Как твои дела? С братьями и сестрой все хорошо? А родители?» Я заблокировала телефон, положила его на колени и посмотрела в окно, ожидая ответного сообщения. Пару минут спустя он написал. «Кантарина, я рад, что ты написала. Я соскучился. Со мной все хорошо, но Кай заболел. Родители уехали». Я раздраженно закатила глаза, не удивленная тем, что родители в очередной раз оставили их. «Что с ним? Ты купил лекарства? Если нужны деньги, я пришлю сколько смогу». Я начала беспокоиться за брата. У Кая крепкий иммунитет, и болеет он не часто. «Не беспокойся. Это простуда. Я все купил, не нужно ничего присылать». «Передай ему, что я очень волнуюсь за него». «Конечно. Как тебе живется в академии? Сложно?» Я сжала губы, смотря на экран телефона. Что я могу тебе ответить, Алехандро? Даже если бы я могла сказать тебе правду о том, кто я, ни за что бы не упомянула, что за мной гоняется сумасшедший парень со змеями. Не думаю, что он хочет меня убить, но ничего хорошего от него не стоит ждать. «Все отлично. Не так тяжело, как я думала сначала. Я стараюсь хорошо учиться. Не волнуйся обо мне, брат». «Я рад. Кантарина, я надеюсь, ты помнишь, что скоро этот день?» Я поникла. «Помню, но я не уверена, что смогу приехать. Я постараюсь, но ничего не обещаю». «Уверен, твоя мама бы не сердилась». Я кивнула, чувствуя, как в носу защипало, и прикрыла глаза на пару мгновений. «Прости, Кантарина, не могу больше писать. Дела не ждут. Я постараюсь позвонить на следующей неделе». «Буду ждать». Я откинулась на сидение и тяжело вздохнула. Мне жаль, Алехандро. Примерно через полчаса автобус приехал на нужную мне остановку, и я вылетела из него так быстро, как только могла. Добравшись до корпуса технических исследований, я вошла внутрь, торопливо поздоровалась с сонным охранником-информатором и взлетела по лестнице. Ворвавшись в лабораторию, я согнулась пополам, уперевшись руками в колени и пытаясь отдышаться. — Кантарина, прошел почти час! — недовольно выдала Ляда, появившись передо мной, и уперла руки в бока. Отдышавшись, я выпрямилась и поспешила извиниться: — Прости. Но я же не на вертолете. Автобуса долго не было. Столкнувшись с сердитым взглядом девушки, я смутилась, но не прошло и пяти секунд, как ее лицо разгладилось, глаза засияли, а на губах появилась веселая улыбка. Схватив меня за руку, Ляда потащила меня к моему столу. Я оторопела от такой быстрой смены настроения и даже не сопротивлялась. На моем столе стояла большая коробка, еще даже не распакованная. Я схватила ее и быстро осмотрела со всех сторон. Почтовая печать на боку, сверху какие-то цифры, написанные маркером, вся коробка была перетянута полипропиленовыми лентами. Я в предвкушении потерла руки. Ляда похлопала меня по плечу, пожелала удачи и убежала помогать Рэю. Быстро и ловко разрезав ленты, я открыла коробку. Сверху до низу она была заполнена обернутыми в защитную пленку вещами. Натянув на руки перчатки, я начала медленно вытаскивать их из коробки, пристально рассматривая каждую. Это были статуэтки, часы, старые глобусы, лампы, даже книги и прочие мелочи. Все такие старые, что даже пыль на них можно продавать за хорошие деньги. Окислившийся металл приобрел приятный оттенок, заржавевшие стрелки часов и механизмы выглядели очаровательно и эстетично, а старые книги пахли чем-то непонятным, но, определенно, невероятным. Среди вещей я нашла и шкатулку — обычную, с витиеватыми ножками и узорами на крышке. Замок совсем заржавел и едва отошел от защелки. Я медленно открыла ее, пристально осмотрела со всех сторон и решила начать с нее. Почему-то она показалась мне самой интересной. Вскоре я так увлеклась работой, что не заметила, как прошло почти два часа. Я снова приоткрыла крышку, заглядывая внутрь, и прощупала стенки шкатулки, чтобы убедиться, что я ничего не задела. Но неожиданно пальцы нащупали странный выступ. Я испугалась, что это был результат моей работы, но когда присмотрелась, поняла, что это часть шкатулки. Почти на самом дне, около задней стенки слегка выпирала досочка. Поддев ее тонкой иглой, я сняла ее и с удивлением уставилась на маленький тайник. Он был таким незаметным, что без должного внимания его бы никто и не обнаружил. Видимо, хозяин этой шкатулки тоже забыл о нем, потому что внутри лежала небольшая бумажка, уже слегка потемневшая. Я осторожно вытащила ее и прищурилась, пытаясь понять, что там написано. В некоторых местах чернила стерлись. «…мы никогда… спасемся. Они не остановятся и… его… Нам… только бежать. Никто не… знать. Прошу… спрячь…» Маленький кусочек письма обрывался. Но на обратной стороне, уже другим, немного неаккуратным почерком было написано несколько слов и цифр. Адрес. Чернила были более четкими и свежими, а это означало, что этот человек написал его примерно спустя десять лет после этого письма. Я достала телефон и сфотографировала сначала письмо, а после адрес. Не знаю, почему я сделала это, но интуиция нашептывала, что это что-то важное. Может быть, это как-то связано со мной? А может, с похищениями? Или с Орденом? Я не знала наверняка, но была уверена в том, что это что-то очень важное. Убрав бумажку обратно в тайник, я продолжила работу, думая о том, что может скрываться за этой историей. *** Время летело с такой скоростью, что я совершенно не поспевала за ним. Дни за днями, недели за неделями. На улице холодало, и вот-вот должен был выпасть первый снег. В это утро я проснулась рано, умылась, оделась, позавтракала с остальными без особого аппетита, а после, не задерживаясь, вышла из дома. И застыла на пороге. Белая пелена застилала глаза, и я удивленно прищурилась. Небо было затянуто серыми тучами, покрывало из снега лежало на земле. Я моргнула, когда несколько снежинок упали на мои ресницы. И почему-то слегка улыбнулась, вспоминания один из последних дней, проведенных с Лукасом… …я поплотнее запахнула пиджак и выдохнула клубок дыма, который, впрочем, быстро исчез, не оставив после себя и следа. — Так холодно, — пожаловалась я, пытаясь согреть руки об едва теплый стаканчик, внутри которого плескался горячий чай. — Я уже привыкла к холоду, но здесь, знаешь, какая-то… необычная атмосфера. Хоть мы и недалеко от гор, холодных и могучих, — протянула я со смехом, — здесь совсем не хочется мерзнуть. Понимаешь? Лукас улыбнулся, поднимая глаза и всматриваясь в темное небо. — Понимаю. Пока я нахожусь здесь, я даже не обращаю внимание на холод. Я… привык к нему. А вообще, мне нравится зима. — Правда? — усомнилась я. — Что тебя так удивляет? Я помедлила с ответом, но, в конце концов, немного краснея, проговорила: — Просто… Ты… теплый, — я надеялась, что румянец на щеках можно будет списать на мороз. — Ты напоминаешь мне солнце. И ассоциируешься именно с летом. Я столкнулась с его внимательным взглядом, и, смущенная, опустила глаза. Но он никак не отреагировал на мои слова, и я поспешила задать следующий вопрос. — Скажи, а почему тебе нравится зима? — Я привык к холоду, поэтому не боюсь его. Но зима нравится мне, потому что это время сказки. Время, когда есть возможность помечтать, когда тебя за это никто по голове не ударит, — Лукас усмехнулся. — Я могу смотреть на снегопад часами, не отрываясь. Это невероятно красиво. А больше всего в этом времени года мне нравится именно первый снег. Самый первый. — Почему? — Потому что он знаменует приход чего-то нового. Для меня первый снег — символ обновления. Когда я вижу, как он ложится на грязную землю, я думаю о том, что на ближайшие три месяца можно забыть обо всей грязи, обо всех неприятностях. Мне кажется, что только зимой, когда под ногами я вижу белый снег, я могу почувствовать успокоение. Я чувствую себя немного свободнее, потому что мне кажется, что снег скрывает все мои проблемы, а главное — мои цепи. Оковы долга, которые я никогда не смогу скинуть. Я поерзала на месте, сжимая в руках стаканчик, и посмотрела на его точеный профиль. Лукас был красив, он был красив всегда, но в этот момент, краткий момент истины и свободы, когда он мог быть собой рядом со мной, он был прекраснее всего на свете. — До того, как у меня появилась эта способность, я тоже любила зиму. Но теперь, когда меня везде преследует холод, я бы предпочла лето и солнце. — Ты бы предпочла меня? — хитро спросил он, слегка повернув голову ко мне. Я искренне рассмеялась, увидев в его глазах детское любопытство. — Да. Если ты, мое солнце, не будешь обжигать. Лучше просто согревай. Как этот чай, — я кивнула на стакан в своей руке и, сняв пластиковую крышечку, осторожно отпила немного. Чай уже немного остыл и не жег язык. Я зажмурилась от наслаждения. — Если твое солнце будет рядом и будет согревать тебя целый год, ты сможешь снова полюбить зиму? — серьезно спросил парень. Я задумалась. — Думаю, да… Я завороженно наблюдала, как маленькие снежинки медленно кружат в воздухе, ложась на землю. Несколько упали мне на волосы, на лицо и на ресницы, но быстро растаяли. Это было неописуемо красиво. И пусть я видела эту картину уже много раз, но это было впервые после моего перерождения. Впервые после знакомства с Лукасом, который рассказал мне о том, как для него важна зима и первый снег. — Думаю, да… — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Я пожалела, что Лукас не увидел первый снег в этом году. И я снова содрогалась от мысли, что он, может, больше никогда не увидит этого.