Белые ночи

      Ты дала обещание Фахрие и Кадер, что постараешься как можно чаще связываться с ними. Кадер не хотела уезжать — видимо, привязалась к тебе. Тете ты пообещала, что будешь приезжать хотя бы 1-2 раза в год, ибо, все-таки, путь не за ближайшей улицей. Ты взяла номер у Хасибе, дав обещание звонить Кадер и разговаривать с ней.

***

      Родные улицы, родной Манхэттен. Как же тебе этого не хватало. Зима полностью захватила своими холодами город. Белые подушки в виде сугробов вальяжно лежали в самых различных уголках улиц. Снег валится не с неба, а уже с деревьев, полностью покрытые им. Крыши также накрыты снежным одеялом, и ты не сомневаешься, что в квартире, что и без того без отопления, веет холодом. Как ты и думала, в Нью-Йорке была максимальная атмосфера праздника. Повсюду: на деревьях, витринах магазинов висела яркая гирлянда. Мигая своими разноцветными огоньками, она наводила на город радость и безудержное веселье. На витринах, помимо гирлянд, располагались различные пряности и вкусности. От обыкновенных шоколадных конфет до двухъярусных тортов с самыми необычными фигурками из мастики. Разумеется, ты могла бы сделать так, как делаю все герои фильмов по возращению домой — сразу навестить родных и друзей. Но дело в том, что ребята не то что не знали о твоем приезде, наверное, даже не догадывалась, потому что ни о чем таком ты не упоминала. Ты приехала в шесть часов вечера, когда на город уже опустилась тьма. Ты неспеша идешь по родному Нью-Йорку, в котором не была два месяца, в котором так и пахнет родными землями и улицами, в котором живут твои родные. Когда время близилось к восьми, до тебя доперло, что ребята через время выйдут на поверхность, а значит могут тебя увидеть. Тебе очень хотелось сделать ребятам приятное, так сказать, внезапное появление. Поэтому, зайдя в магазин, ты какое-то время время походила возле стеллажей с продуктами, и, кое что прикупив, благополучно вернулась в родную обитель. Зайдя в квартиру, ты заметила одну вещь: ничего вовсе не изменилось. Ты то думала, вернешься, а тут не то погром (ну а кто знает, мало ли), не то огромный слой пыли везде будет. Однако ничего. Тебя даже пугала эта наступившая тишина. Казалось бы вот, ты дома, все уже будет хорошо, но какое-то восьмое, или сколько там чувств у человека, подсказывало, что ты поторопилась с приездом. "Нет!"— мгновенно пронеслась мысль в голове, и ты, поставив сумку в угол комнаты, начала массировать виски, в которых долбилась кровь, отбивая незамысловатый ритм. — Я все сделала правильно, — твердишь ты, включая свет на кухне. Ты решила, что сейчас абсолютно ничем не хочешь заниматься, — ни уборкой, ни готовкой, ни распаковкой многочисленных сумок и пакетов, которых было настолько много, что в супермаркете на тебя косо смотрели. Закинув макароны в кастрюлю с водой, ты наблюдала за всеми незначительными мелочами, которые происходили на кухне. Будь то стремительно вскипающий чайник или звук гудящего холодильника. То, как медленно гуляет от ветра занавеска, и то, как вода из кастрюли старается покинуть ее пределы, залив всю газовку. Ты подскочила со стула, и убавив на плитке газ, выключила чайник, налив себе щедрую кружку. Обычно ты пила чай с армуду, но заметив свои руки, которые почему-то накрыл тремор, капнула пару капель валерьянки в любимый напиток, отпив глоток. Тебе не хотелось есть даже макароны, что ты сварила. Поэтому раставив продукты по полкам в холодильнике, ты вышла в зал, в который переехала после того, как осталась одна, — твоя комната осталась пустовать. Включив в розетку любимую гирлянду, такую же, которые висели на улицах города. Ты хотела забрать ее с собой в Эдирне, но в спешке забыла снять ее, и та так и осталась одиноко висеть приклеенная скотчем к стенкам. Комната переливалась различными цветами, наполняя холодную, какую ты и ожидала комнату, теплом и какой-то каплей уюта. Кинув быстрый взгляд на рабочий стол, за которым ты обычно занималась уроками и прочими делами, и заметила кое-что. Листок А4. Включив свет в комнате полностью, ты взяла листок на руки, пробежавшись глазами по тексту. Ты подумала, мало ли, вдруг что-то написала перед выходом и забыла, но ничего такого ты не припомнила. "Нилюфер, я не знаю, прочтешь ли ты когда-нибудь это, но мне хотелось бы верить, что увидишь. Я верю, верю, что ты вернешься, поэтому, если ты все же приедешь, хочу, чтобы ты увидела это. Мы все очень скучаем, ну, я думаю, ты это и так знаешь. В логове так тихо после твоего уезда. Даже Эйприл грустит, говорит, что хотелось бы с тобой увидеться. Нам всем тоже этого хочется. Я больше всех скучаю! Честно! — Микеланджело стал твоим лучшим другом, поэтому, конечно ты ему верила, тут даже без сомнений. — Чертово время. Если бы не оно, мы бы каждый день общались. А еще, я пару раз слышал, как ты молилась, я запомнил эти слова, и тоже каждый день перед сном их говорю, не знаю правильно ли, но говорю в надежде, что ты вернешься. Прошло два месяца, а я все не могу свыкнуться с твоим отъездом. Возвращайся к нам... P.S. Майки." Чернила на листке начали свободно расплываться, стоило чуть надавить на место упавшей капли, как тот рвался. Такой вид бумаги напомнил тебе тот самый день 16 октября, ту самую ночь. Белая ночь и туман, голубоватые облака, холодный ветер. Туман, затмевающий разум, облака, дарящие спокойствие, ветер, уносящий скверные мысли куда-то далеко от тебя, так, что ты не вправе больше видеть и слышать их, и ночь, даровавшая тебе жизнь. Белый — цвет символизирующий чистоту, незапятнанность, невинность и по-настоящему детскую радость.

***

Ты ежишься от солнечных лучей, назойливо пробравшихся в твою комнату через окошко. Прищурив глаза, ты закрыла их руками, подходя к шторам, задернула их, чтобы тебя не мучал этот свет. Подойдя к настенным часам на кухне, ты протяжно промычала, запрокинув голову наверх. Отметка на часах была только 8.30 утра. Конечно, ты и не такие препятствия преодолевала в виде подъема с кровати, но сегодня тебе как никогда хотелось выспаться подольше. Кое как поставив чайник, потому что ты не могла нормально зажечь конфорку, умывшись, ты начала разбирать все сумки, что притащила из Эдирне. Когда ты уезжала к тете сумок было на немного меньше. Тетя отдавала тебе все, что по ее мнению, ей было не нужно. От одежды, вплоть до посуды. Пришлось принимать, иначе тетя самолично поехала с тобой, и уже расставляла бы все по полочкам. К тому времени как ты разобрала половину от всей суммы вещей, чайник уже вскипел, наполняя квартиру навязчивым свистом. Однако ни кофе, для поддержания "живого" состояния, ни чая, для поддержания хорошего тебе не хотелось. Ты решила пока что полностью заняться распаковкой вещей.

***

      Когда наконец последняя сумка была под кроватью, в ожидании своего следующего путешествия, на часах было уже 10 часов утра. Не удивительно, что ты справилась так быстро, ибо половина вещей, которые ты так и не успела постирать в Эдирне, отправились в стиральную машинку на два добрых часа. На удивление, в квартире не было так грязно, как ты себе могла представить, — все вполне пристойно. Но все же набрав в ведро теплой воды, ты прошлась тряпкой по полу, да пылесосом по коврам. Закончив с надоедливым пылесосом, который никак не хотел собираться обратно, ты поняла, что наконец и чаю можно выпить. Заварив напиток, тот сладостно источал свой аромат, развеиваясь по всей кухне. Сделав глоток, что тут же неприятно обжег твой горло, ты прикрыла глаза, прислонившись спиной к стене. Ты задумалась: а хотят ли видеть тебя ребята? Захочет ли разговаривать с тобой Учитель Сплинтер? Рад ли будет Донателло?.. Всем этим думкам, что принесли тебе столько горя, мук и всевозможных тягот, что подарили тебе столько соленых и горьких слез, что отдали тебе столько бессонных ночей пришел конец. Ты вернулась в свой дом, и плевать, что кто-либо подумает. Ты нашла свое счастье, даже если оно заключается в работе посудомойщицы, и 5 мутантов, которые говорят, что счастье твое там, где ты обретешь покой. Вот только столь спокойная жизнь в Эдирне не сделает твою жизнь счастливой.

***

Время близилось к вечеру. Тебе лишь оставалось ждать, пока торт, что тебе пришлось делать самой, дабы порадовать ребят, застынет. Подарки каждому, да-да, и про подарки ты не забыла, ты их приобрела еще в Эдирне, пусть столь небольшие и недорогие, но ты знала, что ребятам и мастеру должно понравится. Когда стрелки на часах показывали отметку 9, ты забрала торт из холодильника, что уже успел застыть, и вновь покинула свою обитель. Улицы никогда в такое время не были так заполнены людьми. Вовсю ими были забиты все участки улиц, будь то обыкновенный мелкий магазин или большой торговый центр. Да, наверное, зима — самое красивое время года для Нью-Йорка. Время на часах было уже почти 10 часов, а ты все еще шла. Ты не хотела садиться в автобус, зная, что там сейчас людей не меньше, чем на улице. Однако тебя все посещала мысль плюнуть на все и сесть в автобус, где твои руки хотя бы не будут сравнимы с сосульками, но понимала, что нет смысла, осталось совсем немного. Инцидент, произошедший несколько месяцев назад, до сих пор нервировал тебя, поэтому пришлось еще и идти в обход. Но это было намного лучше, чем если бы ты вновь пошла коротким путем и попала бы (не дай Бог) под горячую руку тех парней. М-да уж, конечно, не очень здорово, что живете вы в разных районах Манхэттена, ибо ты уже начала проклинать столь сильные морозы, да еще и ноги уже чуть ли не отказывали. Однако страдания твои были не долгими, когда ты увидела родной переулок, родные здания, родной люк. Отодвинув крышку, ты спустилась в канализацию, задвинув люк обратно. Медленно двигаясь по коридорам коллектора, ты вслушивалась в каждый шаг, в каждый писк, в каждую каплю, падающую с потолка на землю. Да, запашок тут, конечно, мертвого разбудит, ты уже давно отвыкла от этих смрадов. Наконец ты видишь родную, как бы это странно не звучало, стену из красного кирпича. Ты почему-то начала бояться, стало страшно от реакции твоих друзей, стало страшно стать отвергнутой. Но услышав радостные возгласы Микеланджело, ты подошла ближе к входу в логово, боясь издать лишний шум. Чуть переступив порог, ты заметила четырех черепах в компании Эйприл и... Кейси Джонс? А он что здесь делает? Все были слегка поникшими, и лица всех, кроме Микеланджело, были без единого упоминания улыбки. Несмотря на присутствующую радость Майки, в его глазах можно было разглядеть печаль. — Неужели Нилюфер все же не приедет? — неожиданно спросил балагур. Что? Это из-за тебя? Неужто они столь грустные, только из-за того, что они якобы навсегда уже останутся без тебя? Абсурд... Но вот значит как. Значит, ты действительно полюбилась им. — Вряд ли, Майки, — ответил младшему брату Леонардо. Ты лишь ясно улыбнулась, едва сдерживая слезы, что так наворачивались на твои глаза. — Приеду, — говоришь ты, чувствуя максимально удивленные пары глаз на себя, почти все, кроме одних. — Нет, — опечаленно вздыхает Микеланджело, — видишь ли, Нилюфер уехала и... Нилюфер? — тот опешенно дергает голову в твою сторону, смотря на тебя так же, как смотрели все. А ты и слова сказать не могла. Стоишь да улыбаешься глупо, переминаясь с ноги на ногу. Ты ловишь на себе непонимающий взгляд Рафаэля и Кейси. Обеспокоенный взгляд Леонардо и Донателло. И наконец... — Нилюфер! — первым успевает опомниться Майки, вскочив со своего места, бросившись к тебе. Ты только и успеваешь пискнув, прежде чем оказаться в стальных объятьях черепахи. Да-а, хватка у Майки железная, век не выберешься. — Я так рад тебя видеть! Ты не представляешь, как я скучал. Тут все так тускло без тебя! — чуть ли не плакал тот. — Майки, бок... — шепчешь ты, чувствуя, как загорается бок от порции крепких обнимашек. — Ой, — Майки начинает бормотать что-то наподобие извинений, а ты, будучи самой счастливой на свете, уже и не обращала внимания на эту жгучую боль и уже в ответ обнимала черепашку. Остальные уже успели опомниться и подойти к вам, обнявшись со всеми остальными, конечно, не до переломов ребер, все продолжали удивленно хлопать глазами, не понимая, что к чему. — Нилюфер... — неуверенно начал Леонардо. — Я не то чтобы не рад тебя видеть, но, все в порядке? Почему ты не сообщила, что приедешь? — Хотела сделать сюрприз. — Вот так сюрприз, — ответил Рафаэль. На этот комментарий темпераментной черепахи ты лишь усмехнулась, пытаясь удержать комок слез, по-прежнему рвущихся наружу. Ты заметила на себе лишь одну пару глаз, что смотрели на тебя не только с удивлением и волнением, но и неким раздражением. Донателло. Наверное, ты не скучала ни по кому другому так сильно, как по нему. Тебе хотелось только одного: вновь взглянуть в этот глубокий омут янтарных глаз, услышать этот спокойный умиротворяющий голос, которым впору только детей усыплять, почувствовать эту дрожь на своих губах... — Я очень скучала, — едва слышно шепчешь ты. — Вы даже не представляете насколько. — И мы, Нилюфер. И мы

***

      Поскольку улицы освещали лишь слабые фонари, да фары машин, изредка проезжающие по дороге, ты приняла решение остаться в логове, да и никто не возражал, наоборот, сказали, что мало ли, что снова случится, с твоими то стремлениями находить приключения себе на голову. Ты сразу отказалась от предложения занять чью-то комнату, расположившись на диване, что стоял в общем зале, на котором обычно все отдыхали после тренировок, да и проводили основной остаток времени. Эта ночь была какой-то беспокойной. Ты несколько раз просыпалась каждые 15 минут, и каждый раз чуть ли не падая с дивана от кошмаров, которые забивали тебе голову. Пару раз, пока ты ворочалась на месте, ты попадалась на глаза Рафаэлю и Микеланджело, что просыпались, чтобы выпить воды, и тут же уходили под твоим предлогом, что тебе просто не спится. *** — Как это? — не в первый раз спрашивала ты, узнав о новой задумке ребят. — Ничего особенного, — махнул рукой Майки, после, сложив обе руки на груди. — Мы ведь во благо города. — Ваше "во благо города" может нехорошо закончиться для вас. — Как раз-таки нет. Шреддер наконец оставит нас и сэнсея. Это единственный вариант, Нилюфер. Что мы только не придумывали, чтобы избавиться от него. Поверь, это должно сработать на все сто, — уверял тебя Донателло, видя твое крайнее беспокойство. — Я не знаю, — не унималась ты, — это ведь опасно, как до вас не дойдет? — Да что опасного в том, что мы лишь перекроем дорогу для доставщика еды, намешаем в эту еду всякую хреновину, которую подготовит Дон, а Эйприл прикинется доставщиком и все. — заумно, в манере Донателло ответил Рафаэль, уперев руки в бока. — Все! — воскликнула ты, заметив его спокойность и беззрассудительность. — В этой ситуации опасно может быть абсолютно все! От того, что вы не сможете выследить этого доставщика, вплоть до того, что вас поймают! — Нилюфер, — негодующе вздохнул Леонардо, садясь около тебя, — поверь мне, как другу, все пойдет по плану. Все получится. — Я верю, — после недолгой паузы ответила ты. ***       Тебе очень хотелось помешать ребятам в этой безумной затее, однако еще с первого дня вашего знакомства, ты научилась одной вещи: не спорь ни с кем из них — это бесполезно. В логове было слишком темно, хоть глаза выколи. А твое пострадавшее зрение вообще добавляло этой картине изюминку. Несмотря на то, что по дороге к заветным дверям ты чуть не упала раза три, ты уперто шла вперед, выставив руки перед собой, на всякий случай, чтобы кувырком не покатиться. Слабо постучав по железной двери, ты вошла, не дожидаясь приглашения. — Донателло? — Проходи, Нилюфер, — ответил владелец лаборатории, на секунду оторвав взгляд от компьютера. — Почему ты не спишь? Время почти три часа ночи. — Говорит мне та, что сама не спит допоздна, делая уроки. — Это другое, — буркнула ты, садясь на стул рядом с Донателло. — Тебя что-то тревожит? — Я не знаю... — отвечаешь ты, нервно заламывая пальцы. — Я боюсь, мне совсем не нравится ваш план. Я боюсь потерять вас. Донни взглянул на тебя, устало вздыхая и, закрыв ноутбук, тем самым помещая помещения в еще больший мрак, потер переносицу. — Нилюфер, — ты почувствовала его трехпалую ладонь на своих дрожащих руках, заставляя их кое как унять тремор, поглотивший конечности. — Я понимаю, тебе страшно, но мы были на заданиях посложнее, гораздо сложнее. Взять тот же захват И.Т.К.И. А тут, — усмехнулся мутант, — отраву подмешать. Эта до боли родная улыбка, заставляет тебя поджать губы, медленно потянувшись руками к его шее, ты обнимаешь его, утыкаясь носом в ее изгиб. Может быть, когда-нибудь (и то вряд ли), ты будешь считать это ошибкой, но сейчас, когда сильные руки прижимали меня ближе и теснее к своему телу, ты чувствовала себя по-настоящему уютно. Этот иной мир, в котором хочется задержаться подольше. Тихо вдыхаешь воздух, ловя вместе с ним его запах. Это сырость (не удивительно, учитывая, где он живет), но это даже не отталкивало, так пахло спокойствие. Запах блеклой листвы, сброшенных с омертвевших деревьев, и проливного дождя, свежего и наполненного кислородом. Холодные крепкие руки буквально убаюкивали тебя, и ты, даже не заметив, что уже со своего стула переместилась на стул Донателло, потихоньку мир окружный отцеплялся от реальности, оставляя за собой невнятные бормотания. — Тебе нужно поспать. — Мне с тобой спокойнее, — выдыхаешь ты, щекоча кожу парня своим дыханием. Сквозь пелену грядущего сна, ты чувствовала, как Донателло зарывается носом в колючее облако твоих взъерошенных кудрей, жадно вдыхая их запах. Ты улыбнулась, расслабляясь в объятьях. Рядом с ним не было тревожно. Рядом с ним не было беспокойно, и даже умирать, казалось, с ним было не страшно. И остатки того беспокойного сна, что преледовали тебя вначале этой ночи, полностью исчезли.