Моё падение остановлено тобой.

— Ты это сейчас с Эдвардом Калленом разговаривала? — приблизилась через стол Стэнли, едва я успела сесть и передать Эрику обещанную минералку. — Просто поймал поднос, когда какой-то парень пихнул меня, — пожала я плечами, открывая упаковку с сэндвичем. — Каллены не начинают разговор сами, все это уже уяснили за месяц. — Ну, значит, решили начать. Джесс, я не знаю! — И впрямь, Джесси, отстань от Т/И, — поддакнул Майк. — Лучше вернёмся к теме поездки в Порт-Анджелес. Все в деле? — Едем, конечно. Только берём с собой лишь нас, — русоволосая презрительно зыркнула на Тайлера, сидящего за столиком с волейболистами. — Без проблем, — пожал плечами парень и одним движением пересел с лавки на стол. — Ньютон! — возмутилась я, шлёпнув того по спине. — Что за дурацкая привычка усаживать свою задницу туда, когда кто-то ест?! Я ещё сильнее разозлилась, увидев, как одноклассник задорно подмигнул — он прекрасно знал, что меня это взбесит. Но поворчать дальше мне не удалось. Стол Калленов. Я была готова поклясться, что ещё мгновение назад чувствовала на себе взгляд, но сейчас видела лишь профиль Эдварда, ухмыляющегося над очередной шуткой накачанного брата. Бред какой-то. — Значит, собираемся в субботу у главной ратуши? В 12 утра нормально? Джессика продолжала о чём-то говорить, но её голос утонул под тяжестью моих мыслей. Яркий образ лица новенького не давал покоя, назойливо всплывая в памяти: русые волосы, белая кожа и искра в красивых глазах. Нервно теребя надорванную упаковку, я пыталась разобраться: возможно ли, хотя бы теоретически, было предположить, что Седрик и Эдвард — один и тот же человек? Был ли шанс, что он всё-таки выжил? По рассказам Гарри, когда они с Диггори перенеслись на кладбище Реддлов и столкнулись с Петтигрю, пуффендуец сориентировался, обезоружил врага и вновь трансгрессировал с Поттером с помощью Кубка. Но артефакт не перенёс их на старт третьего этапа, а забросил в какой-то лес. Питер через какое-то время вышел на них, схватил Гарри и ударил Седрика неизвестным заклятием, от которого тот полетел прямо в обрыв. Затем бывший Пожиратель Смерти вцепился в Кубок и вернулся с Поттером на кладбище, где и провёл ритуал, возродивший Того-Кого-Нельзя-Называть. Позже Отдел борьбы с неправомерным использованием магии выяснил, куда именно перемещались ученики, а также кто и как наложил мощнейшее заклятие Конфундус на артефакт в начале года. Их вывод был однозначен: Диггори, ослеплённый болью, скорее всего упал в воду и, не сумев выплыть из-за травм, утонул. Скорее всего — но не точно, ведь тела так и не нашли. Если это он, то как смог выжить? Почему изменился цвет его глаз? И почему Седрик не вернулся, не дал о себе знать? Амнезия?…И вообще, у какого именно обрыва всё произошло? Я резко подняла голову и посмотрела на стол за спиной Ньютона. К этому моменту он уже был пуст. — Т/И, идёшь? — Анжела коснулась моего плеча. — Звонок вот-вот прозвенит.

***

Обычно спокойный и позитивный мистер Джефферсон сегодня был явно не в духе, решив провести незапланированную контрольную. Сидевший позади меня Майк что-то шепнул, заставив меня хихикнуть. Наша компания образовалась сама собой год назад. Ньютон общался с Йорки — хотя это больше походило на соревнование, кто кого сильнее подколет, — и с Вебер ещё с начальной школы. Потом к ним как-то раз подсел Кроули, а за ним подтянулась и Стенли. Я же влилась в их круг самой последней и, на удивление, быстро стала своей среди чужих — мне даже простили сильный британский акцент. И хотя по-настоящему близко, насколько могла, я общалась лишь с Анжи, было приятно, что в Форксе я не осталась совсем уж одинокой. — Так, а поскольку вы постоянно мешаете своим гомоном, мистер Ньютон, я делаю перестановку! — тяфкнул взрослый, уловив не утихающий гогот Майка. — Вы пересаживаетесь к мисс Грин, а Т/Ф — к мистеру Каллену. Тайлер, о тебе я тоже помню — к мисс Хафстетор! Волна нового стона прокатилась по аудитории ещё громче, но, повинуясь негласной власти преподавателя, мы всё же расселись так, как было велено. Переглянувшись с Анджелой и похолодевшими руками схватив свои вещи, я пересела на ряд у окна к Эдварду. Встретившись лицом к лицу, мы лишь кивнули друг другу в знак приветствия, стараясь полностью сконцентрироваться на бланках, которые раздал Джефферсон. Пробежавшись по вопросам, я скривилась и принялась расставлять ответы наугад. Эх, был бы это тест у профессора Стебль! Боковое зрение уловило движение сбоку — Каллен едва заметно усмехнулся. Так мне показалось по крайней мере. Что такого смешного этот тип увидел? Смело взглянув прямо на одноклассника, я лишь увидела, как он преспокойно проставлял ответы в тесте. Поэтому через секунду-другую пришлось отвернуться. Мы с ним даже словом не обмолвились, а я уже разбурчалась. Бедный парень, может, просто вспомнил что-то смешное! — В двенадцатом ответ Б, а не А, — сначала я подумала, что мне послышалось. Но нет, Эдвард совершенно точно начал подсказывать ответы, подняв на меня взгляд из-под опущенных ресниц — янтарь в радужках оказался светлее, чем вчера. — Знаешь биологию? — прошептала я. — Да, эм… Программа в прошлой школе была другой, поэтому эту тему я уже проходил. Он что, смутился? — Спасибо. Поправив ответы на листе, я дёрнула рукой и случайно уронила карандаш на стол. Пальцы потянулись влево, и в тот же момент Каллен сделал то же самое. Подушечки наших пальцев слегка соприкоснулись друг с другом, и Эдвард мгновенно отпрянул. Не подав вида, я забрала своё и молча продолжила изучать последние задания теста.

У него были очень холодные руки.

***

Защита от Тёмных Искусств. Чёрная книга с золотыми буквами лежала у меня на коленях и лениво перелистывала страницу за страницей, едва я успевала дочитать очередной абзац. Это была одна из немногих вещей, не запрещённых Министерством Магии, ведь подобные проявления происходили скорее интуитивно, чем осознанно. Волшебник не демонстрировал прямого участия в происходящем, поэтому, если маглы и становились свидетелями чего-то подобного, то списывали всё на перебои с электричеством, сквозняк или собственную невнимательность. Именно так маленькие дети ещё до получения заветного письма узнавали о даре, скрытом внутри них. Обычно это проявлялось в летающих игрушках, внезапных исчезновениях с детской площадки, попаданиях на верхушки деревьев или левитации прямо в колыбели — поэтому некоторые родители даже привязывали ножку ребёнка к кроватке ниткой, чтобы тот ненароком не «упорхнул». Кто-то с возрастом полностью учился контролировать подобные всплески, а кто-то в порыве гнева всё ещё не замечал, как волосы у него вставали дыбом в самом буквальном смысле этого слова. У Гермионы или Молли Уизли такое, например, случалось регулярно. У меня же получалось держать подобные выбросы под контролем на людях, но дома магия временами всё равно проскальзывала наружу: то зависала в воздухе выпавшая из рук чашка с чаем, то сами собой перелистывались страницы книг. Злоупотреблять этим, конечно, не стоило — если в Министерстве сработает отслеживание превышения магической активности несовершеннолетнего, проблем потом не оберёшься. — Т/И? Можно? Я перехватила страницу учебника, когда в комнату, освещённую тусклым светом одинокой лампы, вошли двое — мой дядя и отец. Оба выглядели напряжёнными. — Что-то случилось? — Не совсем, но… — мужчины переглянулись. — Мы хотели попросить тебя пока не ходить в лес. Вообще. — Это связано с мёртвыми лосями, о которых вы говорили с Чарли? — Да, — кивнул дядя, и его лицо стало ещё серьёзнее. — Похоже, там действительно завёлся какой-то зверь. Мы проводим рейды, так что… Я кивнула, пресекая дальнейшие объяснения, и перевела взгляд на отца. Наши отношения в последние пару лет оставляли желать лучшего. Не то чтобы мы ссорились ежедневно, но стоило разговору выйти за рамки дежурного «Привет, как дела в школе?» — всё неизменно скатывалось в крики, раздражение и взаимное непонимание. — В субботу я еду в Порт-Анджелес. — Хорошо. Не забудь телефон и карту. Зайдёшь на волшебную почту? Меня до сих пор злило, что отец оградил нас от магии, но при этом сам продолжал читать «Пророк» и получать посылки от друзей-волшебников. Арчи Т/Ф с детства готовили к поступлению в Хогвартс — он рос среди магов и воспринимал будущее обучение в школе чародейства как нечто само собой разумеющееся. Вот только магия у папы так и не проявилась. Он не ползал по потолку в младенчестве, не отращивал волосы за ночь и не запускал фейерверки во время смеха. Бабушка с дедушкой долго не могли смириться с тем, что их первенец оказался сквибом, и потому много лет скрывали его от окружающих. Позже, конечно, раскаялись, но время уже было упущено. Папа вырос человеком умным, практичным и начитанным, но вместе с тем — угрюмым и глубоко закомплексованным. Хотя мы с мамой, разумеется, любили его таким, каким он был. Я прекрасно помнила день, когда получила письмо от Макгонагалл. Не только потому, что несколько часов подряд пребывала в чистейшей эйфории, но и из-за реакции отца. Тогда он почти робко попросил разрешения прочитать письмо, изучил его от корки до корки, а потом худое лицо внезапно озарилось такой широкой улыбкой, что я едва узнала собственного папу. Морщины разгладились, плечи расправились и, Мерлин… Арчи будто помолодел лет на двадцать. В нём словно ожила давно забытая мечта, и очень скоро о знаменательном событии в нашей семье узнали все знакомые. А уже следующим утром возбуждённый отец и не менее заинтересованная мама повели меня в Косой переулок — место, чьи узкие улочки, витрины и скрытые в тенях секреты перевернули мою жизнь с ног на голову. Наверное, быть сквибом действительно непросто. Когда я вновь посмотрела на Арчи, то неожиданно увидела и его, и всю нашу ситуацию совершенно под другим углом. Папа ведь всегда любил магию. Даже если она никогда не принадлежала ему по-настоящему, он всё равно вырос среди волшебства и чувствовал себя в нём естественно, словно рыба в воде. И, конечно же, он тоже скучал. Скучал по Косому переулку, где когда-то бродил вместе со старыми друзьями; по моим письмам из Хогвартса; по редким поездкам в Хогсмид, во время которых мог хотя бы издали взглянуть на свою несбывшуюся мечту. — Хорошо, — тихо произнесла я, стараясь скрыть внезапную растерянность. — Доброй ночи. Вскоре после этого я вновь осталась одна. Не успев даже вернуться к книге, я заметила, как лежавший на столе зачарованный дневник слегка подпрыгнул, настойчиво привлекая моё внимание.