Школы всякие нужны, школы всякие важны

      Высовывать нос из-под одеяла не хотелось. Другие части тела – тем более. Я успела дважды заставить себя встать и дважды слабовольно остаться в кровати, перед тем как вспомнила, что сегодня выходной. После чего добросовестно продрыхла еще час. Воскресенье – единственный день, когда у нас нет утренней «зарядки», больше похожей на миссию по прохождению всех кругов Ада. Спала бы и дальше, да проснувшаяся совесть толкала в бока, напоминая о недописанном конспекте, несделанном задании по Зельеварению и обещании собраться с сокурсниками для группового изучения нового заклинания. Пришлось вставать. Запрыгнула в штаны, футболку и теплый свитер. Подумала и натянула кроссовки – влезать в сапоги не хотелось совершенно, а Хьюго клятвенно обещал, что добудет право на розжиг камина и активацию внутриклассного купола. Потом совсем наплевала на внешний вид и прихватила-таки плащ с меховыми воротом и плечами. Хелена спала, Эмма тоже, Астуры не было, похоже, встала и ушла. Орона сидела на кровати одетая, но укрывшаяся одеялом, и читала учебник, заглядывая изредка в лежащий рядом справочник. Подняла на меня глаза, и мы обменялись улыбками. - Придешь на сбор? – полушепотом-полузнаками спросила я. - Конечно. До него еще час, успеешь позавтракать, - прожестикулировала в ответ девушка, и я, махнув ей рукой, помчалась вниз. Основной народ сидел, конечно, по Общим гостиным, но летающие за окном снежки говорили о том, что есть и счастливчики, которые могут позволить себе поиграть на улице. Разумеется, та немногая еда, что была принесена нам вечером, давно исчезла, не оставив после себя ни крошечки. В главный Зал идти не хотелось, и я, поплутав по переходам и лестницам Замка, добралась до кухни. Там меня встретила колоритная парочка поваров: толстенькая домовиха Зефира, с вечно недовольно-брюзгливой гримасой и высоким поварским колпаком, и худышка-эльф Тоб, приветливый, с огромными мечтательными глазами и в фартуке в цветочек. Еще одна не менее колоритная парочка дружно помахала мне руками от одного из столиков. Я дождалась, пока эльфы-домовые принесут мне желанный завтрак, и подсела туда же. - Добвое утво, - Брэйн в знак расположения протянул мне половину длиннющего толстенного багета с плавленым сыром, глядя на зажатую в кулаке снедь, как тролль на любимую дубину. Я отбрыкиваться не стала (дают - бери!) и впилась зубами в хлеб. - Ты прямо как змея – глотаешь, не жуя, - ехидно прокомментировал Николас Кинллек, вяло ковыряясь в своей тарелке. Вот, недолго и ходить, отличие Ника от поглощающего завтрак Брэйна. А вообще они разнятся почти во всем: у Ника волосы светлые, почти блондинистые, забраны в низкий жиденький хвостик, а у Брэйна – черные, густые, но острижены совсем коротко, ежиком; Николас чуть выше среднего роста, весь тонкий такой, а Рихт высоченный, крепко сбитый (хоть и не толстый). Кинллек - аристократишка с ехидной лыбой змеи, да и язык подвешен змеиный, острый, ядовитый, а Брэйн – добродушный увалень, рубаха-парень. Впрочем, все это ничуть не мешало им двоим, мне-балбеске и вечно настороженному Краму быть лучшими друзьями. На сбор тоже пошли втроем. Правда, не знали, какой кабинет отобьет для нас Хьюго, и не особо спешили, ожидая появления телесного Патронуса, призванного старостой. Не дождались – Хьюго промчался мимо нас сам, хотя и с такой скоростью, что вполне бы сошел за Патронуса. - Достал! Достал! – староста затормозил в широкую спину Брэйна и победно потряс ключом. – И не абы что! Двадцать пятую аудиторию! Мы столкнулись головами над его протянутой ладонью. И впрямь двадцать пятая! Хьюго действительно волшебник! В коридоре, ведущем к заветному кабинету, уже толпились участники сбора, видимо, староста успел их оповестить. Коротко кивнул головой Виктор, мимолетно улыбнулась Орона, близнецы Уиддол (оба черноволосые, голубоглазые, длинные и худые как палка, и угрюмые) одинаково оторвали взгляды от книг и уткнулись в них снова, воскликнул что-то восхваляющее старосту Найджел – Вратарь «Ястребов»… Ого, девять человек пришло. В прошлый раз было трое, Хьюго-таки надавал кому-то по мозгам. Аудитория №25 была так любима за множество мелких и больших приятностей. Просторная, но уютная; теплая, но не душная; отлично работающие камин и купол. Удобная планировка (хоть рассаживайся в кружок за парты, хоть сдвигай их в бок, где они не мешают), а главное – замечательный книжный шкаф, из которого можно вытащить почти любую необходимую книгу, стоит только хорошенько попросить и добавить магии. Под воздействием невербальных заклинаний парты уползли в сторону (одна выскочила прямо из-под задницы Найджела). Я дернула ближайшего близнеца - вроде, Хамфри - за рукав, и мы, синхронно подняв палочки, разожгли огонь в камине (он заплясал сразу двумя оттенками), заодно активировали купол, чтобы тепло не уходило. Кто-то споро приволок из подсобки при кабинете несколько пуфиков-подушек и пару толстых квадратных ковриков. Вот чем наш Замок отличается от Хогвартса, так это тем, что почти в каждом классе на полу, от стены до стены, развернуты ворсистые узорные ковры. Увы, сделано это не ради красоты, а по необходимости: холод зимой стоял такой, что никакие заклинания не помогали. И чего греха таить, на одних заклинаниях далеко не уедешь, коли каждый камень Замка дышит магией, холодной, древней, могучей. А расходовать весь запас энергии исключительно на собственный обогрев… Не-ээт, старшекурсники, да перед экзаменами на такое не пойдут. Впрочем, мы и привыкли уже к этому холоду. Он, кстати, магический-то, закаляет не только тело, что немаловажно. Мы покидали подушки на пол, уселись перед камином в кружок, перекидываясь шуточками и доставая учебники, тетради и канцелярию. Я тоже выудила несколько листов бумаги, пару карандашей и ручек. Ох и веселились мы, узнав, что в Хогвартсе пишут перьями и мучаются с чернилами и сворачивающимися в трубочку пергаментами. Как будто волшебник перестанет быть волшебником, если будет использовать немагические изобретения! Конечно, большинство магловских технологий пока не вошло в обиход магов, но не только студенты ищут, как совмещать простецкое с волшебным, а и учителя изучают этот вопрос. Еще бы мы в мантиях ходили! Пфе. - Так, господа, господа! – прервал гул староста. – Хватит болтать. На повестке дня… Уже через час пол был завален листками с выписками из разных учебников и справочников, а в воздухе висели пришпиленные к невидимой стене черновые чертежи и матрицы заклинания. Перебивая друг друга, мы рисовали, подписывали что-то новое, сверялись с книгами и то и дело бегали к заветному шкафу. - Гррра, да ты хоть представляешь, сколько Силы на это ухлопать придется!? - Кара, но ведь если в эту связку добавить парочку амулетов-накопителей… - Не глупи, тут такая конструкция, что и без амулетов громоздко. - Погоди-погоди, а если вместо этой части… облегчить каркас… и амулеты тогда вплетутся… - О! Я же говорил! Спасибо за помощь! - Идея облегчить хорошая. Но, Мордред, амулеты твои ни к селу, ни к городу, они ж сбивают основной поток!... Весело, одним словом. И поразительно то, что всем это действительно надо. Лентяи долго в Дурмстранге не держатся. Остаются либо заинтересованные и упорные, либо хитрые и ловкие. Я относила себя, все же, к первым. Есть, конечно, совсем гении, вроде Ороны или Эдри, но и стабильно успевающим быть неплохо. Нашу школу можно закончить в семнадцать-восемнадцать, как и в Хогвартсе, а можно еще через два года, которые считаются временем получения более углубленного образования. Если сравнивать с маглами – либо ты уходишь из школы после девятого класса, либо после одиннадцатого. Двадцать четыре человека с нашего курса из выпускавшихся в прошлом году тридцати двух решили продолжить обучение. И я даже не знаю, хвалить себя за это решение или ругать. Потому как по сравнению с халявными уроками Хогвартса наши будни были куда более насыщенными. А в «свободное время» приходилось пахать не меньше, развивая свои способности и мозги, ведь и то и другое, как мышца, захряснет без практики. Так что еще один плюс после возвращения из Хогвартса: мы поняли, как здорово нас учат. Я почувствовала, что отсидела ногу и кой-чего повыше, отложила листки и встала. Перешагнула через спину вставшего на коленки Николаса, с воодушевлением тыкающего пальцем в книгу в руках Виктора, и побрела по комнате. Как только вышла за пределы купола (мы активировали совсем маленький), сразу поежилась, и пальцы начали активно дубеть. Вот поэтому и надо привыкать к холоду! Я позаглядывала в шкафы – там регулярно появлялось новое и интересное, полистала книгу, лежащую на учительском столе («Лучшие способы извлечения ядов»). Заметила заинтересованный взгляд, направленный в сторону нашей компании… И подошла к портрету поближе. - Сэр Баптосто, у вас есть соображения, как нам добиться лучшего результата? – Человек с козьей бородкой и моноклем в глазу – явно волшебным – строго посмотрел на меня. Я сделала очень-щенячьи-глазки, но чародей погрозил мне пальцем: - Нет, молодая леди, не выйдет! В другое время вы можете, как всегда, обратиться ко мне, но этот курс заданий предназначен для самостоятельного изучения. И не смотрите на меня так, господа! – повысил Баптосто голос, глядя на притихшую и внимающую нам компанию. - Хорошо, - равнодушно отвернулась я. – Надо было вспомнить, что вы специалист по Травологии, а не по Заклинаниям, наверно, вы не знаете ответа. Сэр Баптосто запыхтел и забулькал, но на провокацию не поддался. - Но идея была хорошая, - шепнул мне Виктор, отдавая листки с новыми набросками, успевшими появиться за мою недолгую прогулку. Вообще-то, студенты частенько прибегают к помощи портретов или замковых привидений, благо изображенные по большей части - волшебники. Научиться у нарисованных людей можно многому, если разговорить их, и это не обязательно делать только тогда, когда тебе лень выполнять домашнюю работу. «Не зря же в Замке такое количество портретов!» - смекает однажды ученик и находит в нарисованных волшебниках наставников и советчиков, а иногда и друзей. Конечно, люди, изображенные на холсте, учиться чему-то, меняться душевно и физически не способны, законы магических красок действуют на всех одинаково, но научить новому внимательного слушателя всегда готовы. Как я изучала принцип действия картин (почему, блин, оно движется, и как они ходят из рамы в раму!?) – вообще история отдельная. Может быть, однажды я даже расскажу ее кому-нибудь, кто захочет слушать… - Я устал, - громко сообщил Найджел. - И есть охота, - добавил близнец (Вустер?). Орона молча поднялась, поправила длинную юбку и вышла под бесконечно влюбленные и обожающие взгляды всех присутствующих (мой в том числе). Николас до хруста потянулся, Найджел привстал и теперь прыгал на одной ножке, пытаясь вернуть чувствительность другой, Виктор продолжал с интересом смотреть в учебник (вот ведь железная выдержка!), Уиддолы разминали ноги. Брэйн с удовольствием откинулся назад и растянулся на ковре, и я, не удержавшись, последовала его примеру. Здоровяк мурлыкал что-то под нос и водил в воздухе палочкой, рисуя светящиеся руны, которые изменялись по мере добавления новых «завитков», превращаясь то в животных, то в растения. Парень хитро посмотрел на меня, приглашая поучаствовать в игре, и я, недолго поломавшись, достала палочку. Игра «Поймай за хвост» была весьма популярна у средних и старших курсов: она не только развивала воображение и память, но и способности и даже реакцию. Вот рисует один игрок руну – и она превращается в зайца. Как хочешь его лови: ставь капкан, силки, посылай охотника с ружьем или лису, только не забывай хитрыми манипуляциями изменять Суть руны, да следи, чтобы зайчик вдруг не превратился в дракона. На самом деле, описать все это довольно сложно. Иногда полчаса подумаешь, прежде чем рискнешь натравить на очередную «жертву» «хищника» - такими завихрениями покрыта исходная руна. А хочешь – рисуй рядом свою, начинай играть по своим правилам, но гляди в оба: противник не упустит возможности использовать «новое поле» в своих целях. Мы развлекались минут десять, в азарте так водя палочками в воздухе, что пару раз стукнулись ими, вызвать сноп искр. От парней то и дело доносились комментарии и подсказки: Виктор, Хамфри и Найджел болели за меня, остальные трое – за Брэйна. Последний поразмышлял над своим ходом и лихо закрутил такой зигзаг, что я воззрилась на результат в абсолютном ужасе: Гиппогриф с двумя головами приноравливался сожрать мою Злыдню, и остановить его было невозможно, не разрушив все до основания, а никаких «завитков», позволяющих стереть часть рисунка, я придумать не могла. - Оп-па! Ты попала, Кара! – довольно хмыкнул Николас. Я только вздохнула, и Гиппогриф с победным криком кинулся на моего несчастного вампира и схрумкал его, как хорька. - На желание играли? – сощурил глаза Найджел, надеясь на потеху, но мы только синхронно покачали головами. - Кара, ты не обиделась? – привстал на локте Брэйн, повернувшись ко мне. И глаза такие простодушные, честные, так и говорят: «Прости, я не нарочно выиграл, ты только не обижайся…» Я невольно рассмеялась: - Балбес, буду я на тебя за такую мелочь обижаться, - парень просиял и собрался снова устроиться на ковре, но тут вернулась, наконец, Орона, и Брэйн посчитал своим долгом первым броситься ей навстречу: помогать и уступать место. В час дня – а собрались мы в восемь – дело было сделано. После небольшого отдыха и перекуса, принесенного Ороной, мы накинулись на расшифровку заклинания с новой силой. Наконец результат устроил всех, был торжественно переписан-перерисован начисто и размножен на девять экземпляров. Выкидывать наработки рука не поднималась (я вообще утонула бы в своих работах, если бы Орона не помогала мне с сортировкой «нужно-не нужно»), но староста и отличница безжалостно уничтожили большую часть бумаг, оставив самые интересные и нужные. После этого мы с таким чувством, будто взяли неприступную крепость, разошлись. - Ну что за житье?.. Полдня прошло, а домашнее задание на завтра так и не сделано… - До этого мы по воскресеньям еще и тренировались, но сделать работу ты все равно успевала. - Даже мне иногда хочется отдохнуть, Виктор! Я ж не железная, в отличие от тебя. Он только усмехнулся. - А что, тренировки не будет? – разочарованно захлопал глазами Брэйн. Крам взглянул на него несколько настороженно. - А тебе хотелось? - Еще бы! Смотреть, как Кара в упоении лупит по однонаправленному бладжеру – одно удовольствие. - Могу лупить по твоей инициативной башке, эффект одинаковый. - Не скажи. Бладжер все ж траекторию меняет ненадолго, а этот баран если упрется, так с ним и битой не сладишь. - Ой да ладно тебе, Николас! Ты никогда не понимал, что такое квиддич! А ты, Виктор, разве не капитан, который должен заботиться о поддержании команды в форме!? - Брэ-э-эйн, но только вчера игра была-а-а, а у меня еще Зельеварение на нуле-е-е!.. - А я тебе после тренировки помогу! – бесшабашно предложил Гризли, и мы, не выдержав, расфыркались-расхмыкались: то, что Брэйн полный профан в Зельеварении – это уже притча во языцех. Виктор Крам сидел в глубоком кресле Общей гостиной. В комнате не было никого, слишком поздний час, а завтра идти на занятия. Но парень спать не хотел, да и попросту не смог бы уснуть. Прошлогодний Турнир Трех Волшебников даром не прошел. Вернее – наложенное сумасшедшим убийцей заклятие Империус. Теперь юношу примерно раза два в месяц донимали жуткие головные боли. Боль подкрадывалась с утра, осторожная, как котенок; неизменно возникала надежда «Обойдется!», но к вечеру котенок превращался в саблезубого тигра Хору. Его бесило это. Проверки и исследования ничего не дали, и понять, почему организм так бурно среагировал на Непростительное, не смогли. Скорее всего, Виктору просто не повезло, и Потокам его магической Силы были прямо противопоказаны заклятия, исходящие от человека по имени Барти Крауч. Всего-навсего несовместимые Силовые Потоки. Всего-навсего неудачное стечение обстоятельств. И полностью здоровый, молодой парень два раза в месяц чувствует себя немощным калекой, а в остальное время ждет приближения боли. Это бесило. Бесило. Бесило!!! Крам поморщился: даже мысли причиняли муку, будто усиленный Сонорусом собственный голос орал прямо на ухо. И потому парень дернулся как ошпаренный, не различив за шумом крови и болью тихих шагов. - Виктор? Кара стояла прямо босиком, в плаще, накинутом поверх какой-то ночной мягкой одежки. Секунду Крам смотрел ей в глаза, а потом отвернулся, отгородив лицо ладонью. Девушка помедлила несколько мгновений. А потом опустилась на колени перед его креслом, взяла друга за руку, а другой ладонью накрыла его пылающий как в лихорадке лоб. Парень попытался вырваться, но Кара только рыкнула, не мешай, дескать. Он послушался, а после этого двигаться уже не смог. Чужая, первородная, не оформленная в заклятия Сила хлынула через теплые ладони. Эта волна питала каждую клеточку, латала раны и прорехи в канве-переплетении магических Потоков. И боль уходила, сменяясь спокойствием. Так холод покидает тело после нескольких глотков «Крови Дракона». - Дура. Тебе своей мало?! – в бессильной злобе протянул Виктор. Девушка только улыбнулась. - Чужую терпеть проще, ты же знаешь. Парень приоткрыл глаза, посмотрел на сосредоточившееся вновь лицо подруги. Головные боли – ее бич. Не магические, но стабильно терзающие ее безо всякой закономерности. Даже магией вылечить ее удалось ненадолго – похоже, эта болезнь была прописана в ауре девушки, как это иногда бывает. «Это моя расплата за то, что я слишком счастливая» - хмыкала порой Кара, но когда накатывал приступ, говорить вообще почти не могла. А сейчас делила с кем-то его боль. Потому что «терпеть чужую проще» - это не совсем правдивые слова. Гораздо правильнее – бороться с болью вместе.