новый год и недоделанные дела
1 февраля 2022 г., 09:42
За окном сильно шумело: звук был похож на сильный ливень, который стучит по крышам преимущественно летом, но сейчас была совсем другая история. Конец декабря и сильнейшая метель, которая трясла деревья из последних сил, заставляя их биться об окна своими голыми ободранными ветками. Хлопья снега кружили в воздухе, как бы красуясь перед окном, заманивая к себе и тут же улетая обратно.
Новый год за городом ощущается совершенно иначе, нежели в самом его центре. Чувство уединения, даже спокойствия и некой свободы. За окном качались новогодние разноцветные шарики, висевшие на навесе крыши, и гирлянда, которая еще не светила и включалась только вечером на всю оставшуюся ночь.
На улице приличный минус из-за которого большую часть времени все проводили под пледом у камина, хотя были и другие способы согреться, но сейчас, пока никуда не нужно и можно позволить себе посидеть на полу и посмотреть телевизор с новогодними фильмами, а краем уха улавливать легкий треск бревен — вариант у камина был в самый раз.
Весь дом олицетворял новый год, все два этажа загородного домика были в новогодних украшениях: яркие гирлянды меняли свой цвет, различные зимние венки и шарики были в каждом углу, а звездой сего великолепия была ёлка, поставленная на первом этаже в самом любимом для Чуи месте — в гостиной. Всей атмосферой дома занимался именно он.
Наблюдать, как Чуя третий час бродит по магазину с большой тележкой и бросает в нее не то, что попадется под руку, а старательно выбирает все украшения, в голове примерея будет ли это все красиво смотреться, было очаровательно. На этот раз сочетание темно-красного и такого же благородного оттенка зеленого было в приоритете.
Дазай просто вез тележку, не проявляя большого участия. Не то чтобы это было для него скучно, даже наоборот, он с любопытством разглядывал людей, которые точно так же нагрузили свои тележки под завязку покупками. Но, если говорить про его непосредственное участие в украшении дома, то да — это было ему чуждо. Если бы Осаму встречал новый год без Чуи, то и ёлку бы не ставил, ведь ровным счетом ему все равно на новый год как на праздник, он не разделял всеобщей любви к нему. Но смотреть на Чую, который пытается создать уют — одно удовольствие.
Как у него горят глаза, когда он рассказывает, как все задумал! Что будет отлично купить именно эту гигантскую зеленую ёлку с пушистыми белыми ветвями. Пускай эту самую ёлку придется наряжать не один час, как и украшать стены с окнами выбранными гирляндами, да и навес дома не останется пустым, зато Чуя будет с влюбленными глазами рассказывать о том, как ему нравится обновление дома, все новогодние праздники.
Накахара постоянно советовался с Дазаем, спрашивая, что лучше и куда же это все-таки поставить, Осаму пытался включить свое вдохновение, как только мог, но, благо, слишком много от него никто не требовал.
— Эй, — Чуя пихнул притихшего Осаму в бок, не отрывая глаз от своей находки. — Смотри, что нашел, — глаза восторженно блестели, когда он крутил в руках стеклянную елочную игрушку. — Какая лучше эта, — он показал головой на игрушку в форме ангела, которую держал в руках, — или вот эта? — Чуя указал головой на игрушку, которая висела слева него на витрине, в форме снежинки.
— Да обе ничего… — пожал плечами Дазай, он посмотрел на одну и следом перевел взгляд на другую. — Почему обе не возьмешь?
— Мы ёлочными игрушками питаться будем? — усмехнулся Накахара.
Осаму взглянул на этикетку и, понимая, что здесь они оставили немалую часть их семейного бюджета, указал на игрушку-ангела, аккуратно выхватил ее из рук Чуи, чтобы рассмотреть поближе и положить в тележку.
— Мне вот эта больше нравится.
Так их дом был украшен с головы до ног. Накахара смог найти баланс от «слишком пусто» до «по-моему, перебор». Чуя в основном все делал сам, сразу после магазина начиная находить всему свое место. Кроме ёлки, она действительно была очень высокой, даже удивительно, что они смогли без проблем довезти ее на такси. Он долго думал куда бы поставить приобретенное дерево, чтобы оно гармонично встало и никому не мешало.
Гостиная стала отличным местом для расположения такого большого объекта, она настолько хорошо вписалась в интерьер, что выглядела как влитая. Мишура была накинута на плечи Накахары, как своеобразный символ украшения елки. Он вставал на стул, привставая на носочки, чтобы дотянуться до самой вершины, а Осаму подавал игрушки из большой картонной коробки и даже что-то вешал сам.
***
Чуя сидел на диване под огромным бордовым пледом с пакетом мандаринов, который они купили только вчера, однако рядом лежало немалое количество кожуры от съеденных фруктов. Они настолько легко чистились, что проглотить много за раз не составляло проблемы. Чуя, кажется, уже и не обращал внимания, как рука тянется за еще одним мандарином, очищая его в несколько секунд и закидывая по дольке в рот. Глаза были уставлены в телевизор, где шел какой-то культовый новогодний фильм: он смотрел его каждый новый год, но названия не помнил, да и зачем, если этот фильм — чуть ли не единственное, что будут показывать все новогодние праздники. Время было за обед и дел у Чуи больше не осталось, кроме как отдыхать, не отлипая от телевизора. В такие дни хотелось просто немного расслабиться и, главное, никуда не спешить. Ничего же страшного не случится, если он один день проведет у телевизора? Осаму обычно не был ранней пташкой и вставал гораздо позже, особенно сейчас, когда ночами писал новую главу своей книги, не смыкая глаз до рассвета, который и так был позже, чем в любое другое время года. Сроки не поджимали, а вот настрой, как ни странно, появился. Приятное чувство вдохновения, когда творчество так и выливается из тебя, остается только успевать записывать поток своих мыслей и не упустить не единой. Лестница немного заскрипела, значит скоро и Осаму спустится, время как раз около трех — все как обычно. Заспанный Дазай спускался по лестнице, практически не глядя на ступеньки, запустив руку в растрепанные волосы, и зевая третий раз подряд. — Жопа вся красная будет, — посмеявшись сказал Дазай, увидев с какой скоростью Чуя съедает мандарины и, кажется, даже игнорирует его присутствие, не отрывая глаз от телевизора. — Отстань, — не прожевав говорит Накахара, кидая мандарин в его сторону. Вкуснее фрукта в своей жизни он не встречал. Мандарины такие сладкие, душистые, а цвет-то какой! Правда, Осаму прав, нужно остановиться, иначе аллергии на такие божественные цитрусовые он не переживет. Дазай отложил мандарин в сторону и встал позади дивана, положив руку на макушку Чуи, растрепывая завязанные в хвост волосы, медленно перебирая пряди и аккуратно начиная свою ненавязчивую речь, как бы стараясь не придавать значения своим словам: — Я должен заскочить в издательство, — он перебирает мягкие волосы между пальцев, склонившись чуть ниже, практически касаясь носом головы. Из-за стоящего в воздухе приторного запаха цитрусовых Чуя сам пах как мандарин, только аромат более нежный и с щепоткой горечи. Движения ладони становились мягче и нежнее, как будто он пытается успокоить его заранее, предвидя реакцию. — Заскочить? — Чуя обернулся на стоящего позади Осаму. Так как дом находился за городом, не в самом удобном месте для разъездов без машины, его «заскочить» звучало издевательски смешно. Для того, чтобы доехать до издательства, нужно пройти несколько километров до остановки, дождаться там автобуса, который не так уж и часто ходит в нужном ему направлении и имеет свое, непонятное никому расписание. После этого прокатиться на метро с несколькими пересадками, и в финале дойти до самого здания, которое находится не так уж далеко от метро, но в заснеженную погоду каждый шаг кажется мучительно долгим. Можно вызвать такси: постоять в нескончаемых пробках, но упростить себе дорогу. Не вариант, из-за погоды ценник поднимается до невообразимых высот, а тратить несколько тысяч на дорогу не хотелось. — Сегодня? Сегодня же тридцать первое! — Накахара встрепенулся. Нет, он понимает, что это издательство и что для Осаму очень важно разобраться с уже готовой, но еще не выпущенной книгой как можно быстрее, да и уходить в новый год с неразрешёнными делами не хочется, но неужели такие дела решаются именно в праздник? — Да, но я быстро, — Дазай невинно улыбнулся, будто бы одна нога здесь, а другая там, и за десять минут он все сделает, примчится с такой скоростью, что Чуя и мандарин очистить не успеет. — У них что интернет отключили? Или связи нет? Почему это надо обсуждать вживую…да и кому до тебя есть дело сегодня? — пробубнил он под нос. — У Анго осталось пару неразрешенных дел, так что он согласился меня принять. Он не совсем хочет одобрять последнюю главу, — преуменьшил ситуацию Дазай, в последний раз Анго категорически отказался выпускать ее без поправок. — И мое обаяние должно его переубедить, — не соврал, обаяния у него хоть отбавляй, да и убедительности немало. После споров с ним задумаешься, вдруг Земля действительно плоская, а власти на самом деле все скрывают и теории заговоров не врут. — Ясно. Иди, — вздохнул Чуя. «Лучше пусть Осаму со всем разберется сейчас, чем будет все новогодние праздники не на своем месте», — подумал он, повернувшись обратно в сторону телевизора, и, поправляя плед, вновь уставил глаза в экран, запуская руку в пакет с фруктами. Дазай удивился, не ожидал он такого быстрого и спокойного согласия, все-таки обещал ничего не придумывать в новогодние праздники, но пришлось нарушить свой график и изменить планы. — Я быстро! — Осаму чмокнул его в щеку, направившись на выход. Собираться ему и не нужно было, он спустился полностью готовым, остается только укутаться в теплую одежду, чтобы не замерзнуть. Плохая идея в минус пятнадцать ехать в пальто и осенних ботинках, но не для Дазая — он всегда пренебрегал теплом, надевая первое, что попадется под руку. Если будет ливень, то он скорее всего не возьмет зонт, а потом весь промокший побежит по своим делам. Холодной зимой он продолжает ходить в том, что надевал в середине осени. Регулярная простуда раз в месяц ничему не учила, и Дазай продолжал ходить на улицу в чем попало. — Подожди! — крикнул Чуя, услышав, как замок в двери поворачивается. Он скинул плед на пол, чуть запнувшись в нем, и побежал к Осаму. Накахара оглядел его и негодующе помахал головой, мол, не хватало еще заболеть прямо сейчас, в новогодние праздники. Бежевое пальто, которое Дазай проносил всю осень, да ботинки, которые удостоились такой же участи. Ни шарфа, ни шапки. Он уже хотел обвинить юношу в том, что у него вместо головы деревяшка, ведь как можно в такую погоду не задумываться о том, что ты целый день проведешь в дороге. Но решив промолчать, все-таки у Осаму сегодня важный день, Чуя открыл шкаф, вставая на носочки, чтобы дотянуться до самой верхней полки, где обычно у них лежат все головные уборы и шарфы. Его шляпа постоянно находилась с краю, ведь запихивать ее дальше — себе дороже, поэтому она постоянно вываливалась, когда кто-то из них пытался достать то, что лежало за ней. Придерживая одной рукой свою любимую шляпу, Чуя достал темно-зеленый теплый шарф. «Хотя бы шею не продует», — с этой мыслью Накахара накинул его на плечи Дазая, хорошенько заматывая на шее и смахивая по привычке маленькие белые и цветные волоски, по-видимому от других шарфов. — Удачи, — Чуя пожал плечами, не зная, что еще сказать. Либо Осаму замучает там всех до такой степени, что они согласятся от усталости, либо они вновь ни к чему не придут. Чуя сильно сомневался, что Дазай хоть при каком-то условии согласится изменить мнение по поводу своей работы. Осаму улыбнулся в ответ, помахав на прощание, и вышел на улицу. У Накахары даже в глазах потемнело от того, насколько там светло из-за белого снега вокруг и метели, которая шумно завывала и заставляла неприятно содрогаться от холода по-домашнему одетого Чую. Осаму шел по безлюдной улице, в их окрестностях вряд ли кто-то будет выходить в этот день, разве только для того, чтобы поздравить соседей с новым годом. Обычно сюда уезжают люди, которых мало что связывает с городом, или же, как на дачу, чтобы отдохнуть несколько дней и уехать обратно в населенный шумный город. У них же получилось все само по себе. Здесь Осаму лучше работалось, нет суеты и постоянных звуков за окном от проспекта с большим количеством машин, шумных соседей, которые не первый год делают ремонт в своей квартире, да и самому можно шуметь, сколько вздумается, ведь теперь никто не слышит. Прямо говоря, Дазай никуда и не выходил по своей инициативе, проводя большую часть времени в квартире. Он предпочитал жизнь в своем коконе, нежели вечные скитания по городу. Работа Чуи тоже не требовала постоянного присутствия на рабочем месте, главное выполнять все в срок и обсуждать с заказчиками, но, как и Осаму, ему иногда нужно было решать вопросы лично и ехать в город. Машины у них не было, поэтому ездить долго и муторно на общественном транспорте стало привычкой, но никто из них не жаловался, это было даже по-своему забавно. Интересный пейзаж за окном, да и любопытно иногда просто посмотреть на прохожих, которые едут в неизвестном направлении, которых в следующий раз вряд ли увидишь. Метель не щадила лицо, сильно обдавая маленькими колкими льдинками, приходилось зажмуривать глаза и идти прищурившись, а иногда и вовсе спиной, чтобы хоть как-то укрыться от бури. Но когда она стихала глазу открывался необычный вид: голые деревья выглядели не так удручающе как обычно, а стояли целиком белые, словно от природы такие воздушные и сказочные. Особенно прекрасно смотрелись заснеженные ветви ели, так она казалась еще пушистее и больше. С другой стороны стояли заснеженные дома, особенно красиво они выглядели с наружными гирляндами, которые переливались из одного цвета в другой и ярко мигали на снегу. Не сказать, что Дазай был влюблен в зимнюю природу настолько, чтобы ходить и любоваться всеми ее явлениями или восхвалять ее в своих книгах, но что-то в этом все-таки было, может совсем не в природе, а в том какая из-за этого возникала атмосфера: один Чуя чего стоит со своими ёлочными игрушками и подарком под ёлкой, который ни в коем случае нельзя открывать до курантов. Глядя на него, хотелось и самому полюбить новый год, специально накупить подарков всем, кого он знает, поучаствовать в украшении дома, восхвалять зимнюю природу, но на такое его хватало только в мыслях, да и зима была неприятно холодна для того, чтобы ее любить. Хотя многие ею очарованы, столько стихотворений и произведений было посвящено в ее адрес. В голову ненавязчиво приходили зимние стихотворения, конечно, по большей части с уклоном в философию, но стихи, которые он когда-то запоминал наизусть от скуки, но до сих пор остались в памяти. Такой досуг все еще в его привычке: Дазая часто можно застать читающим сборник стихотворений. И как-то задумавшись сам по себе, он нецеленаправленно начинает их запоминать.Кругом снега, и в этом есть своя закономерность, как в любом капризе. Кругом снега. И только речь моя напоминает о размерах жизни. А повторить еще разок-другой «кругом снега» и не достать рукой до этих слов, произнесенных глухо — вот униженье моего треуха.
Долгая дорога, хоть и на транспорте, где он смог немного отогреться от жгучего холода, который заставлял неметь ноги, а в особенности руки, которые практически переставали ощущаться, словно они ему никогда не принадлежали своему хозяину. И вот, когда волосы были все заснежены, а щеки покраснели от жгучего мороза, завиделось здание, где находилось издательство. Руки горели от холода, покраснели и покрылись цыпками. Осаму готов был клясться, что в следующий раз оденется теплее, лишь бы дойти до здания, пятиэтажного дома из красного кирпича, где есть еще какие-то конторы, о которых Дазай не имеет и малейшего представления. Он зашагал быстрее, чтобы наконец оказаться в теплом помещении, да и скорее закончить со всеми делами — домой хочется. Там тепло, там его ждут, Осаму улыбнулся, когда подумал об этом, ведь ему действительно есть к кому спешить, это так необычно для него, но в то же время эта мысль согревала не меньше, чем теплый камин в их доме. Он зашагал быстрее к тяжелой двери, которую всегда называл древней, ведь ей и снести человека с ног можно, если не придержать за собой. Дазай поднимался пешком на третий этаж, как назло сломавшийся перед новым годом лифт починят только после новогодних праздников, но, в любом случае, Осаму надеется, что до окончания новогодних праздников здесь не появится, поэтому, тяжело дыша и матерясь под нос каждый раз, когда цифра этажа была не тройкой, все-таки пришел. Еще раз про себя решив, что на новогодних каникулах делать ему здесь нечего. Не хотелось бы морочиться с этим, тем более, если он сейчас сдаст свою работу, то можно ожидать только появления новой, да или просто заглянуть сюда как-нибудь, чтобы потерроризировать своего…друга? Он как-то не задумывался насчет этого, но, наверное, да, как бы Осаму не доставал его своими просрочками, извечными спорами по поводу того, как лучше, и «пф, ты просто ничего не понимаешь в искусстве!». Этот человек во многом ему помог, даже с тем, о чем Дазай и не догадывается, но, по всей видимости такой Осаму человек, раз ему ни с кем не избежать противоречий. — Ох, Дазай! Мог бы и пораньше приехать, — Анго поправил очки, негромко добавив, — На утро ведь договаривались… Надеюсь, ты переделал главу? — тон изменился на более строгий, и глаза, казалось даже без надежды на положительный ответ, устремились на вошедшего. — Анго! — протянул Дазай. — Как жизнь? Жена? Дети? Собака? — он небрежно скинул свое пальто на диван, а сам завалился на кресло, стоящее напротив стола Анго. — Зубы мне не заговаривай, — тот устало снял очки, потирая пальцами переносицу, чувствуя к чему все идет. Опять. — Я тебе шоколадку принес, — Осаму потянулся за ней к карману пальто и тут же положил на стол, — Знаю, что ты любишь с орехами, — он придвинул рукой шоколад к Анго. На коричневой упаковке было написано: «шоколад молочный с цельным лесным орехом». Мужчина вздохнул, убирая ее к себе под стол, скомкано поблагодарив. Дазай невинно улыбнулся. — Я ничего не буду переделывать, — сказал он, пожав плечами, словно от него это никак и не зависит, и уже более серьезным тоном добавил. — И вот об этом я вновь пришел поговорить.***
Стемнело. За окном на навесе дома давно горит яркая гирлянда. Чуя сидит на полу, обхватив колени руками, укутав ноги в большой теплый плед. Рядом негромко трещат бревна в камине, но их негромкий треск заглушает звук телевизора, от которого Чуя все-таки ненадолго оторвался после ухода Осаму. Шел новогодний сериал с глупым сюжетом, который начался, пока Накахара готовил салат по специальному новогоднему рецепту, что нашел в интернете пару дней назад. Изначально он подумал, что поскорее нужно переключить, ведь глупость диалогов и стыд от происходящего заставляли найти пульт от телевизора уже на первых минутах, но сначала руки были грязными, потом Чуя забыл, куда положил сам пульт, а совсем скоро и вовсе втянулся и ему действительно стало интересно, чем закончится. Сюжет максимально банален и прост: мелодрама о любви двух героев, которым постоянно что-то и особенно кто-то мешает быть вместе. Под открытую бутылку красного сухого ему уже не было неловко за всех персонажей и даже появилась любимая героиня, которая всех подъебывает и считается, наверное, каноничной стервой в подобных сериалах. Она почему-то влюбилась в главного героя, но он влюблен совсем в другую. Послышался шум в коридоре, Чуя выгнул шею, чтобы убедиться, что это Дазай, и тут же увидел заснеженного парня с непривычно румяными щеками. Обычно он бледный, даже болезненно белый, но видимо пребывание на воздухе меняет человека. Только Осаму успел появиться в гостиной, как Чуя встрепенулся, вопросительно уставившись на него. — Ну? — замер, в ожидании ответа на вопрос. Даже если ответ будет не таким, как он ждет, то это будет не трагично, но все-таки хочется, чтобы с завершением года завершилась и масштабная работа Дазая, в которую он вложил немало сил. Да и он уверен, что Осаму заебет кого хочет, но своего добьется. — Одобрили, — кивнул Дазай. Кажется, он сам в себе не сомневался, мало кто с ним захочет спорить в новогоднюю ночь, даже Анго, которому выходные, наверное, и не снятся…он вообще спит? Хотелось бы в это верить. Других и уговаривать не нужно было — «делай что хочешь, только дай уехать пораньше» — поэтому все упиралось в Анго. — Фух, — выдохнул Чуя и принял обратно понравившуюся ему позу, в которой он просидел большую часть вечера. — Как уговорил их, упрямый ты козел? Он на протяжении нескольких недель терроризировал Анго, стоя на своем и не допуская другого варианта, но и тот упорно доказывал, что публиковать, как хочет Осаму ему же дороже, и изменить несколько предложений не так критично. Прямо как в рассказе про двух баранов на узкой дороге, которые не хотели пропускать друг друга. Но в их случае сорваться в пропасть двоим было недопустимым, так что один все-таки уступил. — Сказал, что меня дома ждет раздраженная рыжая макушка, и она уничтожит все издательство, если я опоздаю на новый год. Чуя вскинул бровь, про себя внося поправку: убил бы он только Осаму, а к Анго успел проникнуться даже неким сочувствием, ведь работать с Дазаем он бы точно никому не пожелал. Осаму сел позади Чуи, уткнувшись замерзшим носом в горячую шею, сбивчиво выдыхая. Дыхание еще не восстановилось после того, как он бежал домой. Дазай запустил руки под чужой свитер, проводя холодными и онемевшими руками вверх по спине, касаясь пальцами острых плеч, теплая кожа не спеша согревала его руки. Накахара дернулся от ледяных касаний по горячему телу, которое весь день наслаждалось домашним теплом. — Ай, у тебя руки холодные, — проворчал он. Осаму коснулся искусанными на морозе, шершавыми губами шеи, оставляя легкий поцелуй, и вновь уткнулся в нее носом. Он перевел руки на живот, все еще не вытаскивая их из-под чужой теплой одежды, и сомкнул в замок, уставившись туда же, куда смотрел Чуя. Осаму пытался вникнуть в то, что происходит, и это было не сложно, ведь весь сериал состоял из заезженных тропов и клише, так что предугадать финал совершенно не составляло труда. Однозначным плюсом таких сериалов была легкая втягиваемость в сюжет — удобно, когда за пару минут можно понять, кто, кому и кем приходится и что вообще происходит на экране. — Это его мать? — спросил Дазай, поворачивая голову к Чуе, который сполз на него всем телом, лёжа головой на грудной клетке. — Не, то есть, отчасти да, потому что так все думают, но, на самом деле, она мать этого…ну как его? — он практически никогда не запоминал имена персонажей, только если смотрел несколько сезонов или имена были очень простыми, но в этом сериале решили выделиться и называть героев длинными незапоминающимися именами. — Блондин который? — подхватил Осаму. — Да! — он чуть привстал, чтобы освободить зажатую руку, — А вот она, — показал пальцем в экран на длинноволосую брюнетку, — думает, что это его отец, но на самом деле они даже не знакомы! — с некой воодушевленностью рассказывал Чуя. — Вот как, — Дазай тоже втянулся, пускай многое очевидно, но именно на таких сериалах отдыхаешь головой, потому что думать вовсе не приходится, да и они имеют какое-то свойство расслаблять. — Спорим, они поженятся с той девушкой, после чего у него найдут какую-нибудь серьезную болезнь, и она от него уйдет. И затем он женится на этой… — Этой? — удивленно перебил Чуя, махая головой на экран. — Нет, вот на этой… — Дазай выждал момент, когда ее вновь показали и указал пальцем в экран. — На ней. И окажется, что он вовсе не был болен. — усмехнулся он, полностью уверенный, что в этом новогоднем сериале точно никто не умрет, и они отметят праздник счастливо, на чем все, собственно, и кончится. — Да нет, — Накахара вгляделся в экран, взяв паузу на подумать, чтобы рассудить в голове, — Пф, спорим. Не могут они такую белиберду добавить. Это же вообще противоречит сюжету! — на его лице появилась ухмылка, он был уверен, что у главного героя все сложится с первой девушкой, ведь у них тут такая химия…неправдоподобная, конечно, но похожая на киношную любовь. Они просмотрели еще полтора часа. Чуя возмущенно говорил и чуть ли не кричал в экран, когда персонажи поступали вопреки здравому смыслу и замыслу в его голове. Когда невеста увидела поцелуй своего жениха и тут же убежала, хотя парень на самом деле отверг ту девушку, Чуя закрыл лицо руками, думая, что это уже невыносимо смотреть и он точно проиграет спор. У него закрадывалось подозрение, что Осаму знал сюжет наперед, а может уже смотрел когда-то и не сказал об этом. Сериал кончился, и Накахара глубоко вздохнул, думая, на что же он потратил весь вечер, если закончилось еще хуже, чем начиналось. — Блять, — он раздраженно выругался под нос, — Как они могли их слить? — он задал вопрос в сторону телевизора, — Я просто не понимаю… — С тебя желание, — издевательски протянул Дазай, подмигивая повернувшемуся к нему Чуе. — Да-да… — нахмурил брови тот, махнув рукой в его сторону. Возмущению не было предела. — И кто такие сценарии вообще пишет? — он пожал плечами, устало потирая глаза. Чуя даже сам не понимал, почему так ждет новый год, что встал раньше обычного, а теперь зевал, думая сделать кружку крепкого кофе, чтобы не уснуть раньше времени. А ведь правда, почему? В детстве он очень любил этот праздник и в деда мороза верил, неужели его впечатления от этого праздника совсем не изменились и все такие же теплые? В детстве все ощущается ярче и интереснее, если уж ему удалось перенести всю детскую любовь к этому празднику через долгие годы, то это здорово, ведь взрослым часто не хватает такого. Накахара взглянул на часы и приободрился, не веря глазам, что время так быстро пролетело. — Полчаса осталось! — Шампанское в холодильнике, телевизор включен, расслабься, — с улыбкой сказал Дазай, потянув Чую за руку на себя. Он положил руки на его талию и притянул ближе к себе. Осаму тепло улыбался, глядя в его глаза, полные восторга и детского ожидания праздника, когда каждая минута считается и хочется, чтобы часы быстрее пробили полночь. Накахара так ждет, что и сам Дазай начинает ждать этот праздник, закрывая глаза на свою ненависть к зиме. И действительно пытается понять его ликование. Все просто. Чуя любил новый год, а Дазай любил Чую.После ветра и мороза было Любо мне погреться у огня. Там за сердцем я не уследила, И его украли у меня. Новогодний праздник длится пышно, Влажны стебли новогодних роз, А в груди моей уже не слышно Трепетания стрекоз. Ах! не трудно угадать мне вора, Я его узнала по глазам. Только страшно так, что скоро, скоро Он вернет свою добычу сам.
Примечания:
Хотела выложить эту работу в новогодние праздники, но что-то на задалось. С прошедшим!)
