Белые ночи

Тебе не кажется, что все, что есть — это иллюзия? Воздух, которым ты дышишь? Земля, по которой ступаешь? Вода, которую пьешь? Огонь, пожирающий тебя. Признай, Нилюфер. Весь этот мир — иллюзия. Все это не вечно. И признай, что все, кто окажется погруженным в этой иллюзии, рано или поздно выйдет. Очнется.

***

      Тебя посетила эта мысль, после того, как каникулы пролетели, словно за считанные минуты. Казалось, только вчера ты проводила в логове у черепашек каждый день после работы, болтая с ними о всем, на чем только свет стоит. А вот снова твой маршрут — школа, работа, логово, в которое ты наверняка уже не сможешь заходить так часто. Так, глядишь, и конец года настанет. Там уже и экзамены, поступление. Тебе так этого не хотелось… Ты закидываешь учебники в свой портфель, иной раз бормоча под нос неприличные слова, из-за того, что ты в первый раз в жизни проспала. Спешно покидаешь квартиру, предварительно закрыв ее на ключ. Выбежав на улицу, несмотря на то, что ты опаздывала, ты застыла. В спешке ты даже не смотрела в окно, что обычно делала при выходе из дома. Снег большими хлопьями покрывал и без того, полностью усыпанную им землю. На улице стоял хороший крепкий мороз, и счищали снег с тротуаров и сгребали его с крыш, к безумному восторгу мальчишек, смотревших, как, рассыпаясь мельчайшей пылью, рушатся на землю снежные лавины. На фоне ослепительно белого покрова, лежавшего на кровлях, и даже не столь белоснежного — лежавшего на земле, стены домов казались сумрачными, а окна — и того еще сумрачнее и темнее. Тяжелые колеса машин и автобусов оставляли в снегу глубокие колеи, а на перекрестках больших улиц эти колеи, скрещиваясь сотни раз, образовали в густом желтом крошеве талого снега сложную сеть каналов, наполненных ледяной водой. Небо было хмуро, и улицы тонули в пепельно-грязной мгле, похожей не то на изморозь, не то на пар и оседавшей на землю темной, как сажа, росой, словно все печные трубы Нью—Йорка сговорились друг с другом. Словом, ни сам город, ни климат не располагали особенно к веселью, и тем не менее на улицах было весело, — так весело, как не бывает, пожалуй, даже в самый погожий летний день, когда солнце светит так ярко и воздух так свеж и чист.

***

      Ты идешь по темной, но ярко освещенной фонарями улице. Ты уже немного прибавила шаг, не горя желанием выслушивать приказнические слова учителей. Благо, ты все же не опоздала на свою маршрутку, и понимаешь, что еще успеваешь.       Ты довольно быстро доехала до школы и стояла на ее пороге уже через 15 минут. Холл помещения включал в себя нескольких старшеклассников, что так же как и ты проспали, уже успевшую надоесть учебу, и теперь сонно выполняли махинации руками, неумело завязывая шнурки на кроссовках. Ты также не выделялась, завязав на втором кроссовке бантик. Перепрыгивая через одну ступеньку, ты преодолеваешь расстояние в виде лестницы. Ты идешь по практически пустому коридору, в котором возле шкафчиков расположилось всего пару человек. Оставив ненужные тебе вещи в своей зоне личности, ты, держа в руках учебник истории, заходишь в кабинет, в котором, по всей видимости, уже шел урок. —… и таким образом, в 1525 году Ферхат Паша был казнен по приказу, как вы уже поняли, Султана Сулеймана Великого, — подытожил учитель истории, наблюдая за учениками, которые записывали информацию в свои тетради. — Надеюсь, что вам все предельно ясно и я могу переходить к следующим событиям, — увидев легкие кивки головой почти от всего класса, учитель продолжил: — Хорошо. В 1526 году… — в классе прозвучал тихий короткий стук. — Войдите.       Ты заходишь в кабинет, обращая на себя внимание всего класса, заставляя тебя невольно краснеть. Ты стоишь чуть за порогом кабинета, переминаясь с ноги на ногу.  — Извините за опоздание. Можно пройти? — ты переступаешь порог класса, не смея заходить далее, дожидаясь ответа преподавателя.  — В следующий раз постарайся не опаздывать, Нилюфер. Проходи, — уловив жест рукой, ты прошла через весь класс, не обращая внимание, будучи быв под пристальным взором одноклассников.       Усевшись на место, учитель продолжил интересный для тебя рассказ о истории Османской Империи в 1520-х годов.

***

 — Ты никогда не опаздывала. Что случилось? — ты шла рядом с черноволосой после занятий. Нису потряс тот факт, что ты действительно в первый раз в своей школьной жизни опоздала.  — Должно быть, за каникулы я сбила режим, в этом все и дело, — ты слегка подмигнула подруге, давая понять, что причиной твоего опоздания не стало масштабное нападение или грабеж. — Это даже не удивительно, Ниса. Сейчас у всех за время отдыха сбился режим.  — Хотя, да… Соглашусь, — Ниса убрала учебник истории в свой шкаф, доставая последующий предмет.       Ты, проделав такие же махинации, закрыла свой шкафчик и тут же услышала звук шагов, приближающихся в вашу сторону. Ты устало повернулась лицом к подходившему объекту.  — Так-так… — протяжно произнесла ты, прижимая учебник к груди, словно того вот-вот заберут.       За ту неделю, что у вас были каникулы, ты довольно неплохо сдружилась с Эйприл. Ты уже не наблюдала за ней с украдкой, не смотрела с призрением, не жаловалась парням. Но все же что-то внутри тебя давало сигналы в твое подсознание, что доверять ей еще рано.  — Здравствуй, Нилюфер, — произнесла рыжеволосая. — Привет, Ниса, — не обделив черноволосую, поздоровалась Эйприл.  — Эйприл, — Ниса слегка кивнула девушке в знак приветствия.  — Шахин, ты не могла бы оставить нас одних, нам нужно переговорить, — Эйприл кивнула девушке в сторону, где никого не было, давая понять, что пару минут она может переждать там.  — Хорошо, — раздосадованно произнесла та и поплелась в сторону, в которую ей указали.       Ниса вовсе вышла за пределы коридора, оставляя его пустым, но Эйприл это только на руку.  — О чем ты хотела поговорить?  — После уроков подойди к убежищу, — начала та, — жди прямо возле люка, там и обсудим. Эйприл ушла, а ты, так и не успев ничего ответить, провела ее взглядом пока та не скрылась из вида за ближайшей дверью.

***

      После уроков ты совсем не могла подойти на место встречи, так как сразу убежала на работу, даже не заходя домой. Ты созвонилась с рыжей и, объяснив ситуацию, та согласилась перенести вашу встречу на время после твоей работы.

***

      Домыв последнюю порцию посуды, ты с усталостью взглядываешь на стрелки часов. 19:45. Пока ты выключишь все приборы и расставишь посуду по местам, пройдет не меньше 15 минут, и то, если поторопишься. Поставив тарелку на полку, вновь глядишь на часы. 20:04. Черт… Опаздываешь. Повесив фартук на крючок, поскорее выбегаешь из кухни, буквально на ходу прощаясь со всем персоналом. Последний автобус ходит в 20:10, и сейчас, когда грядущий декабрь поразительно быстро забирал солнечный свет, ты молилась всем Богам, лишь бы не топать по такой темени пешком.

***

      Ты была ну очень зла. Вот не повернулся язык у тебя сказать Эйприл, что не можешь ты сегодня подойти, вот не сиделось тебе дома спокойно. Нет же, надо было увидеть что подошла ты на остановку слишком поздно и следующего автобуса тебе уже не стоит ждать, а после чего потопать пешком! Последние проценты заряда на телефоне угасли некоторое время назад. Ты это уже поняла, когда отчаянно пыталась вернуть его к жизни, чтобы перенести встречу и разговор. Но гаджет пошел против тебя, уперто продолжаясь не включаться. Проще говоря, он сдох. И ты чувствовала, что если поскорее не доберешься до переулка, то сама скоро будешь в этом состоянии, ибо ноябрьский мороз неплохо давал о себе знать.       Ты посильнее натянула платок на лицо, прикрывая нос и рот. Ты быстро перебегаешь дорогу, слыша громкий сигнал машины, предупреждающий тебя о том, что переходить дорогу без сфетофора и зебры — не фантастическая идея. Но ты уже как могла прятала все что можно под платком, оставляя лишь глаза. Привыкнув к спокойному району Манхеттена, где даже ночью вполне себе можно пробежаться от дома до ближайшего магазина, ты уже позабыла, что значит опасаться всяких маньяков за углом. Твоя цель уже не так далеко, всего пару домов и ты на месте. Но здесь довольно темно как… впрочем, неважно. На улице так непривычно тихо, что стук ботинок о заснеженный асфальт разносится глухим отзвуком в твоей голове. На пути пред тобой возникла рослая фигура, и стало страшновато. Засунула руку в карман и, нащупав ключи с острыми выступами на всякий случай, обхватила их. Шёл мужчина не спеша, присвистывая и накручивая на палец какую-то цепочку. И откуда он взялся, непонятно. Ты переходишь на другую сторону улицы, чтобы не наткнуться на него, и ускоряешь шаг. А он продолжил идти дальше, так же жутко медленно и лениво, будто и не заметил тебя, только его ехидный смех резал слух, заставляя сердце твое ускориться под такт шагов. Ты поняла, что зря перешла дорогу только тогда, когда фигура успешно перебежав дорогу в чуть дальнем месте, встретился с тобой чуть ли не лицом к лицу. Ты стараешься игнорировать предполагаемого вора, а может и насильника, и заворачиваешь за дом, в переулке которого покоился мусорный бак и лишь стены домов. Не туда забрела… Пытаясь незаметно юркнуть через кирпичную постройку, ты сталкиваешься своим носом с его грудью, чуть-чуть пятясь назад.  — Отойдите пожалуйста, я пройду, — такое спокойствие довольно сложно сохранять в сложившейся ситуации, но ты понимала, что если сейчас ты закатишь истерику или покажешь свой страх, который буквально пожирал тебя с бешенной скоростью, ты сделаешь себе очень плохо. Нужно просто представить, что ты просто стоишь в автобусе, какой-то мужчина, стоявший прямо перед выходом, не дает тебе пройти. Вдох-выдох…  — Ну-ну, куда так быстро? — практически прощебетал представляемый пассажир маршрутки. Какой-то больно мелкий, чуть выше тебя ростом. С чего он вообще взял, что твои финансовые сбережения столь велики, что ты каждому встречному готова их пожертвовать. Неужто не видит? Старая потрепанная куртка, платок, джинсы, ботинки, ну, максимально старые, кое где уже порванные. Хотя, если подумать, таким как он всё равно кого грабить. — У меня ничего нет, — пролепетала ты, сунув руку в карман, посильнее прижав ее к боку. В кармане противоположном ты уже сдавила ключи до такой степени, что костяшки побелели, грозясь лопнуть. — Ну, почему же, — опять заговорил слащавый голосок. — У такой милой девушки наверняка найдётся что-нибудь интересное. Он подошёл почти вплотную и провёл тыльной стороной пальцев по твоей щеке, вызывая противную дрожь. Ты отвернулась — не хотела, чтобы этот тип прикасался к тебе, но его взгляд уже плавал по твоему телу, хотя ты и была в свободной куртке, не выдававшей твоего тела и фигуры. У тебя коленки подкосились, и ноги затряслись от страха. Хоть он и был один, ты не была уверена, что сможешь сбежать или, по крайней мере, справиться с ним. И если им не нужен кошелёк, то нетрудно догадаться, что они хотят получить. Дыхание стало отрывистым, и клубы пара наполняли воздух тонкой пеленой. Нужно было кричать, мимо переулка проходили люди, кто-то даже смотрел сюда. Они реально думают, что если какая-то девка стоит с каким-то мужиком и тот прикасается к ней и это не по ее воле, то это твой парень и наверное не стоит нам мешать. Но голос совсем не слушался. Мужская рука по-нахальски опустилась на твою грудь, и ты видела даже в темноте, как его сатанические глаза зажглись от восторга, а у тебя от отврата. Не выдержав, ты достала из кармана ключи и полоснула ему по лицу, кажется, задев глаз. Послышался отборный мат, похлеще, чем у сапожника. Мужчина сконфузился, прижимая ладони к лицу, а ты рванула со всей дури, что есть сил, и бежала куда глаза глядят. Ты почти выбежала из этого проклятого переулка, как вдруг… Сзади кто-то более сильный и явно выше того чудика схватил тебя и потащил в тот же переулок между домами. Теперь-то ты уже кричала во всё горло и брыкалась, пытаясь заехать ему хоть куда-нибудь, будь то лицо или, еще лучше, пах, но он был сильнее. Мелкий продолжал чертыхаться и поливать тебя нецензурной бранью, следуя за тем, который притащил тебя обратно. Крупная фигура отпустила тебя на землю — бежать все равно было некуда. — Мужики, ну вы че серьезно? Неужто вы на столько необразованные, что станете что-то делать с 14-летней? — боже, что ты несешь? Что за синдром местного гопника? Надеешься, что они ринутся с места, только услышав эту новость? — Ты поплатишься за это, малолетка, — рыкнул он, выходя вперёд. Оглядываешься. По сторонам — стены домов, сзади — мусорный контейнер. Бросаешь быстрый взгляд на него и находишь длинную железку. Ты хватаешься за предмет, выставляя его перед собой. Слышится смех. Мелкий продолжал подходить ближе, и ты, не теряя времени, замахнулась, чтобы ударить, но он увернулся. Ничего-ничего, сейчас все устаканится, они выбьются из сил и ты сможешь спокойно убежать. Живой не сдашься. Заводишь железку над головой, словно это не твое индивидуальное оружие, а бейсбольная бита. Замахиваешься еще раз. Есть! Ты попала ему куда-то в тазобедренный сустав. На тебя вновь сыпется отборный мат, причем такой, который ты даже не слышала. Тот, что был крупнее, начал двигаться в мою сторону. Не становитесь уверенными в своих силах настолько, что думаете, что сможете справиться с таким амбалом. Как это сделала ты. Почувствовав некую самоуверенность, замахиваешься на него, но тот с легкостью перехватывает твое единственное средство защиты и отбрасывает в сторону. Ой как плохо. Ой как все плохо! Продумываешь в голове путь к отступлению. Надо прорываться через них. Можно оббежать с краю, но это будет довольно бесполезно. Ладно, придётся импровизировать, времени в обрез. Стоя возле того же мусорного бака, ты ждешь подходящего момента, чтобы проскользнуть мимо этого амбала.  — Что? Без палки не такая смелая? — усмехается здоровяк. Ха-ха, как смешно! Сейчас абсолютно не до смеха. Пока тот вертит отобранную у тебя железяку в руках, ты начинаешь действовать. Быстро бьешь ему по колену, от чего тот выронил предмет из рук, схватившись за больное место. Как можно быстрее бежишь к началу переулка, где уже виден свет фонарей. Но сзади тебя вновь хватают за плечи, затаскивая назад. — Дай ей как следует, — командует мелкий, и ты чувствуешь отстранение от чужих рук и мгновенное столкновение с кирпичной стеной. Удар был неприятным, но не таким страшным, как ощупывающие тебя руки. Чтоб его! А когда кто-то уже пытается стянуть с тебя куртку, становится действительно страшно. Адреналин резко падает, а вместе с ним решимость биться до конца. Их хоть и двое, но ты не владеешь боевыми искусствами, а за пазухой не лежит автомат Калашникова. Пытаясь развернуться, тебя освободили от этой нужды. Мужчина сам разворачивает тебя и прижимает к стене. А вот этого не стоило делать. Твое колено молниеносно наносит удар прямо тому между ног, и он скручивается от боли, шипя сквозь сомкнутые зубы. Так-то! Кидаешься в сторону, но ты снова встречаешься в объятьях с холодной, но уже противоположной стенкой. Ты уже хочешь выть от безысходности, до того тебе надоели эти безуспешные попытки сбежать отсюда. Но сдаваться — не твой вариант. Чувствуешь, как спотыкаешься об какой-то выступ, и падаешь. Вот только этого не хватало! Ноющая боль пробивает ногу, виски словно резко сдавили в тисках, и ты тихо завываешь, падая на землю и натыкаясь на какой-то штырь. А вот это уже больно! Нереально больно. Куртка, которую мгновения назад хотели снять рвётся, протыкая тебя, в прямом смысле, насквозь. Насколько же нужно быть везучей, чтобы не наткнуться на этот штырь на несколько сантиметров дальше, иначе, ты бы проткнула себе не только кожу, но и печень. Из рваной раны сочится кровь. Ты сидишь прикованная к земле, тонко покрытой снегом, от чего твоя одежда мокнет. Руки бьет тремор, и ты, не способная даже коснуться раны, облокотилась о стену, смотря куда-то наверх. Надо же, как интересно получается. Два месяца назад ты хотела покинуть этот мир и какое-то время после своего спасения даже бесилась на черепах. А сейчас ты пытаешься сосчитать звезды на небе, дабы полностью не отключиться, и ждешь. Ждешь того чуда, что пришло к тебе в первый раз. В глазах сильно мутнеет, ограждая тебя от видимости. Сознание периодически отключается, видимо, от болевого шока. А может, оно и к лучшему? Не хочется всё это чувствовать и видеть. Сквозь туман в голове ты слышишь приглушённые возгласы толпы, стоны и тупые отзвуки приземлившегося на землю чего-то тяжёлого. Видимо, тот громила свалился на землю без сознания. И, кажется, затеялась драка. Убежать бы, воспользовавшись моментом, да не получается. Бок не чувствуешь, только сильный жар во всей части туловища. И ты просто опускаешь голову, словно ждя, когда ее снесут с твоих плеч. Звуки все больше отдаляются и твоя чувствительность тоже. Нет-нет-нет! Только не отключайся, Нилюфер, сейчас нельзя! Но мозг уже совсем отказался принимать твои просьбы о том, чтобы не вырубаться и поступил по своему. Конечно отключился. Последнее что ты почувствовала, это ветер, обволакивающий тебя своими потоками, посыпая твое тело мурашками. Как жаль, что боль не может быть иллюзией.