Корень мандрагоры, горькая полынь

Анка подавала цветочные украшения Таше, попутно расспрашивая с кем она собирается пойти на танцы. Такие мероприятия проводились ежегодно и чуть ли не в каждый сезон, если, конечно, позволял деканат. Вятр, которую запрягли помогать украшать главный зал, как, впрочем, и остальных из группы мечников, данная тема не интересовала вовсе. Ей хотелось поскорее разделаться с добровольно-принудительными работами, дабы хотя бы немного отдохнуть от тренировок; Геральт свое обещание исполнил, протащив её по всей тропе чуть ли не раз десять подряд. — Анка, всё, что я сейчас желаю больше всего — здоровый восьмичасовой сон, прыгать и скакать под музыку в неудобном платье вообще нет никакой охоты, знаешь ли. Медичка подает цветочную гирлянду девушке, и Таша развешивает украшение вокруг колонны, после чего они переходят к следующей. — Просто скажи, что не с кем пойти, — улыбается Анка, вертя в руках корзинку с цветами, — столько юношей в вашей группе, да хотя бы у нашего маэстро Лютика все… Ладно, почти все адекватные молодые люди, и все же. Ты, что, всех их побила, что они боятся к тебе подходить? Таша сдерживается от того, чтобы не начать биться головой о мраморную колонну, потому что все разговоры сводились к тому, что она — хуже мужиков и постоянно машет кулаками. Вятр хотелось заявить, что у неё уже есть тот, кого она предпочла многим других, только тут же всплывает одно громадное «но». «Она же не знает» — да и судя по реакции на Региса в последнее время, рассказывать об их… отношениях не стоило. Тут еще из ниоткуда возникает Эдван, чёрт его побери. — Дамы, добрый день, — приветствует вампир, целуя Анку в руку, а своей подруге машет так неистово, что у любого обычного человека рука бы давно уже отвалилась. Только Эд человеком не был. — Сгинь, нечисть, — бросает Вятр в сторону вампира, на что тот шипит и сыплет угрозами, что сейчас скинет Ташу вместе с лестницей, — давай, попробуй, только потом сам Анке будешь доказывать, что я упала сама и не пошла на танцы. Анка и Эдван переглядываются, шепчутся о чем-то, о чем с высоты трёх метров не слышно. Те над чем-то тихо хихикают и нежатся, что девушка не удерживается от издёвки. — Осторожней с вампирами, Анка, они любят приставать и канючить кровь, –сползая на несколько ступенек, на серьезных тонах заявляет Вятр. На неё был брошен гневный взгляд, как бы напоминая, что случилось с самой Ташей совсем недавно. — К тебе что, приставал дед? — плохо скрывая визгливую радость под картинным возмущением, начал допытываться Флеминг, — как, когда я это пропустил? — Никто ни к кому не приставал, только у тебя есть эта дурная привычка, например: таскаться за людьми по базару. Эдван тут же смолкает, прекращая всякие расспросы, потому как тема, косвенно упомянутая в разговоре, пугала его до первобытного ужаса, если вообще можно было так выразиться в отношении вампиров. Флеминг таскал корзину с украшениями и о чём-то оживленно беседовал с Анкой, пока Вятр взбиралась практически под потолок и вешала гирлянды, сделанные артистами и швеями с разных групп. Эдван хоть особо и не помогал, но, по крайней мере, Ташу больше не доставали разговорами о танцах. Наконец, последняя колонна была украшена. — Всё, я сваливаю отсюда, — девушка уже было хотела спуститься с лестницы, как видит, как у главной арки появляется ее любимый учитель фехтования, да ещё и в компании своих друзей. Вятр запрокидывает голову назад в беззвучном крике о помощи. Лютик и Геральт бурно обсуждали какую-то тему, а рядом с ними молчаливо шествовал Регис. Пройдясь меж колонн, они обнаружили знакомую троицу. — Ох, я вижу вы уже закончили с залом, отлично, хорошо постарались. Мисс Вятр, как удачно, что вы здесь! Вы не могли бы спуститься? — трубадур, а ныне преподаватель искусств, как бы кстати, заметил ученицу Геральта, — я хотел бы о кое-чём расспросить вас, если позволите. — Смотря что, — похоже, спускаться девушка не торопиться, — если это касается украшения залов, то я — пас. Лютик заверяет, что его намерения чисты и ещё раз настойчиво, но вежливо, просит Ташу спуститься вниз. Подопечная Ривского подозрительно хмыкает, однако просьбу мэтра выполняет. Еще секунда и вот она стоит на твердой земле, точнее полу. — Спрашивайте. — Давеча встретившись в чудном кабаре, Геральт поделился со мной потрясающей историей, которая могла бы лечь в основу моей новой баллады, и я хотел бы обратиться к вам, как к первоисточнику, — мужчина переходит на шепот, — каково быть кровно связанным с вампиром? Таша многозначительно переводит взгляд на мастера, который тут же пожимает плечами, мол, прошу простить, это случилось по пьяни. — Да что вы говорите, — сложив руки на груди, как бы удивляется девушка, — при всем уважении, Геральт, но я тебе сейчас втащу. — Справедливо, — вздыхает Ривский, почесав отросшую щетину, — прости, последние несколько недель выдались тяжёлыми. — Надеюсь вы не всей таверне рассказали, что я там чуть не померла. В этот момент в диалог уже встряла Анка, услышав заветное «я» и «померла» в одном контексте у Таши. Крик медички должно быть оглушил весь большой зал. — Ты что?! — Всего хорошего, прощайте, — без излишних колебаний и объяснений девушка плюёт на всё с высокой колокольни, и вместе с лестницей ретируется к ближайшему окну. Ривскому сомнительно верится, что подопечная дотянется до туда, однако та без особых проблем забирается наверх, распахивает витражное окно и тут же исчезает в нем. — Она просто… Залезла туда? — удивленно вопрошает Лютик. — Главное, чтобы не разбилась, когда она с него будет слезать, — сердито пробурчал мечник, которому Трисс совсем недавно устроила хорошую нервотрёпку по этому поводу, — Лютик, искал бы ты что полегче для своих песенок, я же говорил тебе, что не станет она рассказывать об этом. — Регис, дружище, ну, хоть ты не подведи меня! — взмолился поэт в надежде выудить хоть какую-нибудь информацию для сочинения баллады, но вампир остается непреклонным, как и в тот вечер, когда они вместе посетили кабаре. — Сожалею, друг мой, но я вынужден сохранить это в тайне, иначе, нарушив молчание, мой поступок можно причислить к предательству, — наигранно строго улыбнулся Годфрой. Трубадур тяжко вздыхает, а потом снова для пущего эффекта, чтобы все ощутили, как страдает поэт. *** — Давай ещё разок и продолжим завтра. Девушка делает глубокий вздох и снова надевает повязку, повторяя упражнения на «маятнике». Она уже не задевает колья и ориентируется в пространстве достаточно хорошо, чтобы справляться с нагрузкой этой техники. Геральт и Регис стояли внизу, ожидая, пока Вятр закончит тренировку. На последнем столбе она чуть сбивается с ритма, но завершает всё как положено и стягивает повязку с глаз. — На последнем кругу шаг сбился, вставай обратно на позицию, — кричит Ривский, жестом показывая ей начать сначала. Вятр ничего не имеет против, к тому же спорить с мастером — все равно, что оскорбить его. Вернувшись к началу, девушка повторяет всё снова. — Что с её ногой? — вампир заметил это ещё в начале тренировки. Девушка немного хромала, но это было не так заметно, если не присматриваться к движениям. Геральт же не обратил на это внимания. — А что не так? — пожимает плечами мужчина, следя за тем, чтобы Таша точно выполняла упражнение. Вампир покачал головой. — Похоже, ты не заметил, друг мой, но она хромает на правую ногу, вероятно повреждена внешняя сторона бедра, насколько правдиво я могу судить. Геральт хмурится и тут же просит Вятр спуститься к ним. Ещё не хватало того, чтобы его подопечная навернулась на балках и свернула себе шею. Потому как, в случае чего, шею свернут уже ему. — Что с ногой? — скрестив руки на груди, Ривский кивает на предполагаемую Регисом рану, и Таша спокойно заявляет, что это случилось ещё вчера на вечерней тренировке, когда они практиковали огненный знак. — Могла бы предупредить, — Геральт, конечно, предполагал, что Таша — крепкий ребёнок, учитывая, что даже после той раны, она оправилась довольно-таки быстро, но чтобы полдня проводить на тренировке с больной ногой… Мечник с неохотой узнавал в ней себя. — Там повязка, — пожимает плечами девушка, — если кто-то ещё забыл, моя тетя — травница и она умеет обрабатывать раны, так, к слову. Геральта сея информация устраивала не то что бы полностью. Его удовлетворяла только оценка профессиональных специалистов, которые точно знали, что жизни их пациентов ничего не угрожает. — Пусть Регис тебя осмотрит в лекарской, всё равно мы собирались ехать в город, — твердо озвучивает свою позицию Ривский, переглянувшись с другом. Непонятно почему, но через мгновение ему показалось, что лицо ученицы стало красным, как спелый помидор. — Вообще-то мне не нужно в город, у меня другие планы есть, — пытается отвадить себя от заботы в лице дражайшего учителя Таша, но, похоже, Геральт решил настоять на своем. — Раз так, мы можем попросить твою подругу полечить твою ногу, как там её, Анка, да? Кажется с ней еще ошивался твой друг… — О Всевышний, ладно! — тут же соглашается Вятр, лишь бы не терпеть компанию Эдвана больше положенного времени, — только если недолго, мне нужно успеть домой. — С больной ногой тебе некуда торопиться, пошли, — усмехается Геральт с того, как стоило ему подобрать нужный аргумент, и девушка тут же согласилась на его утвердительную просьбу. — Отец из плавания возвращается, — объясняет Таша, пока они добираются до конюшен, — родительский дом надо в порядок привести, скоро приедет в долину. Регис и Геральт переглядываются. Они прекрасно помнили, что отец их студентки — капитан морского флота, а вот какой он есть, как человек, даже не представляли. — Как его зовут? — спросил на выходе белоголовый, выводя свою кобылу и коня Таши наружу. Девушка всё это время как-то с подозрением смотрела на преподавателя, который с недавнего времени решил заботиться о своей подопечной. — А вам на кой? — она наблюдает, как Геральт передает поводья её коня вампиру. — Забежать в гости, узнать в кого ты такая неугомонная, — непринужденно отвечает Ривский, взбираясь в седло. Плотва мотает головой, радостно откликаясь на присутствие хозяина. Вятр же прыскает от смеха. — Это я и так могу сказать, в деда, а отца зовут Аглаий, если так интересно, то заходите: отец любит гостей, — девушка поражается тому, что Геральту вообще это стало интересным, — я думала вы вдвоём на Плотве поедете. — Садись к Регису и не выпендривайся. Таша закатывает глаза, но всё же улыбается, в этом и правда было нечто забавное. — Ты прям как моя тётя. — Залезай, поехали уже. Таша хотела бы съязвить, но не стала испытывать и того расшатанное терпение Геральта. Регис помогает ей сесть в седло позади него, и они вместе отправляются в город. В лекарской было на удивление пусто, учитывая, что к этому времени обычно все приходят за выпиской рецептов. Таша всё порывалась сбежать, да только куда она денется от заботливой хватки ее преподавателя фехтования. Ей пришлось отойти за ширму; раздеться по пояс, оглядывая свои многострадальные от синяков ноги; на щиколотке даже виднелся след от чьей-то руки. Девушка уселась на койку, пока где-то по комнате бродил Регис и, кажется, готовил чистые повязки. Вампир вернулся спустя время, держа склянку в руках и моток ткани. Он положил их рядом на металлическую стойку и принялся осматривать повреждённое бедро девушки. Регис сменил повязку и обработал обожженный участок лечебным раствором. Мужчина хмыкнул, про себя отметив, что с ногой уже практически всё в порядке, пройдет пара дней и эпидермический слой сможет полностью зажить. Вампир невольно проходится взглядом по бледной коже, рассматривая мелкие шрамы, синяки и разодранные колени, по видимости — последствия тренировок с Ривским, и слегка покрасневший след от чьей-то руки. — Это Эдван схватил меня за ногу и пытался напугать меня, — заметив, куда смотрит Регис, нарушила тишину Таша. — И что же, ему это удалось? — Нет, но, я никогда не слышала, чтобы вампиры так громко визжали, когда их дёргают за уши. Регис улыбается, почти смеётся. Из-под тонких темных губ виднеются желтоватые клыки, и девушка, хоть и неприкрыто, но любуется этим. В своей человечьей ипостаси эта деталь кажется очень даже привлекательной. Ташу вдруг интересует один вопрос. — У вампиров настолько чувствительные уши? Эдван верещал так, будто их оторвали, — вампир задумчиво отводит взгляд. Казалось, мужчина тщательно подбирает ответ; в антрацитовых глазах вспыхивает хитрый огонек. — Если профессиональный интерес не дает тебе покоя, ты можешь это выяснить. Таша давится воздухом то ли от смеха, то ли от смущения, дивясь про себя насколько острым на язык оказался Регис. В этот момент она почему-то вспоминает Анку, которая умудряется помыкать одним высшим вампиром. Было ли дело в наглости или природном даре убеждения, но, скорее всего, в самом младшем вампире. Эдван на редкость был абсолютным дурачком. Таша протянула руку вперед. В том самом упомянутом профессиональном интересе. Иронично, учитывая её будущую профессию. Ведь по всем общепринятым критериям, Регис относился к расе чудовищ. И сейчас, неожиданно для неё, вампир перехватывает руку буквально в сантиметре от своего лица, и целует тыльную сторону ладони девушки, мягко касаясь губами загрубевшей кожи. Вампир тепло улыбается и глядит прямо на Ташу. Она фыркает, толкая мужчину в плечо. — Одурачил меня, все вампиры хитрые, как черти? — девушка смеётся, когда Регис вновь касается губами её руки, но уже запястья, слабо сжимая ладонь Таши в своей. По сравнению с ладонью мужчины, её собственная кажется совсем крохотной. — Не могу судить точно, черти — существа не очень приспособленные к общению, — наигранно серьезным тоном говорил вампир, пока оставлял невесомые поцелуи на руке возлюбленной. Та, слыша в его словах дружескую издёвка, улыбается ещё шире, и оттолкнуть мужчину вовсе не пытается. Регис, в конце концов, оказавшись к девушке вплотную, наклоняется к ней и целует в губы. Вампир делает это предельно осторожно, дабы не пустить кровь, ведь с клыками в таком случае ничего не попишешь. Свободную руку вампир кладет на ее щеку, большим пальцем нежно оглаживая кожу. И буквально в тот момент, когда легкие ласки превращаются в полновесный поцелуй, Геральт сваливается на их головы, как гром средь ясного неба. — Кто-то торопился домой, насколько я помню, — скрестив руки на груди, Ривский опёрся о дверной косяк. Щурясь, он смотрел на своего друга и ученицу, и в голове уже невольно поползли похабные мыслишки. Геральт откровенно ржёт в кулак, потому что уже через секунду в него метают молнии из глаз и посылают пойти вон, если обойтись без брани. Возмущалась преимущественно Таша, которая уже готова была кинуть в наставника свой сапог, и только благодаря стоявшему рядом вампиру, Ривскому не прилетел штрафной. Правда, того всё равно обругали последними словами. Вятр уехала сразу, поскольку отлынивать от домашней работы, у неё привычки не было. Она распрощалась с обоими мужчинами и поехала домой, как и говорила, помогать тёте убираться перед приездом отца. Перед походом в лавку алхимика, Геральт поинтересовался. — Надеюсь ты придумал, как будешь объяснять отцу своей дражайшей юной полюбовницы, почему ты на несколько веков старше его дочери, — Ривский после того дня, когда они сняли проклятие с Таши, до сих пор не мог поверить, что они все-таки вместе. Это было что-то за гранью понимания мечника, тем более, что их ученице было всего… Так мало лет. Геральт не удосужился запомнить числа. — Если Таша решит, что в этом есть необходимость, то, конечно же, я позабочусь о том, чтобы найти рациональное объяснение моему возрасту, я польщён, что тебя так волнует этот вопрос, — улыбнулся вампир, глядя на сконфуженное лицо друга, который пытается переварить сию информацию. Через секунду он понимает, что его просто подкалывают. Побывав в лавке алхимика, они тепло прощаются и расстаются, разбредаясь каждый своей дорогой. *** Геральт отменил тренировку в связи с приездом Трисс из министерства, посему Таша решила, наконец, уделить время подруге. Они прошлись с Анкой по двум книжным лавкам в городе, где медичка нашла несколько профильных пособий по основным предметам, а после даже утянула подругу в какой-то местный магазинчик с тканями. — У тебя же есть платье, верно? — Анка перебирала материал и перекинулась парой фраз с торговцем. Они мельком обсудили различные виды тканей, названия которых Таша даже запоминать не хотела. Девушка повернулась к ней тогда, когда выбрала что-то из бесчисленного множества ассортимента, и теперь пристально глядела на подругу в ожидании ответа. Вятр даже пришлось задуматься на какое-то время. — Возможно, я не помню. Где-то в сундуке, оно, вероятно, валяется со времен, когда тётя приглядывала за мной до совершеннолетия, я, знаешь, не особо выросла с того времени. Девушка рукой поправляет белокурые локоны. В её взгляде читается осуждение, отчего даже всегда спокойной Таше становится неуютно. Уж больно грозно выглядела медичка. — Значит, определенно нужно заказывать новое, — деловито перебрасывая еще одну ткань на предплечье, заявляет подруга. Выражение абсолютного спокойствия на лице Таши сменяется кислой миной. — Ради одного танцевального вечера? Не слишком? — Вятр одевалась по случаю крайне редко, в основном, когда её заставляли насильно или тётя прятала вещи. Анка выглядела сердитее, чем обычно, будто бы она нарочно портила её планы, построенные ещё до того, как сама об этом подумала. Таша ненавидела, когда подруга так поступала. Даже если Анка делала это из благородных побуждений, все равно итог оставался один: потрёпанные нервы обеих. Заставлять Вятр делать то, что она не хочет, было тем ещё утомительным занятием. — Не уподобляйся своим одногруппникам, даже девушки из твоего потока идут не в доспехах и латах. Серьезно, ты же не пойдешь в этом? — медичка махнула рукой на одеяние Таши, но та не увидела в этом проблемы. Анка сделала глубокий вздох, — тебе стоит поменьше общаться с господином Геральтом, пожалуй… — Я могу пойти в армейской форме, — с издёвкой подкидывает идеи Таша, — если его еще не съела моль, конечно, а так вполне сойдет. Анка бросает уничтожающий взгляд на подругу, и девушка в капитулирующем жесте поднимает руки. Донхов, подобно заботливой и терпеливой матери, снисходительно вздыхает. Она просит принести ещё пару метров нужной ткани и поворачивается к Таше. — Просто я очень хочу, чтобы ты пошла, вот и всё, — улыбается девушка, — тебе же так идут платья, помнишь Марианна просила тебя примерить одно? Ты ходишь в мужских одеждах постоянно, разве не стоит чуточку разнообразить гардероб хоть одним красивым нарядом? Кое-кто мне клялся, что даст однажды себя накрасить. — Хватит давить мне на совесть — это нечестно, — морщится Таша при одном только упоминании косметики, будуаров и прочей чепухи, о которой трещат всё девушки, кроме неё одной, — красься сколько угодно, только свое «хорошее самочувствие» на меня не переводи. Я не племенной воин, чтобы боевой раскрас наносить. Подруга хлещет её лоскутом ткани, словно загонщик, ругая Ташу на созвучном с их языком диалекте. Если бы её не отдали в армейское училище при командующем друге её отца, возможно, она бы выросла сровне ее подруге — сильной, уверенной и привлекательной девушкой. Пока что из всех пунктов ей подходило лишь «сильная», да и то разве что по физическим характеристикам. Менять привычки, врощенные с тобой практически всю прожитую жизнь, весьма затруднительно. — Хорошо, — после мучительного спора с самой собой соглашается Таша, — только один раз, и только ради тебя, в следующий раз, клянусь я надену платье только на свою свадьбу. — Ты разве собираешься замуж? — Конечно, нет, я ещё не совсем из ума выжила. — Ты когда-нибудь доведёшь меня, клянусь Всевышним. По счастливой случайности (для Анки, естественно), для пошива платья Донхов забирает последнюю партию оставшейся ткани. Все купленное взялась понести Таша, хоть и медичка предлагала нести товар поровну. — Что ж ты Эдвана не позвала ради такого случая, я думала он обожает возле тебя крутиться, — бросила Вятр, когда они вместе покидали лавку. Анка откинула назад светлые волосы и объяснила, что как раз-таки вампир уже ждёт их у своего знакомого портного. Таша не сомневалась, что тем знакомым может оказаться и сам Флеминг. По пути они встретили ребят из университета и перебросились с ними парой фраз. До нужного места оставалось несколько кварталов. — Твой отец же скоро приезжает, — вспоминает медичка, глядя по сторонам на городские улочки, — вы как-то готовитесь с тётей к его приезду? — Ага, драем весь дом, — Таша благодарна, что хотя бы они не тронули чердак, — со дня на день должен приехать, обещал какой-то сюрприз. Спустя примерно полчаса пешей прогулки, в поле зрения, наконец, появилась позолоченная вывеска в виде иглы и мотка ниток. Дойдя до лавки, Анка сначала пропустила Ташу внутрь, а после зашла сама. За прилавком оказалось пусто. В помещение царила тишина, а в воздухе витал еле уловимый запах трав, вероятно, кто-то из обитающих здесь заваривал чай. Подле стойки, за бархатной занавеской, послышалось какое-то шевеление, а после из-за неё появился уже знакомый вампир. — Девочки, вы пришли! — Эдван обошел прилавок и направился к девушкам, забрав у Таши довольно увесистые метры ткани, — даже наша скалолазница пришла, не видел тебя с тех пор, как ты с того окна спрыгнула. — Счастье длилось недолго, — на слова подруги Флеминг ничуть не обижается и просит пройти с ним. Они оказываются в небольшой комнатке с зеркалами, где сидел вышеупомянутый знакомый Эдвана. — Добрый день, дамы, — поприветствовал их немолодой мужчина, кротко улыбнувшись, — Эдван уведомил меня обо всем, так что ни о чем не волнуйтесь. С кого из вас первой снять мерки? Таша догадывалась, что это пахнет подставой с самого начала, но всё же повелась, потому как обижать Анку ей не хотелось. В таких случаях, девушка всегда уступала, дабы не ссориться с подругой. Однако, теперь она скооперировалась с Эдом, и мучения её приумножились. Не теряя времени, Вятр первой вызвалась на примерку. «Быстрее начнем, быстрее закончим» Только вот продлилось это намного дольше, чем планировалось — они вносили правки снова и снова, перемеряли длину рукавов и саму длину платья, что к концу примерки у Таши просто затекли все конечности. Она даже не подозревала, что всё это окажется одной сплошной пыткой. — Ну, вот и закончили, — мужчина сворачивает сантиметровую ленту, прибавляя что-то про: «можете сойти с подиума». После чего Вятр решает, что, пожалуй, на сегодня хватит. Она прощается со всеми и покидает лавку, на выходе обнаруживая, что уже наступил вечер. Девушка скоро покидает город, спеша в родительский дом — к приезду отца по-прежнему шла подготовка. Геральт простился с возлюбленной чародейкой и пожелал ей удачи в министерстве, как только та скрылась в овале темного портала, напоследок послав мужчине воздушный поцелуй. Порой мужчина начинал скучать уже сразу после её ухода. В учебные часы Ривский готовил к экзаменам старшекурсников, а совсем «зеленых» студентов отсылал на тренировочные поля вместе с приезжими рыцарями из долины Солнца, готовиться к турниру. Ташу пришлось отпустить домой по уважительной причине — приезд отца. Ближе к вечеру, он должен вернуться из долгого плавания к своим родным, так что отпустил ученицу Ривский без всяких расспросов. За неимением больше планов, Геральт решил воспользоваться приглашением ученицы и заехать в гости: познакомиться с её отцом. Всё равно других дел в ближайшие несколько часов не предвещалось, посему через некоторое время он выехал из города. Проезжая через поселок, Ривский наткнулся на своего друга-вампира, который относил лекарства и снадобья тем, кто физически не мог добраться до города. Как говорил сам Регис: «мне не трудно сделать это для тех, кто действительно нуждается в помощи». Геральт вполне был с этим согласен. Он подождал, пока вампир закончит и предложил поехать вместе с ним. Усадьба, в которой жила семья Вятр, находилась в маленькой безымянной деревушке, по сути в которой стоял лишь их дом и несколько других изб. Там жили рабочие, следившие за домом и скотом. Что ж, это было неудивительно с положением капитана морфлота. В течение получаса они добираются до места. В деревушке кипела жизнь: люди, перекрикивая друг друга, приводили в порядок пространство вокруг, собирались в поля и загружали телеги. Обойдя всю эту процессию с галдящими работягами, они останавливаются перед знакомым забором, ворота которого на сей раз оказались открыты. Двери дома, кстати, были тоже открыты настежь. Геральт слез с седла и повёл за собой Плотву, Регис брёл рядом с ним. Впереди они заметили расставленный шатер, по центру — накрытый скатертью стол, засервированный чуть меньше, чем наполовину. — Похоже, что подготовка в самом разгаре, — подметил вампир, оглядываясь вокруг. Стоящий рядом мечник согласно хмыкнул. Мужчины не торопились заходить внутрь, тем более приехали они без прямого приглашения. Да, и ждать долго не пришлось. Из дома вылетает девушка, ругаясь себе под нос, и даже не замечает стоявших в паре локтей от неё нежданных гостей. Она бежит проверить навес, чтобы потуже натянуть веревки и глядит, чтобы колья были хорошо вбиты в землю, после исчезает где-то за углом. Следом из дверей выглядывает женщина и окликает её. — Таша, мне один Эдван в доме будет помогать? — кричит та, оперевшись о деревянный резной косяк, но ответа не слышит, зато, в отличие от своей племянницы, наконец обратила внимание на пришедших, — здрасьте-приехали, да у нас гости, Таша, встречай своих, мне ещё дела на кухне доделать нужно! И переоденься уже, в конце концов! Мужчины переглядываются. Сразу было видно, кто в их семье занимает верхушку иерархии, несмотря на то, что они ещё не были знакомы с главой семейства. Вятр появляется спустя несколько минут, недоумевая и недовольствуя, кто мог заявиться к ним в такое время. Увидев обоих, всё проясняется. — Вы ко всем так приходите, когда вас позовут? — Таша отряхивает руки, разглядывая своих преподавателей казалось с ехидством, — вы немного рановато, он обещался ближе к вечеру, но садитесь, все равно еще час другой ждать. — Эдван тоже здесь? — поинтересовался Регис, вспомнив, что Зангари упомянула в разговоре младшего вампира, на что девушка только поморщилась и махнула рукой. — Помогать с готовкой вызвался, — бросила Таша, кивнув головой в сторону предполагаемой кухни, — ему видите ли интересно на отца в живую посмотреть. — А что, он уже видел его где-то? — Ривскому слабо верилось, что способности вампиров распространялись еще и на предвидение. Таша качает головой. — На портретах, парочка висит в доме. Отец просто живопись любит, пока не начал ходить в море, он частенько заказывал их в городе. Идите уже за стол, мне этим кашеварам ещё нужно помочь. Мужчины от приглашения не отказываются и садятся под навес, пока Таша уводит Плотву в конюшню, пусть и Геральт настаивал отвести её сам. Девушка уверяет его, что там сломан замок и не рискует подпускать туда никого, пока сама его позднее не снимет. В отсутствие девушки появляется младший вампир, который вне всякого сомнения ситуацией наслаждался, поскольку тот просто обожал бывать на празднествах. Завидев Региса, Флеминг даже бросил накрывать на стол. — Я смотрю, дед, она тебя с отцом уже повела знакомиться, — черноволосый улыбается во все клыки, уже предчувствуя вкус предстоящего веселья, — не жалко-то батеньку? Человек немолодой уже все-таки… Злорадное хихиканье прерывается ударом по макушке, которую Эдван усиленно натирает, а повернувшись, злобно шипит на Ташу, что и отвесила ему тумаков. — Цыц, мышам слово не давали, ты вроде на стол накрывал? Вот и помогай, раз вызвался. Эдван обиженно задрал нос и ретировался обратно на кухню. Регис улыбается краем губ, что-то подмечая про себя, но не комментируя это вслух. Геральт неожиданно задаётся насущным вопросом. — Ты собираешься познакомить Региса с отцом? — А есть проблемы? — пожимает плечами девушка, — ты, Геральт, разве тоже не хотел с ним встретиться? — Я не о том, — мужчина жестом пытается как бы визуализировать что-то, подцепить какую-то мысль, — я хотел сказать: как ты расскажешь отцу, что вы, ну, теперь вместе. Вопрос застал Ташу врасплох: пошёл долгий мыслительный процесс, который прерывать было бы просто бесполезно. Она выдыхает, барабаня пальцами по столу, после чего решает, что разберётся с этим позже. –Слушайте, я понятия не имею, что делают в таких ситуациях. Я и не приводила к нему никогда кого-то вот так, — девушка осознает, что действительно до этого самого момента она никого не знакомила со своим отцом. Да, и по правде говоря некого было. Это было немного… Странно. В частности для неё. Регис возвращает её в реальность, когда бережно сжимает ее ладонь в своей. Геральт хотел что-то сказать, но так и не озвучил свою мысль, запнувшись на вздохе и не став прерывать друга. — Я уверен мы найдем решение этой щекотливой ситуации. Тебе не стоит так понапрасну переживать. Таша ответно сжимает руку мужчины, но почти сразу отпускает, не забывая о присутствии ещё одного человека в этом доме. — Тёте только пока рассказывать не стоит, — выдавливает из себя улыбку Вятр, — уж кто-кто, а она точно в восторг не придет, когда узнает. — Всё так плохо? — развел руками Ривский, а после уложив подбородок на сцепленные пальцы. Девушка повела плечами. — Ну, она вполне может кинуть вилы, так что мне не хотелось бы проверять ни её реакцию, ни регенерацию Региса. Приближающийся топот копыт заставляет всех отвлечься и обратить взгляд к подъезжающим ко двору всадникам. На гнедой кобыле первым въехал высокий усатый мужчина с прической на казачий манер, а затем и женщина с короткой стрижкой на черном мерине. Мужчина бодро спрыгивает с лошади, и оглядывает двор в поисках знакомых лиц. Таша просит подождать Региса и Геральта за столом, а сама быстрым шагом направляется к отцу. Серьезное выражение на лице растворяется, как дым, как только мужчина видит направляющуюся к нему девичью фигурку. Буквально одним шагом он сокращает разделяющее их расстояние и заключает девушку в крепкие объятия и кружит в воздухе, когда его обнимают в ответ. — Моя кровь, моя плоть, — смеётся отец, так долго не видевший свою дочь за столько лет, — как же ты подросла, посмотри-ка, в последний раз я забирал тебя с училища в день выпуска. Сейчас посмотрите… красавица-дочь. Отец опускает её на землю, рассматривает, широко улыбаясь и просит подойти стоящую позади женщину. — Познакомься, Бьянка, моя дочь — Таша, — указывает на девушку Аглаий, — Таша, это мой квартирмейстер, Бьянка, лучший солдат на всем корабле! Но давайте пройдем за стол, негоже задерживать гостей, правда, милая? — У меня тоже гости, двое моих наставников из университета, — бросает Таша, направляясь к навесу, — вы идите, я отведу лошадей в конюшню. К этому времени появляется Зангари, тепло поприветствовавшая своего брата и его спутницу. Эдван, который помогал женщине донакрыть на стол, уже успел лично познакомиться с отцом Таши, обменявшись с ним всеми любезностями и не только. Вернулась девушка тогда, когда все расселись за столом. Общий язык с хозяином дома удалось найти всем: с Геральтом они обсудили ситуацию в море, про международные поставки и торговлю с Регисом, даже с Эдваном им нашлось обсудить пару тем, касающихся рыночной тематики и около военной темы. Зангари, будучи не заинтересованная не в одной из них, просто наслаждалась чужим общением и хорошим вином. Аглай на миг всполошился, отставив бокал в сторону и заговорил. — Мы с Бьянкой вместе практически все эти пять лет, что мы были в плаванье, прошли огонь и воду, и справедливо будет отметить, что эта женщина покорила моё сердце, — при упоминании своего имени Бьянка мягко улыбается и сжимает мужское плечо, — посему я привез её сюда не только как своего солдата, гостя и даже друга, здесь и сейчас она здесь, как моя невеста. С этим громким заявлением посыпались поздравления, и, конечно, больше всех радовалась Зангари, которая желала счастья своему брату, как никто другой. Немного поубавив пыл, Аглай хитро прищуривается и обращается к своей дочери. — Может и моя дочь познакомит меня со своим избранником? Эдван, кажется так вас зовут, юноша? Таша чуть не давится вином, когда слышит подобное от отца, да и ещё и в присутствии таких гостей, как этот самый Эдван. Геральту даже пришлось похлопать девушку по спине, дабы та не поперхнулась. Честно, он не смог бы сдержаться лучше. — Ох, нет-нет, боюсь вы ошиблись, господин Аглаий, — хоть и не без нотки наигранного разочарования вступился Флеминг, — я не её жених, как вы бы могли подумать, пусть и признаться я польщён вашей заведомой рекомендацией. — Эдван — мой хороший друг, отец, но никак не избранник, он вместе с моей подругой по университету, Анкой, ко мне он отношения не имеет, хвала Всевышнему, — объясняет Таша, делая глоток вина между возникшей паузой. — Обидно, моя дорогая! — А мне — нет, я только благодарна всем богам, что ты Анкин оболтус, а не мой. — Режешь без ножа! Тогда может расскажешь своему батеньке, с кем он меня на самом деле перепутал? Таша не успевает сделать очередной глоток, как Флеминг заканчивает свою фразу. Разговор заходит в тупик, и все устремляют свой взгляд на девушку. Под пристальным вниманием родных, она на секунду теряется. — Расскажу, — уверенно подтвердила девушка, — но не здесь, отец, пожалуйста, отойдем, а то боюсь тётю удар хватит, если я сообщу об этом за столом. Не мешкая, оба члена семьи выходят изо стола, пока Зангари сдерживалась от того, чтобы остановить племянницу с расспросами. Уже мысленно она перебирала в голове тех, от кого её коробило при одном лишь упоминании, но на ум пока что ничего такого не приходило. Выпив немного вина, она успокаивается. Таша отвела отца достаточно далеко, чтобы их разговор остался в тайне на какое-то время. Впервые она решила заговорить с ним о чём-то таком, обыденном, а не армейской школе или планах на будущее. — Что же это за страшный человек, что ты не говоришь о нем вслух при своей тёте, — рассмеялся отец, обнимая дочь за плечи, — уж извини, я было подумал, что этот молодой человек, что помогал нашей Зан — тот самый, о котором однажды все дочери сообщают своим отцам. Так, кого же ты все-таки имела в виду? Собравшись с духом, Таша решается рассказать отцу правду. В конце концов, это её выбор, который родной человек должен принять и не подвергать осуждению. Вятр считала, что её отец именно такого толка. — Ты немного ошибся, но, да, он тоже здесь, — на секунду она повернулась в сторону стола, за которым сидел Регис. Мужчина провел руками по усам и предположил. — Дай-ка я попробую угадать, на сей раз правильно, — хохотнул Аглаий, — Геральт? Твой преподаватель по фехтованию? — Прости Всевышний, нет. Снова мимо, — девушка старается не удивляться с того, сколько раз ее отец неверно приписал ей не тех женихов. Аглаий усмехается и на сей раз задумывается. Мужчина уж было хотел пошутить мол, «да здесь же нет твоего молодого человека, выйди, покажись!», однако по-прежнему молчит, а после вовсе улыбается, наклоняясь ближе к своей дочери. — Это твой учитель-травник, верно? — шепчет он у самого ее лица, и Таша, наконец, кивает, подтверждая его догадку. Он заботливо убирает волосы за уши и целует Ташу в лоб. А после крепко обнимает, поражаясь, как быстро выросла его дочь, — что ж, это не разбойник и не бандит, остальное не так неважно. Он треплет волосы дочери, взлохмачивая опрятную косу, заплетённую его сестрой. — Пожалуй, я сам ей расскажу, — заговорщически шепчет мужчина на ухо девушке, — после того, как хорошенько напою её. — Отец, — пихает она мужчину в бок, на что тот заверяет, что лишь пошутил, не более, — спасибо, иначе не знаю, как рассказывала бы ей сама. — Ты же знаешь свою тётю, круче горной реки, — вздыхает Аглаий, припоминая, какой его сестра была в молодости. Да и с тех пор мало что изменилось, — не пойми меня превратно, но почему именно он? Если он баснословно богат, я не осуждаю. С деланной укоризной Таша смотрит на отца, на что тот сдается под её взглядом и смеётся, улыбаясь во весь рот. — Прости-прости, забываю, что женщины иногда заглядываются и на мужчин постарше. Эх, намного старше… Стало быть, будущий жених моей дочери — мой ровесник? Или того старше, хм… Ну, да ладно, это обождёт, пойдем-ка обратно, негоже заставлять гостей скучать. Они возвращаются к столу и допивают вино. Зангари всё пытается вытянуть из брата, что за таинственный ухажёр появился у её племянницы, но брат ни под каким предлогом не соглашается нарушить молчание. Ближе к вечеру все начинают расходиться; Эдван остался, чтобы помочь убрать последствия праздничного обеда, что плавно перетек в ужин; Геральт прощается с Аглаием и почти сразу же уезжает, не забыв напомнить Таше о тренировке. Регис остался на какое-то время. Он помог Таше убрать навес и отнести его в дом на чердак, до которого нужно было ещё как-то добраться. Увы, роста девушки не хватало, чтобы дотянуться до веревки, опускающей лестницу. Затем они немного прошлись по дому: комнаты на втором этаже, по большей части были гостевыми, одна из них вообще была просто завалена старой мебелью. К удивлению Региса, старая комната Таши оказалась практически не отличной от остальных: в ней были лишь кровать, письменный стол и книжный шкаф, из общей картины выбивался разве что деревянный резной сундук. — Я и не жила здесь практически, — отвечает Вятр на немой вопрос мужчины, — лет пять или шесть, если в целом, пока в училище не пошла. Давай-ка спустимся вниз, иначе нас потеряют и не дай Всевышний что-то подумают. Регис усмехается и молча следует за своей возлюбленной. Спустившись обратно на первый этаж, вампир задерживается возле большого портрета, висящего на стене около подъёма наверх. На картине был изображён отец Таши и какой-то неизвестный молодой человек в форме, коротко стриженный и невысокого роста. Регису он показался довольно знакомым. Тут же его размышления прерывает Таша. — Любимый отцовский портрет, — улыбается девушка, глядя на предмет искусства, — с выпуска военного училища. — Кто этот юноша рядом с твоим отцом? — не отрывая взгляда от портрета, поинтересовался Регис, — мне казалось, что у тебя нет братьев, или я ошибаюсь? Девушка несколько секунд стояла с нечитаемым выражением на лице, а после беззвучно рассмеялась в кулак. Мужчина недоуменно поднял брови. — Регис, я единственный ребенок в семье, этот, как ты выразился, юноша на портрете — я. — Оу. Вампир немного впал в ступор от такого открытия, а Таша утешающе хлопает мужчину по спине, мол, все мы порой ошибаемся. Зато теперь стало ясно, отчего человек на портрете показался Регису таким знакомым. — Я обрезала волосы, когда проходила службу, глупая история, на самом деле, меня все тогда путали с мальчишкой, так что ты не первый, кто так подумал, — успокоила Региса Таша, не дав ему начать извиняться. Она знала, что так и будет, посему решила сразу объяснить, как всё обстоит на деле. Эдван уже закончил помогать тёте и поспешил по своим делам, возможно, кутить дальше, учитывая его развесёлую натуру; Отец с Бьянкой сидели за обеденным столом в общем зале, обсуждая планы на предстоящую свадьбу, судя по отголоскам из их разговоров; ну, а тётя скрылась где-то в недрах кухни и, возможно, отдыхала после всей дневной суматохи. Таша была рада за отца, хоть и немного удивлена, что после стольких лет он решил снова жениться, впрочем, это его сугубо личное дело. К тому же Бьянка показалась ей хорошей женщиной. Она вышла проводить Региса, несмотря на то, что отец ещё хотел переговорить с ним с глазу на глаз. Дочь же убедила его, что у него ещё будет масса времени поболтать с «женихом», и тот сдался, отпустив его восвояси. Они пересекли двор и вышли за пределы ворот и видимости дома. Солнце уже давно склонилось к закату, и на деревушку набежали первые сумерки. Вокруг царила тишина, прерываемое лишь тихим стрекотанием кузнечиков, а теплый летний ветер ласкал лицо. Таша даже на секунду прикрывает глаза, поддаваясь этой безмятежности. Нечасто так удавалось насладиться спокойствием за последние дни. Регис, сопровождавший рядом, безмолвно переплёл их пальцы, и девушка ответно сжала его ладонь. Они остановились подле молодой яблони, росшей возле избы, и Таша повернулась лицом к Регису. — Читай я спасла тебя от безжалостных расспросов отца на счет того, насколько серьёзны твои намерения по отношению ко мне, — пародируя тон отца, заключает Вятр, вызывая тем самым улыбку на лице мужчины. — Вполне очевидно, что твой отец, как и многие другие, будет беспокоиться о подобного рода вещах, — отвечает вампир, не отпуская руки возлюбленной, — кажется, мне больше стоит опасаться Зангари, нежели безобидных расспросов твоего отца, как я могу полагать, он весьма спокойно отнёсся к этому. Аглаий и правда одобрял буквально всё, что не касалась криминала и не угрожало жизни его дочери. Похоже, Регису он доверял, хоть и знакомы они от силы пару часов. Наверное, это можно считать благим знамением. — Увидимся на следующей неделе? — девушка рассчитывала, что они смогут свидеться раньше, где-нибудь в перерывах между парами, но, учитывая её плотный график занятий с Ривским, следующая неделя казалась не таким уж большим сроком. Регис слегка прищуривается, выдавая самую теплую из всех улыбок. — Скорее, чем ты подумаешь. Вампир кладет свободную руку на затылок девушки, утягивая её в долгий и до того желанный поцелуй. Руки сами собой обвивают талию, и Регис всё ещё очень осторожно целует Ташу, боясь поранить клыками. Легкость прикосновений компенсируется крепкими объятиями рук, и вскоре оба не замечают, как углубляются в поцелуй: чувственный и самозабвенный. Огрубевшие от мечей пальцы сжимают ткань камзола, тянут ближе к себе и из-за неудобства роста Таша и чуть приподнимается на носках. Всё-таки вампир был чертовски высоким, в чём девушка не раз убеждалась при разговоре. Но меньше всего сейчас хотелось думать о мелочах, вроде этих. Мужчина мягко касается уголка губ Таши, там где самый край рассекает маленький шрам, оставленный пещерником, и неторопливо целует россыпь едва заметных веснушек на щеках и скулах. В такие моменты Регису кажется, что сходства с её матерью становится всё меньше, становится далеким образом, никоим сопоставимым с её дочерью. С той, кого хочется любить и беречь: от опасностей, подстерегающих охотника на каждом шагу, от шрамов, таких как тот, что на уголке губ, и от шрамов душевных, покоящихся где-то глубоко на сердце; отдавать всю заботу, на которую только способен, залечивая раны и беречь от тревог… Слишком много всего, что вампир был хотел выразить, отблагодарить. Но думается, у него ещё будет шанс это сделать, а пока он ведёт дорожку поцелуев по линии челюсти, сдерживая себя от того, чтобы не провести эту самую дорожку к шее, вдоль линии ключиц и плеч… Одёргивает себя от этой мысли мужчина тогда, когда замечает зарубцевавшийся шрам от укуса, прямиком из того дня, когда утратил контроль над разумом и потерял рассудок. «Так и не зажил» — пронеслось в мыслях горечью, которую отчаянно хотелось стереть. Он прижимается лбом ко лбу Таши, глядя прямо в глаза, невольно вспоминая золотой блеск, охвативший тогда властью ведьмы, и всё больше погружая себя в пучину сожалений. Ход его мрачных мыслей обрывает стоящая перед ним девушка, так неестественно ласково гладящая его по щекам кончиками пальцев. — Чёрт с ним, — тихо, почти шепотом произносит будущая охотница, криво усмехаясь, — хватит корить себя за то, что прошло, меланхолия никого ещё до добра не доводила. Региса невольно пробивает на улыбку, как бы не хотел он полностью искупить свою вину, найти прощения, всё давно предрешено за него. Без его на то ведома. — Ох, если бы мне было это подвластно, но я безмерно ценю твою самоотверженность, soarele meu*. Таша ни черта не понимает последние из слов, но обещает ему припомнить это при удобном случае, мысленно, конечно, потому как всему своё время. Вампир оставляет ещё один мягкий поцелуй на уголке губ Таши, собираясь раствориться в тумане, но исчезнуть ему не даёт грозно стоящая позади них женщина. Если бы та могла, вскипела бы от злости, точно бурлящий котёл. Девушка сперва не понимает, отчего Регис застыл на месте, однако, обернувшись, тихо выругалась. — Господин преподаватель, вы предпочитаете публичное сожжение или кол в грудь? — Зангари была настроена вполне серьёзно, а сложенные руки на груди и вовсе говорили о её недовольстве. Таша поджимает губы и шепотом обращается к Регису. — Ну, хоть без вил пришла, — не совсем обнадеживающе шепчет девушка, — советую ретироваться и быстро. — Не усугубит ли это ситуацию ещё больше? Возможно, мне стоит убедить Зангари в том, что мои намерения весьма… Но Таша не дает ему договорить, поскольку впереди них все еще стоит буквально воплощение клокочущей злобы и промедление побега грозила смертью. Правда, неизвестно кому из них, может быть им обоим. — О, уверяю тебя, она даже слушать тебя не станет и снесет тебе голову во-он той кочергой. У нее очень, кхм, двоякое отношение касательно мужчин, и не советую сейчас ей лезть под руку, так что, уж, прости за прямоту, но советую тебе валить, пока она не схватилась за что похуже. Таша оставляет быстрый поцелуй на скуле вампира и спешит успокоить тётю, которая, как видно издалека, просто взрывается от переполнявших её чувств и эмоций. Регису приходится дождаться подходящего момента, прежде чем обратиться в туман и исчезнуть из поля зрения. Последнее, что он слышит, это то, как кричит женщина, и как его возлюбленная стоически и хладнокровно выдерживает весь накал семейный страстей. *** Последний месяц лета был насыщен на дожди и грозы. Погода портилась на ровном месте, посему турниры пришлось сворачивать раньше времени. Ривский было хотел вписать в участники пару своих студентов, но решил, что раз условия не позволяют, то наполнит расписание интенсивными тренировками. Облегченно он выдыхает тогда, когда последние старшекурсники сдают экзамены и навсегда, как он надеялся, покидают стены университета. Время от времени он брал с собой Ташу на мелкие заказы, дабы немного попрактиковаться, пускай и приходилось уезжать из города на несколько дней. Контракты попадались несложные, да и иногда и просто до смехотворства легкие. Порой и вовсе не было никаких чудовищ, а какой-нибудь лесной вредитель, выпроводить которого было делом нехитрым. Тёплых деньков становилось всё реже и по большей части шли проливные дожди, из-за чего приходилось задерживаться в дороге. — Естественная часть Пути, — вздыхал Ривский, отсиживаясь вместе с ученицей где-то в небольшом трактирчике и наслаждаясь кружечкой крепкого эля, — как стихнет, двинемся дальше. Пока отец не отправился в новое плавание, Таша жила в родительском доме. Да, и после той беседы с тётей, появляться у неё казалось самоубийственным — спокойно потолковать с Зангари так и не вышло. Аглаий же в шутку интересовался, когда его любимая и единственная дочь собирается пойти под венец, но того благополучно посылают в баню, ибо от таких разговоров у Таши живот крутило. Однажды, даже с Эдваном вышел подобный сюр. — Ну, что, когда я дождусь вашей свадьбы? — скалится младший вампир, вертясь возле Вятр, — лишишь девушку самого красочного события в жизни, а, дед? — Заткнись, Флеминг, не бывает никак свадеб у вампиров, я ведь права? — она вопрошающе смотрит на Региса, который перебирал сушеные травы, однако опровержения бреда Эдвана в ответ не слышит. — Ведь так? Снова тишина и ехидный смешок. — Регис! Флеминг во всю злорадствует и тихо хихикает себе под нос, чудом не получая подзатыльник от совсем запутавшейся девушки. Старший вампир по-прежнему молчит, и, похоже, ответа от него добиться так и не получится. В конце концов, он выдает лишь маленькую улыбку, продолжая возиться со своими травами. Таша ломает голову над вампирскими загадками несколько дней, пока им с Регисом не удается встретиться в один из свободных деньков, чтобы прогуляться по лесу и немного отдохнуть. Вдали от города, сплетен и интриг, а главное Эдвана, который гулять по лесу, как выяснилось, не очень-то любил. — У вампиров действительно есть что-то вроде свадеб? Мне казалось, что это сродни бредням, выдуманными писательницами второсортных романов. Девушка перешагивает через поваленный на тропинке ствол и мельком оглядывается на Региса, шедшего позади. Вампир откашливается, готовый пояснить. — Видишь ли, здесь встаёт вопрос терминологии. В нашем языке не существует таких понятий, как «бракосочетание» или «венчание», но есть слово, которое можно перевести на ваш язык, как «союз». Несколько значений этого термина позволяет интерпретировать его по-разному, в том числе и в нашем языке, хотя здесь это уже дело вкуса и предпочтений. Если не углубляться в этимологическую составляющую, то, пожалуй это все. Или же тебя интересует сам ритуальный процесс создания союза, sufletul meu*? Таша усмехается на столь обильный поток информации, но отчего-то не удивляется этому. Регис не изменял своей привычке лектора, досконально истолковывать суть материала. Правда, в конце опять мелькает незнакомое словосочетание, которое в голове звучит как невнятный звук и мешанина из букв. Таша, признаться честно, знала всего два языка, один из которых был всеобщий, а другой и вовсе считался мертвым, которому в детстве её научила мать. Четырехсотлетний вампир вполне мог похвастаться многообразием лингвистических изысков, а вот Таше это было просто ни к чему. — Опять вампирский язык? — изогнула бровь девушка, поравнявшись шагом с мужчиной, — еще пара таких словечек и я клянусь припомнить тебе что-нибудь на старом наречии. Удивлена, что ты его не знаешь. — Ведьмин язык был мало распространен даже в моей далекой юности, его использовали крайне редко и в маленьких общинах, которых, как ты понимаешь, уже давно не существует, mortuus lingua*, если подразумевать нынешнее его положение. Однако, выучить его гораздо легче по сравнению с нашим родным языком, в большинстве своем котором нет аналога слов в привычном вам лексиконе. Девушка бросает ёмкое «профессор», даже не пытаясь остановить словесный поток шедшего рядом с ней вампира. Пусть и дальше сыплет научными терминами, если он так пожелает, кругозор расширять полезно. Таша протягивает руку и слабо сжимает его когтистую ладонь. Остановившись под ветвистым клёном в его прохладной тени, они присаживаются у корней, и вампир заключает девушку в объятия. Носом он утыкается в её макушку, вдыхая запах дома и горькой полыни, въевшимися, казалось бы, под самую кожу. Таша задумчиво глядит куда-то в глубину леса, а затем, повернувшись к Регису, спрашивает. — Научишь меня вашему языку? Если это, конечно, возможно. Отчего-то вампиру было приятно осознавать, что его возлюбленная так тянулась к их корням, их культуре. Он мог бы отговорить её, уверив в неимоверной сложности изучения языка, но решает поощрить пытливый ум девушки. — Когда пожелаешь, draga mea*, в любом направлении, коем захочешь, — спустя мгновение отвечает Регис, касаясь губами виска девушки. Та расслабленно покоится в руках заботливого вампира, запрокинув голову ему на плечо. Казалось, еще минута и она вот-вот заснёт. Однако она вполне бодрствует, когда утыкается вампиру куда-то в район шеи и бормочет так, чтобы мужчина услышал ее. — Еще одно слово без перевода и я кусаю тебя в шею. Регис обнажает желтоватые клыки, улыбаясь и глядя на девушку с хитрым прищуром. — Оу, я слышу в твоих словах угрозу? Таша фыркает и толкает его локтем в грудь. — До ваших чувствительных вампирских ушей я не дотягиваюсь, а вот в шею — в самый раз, считай, будем квиты. Первые капли срываются с неба и ударяются о дорожную пыльную землю, постепенно наполняя воздух тяжестью. В мгновение ока мелкий моросящий дождик превращается в самый настоящий ливень, и сидящим под клёном вампиру и девушке приходится быстро ретироваться. Громкий свист разрывает лесную тишину и тут же теряется в ней, и сквозь рощу проносится конь Таши, которого быстро седлают. Несмотря на непроглядную стену дождя, всадница точно знала, куда держать путь. Если вампиру и удалось избежать льющихся потоков воды с неба, то вот Таше с её плащом повезло куда меньше. Ткань промокла насквозь, как и вся остальная одежда, так что всё пришлось скинуть сушится. Было решено укрыться в родительском доме, поскольку тот оказался ближе всего, что могло попасться по дороге, да и под деревьями, в конце концов, они бы оба вымокли. По крайней мере, вампир вышел сухим из воды. Буквально. Пока Таша пропадала на втором этаже, Регис ждал её в общем зале, поглядывая на стены. Похоже, Аглаий и правда любил художественное искусство: картины то и дело висели в каждой комнате, в частности его портреты в разных живописных техниках. Та картина с выпуска до сих пор вызывала у вампира смех. Юноша. Просто прекрасно. Девушка спустилась вниз спустя какое-то время: вампир слышит, как раздается тихая поступь босых ног на деревянной лестнице, и Таша входит в зал — одетая в легкое угольно-чёрное платье, с распущенными, немного влажными волосами. Она садится за обеденный стол, стоящий посередине комнаты, укладывая ногу на стуле под себя, и ловкими движениями рук начинает заплетать косичку. Длинные волосы порой больше мешали, но обрезать их Таша не видела смысла. С такой длинной, по крайней мере, можно как-то управиться. — Тебе повезло, что отца нет, иначе бы тебя уже допрашивали, когда женитьба, — усмехнулась девушка, смахивая косу назад, — он, конечно, больше в шутку, держит планку «строгого» отца и капитана морфлота. Регис улыбается, не размыкая губ, и присаживается рядом с Ташей. Он рассматривает девушку в непривычным ему образе — в очерчивающем фигуру платье, почти как маленькую лесную ведьму, с небрежно заплетённой косичкой, переброшенной через плечо. Взгляд волей неволей притягивается к шраму от укуса, почти незаметному, благодаря эликсирам, но так и не зажившему до конца. От свидетельства его ошибки отвлекает созвездие родинок у ключиц и несколько мелких белесых шрамов, видных из-за раскрытого ворота. Вампир так погружается в свои мысли, что не может оторвать взгляд от кожи, покрытой маленькими шрамами, и в реальность его возвращает голос девушки, сидящей рядом. — Ре-е-егис, — нараспев произносит она имя вампира, — мои глаза чуть выше, хотя я понимаю, что эта часть тела чуть ли не самая интересная, по мнению мужчин. Вампир в извиняющемся жесте целует руку возлюбленной, объясняя, что всего не имел в виду ничего дурного и лишь задумался, но Таша всё понимает и только тихо смеётся, сжимая ладонь мужчины в своей. — Так интересно смотреть на мои болячки? — усмехнулась Вятр, указывая на одну из множества белых полос на руке, — издержки профессии? — Отчасти, — не размыкая губ, улыбается Регис, — больше всего меня удивляет то, как неоднозначен процесс регенерации, у тебя очень много шрамов, draga mea*. — Какой ты дотошный медик, — хмыкает Таша, усаживаясь на стуле, — только прошу, будь таким же дотошным на экзаменах, Анка, как староста, уже начинает проедать мне мозги, когда видит зачётный лист. Она всё не может поверить, что у меня сплошь хорошие результаты. — Твоя подруга может об этом не тревожиться, поскольку все экзаменационные вопросы составлены ещё задолго до нашего с тобой знакомства и не меняются с течением многого времени. Иногда я вношу некоторые корректировки, если посчитаю нужным, для выявления большей результативности, однако, в целом, все студенты проходят идентичный экзамен, — вампир убирает непослушные прядки со лба девушки, — просто в связи сложившейся ситуацией, когда Геральт стал курировать твоё расписание, признаюсь, приходится ставить оценку заранее, ибо отговаривать нашего друга уже с запланированной тренировкой, увы, занятие тщетное. Особенно, когда он задерживает тренировку дольше положенного времени. Таша была до того удивлена, что не проронила и слова и, уж от кого она не ожидала привилегий в учебе, так это от Региса. Геральт таких поблажек не позволял, хотя, наверняка, оно даже к лучшему. Фехтование — не тот предмет, в котором ждешь послаблений. Где-то снаружи бушует гроза, и льёт проливной дождь. Ближайшие пару часов он точно не стихнет, и Таша вспоминает про данное вампиром обещание. — Ну, что ж, раз на улице льёт как из ведра, предлагаю тебе научить меня вашему языку, хотя бы что-то основное, для начала. — Хм, думаю можно начать с чего-то простого, не сильно углубляясь в материал, — согласился мужчина, уже примерно прикинув то, с чего им стоит начать, — правда, некоторые моменты лучше воспринимаются в виде записи. — Тогда давай поднимемся наверх, там и письменный стол есть, думаю и бумага с чернилами найдутся. Девушка резво взбежала по ступенькам на второй этаж. Регис последовал за ней. Многое из сказанного Регисом девушка записывала, поскольку на слух язык воспринимался крайне сложно. Некоторые из коротких фраз или слов вампир просил её повторить. Благо с произношением у девушки всё было в порядке. Она все наровилась спросить, что означают те фразы, которыми вампир приправлял каждый разговор, но не стала спешить, решив, что узнает обо всём позже. Всему своё время. К тому же просто слушать мужчину было до жути приятно, особенно, когда переходя от всеобщего, он начинал говорить на своём языке, на языке вампиров. Это было одной из причин, по которой она влюбилась в Региса. Этот голос: низкий, бархатный, невозможно завораживающий. Гипнотизирующий, что хотелось слушать если не вечность, то часами. «Еще одна вампирская особенность» — думалось ей в тот момент, когда Регис снова начал давать ей короткие задания и просил записать несколько слов. Несмотря на то, что за несколько лет университета Таша научилась с нуля рисовать растения, её почерк оставлял желать лучшего: буквы выходили не слишком аккуратные и едва разборчивые, но для заметок вполне сойдет. В крайнем случае можно будет переписать. — Почитаешь мне что-нибудь? — просит неожиданно девушка, сложив руки на столе и уложив на них голову, — стихи, например? Уверена, среди ваших собратьев есть столько же хороших поэтов, как и среди наших. Вампир на секунду задумывается. Он сидел на краю постели, сцепив руки в замок, оперев их на колени. Регис припоминает одно из произведений, что может рассказать наизусть, но предупреждает, что есть вероятность немного ошибиться в последовательности. Таша просит его не беспокоиться, так как, в любом случае, не поймет и слова. Ей бы хотелось просто послушать мужчину. Не без причины. Чужеродные слова начинают разносится по комнате, и девушка ловит каждый звук, и каждую строчку, вслушиваясь в по-прежнему незнакомый для неё язык. Оттого не менее притягательный. Как и обладатель по-настоящему чарующего голоса, что читает эти стихи. Девушка смеётся про себя. Она вспоминает, как ворковали Анка и Эдван у колонны в большом зале — такие счастливые и влюблённые. Как ни глупо было это признавать, кажется, она стала одной из них. Такой же влюблённой и, возможно, такой же дурочкой, раз позволила всему этому случиться. Она перебирается из-за стола на кровать, ложится по противоположную сторону и слушает мужчину с закрытыми глазами. Это почти погружает ее в дрёму, но, как только мужчина заканчивает, она снова открывает глаза. — Красиво, о чем оно? Таша резко выдыхает, когда мужчина бесшумно нависает над ней. Испугавшись, но не дрогнув и мышцей, она остается неподвижной, лишь немного сжав пальцы на ткани. Если бы подобное выкинул Эдван, она бы, с вероятностью в сто процентов, влепила бы ему оплеуху. — Чуть сердце не остановилось, — вполголоса говорит ему девушка, — если что, сам с того света меня будешь вытаскивать. — Прошу меня простить, не хотел напугать тебя, — молвит вампир с той улыбкой, за которую его тут же прощают, — боюсь, что способности вампиров крайне ограничены, в особенности в некромантическом спектре магии. Издевается, шутит и язвит. Таша едва подавляет дурацкую ухмылку, дабы не улыбаться во весь рот. Она шумно выдыхает и успокаивается, возвращаясь к первоначальному вопросу. — Так, ты мне скажешь о чём было то стихотворение? Вместо желанного ответа — мягкий поцелуй в край губ. Регис почти невесомо касается щеки и вновь возвращается к губам, медленно, но постепенно, углубляя поцелуй. Девушка догадывается, что может это и есть ответ. «Стихи о любви, ну, конечно же» Но голова пуста, и места для иных мыслей не остается. Она обхватывает руками мужскую шею, зарываясь пальцами в темные волосы. И Регис нежно проводит рукой по щеке, спускаясь к шее, щекоча кожу. Таша чуть вздрагивает, а по телу бегут мурашки. Поцелуи становятся менее сдержанными, но более жаркими, более глубокими. Руки бродят по телу друг друга не в силах остановится, да и навряд ли кто-то из них захотел останавливаться. Вампир оставляет влажные поцелуи на шее возлюбленной, на линии ключиц и челюсти. После они снова долго целуются, и ты гляди, вампир даже не запыхался. В нечеловеческих легких бьется нечеловеческое сердце. Регису требуется лишь молчаливое согласие потемневших глаз, дабы снова продолжить целовать шею и спуститься к открытому участку кожу чуть ниже ключиц. Отрывается от своего занятия вампир только тогда, когда, приподняв девушку за спину, усаживает её к себе на колени. У Таши раскраснелись щеки и растрепалась коса, на лице — та дурацкая ухмылка, которую она так пыталась подавить. Она позволяет вампиру стянуть ворот платья вниз, оголить плечи, чтобы после Регис смог покрыть их лёгкими поцелуями и притянуть ближе, зарываясь носом в ключицы. Он держит её в крепких объятиях, пока девушка сжимает Регисовы плечи, мазнув поцелуем в скулу. Длинные руки касаются спины, плеч, покрытые мелкими шрамами и синяками, оглаживают каждую царапину, каждый рубец, полученный в детстве и позже. То, что хочется излечить, стереть, позабыв об их существовании. Но пока лишь вампиру удается одно: отдать всю любовь, что есть и не оглядываться назад. Одежда покоится где-то у изножья кровати, сброшенная временем ранее. Когтистые пальцы ведут по плечам и предплечьям, по груди и талии, нежно очерчивают ушибленные на тренировках колени. На шее багровеют следы поцелуев, а обнаженную кожу холодит гуляющий по комнате сквозняк, что с лихвой перебивает жар, разливающийся по всему телу. Одних даже самых нежных ласк вскоре становится откровенно мало так, что Регис вновь склоняется над девушкой, гладит кончиками пальцев по щеке и шепчет что-то на родном языке, и тут же переводя на всеобщий. И вечно серьезное лицо возлюбленной сейчас светится, и улыбка не сходит с девичьего лица. Еще один жаркий поцелуй и шаг в бездну, откуда нет возврата, где мир разбивается по кусочкам и вновь собирается воедино. Вампир движется плавно, осторожно, покрывая поцелуями каждый сантиметр кожи возлюбленной. В комнате становится невыносимо жарко, будто в пожарище, но бушевавшая снаружи гроза дает понять, что это не так. Шумные вздохи и тихие стоны оттесняют всё остальное, стоит Регису задвигаться резче, чуть менее сдержанно, и накрыть желанные губы в мокром поцелуе. И чем глубже, тем крепче объятия, а после — пустота. За окном больше не бушует стихия, и, вместе с успокаивающими звуками дождя, они засыпают. Последние слова, что слышит девушка перед погружением в сон: — Te iubesc* И, кажется, всё встаёт на свои места.