Школы всякие нужны, школы всякие важны

      - Итак, напоминать, кто такие анимаги, не требуется?       Мы пофыркали и повертели головами. Профессор Трансфигурации, невысокий, худой, с острыми, как бритва, высокими скулами и седыми короткими волосами, соизволил скривить губы в подобии улыбки.       - Замечательно. В таком случае хватит теории, переходим к практике.       Вымуштрованные дисциплиной ученики не раскрыли ртов, но запереглядывались. Нам строжайше было запрещено пытаться стать анимагами самостоятельно. Пойманных с поличным безжалостно исключали. И рассказам о том, что на девятом курсе этому обучают специально, не очень-то верили: слишком уж мало из выпускающихся студентов за эти годы были анимагами.       Впрочем, профессор Родроуэлл сам нарушил недоуменное молчание:       - Разумеется, все вы перевертышами не станете. Кому-то силенок, кому-то мозгов не хватит, - со студентами Мастер не церемонился. – А у некоторых из вас попросту нет предрасположенности к этому. Кто-то, надеюсь, вообще откажется и будет сдавать только теорию – мне хлопот меньше. А магическому миру и без вас неумех-анимагов хватает.       Судя по лицу Брэйна, его ничто не остановит на пути к знаниям.       - За годы учебы вы и ваши преподаватели должны были хотя бы примерно определить ваши способности, склонности и предрасположенности Силы, - продолжил Родроуэлл. – Сейчас мы имеем на руках матрицы ваших Силовых Потоков, - от учительского стола к нам поплыли листки бумаги. – Вам, желательно с вашим куратором, придется еще редактировать и дополнять этот рисунок, но и на данный момент он уже вполне четкий.       Я уставилась на трехмерный прозрачный рисунок, якобы обозначающий меня. Уф, на практике это выглядит не так страшно, как на словах: надо только знать, что обозначает тот или иной условный цвет, разбираться в переплетении Потоков и Узлах и представлять, чем тебе это грозит.       Насколько я знала, предрасположенность к анимагии у меня была.       - Достаньте палочки. Облик, к которому вы будете стремиться на занятиях, скорее всего, повторит облик вашего Патронуса. Вызовите его и держите рядом с собой, я хочу оценить масштаб работы.       Мы дружно и молча (использовать вербальные чары перед Родроуэллом было дурным тоном) взмахнули палочками, и в кабинете стало немного светлее: наши Духовные ипостаси мерцали – ярче, глуше – всеми цветами радуги. На первых курсах Патронусы у всех были голубыми, но теперь не только Зверь, но и его цвет соответствовал Силе каждого и склонности к одной из стихий.       Я полюбовалась своим янтарно-золотым волком. Брэйн слегка смущенно направил свое заклинание в дальний, свободный от мебели угол аудитории, и его медно-бурый медведь теперь переваливался там с лапы на лапу. Серебристый сокол Виктора мог поспорить угрюмостью взгляда с хозяином. Темно-синий, здоровенный кот, бабушка которого явно согрешила с ягуаром, вальяжно развалился на парте перед Николасом…       Родроуэлл обвел класс цепким взором. Для себя он определенно отметил кого-то, но нам не сообщил, только угрожающе протянул:       - А теперь будем учиться…       Прозвучало это как «ну что ж, мои подопытные кролики, начнем».       Я тупо пялилась перед собой уже на протяжении пятнадцати минут. Кружка чая со специями давно остыла, но мне не удавалось заставить себя пошевелиться. Вустер примерно в таком же положении завис, таращась в потолок, его брат вовсе лежал, уткнувшись в стол лицом… Да и остальные особой живости не проявляли, несмотря на то, что обеденная перемена потрясающе пахла жареной индейкой и золотистошкурым картофелем.       Проходящие мимо нашего стола младшекурсники тихонько хихикали, глядя на ушедших в астрал «старшаков», средние курсы нервно сглатывали, гадая, что их ждет в ближайшем будущем. Выпускники понимающе щурились.       - Прорицания, целительство или Трансфигурация?- подошел ко мне десятикурсник, заметив мой взгляд. Ответить мы не смогли, но при слове «Трансфигурация» скривились так, что слов не понадобилось. Парень усмехнулся, ободряюще положил ладонь на плечо.       - По первости тяжело, поэтому советую таскать амулеты-накопители из разряда Б-5. Потом организм привыкнет, - он еще раз ободряюще похлопал ладонью, собрался отойти…       - А что… там с… прорицаниями и целительством?.. – выдавила я. Парень напустил на себя загадочный вид и отошел к посмеивающимся сокурсникам.       Похоже, через прикосновение он передал мне немного энергии – я маленько ожила, оглядела свою группу. Мда, как после сражения какого… Раз уж такой случай… Я вытащила из сумки небольшой невзрачный серовато-красный камешек и прокатила по столу – так, чтобы он оказался примерно посередине группы.       Амулет замерцал красными прожилками, расставаясь с накопленной энергией. «Бойцы» постепенно воскресали, глотая, как воду, разливающуюся в пространстве Силу. Ребята благодарно взглядывали и принимались за обед. Когда амулет выжали досуха и даже Хамфри поднялся со стола (у него энергетические резервы вообще слабенькие), я скомандовала камешку «Акцио!», и он прыгнул мне в ладонь. Опять недели три заряжать.       - О, Кара, у тебя новая палочка? – обратила внимание Эмма. Отвечать с набитым ртом я не стала, ограничилась кивком. Меня не удивило то, что она заметила такую деталь: учителя советовали нам всегда знать, как выглядят и из чего сделаны палочки друг друга. – Вроде всего три года назад делали смену? Хотя, наверно, тем, кто умнее и ответственнее, смены надо чаще проводить? – девушка улыбнулась и снова занялась едой. Я сдержала скептическое хмыканье. Вот бывают такие люди: и неплохие, и во враги тебя не записывают, и шутят примерно как все, но подсознательно чувствуешь, что тебя хотели задеть. Эмма была из таких - мы не ссорились, о мнениях не спорили, в учебе сотрудничали по надобности, но наши отношения отдавали холодком. Орона и Хелена – другое дело, хотя одна такая умная и рассудительная, а другая надоедливая и суетливая, что мне иногда хочется удрать от них на край света. И все равно – классные девчонки. Астура девушка тоже неплохая, веселая и щедрая, но, чую, на этом курсе она вылетит из школы, если за ум не возьмется.       Над плечом сопели все сильнее. Я повернула голову: Брэйн недвусмысленно смотрел на лежащий в моей тарелке шмат индейки. Вздохнула и пододвинула тарелку ему, он в порыве счастья чмокнул меня в щеку, но его полный нежности взгляд, адресованный мне, не шел ни в какое сравнение со взглядом, которым парень окинул индейку.       Читать не хотелось, и я, бездумно глядя в учебник Ника, крутила в руках волшебную палочку. Угольно-черная, длинная, тонкая, рукоятка закручена идеально ложащейся в руку спиралью… Красота-а-а!       Говорят, можно всю жизнь пользоваться одной палочкой. Пока мы гостили в Хогвартсе, убедились, что говорят не зря. Но вот в Дурмстранге нас научили по-другому.       Да, палочка меняется вместе с хозяином, учится, закаляется… Но однажды содержанию становится тесно в форме. Смена палочек на пятом курсе, в четырнадцать лет – обязательная процедура в нашей школе (тогда же происходит и предварительное распределение по специальностям). Новая палочка дает новый виток развития, и, выбранная уже в более старшем возрасте, подходит уже не ребенку, но подростку.       Первую палочку подбирает покупателю изготовитель, а вот вторую ученик подыскивает уже самостоятельно. Новую спутницу не требуется учить заново долго и кропотливо: то, что стало уже твоими умениями и навыками, частью твоей личности и сознания, палочка впитает сама, переймет от тебя все твои способности.       Кто-то думает, что это похоже на предательство. Со столь жестким определением я не согласна. Волшебнику, как и любому другому человеку, необходимо расти и развиваться. А брать в руки старую волшебную палочку – это словно пытаться играть с горячо любимой в детстве игрушкой. И дорога она тебе, и время, проведенное с ней, вспоминаешь с нежностью… А вот поиграть по-настоящему уже не получится.       Но я действительно сменила палочку в третий раз, перед началом этого года. С пятого курса довольно много всего произошло, и несколько месяцев назад я физически и магически почувствовала, что вторая палочка перестала ложиться в руку удобно, стала будто чужой. Вернее, я слегка изменилась. Некоторые на моем курсе тоже провели смену уже не два и даже не три раза, это было вполне нормальной практикой в школе, только отслеживали процесс теперь не учителя, а сами студенты.       В лавке Грегоровича я просто влюбилась в ту черную красавицу, что у меня сейчас в руках. Двуцветный северный кедр, а в сердцевине - чувствительный, гибкий, янтарно пульсирующий магией ус Гракхэллату, твари из вида Темных полуматериальных оборотней, излюбленным обликом которого является отдаленно напоминающий волка зверь. И-де-аль-но.       Хотя не поручусь, что не сменю и эту палочку однажды.       - Вы почему еще здесь!? До занятия пять минут, а у вас Магзвери по расписанию!! – пролетел мимо нас Хьюго, сам спешащий на другую пару, но бдительно следящий за всем курсом.       - Идем-идем! Хелена, а ну живо надевай плащ, на дворе не лето! Джейсли, ты забыл учебник. Спасибо, дружище Тоб, индейка была высший класс. И разбудите кто-нибудь Джаспера, - и Брэйн, подхватив меня под мышки, одним движением вытащил мою тушку из-за стола.