Из жизни одного пилота

Море со страшным грохотом ворочало валуны. Многие из них уже достигли формы практически идеального шара, и продолжали совершенствоваться. Некоторые, недавно выбитые особо тяжелыми волнами из обрыва, еще не утратили угловатой формы. Одинокий селонианин, под порывами пронзительного ветра устроившийся почти на самом конце далеко высунувшегося в море уступа, передернул шкурой и глубоко вдохнул горьковато-соленый воздух. Он любил море, любил воду, и ласковую, и грозную, прекрасно плавал, но приятнее всего сейчас было понимание, что он один, что здесь и в шторм никто просто не станет искать, не найдет и ни с чем не прицепится на манер репейника. Сеол так и не смог поладить ни с вуки, ни с людьми. С вуки у них установилось что-то вроде нейтралитета - не приближаться друг к другу, не смотреть глаза в глаза, не садиться рядом. С людьми было труднее, потому что все они сперва выглядели дружелюбно, а потом как-то вдруг и резко начинали делать что-то, очень неприятное и зачастую совершенно необоснованное с селонианином. Каждый второй норовил его потрогать, каждый третий - потянуть за кончик хвоста или почесать за ухом (ладно, это бывало даже приятно временами), и хоть раз да прикоснуться пальцем к широкому мягкому носу, а то и ущипнуть за него. Те, от кого неприкосновенный нос Сеол защищал ладонями выжидали другого момента и повторяли попытку. Те, кто выслушивал просьбу "я этого не люблю, не надо так делать" обычно отвечали "но ты такой забавный, извини, я только один раз", поэтому укушенных потихоньку становилось все больше. Он научился летать на истребителях, но больше чем половина усилий теперь сводилась к тому, чтобы повредить машину противника, но не убить сидящее в ней существо. Эта привычка тоже вызывала для селонианина определенное стабильное количество неприятностей - непосредственный командир обычно орал на него во время полета, иногда сбивал спасательные капсулы катапультировавшихся, а потом Сеола отправляли в карцер на пару суток или лишали пайка. Или и то, и другое сразу, но "Подарочек", как его часто звали, не изменял своим привычкам. Его звали за глаза трусом, а в глаза пацифистом, но это тоже ничего особенно не меняло; просто Сеол знал, что членам нового Логовища доверять не стоит. Особенно крупная волна ударилась о подножие утеса, заскользила вдоль него, и привычные к полутьме глаза существа различили мелькнувшее среди пены темное нечто. Морской обитатель? Учитывая, что оставался без пайка Сеол достаточно часто, мысль поймать что-нибудь вроде рыбы, дельфина или еще чего-то водоплавающего была не самой худшей. Поэтому он скользнул к самой кромке уступа, и ловко, как нексу, свесился, ожидая второй большой волны. Она пришла, здоровенная, даже выше предыдущей, поволокла темный предмет вдоль скалы, и вдруг, уже совсем близко от приготовившегося к атаке селонианина предмет дернулся, повернулся и оказался облепленной мокрыми длинными волосами человеческой головой. Невыразимо длинную секунду они смотрели друг другу в глаза - вкогтившийся в камень пилот и обессилевший, судорожно хватающий воздух пленник моря, но этого оказалось достаточно, чтобы упустить мгновение: человек с водяной вершины рухнул куда-то в пропасть и скрылся из виду. Другой разумный на месте Сеола остался бы высматривать, не мелькнет ли тонущий еще раз, попытался поднять тревогу, кого-то позвать или хотя бы привязаться веревкой. Селонианин знал, что ни на что из этого списка времени нет, поэтому одним прыжком бросился в следующую волну, привычно задерживая дыхание и уходя в соленые глубины. Человека он нашел почти сразу - противоход воды буквально швырнул его Сеолу в лапы, окончательно потерявшего ориентировку, судорожно бьющего руками и ногами, мало что соображающего. Селонианин сгреб воротник черной куртки - штормовки очень узнаваемого имперского покроя, - и потащил за собой сквозь волну, в промежуток между ней и следующей, чтобы человек мог хотя бы глотнуть воздуха. Оказавшись над водой, утопающий судорожно вздохнул, открыл плотно зажмуренные глаза и обнаружил приподнятый над водой нос селонианина: - Ну зачем... И как теперь выбираться? - Плыть, - выплюнув лишнюю воду, ответил Сеол. - Я почти тону... - Не страшно. Самым главным было определиться, куда именно плыть и как вылезать, чтобы не размазаться по камням. В прибой сейчас соваться было подобно смерти. Зато можно было попробовать на большой волне выкатиться на длинную и узкую скальную полку, тянущуюся вдоль уступа. Следующая черная водяная стена покатилась на берег, угрожающе нависая над головами. Сеол снова нырнул, утаскивая за собой человека, вытолкнул по ту сторону, ощущая как вода борется сама с собой, а новый вал уже грозно вскинул белую гриву. - Ложись на воду! Человек подчинился мгновенно, не задавая вопросов, и селонианин, поднырнув, подбросил его в самый пенный гребень и распластался рядом сам, оттесняя свою добычу от глубины. Волна покатилась, косо, боком упираясь в уступ, с легкостью вознесла на себе два мелких живых существа, взобралась на длинную прямую полку, расстилая по ней сине-белый поток, и начала скатываться вниз - уступ плавно поднимался. Сеол ощутил коленом камень, встал на четвереньки, как можно крепче цепляясь когтями. Человек рядом вскрикнул, едва слышно за ветром и ударами водяных молотов - он стесал оба колена и, кажется, повредил руку, но удержался, а селонианин, как только стекающая вода утратила большую часть силы, вскочил, обхватывая утопленника за ребра: - Вставай! Бежим! Быстрее! Им нужно было подняться совсем немного, какие-то тридцать метров. Человек рванулся, кое-как встал, сделал несколько шагов, шатаясь и с хрипом ловя воздух. - Не смогу... Уходи... - Я не уйду один! - рявкнул Сеол. Следующая волна была мелкой, всего лишь осыпала беглецов мокрой пылью. Еще одна тоже не наберет большой мощи, но вот потом... - Давай же, совсем немного!.. Человек закинул руку на плечи своему спасителю и попытался прибавить шаг, хотя все равно плелся, а поднять и нести его Сеол не смог бы из-за банальной разницы в росте - очень уж тот высокий, хотя тощий. - Давай!.. Третья волна подкралась незаметно, и ее цепкие струи захлестнули ноги, опрокинули, поволокли по камням обоих. Одной рукой пилот, едва не вырывая когти, вцепился в мокрую куртку, остальными конечностями - в источенную ветром и водой породу. Человека сильно ударило об выступ, потянуло так, что и повис он на самом краю пропасти. - Отпусти. Я все равно не жилец. - Поднимайся, - крикнул пилот, перекрывая ветер. - Ну же! Десять шагов! Десять шагов, казалось, растянулись в короткую жизнь. Дважды падая на колени, снова поднимаясь, едва волоча ноги, но все-таки человек дополз вместе со своим спутником и частично на его плечах до места, которое можно было называть безопасным... если только ветер и волны не усилятся. И свалился, распластавшись по мокрому камню. Несколько минут он лежал, не в состоянии пошевелиться, а Сеол судорожно думал, подойдет его любимая пещера как укрытие или не подойдет? Запас плавника для костра там был, надежное укрытие от бури тоже, а люди... нет, вряд ли кто-то надумает явиться и проверять, один Подарок жжет костер или не один. - Вставай. Надо. Совсем немного, зато там будет тепло. Кажется, чужак собрался с силами и соображением, но подняться смог только с помощью селонианина. Брел, хромая на обе ноги, едва не падая и уже ощутимо дрожа. В пещеру практически вползали оба, и не успевший отряхнуться Сеол тоже дрожал. Костер занялся легко и сразу, и только теперь селонианин тщательно, качественно вытряхнул воду из своей шубы. Вытряхнул, и понял, что его находка попросту скорчилась на камнях в мокром и холодном, стуча зубами и снова плотно зажмурившись. Пилот уже знал, что люди куда тяжелее переносят холод, а еще хуже его переносят люди худощавого сложения, как и голодные селониане. Поэтому он рывком посадил трясущегося разумного, не спрашивая разрешения, содрал с него все еще обтекающую водой куртку, штаны, ботинки и майку с носками. Эти ценные предметы бросил на камни рядом с самым огнем, благо сделаны он были из потоотводящей и почти мгновенно высыхающей синтетики, а остальное развесил на камне побольше. Горький, но горячий дым щекотал нос, заставляя чихать. Человек опять скорчился, дрожа и постанывая: он попросту не мог справиться с ознобом. Аптечка Сеола в герметичном подсумке не намокла, но ничего подходящего к случаю в ней не было. Поэтому Сеол поступил так, как поступают существа его расы с промокшими и замерзающими членами логова: сгреб дрожащий комок, переместил его насколько возможно с камня на себя, и растирал все, до чего мог дотянуться. Иногда его когти оставляли на тонкой белой коже человека кровавые росчерки, но это все равно было лучше, чем просто лежать на камнях. Тот на некоторое время замер, застыл, изо всех сил напрягая мышцы, а потом расслабился и прижался к почти сухому меху, часто дыша. Трясти его перестало только через несколько минут, и то не до конца. Селонианин по возможности аккуратно толстой веткой отпихал горящий костер на новое место в метре от предыдущего, а старое начал закладывать небольшими камнями, почти мозаикой. Совсем немного - и они прогреются так, что можно будет сидеть, не рискуя отморозить хвост. Неожиданно, человек помог ему, хотя до сих пор шатался и едва не падал. Вдвоем у них получилась неплохая "скамейка", на которую оба опустились с почти одинаковым вздохом. Тепло поползло снизу вдоль спин, наконец, отгоняя дрожь. - Я запомню, - тихо и хрипло выговорил он и потянулся к высохшей майке. - А дальше как? - Не знаю. К утру только разыграется, - покрутил головой Сеол, который очень хорошо чувствовал бури и шторма. - А нас вместе с утесом не смоет? - осторожно спросил человек. - Нет. Тут очень крепкий камень и трещин совсем нет. Пещеру когда-то промыла река, но очень давно. Наверное, водопад был, потому что верхний ход с таким... вроде окна. - Интересно было бы глянуть, - вдруг сказал спасенный. - Пещеры обычно красивое место. Селонианин с любопытством глянул на него: сам он тоже любил пещеры и подземелья, но большинство людей их опасались. - Когда-то давно, - также негромко, и как Сеолу показалось, грустно проговорил человек, - мы с родными часто летали на другие планеты, где было что-то интересное - горы, скалы, водопады, леса... Меня Уиммит зовут. - Сеол. Пилот не стал спрашивать, откуда Уиммит взялся, как оказался в море, и к какому подразделению относится - ложь слушать ему не хотелось, а сказать правду, если догадки селонианина были верны, человек просто не мог. Высокий, худой, длинноволосый, с орлиным носом и широким ртом, он, с едва заметной улыбкой, рассматривал спасителя. Натянул футболку и носки, поставил ботинки ближе к огню и подтянул под себя ноги, сидя почти на корточках. - Ты бесстрашный парень. Тебе кто-то это говорил? Селонианин покачал головой. - Тогда я скажу это первым и повторю. Ты один из самых храбрых разумных, кого я встречал. - Просто я умею двигаться в воде и хорошо ее знаю. - Тебе совсем не было страшно? - Было. Когда выбирались, было. Когда нас могло унести обратно и убить о камни. - Но ты все равно делал. И меня не бросил, - задумчиво проговорил человек, выжимая свою длиннющую гриву, и отбрасывая ее за спину. - В общем, это было очень круто, особенно с моей точки зрения. А все-таки, Сеол, что дальше? - Будем ждать конца шторма. Греться. Потом ты уйдешь, и мы, наверное, больше не встретимся, - почти грустно ответил селонианин, потому что этот разумный, наверное, смог бы быть неплохим товарищем и, кажется, не считал Сеола смешным, или слабым, или еще каким-то неправильным. - А ты вернешься к своим? - зачем-то спросил человек. - К здешнему логову? Сеол удивленно шевельнул ушами: этот разумный знал, что такое Логово? Он понимал, как это работает? - Вернусь, - буркнул он безо всякого восторга. - И расскажешь про нашу встречу? - Нет, - еще более хмуро буркнул селонианин. Он давно отучился что-то рассказывать людям, а кроме них толком-то было и некому. - Почему? - Потому что я не хочу убивать. Меня учили, а я все равно не хочу. Я не воин. Я всю жизнь спасал других, и теперь тоже не хочу. - А ты говорил, что не хочешь? Что спасатель? - Говорил, - невольно щерясь, проговорил Сеол, и вдруг перед глазами встало почти ненавистное лицо командира эскадрильи, здоровенного трандошанина. - Сто раз говорил, только никто не слышит. Или стреляй, или не получишь пайка! - А улететь? - Истребитель чужой. Я не вор, Уиммит. - Извини. Жаль, что со мной улететь не выйдет. - Я понимаю. Человек повозился рядом, но не пытался столкнуть селонианина или отвоевать себе побольше места. В этом было что-то тоже грустное, чего Сеол никак не мог понять - почему его всегда разводило с теми, кто на первый взгляд казался получше нового Логовища? Почему его вообще отдали именно этому Логовищу, ведущему безжалостную и бесконечную войну за лидерство с другими Логовищами? Или в других точно также, а лучше они кажутся просто со стороны? Селонианин тоже повозился, отираясь мехом о спину человека. - Ты пушистый. Знаешь, мой самый лучший друг тоже пушистый, - вдруг проговорил Уиммит, - только он очень большой. Он таллз. - Таллзы опасны, - шевельнул носом Сеол. - Они довольно злые... Он помнил здоровенного белого приятеля Кубаны, одним ударом убившего чем-то ему неприглянувшегося грана из новичков. - Мой друг тоже так говорит. Но других я не встречал, а этот - самый добродушный таллз на свете, наверное. Если ему что-то не нравится, он всегда спрашивает "Зачем?" Раз десять спрашивает, наверное, даже если держит за шиворот того, кто только что делал гадость. - А потом оторвет голову? - Знаешь, на моей памяти он оторвал голову... вернее, череп пробил, чтобы быстро, только одному существу. Которое собиралось допрашивать нас с братом. Пытать. Мы с ним тогда только встретились. Ну, вырубить может, конечно, но убивать ужасно не любит, прямо как ты. Такой таллз селонианина вполне устроил бы и в ближайшем окружении. Наверное, если он очень большой, то мог бы даже иногда брать за шиворот скандального вуки Кубану, и спрашивать у него свое "зачем"... Сеол грустно вздохнул. Разумеется, ничего подобного не будет, а вот получить ракету от этого таллза, если он пилот Первого Ордена (а говорят, что у них не любят не-людей, но много чего говорят) вполне вероятно. Или столкнуться с ним при нападении на базу Логова... интересно, а тогда он просто вырубит Сеола прикладом? Костер начинал прогорать, нужно было подкинуть хвороста. Селонианин собрался было встать, но первым это сделал Уиммит. Аккуратно подбросил несколько больших поленьев и сел обратно, отираясь о рыжеватый мех. Они почти не разговаривали, просто жались друг к другу. Потом как-то вышло, что человек начал рассказывать о планетах на которых когда-то побывал: о летучих медузах в мелких и теплых морях, о крылатых рыбах, водопадах, ледяных пещерах, в которых в солнечные дни в каждом кристалле живут радуги, а Сеол слушал, удивлялся и верил, потому что человек и сам немного удивлялся своим воспоминаниям. Утром ветер немного стих, и Уиммит в высохшей одежде и обуви ушел насовсем. Подарочек просидел в пещере до вечера, до нового заряда шторма, и только тогда вернулся. В лагере ничего не случилось и никаких чужаков не видели. Селонианина никто ни о чем не расспрашивал, и единственное, о чем он жалел перед сном - это то, что было совершенно не с кем улечься спиной к спине, спальник к спальнику.