Корень мандрагоры, горькая полынь

После нескольких дней с затяжными дождями, наконец, наступила теплая солнечная погода, радующая жителей долгожданным приходом лета. Лес шумел ярко-зеленой листвой, а меж деревьев гулял свежий ветер, принося с собой запахи луговых цветов. По пыльной дороге пронеслось двое всадников, что вскоре скрылись за рощей. Они держали курс на пустошь, и почти сразу свернули с главной тропы, проезжая напрямик через поле. Оказавшись у рощицы, им пришлось оставить лошадей, дабы пройти до места назначения. После весенних состязаний Регис и Таша снова говорили о Зиме, матери девушки, и пришли к совместному заключению, что после стольких лет её пора освободить из заточения. Решение далось для девушки нелегко: она не знала каких последствий от этого выбора ей стоит ждать, ведь могло случиться все что угодно. И пока Таша следовала за мужчиной в тени березовой рощи, их сопровождало густое молчание. Посреди глухой пустоши стояла мрачная постройка, поросшая мхом и прочей окружной растительностью. Дом так обветшал, что сразу стало ясно, что его уже давно не посещали. Таша остановилась в паре шагов от дома, всё ещё раздумывая: принимает ли она верное решение? Если эта женщина совершила, а может и будет совершать дальше столь ужасные вещи, не стоит ли лучше… Оставить всё как есть? — Всё в порядке, Таша, колебаться в твоём случае совершенно нормально. Могу предположить, что я знал вашу мать несколько лучше и был более осведомлен о её деяниях в прошлом, тем не менее, это не отменяет вашего кровного родства, и даже проступки Зимы не должны повлиять на отношение к ней. Регис дотронулся до плеча девушки, ободряюще улыбнувшись. Он ни в коем случае не оправдывал себя и своего поступка, и не смел очернять образ матери в глазах Таши, однако видел, что дочь его старой знакомой колеблется. Она ничего не отвечает вампиру, только благодарно кивает и улыбается уголками губ. Затем взгляд Вятр притягивают незнакомые знаки, которые были выжжены на двери. Таша обращается к мужчине. — Что это? — девушка отходит в сторону, предоставляя место Регису, и тот касается кончиками пальцев прогнивших досок. — Древняя печать вампиров, — объясняет он, проводя рукой от начала символа и до конца, — взаимодействует только с кровью высших вампиров. Такие печати использовали дабы избежать незваных гостей, вот и всё. Ташу могла бы позабавить эта вещь, если бы не то, что таилось в стенах бревенчатой избы. Ученица Геральта достает из ножен меч. Уверенность в том, что встреча пройдет гладко, растворялась с каждой секундой, пусть девушке и не хотелось заканчивать всё кровопролитием. «Кто её знает…» — думала про себя Вятр, толкая скрипучую дверь и держа оружие наготове. В маленьком убранстве комнаты было совсем темно и тихо, в воздухе висел тяжелый запах пыли и трав. Таша ожидала хоть что-нибудь, хотя бы малейшего шороха, но ничего не происходило. Дочь Зимы перешла порог и замерла. — Не понимаю. Если она была здесь всё это время, то где же она? — на этот вопрос не успевает ответить ни один из присутствующих, потому как позади них раздается твердый женский голос. — Прямо рядом с тобой, дорогая. Девушка оборачивается на звук. Перед собой она видит ровно того же человека, который пропал из её жизни пятнадцать лет назад. И Таша может с уверенностью сказать, что мать совсем не изменилась. Разве что в её взгляде можно было прочесть холод и сталь, от которого невольно хотелось спрятаться как можно дальше. Девушка сделала глубокий вздох, успокаивая себя тем, что эта женщина — её мать, и она сделает ей ничего дурного, по крайней мере, она на это рассчитывала. Все трое молча наблюдали друг за другом, пока ведьма не подала голос. — Спустя столько лет в тебе проснулась совесть, вампир? — обратилась она к Регису, стоящему рядом с Ташей, — хотя… нет, навряд ли, потому как моя дочь пришла с тобой, наставив на меня меч. Вятр почувствовала укоризну в словах матери, и не только по отношению к Регису, но и к ней самой. Внешне Зима никак не выражала своих эмоций, но ведьмина дочка почувствовала всю ненависть и презрение, которые та испытывала к вампиру. — Потому что я чувствую угрозу в твоих словах, — отчеканила девушка каждое слово, — поэтому я опущу меч только тогда, когда посчитаю нужным. Зима ничего не ответила на подобное заявление, лишь хмыкнула, убедившись в каких-то своих мыслях. — Зато наш дражайший вампир совсем её не чувствует, — ядовито улыбнулась ведьма, — напомню тебе, милый Регис, что наша магия способна уничтожить таких, как вы. Не поэтому ли ваша братия подговорила людей на истребление ведьм столетия назад, или же я не права? Её мать будто подначивала Региса на конфликт. По крайней мере, самообладанию вампира можно было позавидовать: мужчина держался хладнокровно и сдержанно, не давая увести разговор в опасную сторону. — Не все мои собратья одинаково благоразумны — правда, — согласился Регис с утверждением Зимы, — и не отрицаю своей вины в случившемся, но и ты должна помнить о том, что ты навлекла болезнь на целую деревню и погубила ни в чём не повинных жителей, не учла желание своей собственной дочери остаться со своей семьей. Скажи мне, Зима, считаешь ли ты правильным отрывать свою дочь от близких ей людей только потому, что этого хочешь ты? Взор антрацитовых глаз был так пронзителен, что даже ведьма замерла, выражая одними лишь глазами свою ненависть к вампиру. И после слов Региса… Таша уже знала, на чью она сторону она встанет. — Не лезь не в свое дело, Регис, — выкрикнула Зима, словно гадюка, выплёскивая смертоносный яд, — не имеешь ты никакого права вмешиваться в дела древних. Понимаешь ли ты хоть немного, что из-за тебя самый могущественный род ведьм прервался? — Не страшно, — встряла Таша между вампиром и матерью, — мир не рухнет, если он потеряет таких, как мы. Я надеялась, что для тебя это будет не так важно, как расстаться с дочерью на столько лет. Знаешь, это Регис убедил меня, что тебя нужно освободить, но как бы мы ни были связаны, после того, что ты сказала, я не хочу иметь с тобой ничего общего. Может стоило оставить тебя здесь. Выводы, которые сделала для себя Таша, были окончательными и бесповоротными. Она до последнего надеялась, что эта встреча не закончится так паршиво и бездарно, но, видимо, не всем ожиданиям дано сбыться. Каждый расставил для себя свои приоритеты. «Ничего хорошего из этого не вышло, это было… Ожидаемо…» — про себя подумала девушка и вложила меч обратно в ножны, давая понять, что этот разговор окончен. Таша повернулась к вампиру, и тот, правильно поняв её намерения, последовал за ней. Ведьма оставалась молчаливой, когда они начали отдаляться от неё, но все вмиг переменилось, когда слова Зимы догнали Ташу и Региса, вонзились, словно нож в спину. — Только не думай, вампир, что я дам тебе уйти так просто. Рука женщины взметнулась вверх, и ведьма начала беззвучно произносить заклинание, заставив среагировать её дочь практически молниеносно. Меч вырвался из ножен, и острое лезвие пристало к горлу женщины мгновенье спустя после этого. По выражению лица девушки можно было понять, что та настроена серьезно. — Только посмей, — прошипела ученица Геральта, до боли сжимая рукоять, — можешь попытаться выкинуть какую-нибудь глупость, но только через мой труп. Зима взглянула на Региса. Она понимала, что пока её дочь рядом, она ничего не сможет ему сделать, по крайней мере, своими руками. — Значит так ты решил отнять у меня дочь, умно, — зло ухмыльнувшись, промолвила Зима, когда вампир в безмолвной поддержке коснулся плеча девушки. Регис был решительно против насильственных действий, стараясь предотвратить любые распри, возникшие между ними. Только ведьма считала иначе, — что ж, моя милая, как пожелаешь. Зима медленно опустила руку, а затем, подойдя к дочери ближе, схватила за запястье и прошептала заклинание. Прикосновение обожгло кожу, словно огнем. Таша замахнулась мечом, но лишь рассекла лезвием воздух. Зима исчезла также таинственно, как и появилась. Вятр взглянула на свое запястье, которое все еще хранило болезненный след от руки матери. Черная руна, оставленная ведьмой, внушала неподдельный страх — страх того, что с ней ничего нельзя сделать. Именно этих последствий опасалась Таша, когда шла сюда. «По крайней мере, мы оба живы, пока.» Но поток нахлынувших мыслей заглушил реальность, Вятр не услышала ни то, как к ней подошёл Регис, и как тот о чем-то обеспокоенно расспрашивал. Первым порывом было содрать кожу, сжечь знаком проклятую руну, потому как здравый смысл был отодвинут на второй план. Мужчина обхватил девушку за плечи, только тогда заставив хоть как-то реагировать на происходящее. — Таша, — отрезвляющим холодным тоном обратился к ней Регис, — вздохни глубже, успокойся. Думаю, нам стоит поехать к Геральту и вместе разобраться с тем, что случилось. Вятр отрешённо кивает, давая вампиру увести себя подальше от одинокой хаты. Они седлают лошадей и спешат в город, к Ривскому, в надежде выяснить, возможно ли снять заклятие, наложенное самой древней ведьмой. *** — И когда у неё не получилось убить тебя, она прокляла собственную дочь. Да уж… добавить здесь нечего… — горько усмехнулся Геральт, когда Регис поведал ему, как закончился их поход к матери Таши. Куда всё-таки исчезла Зима — да подлинно неизвестно. Ведьмина дочь сидела за столом в общей зале и сверлила взглядом черную руну, прокручивая в голове слова матери, за которыми и последовало древнее проклятие. «Все могло закончиться хуже» — думала про себя Таша, нервно одёргивая себя от дурной с детства привычки расчесывать болячку. Она пыталась успокоиться и уверить себя в том, что они смогут прийти к какому-то решению и снять руну, хотя сейчас это казалось невозможным. Мужчины обсуждали примерные планы в другой комнате, пока, сидя в соседней зале, Таша старалась не содрать свою кожу до крови. После долгих минут переговоров, в комнату сперва зашёл Геральт, следом за ним Регис. — Предлагаю прошерстить библиотеку: поискать необходимые книги и понять как взаимодействовать с этой руной, выяснить, что она значит и дальше действовать по ситуации. Я отправлю весточку Трисс, может быть она тоже сможет помочь. Таша, ты точно не вспомнишь слова заклятия? Это бы очень нам помогло, — Ривский облокотился о стену, скрестив руки на груди. Девушка снова одёрнула себя от того, что царапает кожу ногтями. — Не помню… Это было нечто в духе: «признание обратит все в пепел», но она сказала мне это уже после того, как произнесла заклятие, — Геральт тяжело выдыхает, прикидывая примерный фронт работ: поиски затягивать не стоило, любое проклятие имеет свой срок исполнения. — А что если ничего не делать с этой руной? Оставим всё, как есть? — Таша обращается к наставнику, намеренно избегая столкновения взгляда с вампиром. Сейчас смотреть Регису в глаза было особенно тяжело. — Если оставить всё, как есть, проклятие, рано или поздно, убьёт тебя, — сухо произнес мужчина на слова девушки, — есть ещё два проверенных пути, но к ним мы не будем прибегать ни в коем случае. Регис знает, о чём я говорю. Вампир коротко кивнул. Однако девушка не унималась. — Что за способы, они не подойдут, например, как самый крайний вариант? — Первый: убить того, на ком лежит проклятие, второе: убить проклявшего. Как ты сама понимаешь, оба варианта — не выход, — сурово взглянул на подопечную Ривский, тем самым отсекая всякие дурные мысли, которые могут возникнуть у его ученицы. В связи сложившейся ситуации, могло произойти что угодно. Таша не сказала ни слова. — В таком случае я отправляюсь штудировать книги, возможно, я смогу что-нибудь отыскать, что могло бы нам помочь. Ты знаешь, где меня найти, Геральт, — вампир растворяется в темной дымке, словно его здесь и не было. Перед тем как исчезнуть, он бросает краткий взгляд на девушку, надеясь хоть как-то поддержать ее. Таша замечает это, но никак не реагирует в ответ.

***

Несмотря на всё то мрачное, что происходило в жизни Таши, Геральт способствовал тому, чтобы девушка меньше вспоминала о нависшем проклятие. Он проводил тренировки также, как раньше занимался с Цири, через тропы, известные только старым учителям, и на площадках, отзывавшиеся болью в памяти каждого ученика. Ривский заставлял её взбираться на высокие столбы, лавируя меж огромным маятником, и балансировать с мечом на тонких балках. Так повторялось по кругу, только с повязкой на глазах. Это должно было отточить навыки, повысить рефлексы, которые помогут ей в будущем, как охотнику. И, в действительности, боль физическая оттеснила всё остальное. Через несколько дней Регис отыскал несколько старых книг, в которых содержалась некая информация о древней магии. Геральт прибывает вскоре, как получает весточку от друга. Он оставляет Плотву, свою кобылу, возле входа в склеп, и заходит внутрь. — Ну, что, есть новости? — белоголовый устраивается возле стола, пробегая взглядом по открытым книгам. Все экземпляры были крайне потрёпаны и прочитаны не один раз. Рядом лежали сделанные вампиром записи, но как успел заметить мужчина, немногочисленные. — К сожалению, немного, — сообщает вампир, как только оказывается рядом, — мне удалось выяснить, что любое заклятие, наложенное будь то чародеем, магиком или ведьмой, может разрушить договор, который имеет довольно поэтичное название «кровные узы» или же «клятва на крови» в зависимости от адаптации и перевода, разумеется. Ривский хмыкает, будучи как всегда немногословным. Он проводит рукой по лицу и чешет седую бороду, после чего спрашивает. — Это всё? Сам знаешь, Таша — человек, и вы не можете быть связаны кровно, ты сам говорил, — Геральт знал некоторые особенности вампирской расы, что-то из опыта, что-то из рассказов Региса, да из некоторых вещей попросту были очевидны. — Ты забываешь одну важную вещь, мой дорогой, Таша — одна из последних древних ведьм. У них иной род магии, другая… кровь. Как ты знаешь, лишь вампир способен убить другого вампира, так вот, древние ведьмы — исключение. Шанс того, что у нас получится установить кровную связь, маловероятна, но есть. Правда, не могу утверждать точно, существуют ли реальные случаи связи подобно этим. Боюсь в нашей долине не осталось столь древних вампиров, чтобы это можно было выяснить опытным путем. Геральт задумчиво скребёт подбородок, переваривая полученную информацию. Всё это настолько нетипично на его практике, что даже не верилось, что ведьмы из сказок действительно существуют. Однако, его подопечная — наглядный тому пример. — Даже если и так, ты уверен на счёт этого? Ты говорил, что… — Знаю, друг мой, знаю, но это проклятие угрожает ей не меньше, чем мне. Руны имеют разрушительную силу, особенно, если их накладывает кто-то очень могущественный, тебе это должно быть известно даже лучше, чем мне, — вампир горько усмехается, Геральт молча кивает ему в ответ, — как бы то ни было, я в долгу перед ней, и я бы хотел исправить ошибку, что я совершил, по крайней мере попытаться. Мужчина ничего не отвечает, лишь молчаливо соглашаясь с выбором друга. Он хорошо знал Региса, и исполнение долга для него не было пустыми словами. — Как она, все в порядке? — после минуты тишины интересуется вампир, — я думал вы приедете вместе. — Ей сейчас лучше не думать об этом, — сложив руки на груди, ответил Ривский, — она на тропе мучеников, тренируется. — Там, где юные охотники сворачивают шеи и ломают кости? — удивился вампир, вспоминая, как отзывался об этом Пути Геральт много лет назад, — как юная Цирилла? Геральт коротко хохотнул. На самом деле это была часть причины, по которой девушка не поехала с ним. Вятр предпочла находится подальше от вампира, не зная, чего ожидать от проклятия и себя самой. Одно неправильно сказанное слово может обернуться гибелью одного из них. — Пусть набирается опыта. Хуже от этого точно не будет, а ей еще многому предстоит научиться, поверь мне, хотя на маятнике она уже справляется неплохо. Они обсудили пару новостей из университета, принесенные вот-вот с раннего утра, и старого доброго друга Лютика, устраивающего очередной концерт с чередой новых романтических баллад. Касательно причины, по которой они собрались, более не затрагивалась, потому как информации по-прежнему было недостаточно. Геральт распрощался с другом и вернулся в город. Когда он получил долгожданное письмо от Трисс, уже было далеко за полночь. Чародейка не смогла присутствовать лично, чтобы объяснить принцип действия руны, зато четко и подробно расписала это в своем письме, как и каким образом накладывать обратные чары. Способ, предложенный Трисс, был довольно прост сам по себе: если индивид обладает хоть какой-никакой магией, сложности могли возникнуть только в процессе заклинания. Ривский хотел обратиться к Йеннифэр, несмотря на их довольно прохладные отношения, но, к сожалению, Венгерберская не смогла бы им помочь. Женщина отправилась на свою малую Родину и вряд ли сейчас контактирует с остальным миром. Посему придется обходиться своими силами. Дабы не разнести дом в процессе эксперимента над рунами, было решено собраться в университетской лаборатории, пустовавшей уже со времен постройки второго корпуса. В помещении было так пыльно, что поддувавший из окна сквозняк подгонял грязные комки с пола. Вампир обещал присоединиться к ним позже, как только разберётся с писаниной горе-студентов. У хирургов не так давно проходил письменный зачёт. — Когда здесь в последний раз хоть кто-нибудь бывал? — усмехнулась девушка, заходя внутрь, белоголовый отметил, что подопечная наполнена каким-никаким энтузиазмом, что не могло не радовать. — Лет пять назад, если, конечно, не больше. Оборудование превратилось в полную рухлядь, так что тут всё забросили, нам это на руку, никто из посторонних сюда не сунется, сейчас я достану письмо Трисс, — Геральт плотно закрыл за собой дверь и повесил сумку на спинку стула, откуда предварительно достал сложенный на двое листок. Аккуратный почерк чародейки не давал путаться в буквах и записях в целом. — Я не уверена, что у меня получится колдовать, из меня ведьма никакая, куда там до чародейки. — Ничего, заклятие несложное, не выйдет, будем искать что-то еще, читай вот отсюда, — мужчина расправил лист, и Таша закатывает рукав, чтобы видеть перед собой руну. Но даже после многоуровневого заклинания, которое должно было обратить проклятие вспять, лишь обожгло кожу, а метка осталась нетронутой, как и была до этого. Геральт громко чертыхнулся. — Мы попытались, — вяло улыбнулась девушка, — передай спасибо Трисс, за заклинание. Правда, мне с самого начала казалось, что с руной таким образом ничего не выйдет. Ривский мерил шагами комнату, прикидывая в голове, какие еще уловки могут сработать, способные обмануть древнюю магию. — Ладно, давай попробуем вот что… Проверка работ заняла чуть дольше того времени, чем вампир планировал изначально. Когда же он объявился в лаборатории, то застал полнейший хаос, поставивший его в большое недоумение. — Позвольте поинтересоваться, что здесь произошло в мое отсутствие? Замявшийся Геральт стоял рядом с Ташей, пялясь на черное размазанное по полу пятно, предположительно появившееся вследствие поджога. Девушка предпочла бы никак ситуацию не комментировать, однако молчание затянулось, а Ривский всё никак не удосужиться дать ответ. — Геральт накладывал знак и снёс старый реагент, он подорвался…и снёс стекло. Эмиель Регис покачал головой. В благоразумие своего друга вампир верил с трудом, особенно после таких щекотливых ситуаций. — Полагаю, результат заклинания не был удовлетворителен. Его собеседники покачали головой, слушая подвывающий сквозь разбитое окно ветер. Регис обратил внимание на правую руку девушки, вокруг черной руны виднелся свежий след от ожога — последствие недавнего заклинания. — Геральт, будь добр дойти до лазарета и принести свежие повязки, ожог стоит обработать сейчас, а не спустя несколько часов, как это любишь делать ты, — Ривский вопросительно взглянул сперва на Региса, затем на Ташу, только потом заметив злосчастный след. Пообещав скоро вернуться, белоголовый ретировался из лаборатории. Вампир без каких-либо комментариев ещё раз посмотрел на черную копоть на пыльном полу и хмыкнул, отметив про себя, что Ривский, хвала всем богам, хотя бы не взорвал корпус. Мужчина открывает торбу в поисках масла, дистиллированного из натуральных ингредиентов, способных помочь при слабых поражениях кожи. Регис всегда носил нечто подобное с собой, зная тягу своих добрых друзей попадать в разного рода неприятности. Найдя небольшой флакончик с нужной пометкой, откупоривает пробку большим пальцем. Девушка невольно издает смешок. — Дай мне свою руку, пожалуйста, — мягко просит вампир, хоть и не сразу, но его просьбу выполняют. Регис выливает некоторое количества масла на место ожога, краем глаза глядя на их с Геральтом подопечную. Вятр смотрит в сторону и старается не морщится от болезненных прикосновений. Вампиру до боли знакомо это выражение лица. Такие люди, как Таша или тот же Геральт, ненавидят принудительное лечение. Таких силком тащат в лазарет перебинтовывать страшные раны, а те воротят нос и терпят до последнего, пока их жизнь не окажется на волоске от гибели. Обработав ожог, Регис замечает еще кое-что. Отодвинув край рубашки, он оголяет участок кожи: несколько гематом разной степени давности, какие-то уже пожелтевшие, а некоторые совсем свежие. Вампир догадывался, откуда они могут быть, поскольку помнит из-за чего Таша не приехала в назначенное им и Геральтом место в прошлый раз. Регис готов поспорить, что такие синяки по всему телу, в том числе и на лице — на щеке ссадина, на лбу пара царапин, а на шее — незаживший след от укуса. ЕГО укуса. Девушка замечает, что тот смотрит слишком долго. — Со столбов рухнула, — про укус не говорит ни слова, — и несколько раз с балок, ничего серьезного. Ривский всё не возвращается. Вампир хмурится, брови сводятся к переносице и не выразить словами то сожаление, которое испытывал мужчина из-за произошедшего в замке. Он вдруг осторожно сжимает ладонь Таши, взывая в себе в какой-то болезненной потребности сделать это. Вятр за всё это время не произносит ни слова. — Я действительно сожалею, Таша, о всём, что случилось… — Регис заглядывает в темные глаза девушки и кажется ему померещилось: на мгновение, их цвет становится золотым. — Сожаления тебе не помогут, если она умрет, — не своим, чужим голосом говорит неТаша с ужасно знакомыми ледяными нотками. Комнату наполняет густая тишина.

***

Анка узнала про укус. Медичка долго и упорно допытывалась у подруги откуда появился этот уродливый след на шее, который Таша удачно скрывала последнее время, но Эдван случайно сказанул лишнего. Вампир правда не хотел этого, но что случилось, то случилось. Вятр впервые не злилась на Флеминга из-за его болтливости. — Когда это произошло, почему ты мне всё сразу не рассказала? — вопрошала Донхов уже несколько раз подряд. Глядя на её обеспокоенное лицо, Таша испытывала укол совести, однако продолжала молчать, надеясь, что Анка сдастся. Но медичку так просто не проймёшь. — Как это случилось? Если ты покрываешь Эдвана, не нужно, — юный вампир чуть не задохнулся от возмущения (если бы мог) и уже заготовил речь в доказательство своей невиновности, о том, что он бы никогда не причинил вреда своей подруге, но на сей раз сдалась Таша. Иначе Анка может надумать что-то похуже, чем единичный укус. — Я покрываю не Эда, — нехотя произносит девушка, не глядя на подругу. Несмотря на то, что произошло и то, что происходило сейчас, Вятр не хотела никому об этом рассказывать, включая Анку, и даже своей тёте, — прошу тебя, перестань выспрашивать меня об этом, я пообещала никому об этом не говорить. — Я боюсь представить, кто это, — чуть ли не кричит медичка, — что это за вампир, которого ты не хочешь называть? К слову, который пытался тебя убить! Таша долгое время молчит, в ней борются два равноценных качества: честность и преданность. Солгать Анке — значит предать её, подвергнуть их дружбу сомнению, не быть с ней до конца откровенной, как она привыкла всегда это делать. Но и выдавать тайну другого вампира она не хотела. Спустя мучительно долгие минуты, она обращает свой взгляд к Эдвану, безмолвно просит принять удар на себя, как бы это ни было трусостью с ее стороны, и взвалить вину на его плечи. Флеминг понимающе улыбается ей, прекрасно догадываясь о причине. — Это — Регис, дорогая, он тоже вампир, как и я, — парень ободряюще сжимает локоть белокурой девушки, предугадывая, как та может среагировать на эту новость и не просчитался. Ни на секунду. — Что? — в голосе послышалась заметная дрожь, — он?! Наш преподаватель? Ты издеваешься надо мной? Девушка снова молчит, Анка с трудом верит в происходящее и начинает по-настоящему злиться. Эдван успокаивающе что-то шепчет ей на ухо, и это, пожалуй, единственное, что сдерживает подругу от истерики. Она глубоко вдыхает и выдыхает, дабы поспешно не наговорить глупостей. Только ей до ужаса хочется высказаться. — Это вышло случайно. — Случайно?! Как это могло произойти случайно, объясни мне? — взрывается Анка, вырывая локоть из рук Эдвана, — или это случается не в первый раз, просто скажи мне, он как-то заставляет тебя? — Нет, это очень… сложно объяснить, Анка, прошу, сейчас правда не время, просто поверь мне, он сделал это не со зла, — Таша понимает, почему подруга так злиться, почему кричит и готова пойти, если не с инквизицией, то со скальпелем прямо к Регису. Пусть от её хирургического инструмента будет мало толку. Флеминг пытается что-то сказать в защиту старшего вампира, пускай до сего момента никогда этого не делал. Однако, увы, с Анкой было спорить бесполезно. Она начинает цепляться к словам, обвиняя Региса в том, чего он не совершал. На этой волне, Таша решает, что с нее хватит. Как бы она не любила подругу, всякому терпению есть предел. — Знаешь, думай, что хочешь, но он спасал мою жизнь гораздо больше раз, чем подвергал её опасности, и своего мнения я о нём не изменю. Последнее, что Вятр услышала вслед, когда покидала комнату, что она потеряла остаток рассудка. Девушка нервно усмехается. Навряд ли, когда в расчёт идет любовь, можно что-то говорить о здравом смысле. Геральт не видел свою подопечную уже порядка двух дней, попутно задаваясь вопросом, куда она могла запропаститься. На парах она не появлялась, и мужчина уже было подумал, что Таша спасовала, решив прогулять тренировки. Однако на занятиях его дражайшего коллеги Региса она также не объявилась. В душу наставника закрылись сомнения, что с ней могло случиться что-то нехорошее, учитывая все те проблемы, что с ней происходят. После окончания учебного дня, Геральт направляется к другу. Мужчина находит вампира в аудитории с кучкой студентов-медиков, которых он, как упоминал ранее, водил в мертвецкую для прохождения практики. Окружив преподавателя, словно коршуны, они крутились вокруг, наперебой задавая вопросы. Только спустя примерно двадцать минут, они торопливо покинули аудиторию. — Здравствуй, Геральт, что я могу для тебя сделать? — не поднимая головы от стопки рукописей, спросил у того Регис. Ривский редко заходил к нему без причины, посему было вполне очевидно, что белоголовому было что-то от него нужно. — Думал, ты просветишь меня, куда делась наша ученица. Учитывая, что она ходит с проклятой руной, у меня мало вариантов, куда она могла деться, — скрестив руки на груди, недобро усмехается мечник. Вампир затягивает с ответом, еще совсем недавно, его действительно напугало поведение девушки там, в лаборатории, хоть совершенно этого и не помнила. — Поверь мне, я в таком же неведении, как и ты, друг мой, — произносит мужчина, откладывая бумаги в сторону, — может быть нам стоит навестить ее тётю и, возможно, та сможет дать нам ответ. — Веди. Спустя несколько часов они добираются до дома травницы. Геральт стучится в дверь, и ему открывает Зангари, тётя Таши. Она вытерла руки о льняной фартук и уставилась на нежданных посетителей. — Кому обязана? — поначалу не узнав нежданных гостей, произнесла женщина, — о, кажется, я вас знаю, вы Геральт, учитель моей племянницы, здравствуйте, Регис. Вампир молча кивает, после чего Зангари просит их зайти в дом. «Негоже вести переговоры через порог» — как она выразилась. Они заходят внутрь и присаживаются за стол. — Мы хотели узнать, где ваша племянница, она уже вторые сутки не появляется в университете, — Геральт складывает руки на столешнице, когда Зан предлагает напитки, они вежливо отказывается. — Ни малейшего понятия, — преспокойно отвечает женщина, — это обычное дело, иногда неделю в доме не ночует, где-то по лесам шатается. Дня три назад она вроде сказала, что хочет заехать в старый дом, забрать какие-то вещи, там, наверное, ошивается. Я ее учебой не попрекаю, девушка взрослая, сама разберётся. — Что за дом? — интересуется Ривский, пока Зангари растирает какие-то травы в деревянную миску. Она смахивает прядку со лба и стряхивает руки о фартук. — За лесом есть поселок, там стоит наш дом, его трудно не заметить, можете съездить туда, — объяснила травница, на вопрос мужчины, как они могут туда попасть, — всыпьте ей за разбитое стекло, кстати говоря, «привет» от меня. — Это еще к чему? — Ключа у нее нет, как она по-вашему в дом попадёт? До указанного места Геральт и Регис добрались довольно-таки быстро. Мужчины поинтересовались у местных, как пройти к дому семьи Вятр, и те сразу указали им дорогу. — Только господина Вятр дома нетуть, в плавание ушёл, не скоро вернётся, — приземистый мужичок складывает мешки в телегу, рассказывает, не отрываясь от работы, — капитаном служит значится, приезжает редко. — Дочь его была здесь? Сегодня или вчера? — на вопросы Геральта мужичок только качает головой, мол, не видел, любезный господин, извиняйте. Мужчины переглянулись и не стали отвлекать человека от работы. В конце концов, сейчас они всё выясняют сами. «Старый дом, который легко заметить» оказался небольшой усадьбой, обнесенный деревянным забором, ворота которого оказались закрыты с той стороны. Белоголовый присвистнул, оценивая размер «домика». — Ты знал, что она дочь капитана? — Ривский снова дергает ручку, дабы ещё раз удостовериться, что дверь действительно заперта. Стоящий рядом вампир только усмехается. — Я польщён твоей высокой оценкой моих способностей, но ты переоцениваешь мою осведомленность. Об этой части из личной жизни нашей ученицы я не мог знать, поскольку мы не затрагивали эту тему при разговоре, — Регис смотрит, как его друг воровато оглядывается по сторонам, а затем просит его применить свои «вампирские навыки», чтобы открыть ворота. Мужчина кивает и тут же обращается в туман, а через секунду проход становится открыт. — Никогда не перестану удивляться, когда ты это делаешь, — ухмыляется мечник, захлопывая за собой деревянную воротину. Регис мягко улыбается. — Пойдём, друг мой. Пока они идут до порога, Геральт оглядывается, но не наблюдает никаких следов пребывания девушки — лошади нигде не видно, да и окна кажутся вполне целыми. Ривский чертыхается, однако, прежде чем он успевает что-то спросить, его собеседник опережает его мысли. — Даже если она была здесь, сейчас её в доме нет, — выдал вердикт Регис, вглядываясь в тёмное стекло окон, — предполагаю, приветственной записки нам не оставили. — У Йен было хорошее заклинание на этот случай, мы могли бы увидеть, куда она направлялась, — размышляет мужчина, дёргая очередную дверь на их пути, — я одного не могу понять: зачем ей исчезать без предупреждения? — Боюсь, у меня несколько дурные предположения на этот счет, — признается вампир, вспоминая тот случай в лаборатории, — учитывая все обстоятельства, и её характер, Таша могла угодить в беду. Вспомни, как ты говорил о том, как можно иначе снять проклятие. — Ты думаешь она… — Нам нужно как можно скорее её найти, Геральт, кто знает, сколько у нас есть времени.