Белые ночи

      Нет ничего лучше, чем проснуться в воскресенье, подольше отоспавшись, потягиваясь в мягкой постели, обвиваемой мягкими лучами солнца, льющихся из окна. Но сегодня понедельник.       6.10. Ты с трудом разлепляешь налитые свинцом веки, видя в окутанной тьмой и мраком квартире, лишь потресканный и облупившийся потолок, на котором одиноко висела лампочка. Взяв из под головы подушку, ты накрываешь ей лицо и сдавленно мычишь. Кое как передвигаясь на совсем ослабевших ногах, ты доходишь до стола, выключая назойливый будильник. Идя в ванную, ты чуть не упала, запутавшись в собственных ногах, и, ругнувшись про себя, наконец заходишь в злосчастную комнату.       Зачерпываешь в ладошки прохладную воду, и, окунувшись лицом в живительную влагу, подушечками пальцев массируешь усталые веки. Глядишь в зеркало и видишь какое-то неведомое миру страшное существо. Настоящее гнездо на голове, оранжевое. Синяки под глазами у тебя ниже уровня моря, и немного выше пупка. Спасибо хоть, что щеки не впали, а то совсем не на человека была бы похожа. Сидя на бортике ванны, устало ёрзаешь зубной щеткой во рту. Наконец покидаешь помещение. Заходя на кухню, попутно включаешь свет. Пытаешься зажечь газовую плиту, но видимо она решила пойти против тебя. Устало цокнув языком, ты берешь спички с верхней полки, и газ наконец-то зажигается.       Бах! Ты буквально подпрыгиваешь на месте, слыша оглушающий для ушей звон. Резко поворачиваешься и видишь разбитую тарелку. — Опять не с той ноги встала, — шепчешь ты, собирая осколки в пакет.

***

       Во имя Аллаха! Ну неужто тебя сегодня не могли не трогать? Вот надо было этому физику отчитывать тебя перед всем классом за то, что у тебя не получилось решить одну задачу? Вот надо было этому физруку напоминать именно сегодня про прошедшие сроки твоей справки? Да еще и наорал за то, что ты якобы просто так прогуливаешь уроки. Не день, а прямо сказка.       С неким остервенением ты открываешь серую тусклую дверцу своего шкафчика. Такая же серая и тусклая погода на улице. — Физика, общество, история... — ты перечисляешь все прошедшие предметы. — Нилюфер Хатун! — на весь коридор, заполненный учениками старшей школы разадется холодный, но ухмыленный голос О'Нил. — Чтоб камень на тебя упал размером с Нилюфер Хатун, — закатывая глаза, произносишь ты. — Ну что? — Да ничего, — отвечает она, взглядом сканируя тебя насквозь. — Что-то стряслось? Ты какая-то бледная. — Эйприл, — строго окликаешь ее ты, — не стоит делать вид, будто тебе на меня не наплевать. — Мне не наплевать на тебя, — эти слова звучат смешнее, чем слова учительницы по творчеству, что ее предмет тебе в жизни пригодится.       Ты не сдерживаешь нервный смешок, ухмыляешься и сразу прикрываешь рот рукой, дабы окончательно не разгневать ее. — Что? Я вообще-то серьезно. Я не хочу вражды, — с этими словами она взяла тебя за локоть, притянув чуть ближе. — Все-таки мы обе подруги черепах, и со временем, при каждой ссоре, они уже не будут делать нам замечания и тому подобное. С такими темпами, они, глядишь, и забудут про нас, — отпустив твою руку, она посмотрела в твои глаза, которые были полны серьезности, решительности и испуганности?..       Ты действительно испугалась. Испугалась, что черепахи из-за ваших разногласий, и вправду могут забыть про вас. Отнюдь не исключено, что им это надоест. — Но тут уже сама решай, — О'Нил прервала цепочку твоих раздумий. — Ты можешь и не соглашаться на мир, держа всю оставшуюся жизнь обиду на меня. Но я знаю, что ты, будучи со-о-о-всем не глупой девочкой, примешь верное решение, — та попыталась улыбнуться и попрощавшись с тобой, развернулась и направилась в сторону кабинета биологии.       Черепахи стали для тебя самыми близкими существами. Они знали, как можно поддержать. И несмотря на то, что вы были знакомы всего месяц, они были единственными, к кому ты могла обратиться за помощью или что-то доверить.       Всю дорогу до дома ты думала о словах Эйприл. Может быть, в какой-то степени она была права. Это было лишь чувство собственности. Ревность. Рыжая никогда не была в каких-то больших компаниях. Максимум, ты могла увидеть ее с Ирмой, девчонка с ее класса. Наверное, черепахи ей также очень дороги.       Быстро скинув с себя верхнюю одежду, ты забегаешь в квартиру, откидывая, и без того потрепанный рюкзак куда-то в сторону. Буквально на ходу одеваешь старые рабочие штаны, оставаясь в толстовке. Снова не успев пополнить желудок запасом еды, ты выходишь из квартиры, быстрым шагом направляясь к остановке.       Вновь едешь в старом дряхлом автобусе под номером 21. Вновь смотришь в грязное окно, через котором практически ничего не видно. И вновь думаешь.       А что если бы тогда ты пошла на другую крышу? Что если бы пошла позже или раньше? Что если бы вообще не пошла туда? Этого бы не было. Ты лишилась бы поддержки, лишилась бы опоры, лишилась бы смысла... Ты бы никогда не услышала мудрые слова Леонардо. Не услышала бы едких, но безобидных шуток Рафаэля. Не увидела бы Микеланджело, от которого так и веет хорошей аурой и нескончаемым запасом энергии. Не увидела бы Донателло. А что ты про него можешь сказать? Да ничего. За этот месяц все черепахи полюбились тебе по своему. Но что-то в Донателло было такое, что и любила ты его по-другому. Все они разные, и он отличается от всех своих братьев. Дон больше отличался, разумеется, умом и некой интеллигенцией. Он всегда был вежлив, не грубил, старался общаться спокойно. За последнюю неделю, ты проводила время в логове у черепах больше, чем у себя дома. И с кем бы не проводила эти мгновения, с Донни было гораздо спокойней и почему-то не страшно... Этот янтарь — словно два уголька в камине, поддающие тепло, которое от него веет. Это слезы моря. Это два солнца.       И вот сейчас, когда ты смотришь на почти заживший шрам на своей руке, ты совсем не жалеешь о содеянном.

***

      Намыливаешь очередную тарелку, споласкивая ее под струей холодной воды. Еще бы, откуда в подвале теплая вода? Но это основной источник твоего дохода. Нужно работать не покладая рук, чтобы хоть как-то обеспечить себя.       Приятный женский голос оповещает тебя о том, что время уже 7.30, а значит, можно возвращаться домой. — Неужто, — устало бормочешь ты, вытирая ледяные руки полотенцем. — Хатун, — тебя строго окликает грубый мужской голос. — Мистер Фишер, — ты слегка наклоняешь голову в знак приветствия.       Тот лишь оглядывает взглядом, вымытую тобой посуду и сразу переводит взгляд на тебя: запыханную, в грязной одежде и взъерошенными волосами. Иронично закатив глаза, тот кладет на стол двадцатидолларовую купюру. — Молодец, Хатун. На славу потрудилась. — Благодарю, — холодно, но с улыбкой отвечаешь ты.       Сняв грязный фартук, ты вешаешь его на крючок около входа, и скрываешься за дверью, предварительно закрыв ее на ключ.       Лишь зашагав по лужам, расположившихся на черном асфальте, ты берешь в руки телефон, проверяя его на наличие сообщений. Тебе редко кто пишет, но сегодня исключение. "— Придешь сегодня?" — на белом экране засветились маленькие черные буквы, формируя вопрос. "— Зайду", — коротко отвечаешь ты, убирая телефон в карман куртки.       На улице уже стемнело. Ночной Нью—Йорк очень красив. Ты смотришь на звёздное небо. Завораживающий вид. Звёзды мерцают, переливаются и даже срываются вниз. И вот одна летит, летит, оставляя яркий след на чёрном ночном небе. А луна сегодня совсем тоненькая — новолуние. Поэтому довольно темно. Ночная тишина, мрак, глубины космического неба нескончаемы, и очень притягивают своим невидимым магнитом.       Ты больше не боялась заблудиться в сырых тоннелях канализации, не боялась того, что внезапно мимо тебя может пролететь летучая мышь или пробежать крыса. Нет. Не страшно. Наконец видишь неработающие турникеты, на которых вальяжно развалились десятки коробок из под пиццы. Кое как, уже на одной руке, тащишь тяжелый рюкзак, который все же упал на пол, шумом развеиваясь по логову и привлекая внимание. — Привет всем, — устало проговариваешь ты, поднимая упавший рюкзак. — Привет, Нилюфер, — на диване, между Рафом и Майки, смотрящие очередной мультфильм, сидела Эйприл. Странно, еще вчера ты была готова на все, лишь не видеть эту рыжую бестию. Но после вашего сегодняшнего разговора, этой злобы, этой ненависти и раздражительности не было. Ты была готова на мир, но не совсем ради нее, а ради черепах. Ты слабо улыбнулась рыжеволосой, снимая с себя куртку, промокшую от недавнего дождя. — А где остальные? — спросила ты, не заметив присутствие Леонардо и Донателло. — Привет, Нилюфер, — ответил Рафаэль, не отрываясь от просмотра телевизора, — Бесстрашный в додзе со Сплинтером, а этот сумасшедший ученый в своем Храме Наук. От комментария темпераментного мутанта ты не сдержалась, издав тихий смешок. — Нилюфе-е-е-р, — протянул Микеланджело, словно только заметив твое присутствие. — Привет, Майки, — слабо улыбнулась ты, поприветствовав друга. — Что с тобой, работяга? — Рафаэль частенько называл тебя так, зная твою предрасположенность к работе. — В гроб и то краше ложат. — Сочту это за комплимент, — ухмыльнувшись ответила ты. — А то ты не знаешь. — Знаю, — обыденно пожав плечами, ответил Рафаэль. — Просто ты еле на ногах стоишь. — А ты попробуй таскать такой тяжеленный рюкзак весь день, — сказала ты, держа рюкзак в руке, тянущуюся к рукам Рафа, как бы говоря: "Сам попробуй". — А хотя... — подумав, с этими словами ты отдернула сумку. — Ага, — Рафаэль явно согласился с твоими действиями. А все из-за одного случая. Один раз ты сидела в гостях у черепах, что-то усердно вырисовывая на листке бумаги. Сидела бы себе спокойно, но нет, надо же было Рафаэлю тебя потревожить. — Эй, Хатун, иди сюда. — Подожди, — в отличие от Рафа, ты старалась говорить с ним вежливей и сдержаней. — Сейчас подойди, потом будешь калякать, — ответил тот, подходя ближе к изголовью дивана. — Да чтож ты за мутант такой? Говорю же, минуту подожди, — отозвалась ты — Значит, по-хорошему ты не хочешь, — более тише оборвал Рафаэль. — Хорошо. В следующее мгновение ты почувствовала на своих предплечьях сильные руки, обхватившие тебя с обеих сторон. И мимолетно, словно ты весишь не больше фитюльки, потащил тебя по холодному полу. — Эй, ты чего вытворяешь, шайтан? — начала возмущаться ты, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Я по-хорошему просил, — оскалился тот. — Да отпусти меня! — не унималась ты. — Я же тяжелая! Порывистый мутант настолько опешил, что даже затормозил, после чего, ты не понимая почему, рассмеялся. — Чего смеешься? — Ты? Тяжелая? Да у меня гиф от штанги раза в 2 больше тебя весит. — Не сравнивай меня с собой. Мне, например, тяжело, — разъяснила ты.       Рафаэль поднял руки в классическом: "Сдаюсь, не бейте". Мимолетно кинув взгляд на О'Нил, ты заметила, как она смотрит на тебя исподлобья, внимательно, выжидающе. Почувствовав неловкость, накаляющуюся в наступившей тишине, ты встала с места со словами: — Я наверное пойду поздароваюсь с остальными, — ты неловко потерла плечо, отправляясь в сторону спортивного зала.       Лишь почти дойдя до пункта назначения, тебя внезапно окликнули. — Нилюфер! — остановила тебя рыжая.        Ты в недоумении повернулась в ее сторону, выжидая слов, которые она явно хотела тебе сказать. — Иди сюда, — Эйприл встала со своего места под пристальными взглядами Рафаэля и Микеланджело. Те видимо были немного в шоке от того, что она вызвалась поговорить с тобой.       Подойдя к турникетам, Эйприл дождалась тебя и вы вышли за пределы логова. — Ты подумала над моим предложением? — начала диалог та.       Ты сглотнула и сжала руки в кулаки, словно чего-то боясь. Но слабо улыбнувшись, ответила. — Я согласна на мир, — твои слова вызвали у рыжей подлую улыбку. — Но с условием, — улыбка медленно сползла с лица девушка, и та, немного раздражительно ответила: — Я слушаю. — Учти, Эйприл, будешь первая задирать меня — я, так скажем, разорву контракт на наш с тобой мирный договор. — Без проблем, — ты удивленно посмотрела на О'Нил, не понимая, действительно ли она согласилась или просто играет с тобой в злую шутку. — Ты не подумай, Нилюфер, но это я делаю не ради тебя, а ради ребят. Поверь, они мне очень дороги, как и, наверняка, тебе. Это у нас с тобой будет, своего рода, спектакль. Но ты не думай об этом, я уверена, что ты тоже не ради меня это делаешь. И помяни мое слово, если мы с тобой сыграем свои роли хорошо, то и ребята от нас не отвернуться.       Ты взглянула на нее глазами, полными сожаления. Раз она так желает, да начнется этот спектакль. И ты сыграешь свою роль так, что тебя еще жалеть будут. Но ты не понимала саму себя. Тебе не пристало так даже думать, не то что говорить или действовать. Снова появилась ненависть? Конечно. Ты весь день была даже рада тому, что девушка пошла на перемирие. Думала, что может, у вас даже получится стать хорошими подругами, несмотря на то, что твои мысли сначала были идентичны ее. — Хорошо, — холодно отвечаешь ты, заходя обратно за порог логова.       Почти дойдя до додзе, ты лицом к лицу встретилась с Леонардо и Учителем Сплинтером. — Учитель Сплинтер, — ты коротко приседаешь, улыбаясь, и ты пытаешься издать в этой улыбке как можно больше теплоты и дружелюбности. — Здравствуй, Нилюфер, — учитель добро тебе улыбается, и сказав старшему сыну замечание по поводу, как ты поняла, их тренировки, вернулся в свою обитель. — Привет, Лео, — стараясь излучать то же тепло, поприветствовала ты. — Привет, Нилюфер, — искренне улыбаясь, ответил тот.       Почему ты не можешь улыбаться так же искренно? Почему обязана скрывать лицо под маской? Почему ты должна быть пленником собственных желаний? И быть пленником того, кто постепенно забирает эти желания. Ты видишь ее взгляд. Хитрый, полный решительности, снисходительный и абсолютно не добрый. "Она добра с теми, кто добр с ней" — ответил кто-то из братьев на твой вопрос о том, почему Эйприл тебя так не взлюбила. Тогда что ты ей сделала до того, как вы встретились в логове у черепах? Ты лишь мишень для насмешек со стороны как одноклассников, так и классов постарше. Она не исключение, она та самая правда.       Ты ни медленно, ни быстро шагаешь к, как выразился Раф, Храму Науки. К Донателло. Тот как обычно засел в своей лаборатории, не обращая внимание ни на что другое. Снова тихонько стучишься в железные двери, снова слышишь одобрительный ответ и снова заходишь в источник своего спокойствия. — Привет, Нилюфер, — устало улыбаясь, поздоровался тот. — Привет, Донни, — также устало приветствуешь ты.       Уловив его рукой жест "проходи", ты наконец отлипла от двери, доходя до стола, на котором работал юный ученый. — Над чем снова работаешь? — полюбопытствовала ты. — Опять ретро-мутаген?       Увидев лишь положительный кивок, ты понимающе посмотрела на парня, положив руку тому на плечо. — Надеюсь в скором времени у теюя все получится. Уже больно смотреть, как ты днями не выходишь отсюда, — окинув взглядом всю лабораторию, спокойно, практически прошептав последние слова, ответила ты. — Спасибо, Нилюфер. Ты очень добра, — уголки рта тут же взмылись вверх, когда ты услышала эти добрые слова из уст этого мутанта. — А что с тобой такое? — улыбка сразу спала с лица твоего, и глаза устремились с недоумением. — Прости, что? — Ты когда зашла, была мрачнее тучи. Что-то стряслось?       Конечно стряслось. Разве может тут быть все нормально, когда ты должна быть лишь актером? Актером собственной жизни. Жизнь — это всего навсего фильм. — Опять Эйприл?       Да он прямо таки ванга. Эйприл знакома с ребятами гораздо дольше, как ты можешь говорить о ней в дурном тоне? — Что ты? Нет-нет, — Донателло округлил глаза так, что они больше напоминали два тенисных мячика. Еще бы. Только из-за рыжеволосой у тебя могла быть плохое настроение. — Не льсти себе, я же знаю, что это не так. — Да от тебя прям не отвяжешься, — усмехнулась ты. — А то, — по-доброму улыбнулся носитель фиолетовой повязки. — Так что случилось?       Глаза сверкнули. Две капли воды блеснули. Ты могла молчать, прикусить язык, играть свою роль. Роль, которая может разрушить твою жизнь. Но если ты сдашься, Эйприл мало того подумает что ты слабачка, так еще и полностью потеряет к тебе доверие. Ты не сдашься просто так. Ты слабо улыбаешься, возвращая руку на плечо Донателло. — Все в порядке, Донни, правда. Мне приятно что ты как-то печешься обо мне, но все хорошо, не переживай.       На твой ответ тот лишь презрительно сощурил глаза. Не верит... — Ну, хорошо, — ты на сто процентов была уверена в том, что он сдался только потому что уже знал, что с тобой спорить бесполезно. — Но прошу тебя, Нилюфер, — его рука внезапно накрыла твою, все еще лежащую не его плече, заставляя твои щеки вспыхнуть от резкого прилива крови к ним, — если она будет тебя беспокить, — не скрывай это от нас, так ведь, глядишь, и совсем ситуация из под контроля выйдет. Ты не спешила убирать руку с его плеча.       Интересно, какого это — быть отвергнутым обществом? Быть вынужденным прятаться в канализации. А кто-нибудь еще знает о их существовании кроме тебя и Эйприл? И все же, хорошо что ты встретила их, хорошо что встретила Донни. Для тебя это сейчас кажется большим везением. Может и для него тоже? Ты не понимаешь. Ты что-то чувствуешь, чувствуешь именно с его стороны. Разумеется, ты знаешь что остальные ребята хорошо и по-доброму к тебе относятся, но что-то не то ты чувствовала со стороны Донателло. Раз он часто заходил тебе, то просто нуждается в поддержке, паре теплых слов, кружке чая или кофе, который он так любит. Но с другой стороны... Зачем ему это? Может, он что-то подобное чувствует к тебе? От подобных мыслей бросает в жар, кровь гонится по венам, будто по ним пустили кислород. Вряд ли все это так, Нилюфер... Потребность в другом человеке, вовсе ничего значит, это не дает повода для романтических чувств. Это лишь дружба. Потребность быть с кем-то. Но он ведь такой же человек. Живой. Пусть не внешне, внутренне. — Разумеется.