Моё падение остановлено тобой.

На следующий день Каллены в школу не явились. И на следующий тоже. Просто взяли, вызвали переполох и испарились, подобно миражу. Хотя это оказалось даже кстати — у меня появилось время остыть и, выпив успокаивающее зелье (ладно, может, и не одно), прийти в школу свежей как огурчик. Майкл и Эрик с расспросами не лезли; Джесс в тот день отсутствовала, но, придя во вторник, естественно, принялась впитывать всю информацию о новых звёздах Форкса; и только перед Анжелой я захотела объясниться, руководствуясь желанием быть с подругой честной… Ну, почти. — Ох, Т/И, мне так жаль! — Он любил скачки, даже очень. Всё шло как обычно, как вдруг лошадь встала на дыбы, а удар копыта пришёлся прямо в голову. Вот уже второй год идёт, и… Это было очень странно тогда, в столовой, да? — На самом деле да, но не думаю, что кто-то, кроме нас, это заметил. Я имею в виду, там все среагировали на них достаточно бурно… Как ты? — обеспокоенно спросила Вебер, положив руки мне на плечи. От Анжелы всегда можно было получить поддержку. Не то чтобы я злоупотребляла этим — вовсе нет, просто… Она всегда была рядом, такая комфортная и настоящая. О таких людях обычно говорят: «Они достойны большего». Лучшей судьбы, школы, вещей и друзей, но американку, как ни странно, полностью устраивала жизнь в крохотном городке. — Я правда благодарна… Тебе я очень доверяю, но не хотелось бы, чтобы это разошлось дальше. Тёмноволосая молча кивнула и, взяв меня за руку, просто пошла в сторону кабинета математики. Больше тему произошедшего мы не поднимали, а я наконец избавилась от возникшего недоразумения между близкими. Гермионе я ничего писать не стала — не посчитала нужным, по крайней мере пока не разберусь во всём сама. В конце концов, наукой доказано, что у каждого человека есть около семи двойников, а так как Англия и США находились в разных точках света, не так уж удивительно, что мне попались два одинаковых человека за всю жизнь. К тому же этот Каллен был слишком слащавым, бледным и, к сожалению, живым, чтобы оказаться Седриком. День пролетел быстро. После школы я заехала в ближайшую пекарню и отправилась в участок. Дядя Арнольд вот уже долгие годы работал местным полицейским, а я в качестве благодарности за одолженную машину время от времени завозила блюстителю порядка пару-тройку донатов с глазурью. Серое двухэтажное здание встретило меня с распростёртыми объятиями — конечно, ведь здешние знали, что сегодня день пончиков! Поздоровавшись на стойке с дежурным и пройдя в просторное помещение, заставленное рабочими столами и домашними фикусами, я быстро отыскала знакомую фигуру в форме: — Т/И! — махнул Арнольд, оторвавшись от стопки документов. — Как дела в школе? — Как и всегда. Держи. — Ох, как же хорошо! Не представляешь, мечтал о них весь день, — взрослый заёрзал на стуле, глядя на коробку с калориями. — Эй, Свон, иди сюда! Из-за угла показался Чарли — усатый мужчина с вьющимися каштановыми волосами. — Привет, Т/И, — бросил полицейский, взяв один пончик. — Арнольд, сообщают, что в лесу нашли пару трупов животных. Местные утверждают, что это чупакабра. — Господи, ну подохла пара лосей из-за старости или какой-нибудь инфекции. Что, из-за этого теперь тревогу бить? Свон лишь пожал плечами, мол, «всё равно придётся разбираться, поэтому запихивай в себя пончик и пошли». Пухлый полицейский тяжело вздохнул, спросил, не нужно ли мне чего-нибудь, а после, доев сладость, схватил шляпу со стола и поспешил к выходу следом за Чарли. Я тоже не задержалась в участке, хотя, если бы не середина недели, прогуляться до центральной ратуши в такую прекрасную погоду было бы приятно. Ехать пришлось недолго, ведь мы жили почти в самом центре. Предки семьи по маминой линии были одними из первых поселенцев, сумевших подружиться с коренными жителями побережья. Так и получилось: бледнолицые расположились ближе к лесу, а местные сохранили свои территории на юге, ближе к берегу Ла-Пуш. Из квилетов я знала немногих — скорее, с ними общался дядя Арнольд. Он частенько встречался с Билли Блэком, так что пару раз, ещё до Хогвартса, мне приходилось общаться с детьми его друзей. Не сказать, что мы ссорились, но и крепкой дружбы с жителями резервации как таковой не сложилось. Припарковавшись у дома с голубой обшивкой, я поднялась в свою спальню на втором этаже. Раньше здесь жила бабушка, но, когда её не стало — а случилось это где-то на втором курсе моего обучения в Хогвартсе, — «берлога», как любила называть это место старушка, надолго для меня опустела и потеряла привычное тепло. Стены здесь были оклеены светло-жёлтыми обоями в цветочек, кое-где скрытыми выцветшими плакатами Майкла Джексона и Пэрис Хилтон, от которых я когда-то фанатела, но до сих пор не могла снять. Ведь эта комната полюбилась мне во многом именно из-за старых вещей. Например, из-за коричневого бабушкиного кардигана — потёртого, с торчащими нитками, но такого знакомого. Так хорошо было надеть его, как сейчас, и, взяв учебник по трансфигурации, засесть за конспекты. Хоть я больше не могла применять магию, это не означало, что я прекратила обучение. В конце концов, я знала, что любыми способами вернусь в школу через год и, сдав пропущенные экзамены, восстановлюсь в числе учащихся. Правда, после этого у меня останется всего жалкий год, но даже он того стоил. Ведь я действительно любила этот замок на берегу озера, любила учёбу, преподавателей, а ещё скучала по Золотому трио… И по Седрику тоже. Так странно: несмотря на разницу в три года, мы довольно неплохо сдружились, хотя наше первое знакомство вышло ну очень уж постыдным и глупым... В какой-то момент добросовестного изучения главы моё внимание привлекла позеленевшая закладка в зачарованном дневнике. Гермиона! На первом курсе у меня не было своей компании: я то общалась с Полумной из-за схожих взглядов и любви к Когтеврану, то с Невиллом — из-за невозможности пристроиться к уже сформировавшимся группкам. Но потом, после окаменения Гермионы на втором курсе из-за встречи с василиском, как-то так получилось, что мы с ней сдружились. А подружиться с Грейнджер — всё равно что автоматически обзавестись компаньонами в лице Рона и Гарри. Ребята оказались неплохими, да и мы с Поттером, как выяснилось, оба жили в Литтл-Уингинге, пусть и в разных его частях. Но это не мешало иногда коротать летние вечера, разбавляя невыносимое времяпрепровождение брюнета в обществе его родственников. Открыв жёлтые страницы, я скользнула взглядом по аккуратному почерку: «Привет, Т/И. Вот и первый месяц учёбы подходит к концу. Всё, к счастью, тихо. Дамблдор начал давать Гарри индивидуальные уроки, а Рональд всё так же ничего, кроме еды, не замечает…» Я провела пальцами по последним словам — в этом месте бумага оказалась продавлена пером намного сильнее. О пикантных чувствах Гермионы мне стало ясно ещё два, а то и три года назад. Открытие было довольно шокирующим. Гермиона… в нашего Рона. Рона Уизли, пищащего при виде пауков и жующего так, будто каждый приём пищи — последний! Но любви, как говорится, не прикажешь… «…Хотя недавно он заговорил о том, что хочет вновь попробоваться на роль вратаря в команде по квиддичу. Сбор назначен на начало октября. Представляешь, в этом году преподавателем по зельеварению стал профессор Слизнорт. Я читала о нём — он мастер своего дела и довольно интересный педагог! Предложил мне вступить в клуб одарённых учеников. Гарри, кстати, тоже позвали. У него внезапно проявились способности к зельеварению — наверное, потому что профессор Снейп сложил свои полномочия и перешёл к Защите от Тёмных Искусств. Да, я не ошиблась, Северус Снейп теперь преподаватель ЗОТИ! Удивлена, да? Мальчики чуть ли не в фанфары трубят, потому что все знают: на этом месте никто дольше года никогда не задерживался… Как ты, Т/И? С родителями всё так же?» Я отступила от текста и начала писать: «Привет! У меня всё хорошо, сегодня в Форксе, на удивление, солнечно. Из новостей: в школу пришли пять новеньких, каждый — как на подбор. Если бы это был волшебный мир, я бы сказала, что они состоят в родстве с вейлами. Серьёзно, от них половина подростков уже успела посходить с ума. Но, если не считать их появления, моя жизнь и жизнь города спокойны, как и всегда. Сижу сейчас, учу трансфигурацию и представляю, сколько тестов придётся сдавать. Родители всё так же непреклонны в своём решении — пока Сама-Знаешь-Кто не откинет ноги. Очень рада слышать, что у ребят всё в порядке. Но ты, как всегда, рассказываешь обо всех, кроме себя. Сама-то ты как? Что делаешь? Безумно скучаю по вам и по Хогвартсу тоже. Сейчас убила бы за сливочное пиво в „Трёх мётлах“». Пока Грейнджер стремительно строчила мне ответ, я отложила дневник в сторону и занялась докладом по литературе.

***

Прошёл месяц с появления Калленов в Форксе, но вся базовая информация о них сформировалась ещё в первые дни. Их звали Розали, Эммет (те двое, которых я не рассмотрела в первый раз), Элис, Джаспер (шли самыми первыми в столовой) и Эдвард — тот, который был похож на Седрика. Все они были детьми некоего Карлайла, который недавно успешно устроился работать в главную больницу города, и его жены Эсми. Семейка до этого жила на Аляске — вот откуда взялись отсутствие загара и столь холодный нрав. Аутсайдеры не изъявляли желания с кем-либо общаться, да и, если честно, от них за километр разило какой-то нелюдимостью и скрытой злостью. Хотя, несмотря на это, нашлось несколько смельчаков, попытавшихся набиться новеньким в друзья или во что похуже. В итоге вся школа узнала, что у Розали и Эммета, а также у Элис и Джаспера отношения были далеко не родственными. Сводные братья и сёстры встречаются? Джесс сомневалась в законности происходящего. Получалось, что из всех Калленов свободным был только Эдвард, и — эврика! — у юноши тут же появился целый фан-клуб. Даже Стэнли попалась на крючок и вот уже который день без устали говорила об одиноком красавчике, намереваясь к нему подкатить. Я же не могла и на пушечный выстрел приблизиться к неизвестному призраку из прошлого, раз за разом заставляя себя не смотреть в сторону их столика в кафетерии. — Т/И, солнце моих дней, возьми минералки, пожа-а-алуйста! — протянул Эрик, молитвенно сложив руки и протянув мне два доллара. Я метнула в брюнета взгляд, мол: «Ещё раз назовёшь меня так — убью», — и, проходя мимо, выдернула купюру. Сзади послышался благодарный возглас и возобновившийся стук по тяжеленной клавиатуре. В этом году Йорки вступил в школьный журналистский клуб и вовсю погрузился в написание статей — от мала до велика. Анжела тоже подумывала присоединиться к кружку, ведь ей нравился Эрик, да и фотографировать она любила. Тем же методом ранее воспользовалась Джесс, вступив в волейбольную команду вместе с Тайлером, правда, теперь это скорее играло ей во вред. Я же ни в каких кружках не состояла, ведь всё свободное время посвящала хогвартскому учебному материалу — короче говоря, дел и без того хватало. — Ух! Проходивший мимо старшеклассник грубо задел меня плечом, и мой поднос с едой полетел вниз, вот-вот грозясь с глухим стуком приземлиться на кафельный пол. Только вышла с кассы — и вот тебе, пожалуйста. Плакал мой обед! Но неожиданно кто-то ловко успел подхватить поднос одной рукой, а другой поймать стеклянную бутылку и сэндвич. Ого, как быстро! — удивилась я и, подняв глаза, замерла. На щеках тут же выступил румянец, когда я увидела, что Эдвард Каллен — тот самый неприветливый парень-одиночка — обворожительно мне улыбнулся. Захотелось подойти ближе, рассмотреть скульптурное лицо и доказать себе, что он совсем не похож на погибшего… Но я, конечно, сдержалась от этой сумасбродной идеи. — Спасибо. — Не за что. Голос новенького оказался одновременно знакомым и слишком бархатным — низким, тягучим. Разве кто-то вообще мог законно владеть таким голосом? Совершенный… Вот оно! — осенило меня. — Это точно не он. Теперь я уверена! Эдвард был чертовски привлекательным. У Седрика была симпатичная, но не настолько запоминающаяся внешность, приятный голос, но не такой очаровывающий, как у парня с Аляски, пленявшего всех, словно мраморная статуя Давида. Каллен плавно передал мне тёмно-синий поднос и спросил: — Как тебя зовут? — Т/И Т/Ф. — Эдвард Каллен. — Знаю… — промямлила я, отчего собеседник сдержанно улыбнулся и почесал затылок. Он так же делал, когда мистер Диггори нахваливал его перед кем-то, — вновь подумала я, тут же позабыв о своём недавнем утверждении. — Ему всегда становилось неловко в такие моменты… — Седрик…? — с надеждой тихо спросила я раньше, чем успела всё как следует обдумать. Риск не оправдался. Кровь моментально отхлынула от щёк, когда я увидела, что Эдвард нахмурился, будто пытаясь понять, не ослышался ли. Но не так, словно знал это имя, а так, будто услышанное вызвало у него странные смешанные чувства. — Кто такой Седрик? Тёмно-янтарные глаза посмотрели на меня с неожиданной внимательностью, будто пытаясь найти в этом коротком разговоре какую-то сокровенную тайну. Ей-богу, лучше бы взглядом раздевал! — Мой… — я сглотнула. — Извини, просто… Этого человека уже несколько лет нет в живых, и… — Прости. Мне очень жаль твоего друга, — искренне отозвался он. — Вы были близки? Новичок не отшатнулся и не ушёл — наоборот, будто заинтересовался ещё сильнее. Несмотря на его хорошее отношение, я всё равно чувствовала себя неуютно — словно мышь, которую змея вот-вот собиралась задушить кольцами собственного тела. — Да. Даже очень, если честно. — Почему ты назвала его имя сейчас? А почему я так легко тебе всё рассказываю? — недоумевала я, параллельно послушно отвечая на каждый вопрос Каллена. — Потому что ты на него похож… Нет, это уже переходит все границы. Уйти. Уйти, уйти и срочно! — …Прости, мне нужно идти. Рада была познакомиться, — нечленораздельно пропищала я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, понеслась обратно к друзьям — подальше от этого парня и странного ощущения где-то в груди.