Моё падение остановлено тобой.

«Опиши его» — ответила Гермиона на моё письмо об Эдварде Каллене.

«Копия Седрика. Только волосы более бронзового оттенка, глаза янтарные и кожа белая, холодная. Его семья пугает и пленяет своей красотой, словно вейлы. Пару раз в месяц, во время солнечных дней, пропускают учёбу, причём все вместе. Объясняют это тем, что часто любят выбираться на пикники с родите… », — я не успела дописать предложение, как под ним возник торопливый почерк Гермионы.

«Это звучит как описание вампиров, Т/И.» Я нахмурилась и отстранилась от дневника. Бред какой-то. Вампиров мы проходили ещё на третьем курсе по Защите от Тёмных Искусств — я даже писала по ним доклад. Это были жуткие, болезненно худые существа с лысинами, синяками под глазами и кривыми длинными пальцами, предпочитающие прятаться в лесах или тёмных переулках. Каллены же не имели с ними почти ничего общего, кроме разве что бледной кожи.

«Нет, это исключено. Они вообще не похожи на вампиров. И если бы были ими, давно бы сорвались. Сама подумай: пять дней в неделю находиться среди подростков в разгаре пубертата?»

«Т/И, ты сейчас опираешься на описание британских вампиров. Но магические существа в разных странах нередко отличаются. А в Америке часть классификаций вообще не совпадает с нашими. И потом, существуют старые виды, редкие ответвления, мутации… Слизнорт мне сегодня рассказывал, что некоторые тёмные существа со временем прекрасно адаптируются к окружающей среде. Теоретически вампиры тоже могли измениться. Тебе нужно быть осторожнее. Наведи справки о местных легендах, поищи информацию об американских вампирах или похожих существах. Хотя бы ради собственного спокойствия.» Я медленно провела пальцами по странице, прежде чем ответить ей.

«Ты же не хочешь сказать, что Седрик выжил? Что это он?»

На этот раз Гермиона отвечала заметно дольше. «Я не знаю, Т/И. Правда. Но я кое-что выяснила у членов Ордена. Два года назад Гарри и Седрик действительно переместились в лес неподалёку от мыса Трёх Сестёр — там как раз проходил чемпионат мира по квиддичу. Похоже, кто-то случайно или намеренно изменил координаты Кубка, поэтому портал сработал неправильно. Больше мне узнать не удалось. Но тело Седрика так и не нашли, а это уже само по себе странно.» Чернила на секунду замерли, будто Гермиона задумалась, прежде чем продолжить. «И ещё кое-что. Некоторые виды вампиров постоянно кочуют — об этом также говорил сегодня профессор Слизнорт. Если перемещения подобных существ действительно цикличны, то теоретически Каллены могли жить и в Англии, и в США задолго до вашего знакомства. Я не утверждаю, что Эдвард — это Седрик. Но и полностью исключать такую возможность пока нельзя.»

***

После вчерашнего разговора с Гермионой я решила наведаться к Билли Блэку — единственному знакомому коренному жителю побережья, который мог многое рассказать о прошлом Форкса, включая старые легенды и байки, передающиеся среди квилетов из поколения в поколение. К счастью, со мной согласился поехать дядя Арнольд, а тот, в свою очередь, прихватил с собой Чарли Свона. Так было даже лучше: в компании друзей Блэк наверняка окажется разговорчивее. — …Кстати, Чарли, к тебе же в конце февраля должна приехать дочь? — как бы между делом завёл разговор дядя, переглянувшись с напарником. Чего это они? — покосилась я на заднее сиденье через зеркало, продолжая вести машину по извивающейся лесной дороге, которая с каждой милей становилась всё уже и уже, постепенно переходя в просёлочные тропы и редкие поляны. — А, это… Да, — Чарли слегка прочистил горло. — Белла переедет ко мне на некоторое время. Белла. Точно! Кроме близнецов Клируотер и мальчишек из квилетов я ведь когда-то общалась и с Беллой Свон. Последний раз мы виделись лет в одиннадцать, поэтому в памяти она осталась нескладной кудрявой шатенкой с веснушками и большими глазами. Кажется, тогда она без умолку рассказывала о балетной школе, в которую её записала мать, и жаловалась, что пуанты натирают ноги до крови. — …Просто переживаю, что у неё здесь совсем нет друзей. Брат моей матери выразительно посмотрел на меня, и я едва сдержала усмешку. Вот оно что. Решили заранее устроить социализацию человеку, который ещё даже чемоданы не собрал. — Мистер Свон, если Белле понадобится помощь, чтобы освоиться в Форксе, я могу показать ей город и школу. — Это было бы замечательно, спасибо, Т/И! — заметно оживился полицейский, явно довольный и собой, и происходящим в целом. — Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Он выглядел до смешного счастливым. Казалось, ещё немного — и Чарли начнёт светиться ярче местного маяка только от одной мысли, что дочь наконец переедет к нему. — Не стоит, мистер Свон… — Можно просто Чарли. Мы всё-таки давно друг друга знаем. — Ну… Чарли, — медленно произнесла я, привыкая к новому обращению. — Вы с дядей и так очень помогли, согласившись поехать к мистеру Блэку. Его рассказы будут полезны для моего доклада — такие вещи точно не найдёшь ни в одной книге. Вскоре дорога вывела нас к набережной. — Красный дом? — уточнила я. — Да, этот. Остановись рядом с гаражом. Впереди действительно показался небольшой одноэтажный дом с треугольной крышей и покосившимся амбаром неподалёку. Машину я припарковала у старого гаража, покрытого облупившейся краской. Давненько я здесь не была. Резервация встретила нас неожиданно ясной погодой: ветра почти не было, а солнце приятно пригревало макушку, время от времени скрываясь за пушистыми облаками. Но стоило мне выйти из машины, как вся романтика мгновенно улетучилась — нога тут же провалилась в вязкую грязевую жижу. — Ну всё, плакали твои конверсы, — довольно хмыкнул Арнольд, бодро зашагав к дому в резиновых галошах. — Дядя! — Давай руку, — Чарли, усмехнувшись, подставил локоть и помог выбраться из лужи. — Не переживай. Этот старый хрыч в прошлый раз вообще по пояс измазался. — Джейкоб, найди для гостьи тёплые носки и ботинки! — крикнул внутрь дома мистер Блэк, отъезжая на инвалидной коляске чуть в сторону. — Арнольд, Чарли, Т/И — добро пожаловать!

***

Я уютно устроилась в кресле-качалке, перебирая заметки, которые успела настрочить во время рассказов Билли о здешних легендах и мифах. К сожалению, мистер Блэк говорил обо всём слишком поверхностно, словно намеренно не желал делиться всей глубиной своих знаний. Впрочем, я его понимала: для чужака, не принадлежавшего к племени, раскрывать подобные истории от начала и до конца, вероятно, считалось чем-то почти неприемлемым. Но больше всего меня расстроило другое — среди обрывков информации ни разу не прозвучало ни слова об апотамкинах. В рассказе Билли мелькнуло лишь смутное упоминание о неких чужаках, пришедших к его предкам и заключивших с ними договор о ненападении: чужаки не ступают на земли резервации, а квилеты, в свою очередь, не трогают бледнолицых. Но ведь то же самое можно было сказать и о первых поселенцах, основавших Форкс. За стенкой всё ещё гудели голоса взрослых — веселье было в самом разгаре, и старый дом буквально дрожал от раскатистого хохота, запаха копчёной рыбы и приглушённого звона посуды. Я тихо вздохнула, захлопнула тетрадь и, поджав ноги, уставилась в сторону лесной опушки, едва различимой за пеленой сырого вечернего тумана. — Будешь? Справа появился улыбающийся мулат с длинными тёмными волосами и протянул мне чашку горячего шоколада. На улице тем временем окончательно разыгралась непогода, поэтому отказываться от пледа и чего-нибудь горячего было бы настоящим преступлением. — Спасибо. С Джейкобом Блэком, сыном Билли, я познакомилась повторно спустя неделю после переезда в Форкс. Тогда он заехал вместе с отцом к нам домой, и мы неожиданно быстро нашли общий язык после стольких лет. Джейкоб оказался жизнерадостным и шумным подростком, искренне заботившимся об отце и обожавшим проводить время с друзьями после школы. — Ну как дела в школе для бледнолицых? — Пойдёт. Вообще-то ты и сам мог бы там учиться, если бы захотел. — Не-а. Наша школа ближе и лучше, — беззаботно ответил Джейкоб, усаживаясь рядом на старую скамью. — Всё ещё скучаешь по Англии? — Да, — честно призналась я, отпивая горячий шоколад. — А как дела у квилетов? — В целом нормально. — В целом? Хоть мы и виделись не так уж часто, между нами со временем возникло какое-то удивительно простое доверие — лёгкое, ненавязчивое, будто мы могли спокойно говорить друг с другом о вещах, которыми не делились даже с близкими друзьями. Наверное, всё дело было в том, что наши миры почти не пересекались, а значит, и бояться лишних слухов или насмешек не приходилось. — Майк всё чаще зависает с теми ребятами, о которых я тебе рассказывал. — Может, они просто взрослеют? — предположила я. — Он же старше тебя. Это нормально, когда круг общения со временем меняется. Джейкоб медленно покачал головой. — Нет, тут что-то другое. Раньше он был главным заводилой в компании, а теперь стал каким-то… мрачным. Постоянно пропадает где-то, ведёт себя странно. — брюнет нахмурился и принялся разминать ладони, глядя туда же, куда и я — в сторону леса. — Не знаю. Мне от этого не по себе. Несколько секунд мы молчали, слушая, как дождевые капли барабанят по крыше. — А зачем тебе вообще понадобились легенды? — наконец спросил Блэк. — Доклад по истории, — соврала я без особых угрызений совести. — Но твой отец рассказывал так, будто специально обходил всё самое интересное стороной. Хотя я его понимаю — у вас ведь не принято делиться подобным с чужими. — Что значит «с чужими»? — Ну… с теми, кто не из племени. Джейкоб неожиданно усмехнулся, и в тёмных глазах сразу вспыхнули озорные искорки. — Т/И, ты не чужая. Тебя тут половина резервации знает чуть ли не с пелёнок. А старик… — он хмыкнул. — У него просто свои заморочки. Я невольно улыбнулась. — Кстати, раз уж речь зашла о людях, которых знают с пелёнок… Ты в курсе, что Изабелла скоро переедет в Форкс? — Изабелла? — Ну, Белла Свон. Дочь Чарли. Джейкоб сначала растерянно моргнул, а затем заметно оживился: — Серьёзно?! Когда? Тебе Чарли рассказал? Она надолго? — Ничего себе, сколько вопросов сразу, — протянула я, с трудом скрывая смешок. — Сама только сегодня узнала. Кажется, Белла приедет в конце февраля или начале марта и, похоже, останется надолго. Возможно, даже закончит здесь школу. Джейкоб поспешно сделал глоток горячего шоколада, явно пытаясь спрятать слишком довольную улыбку. Я же великодушно решила сделать вид, будто ничего не заметила.

***

В этот раз Порт-Анджелес встретил нас густым туманом и противным моросящим дождём, который будто специально лез за воротник и портил настроение. Прогулявшись по любимым местам и заглянув в несколько магазинов, я поняла, что пришло время наведаться в отделение волшебной почты. Под предлогом того, что маме срочно понадобилось кое-что купить, я договорилась встретиться с одноклассниками у небольшого бистро, куда мы обычно заходили во время поездок в портовый город, примерно через полчаса. Майк заявил, что они собираются болтаться на главной улице, и вскоре вся компания направилась туда. Я же свернула в соседний переулок — к неприметному магазину напротив местной церкви. Внутри лавки меня встретила полная женщина в ярком пёстром пончо, от которой пахло какими-то пряными благовониями. Стоило ей заметить посетителя, как накрашенные губы тут же расплылись в широкой улыбке. — Добро пожаловать! Чем могу помочь, дорогая? Я молча подошла к прилавку и положила перед ней волшебную палочку. Женщина понимающе кивнула, провела ладонью над древком — и в тот же миг огромный ящик с несколькими отсеками, встроенный в стену за её спиной, угрожающе затрещал и задёргался, словно собирался вот-вот вырваться наружу. — Ого, сколько тебе всего прислали! — весело хихикнула продавщица, щёлкнув пальцами. Верхние секции распахнулись сами собой, и прямо ко мне в руки один за другим поплыли конверты, свёртки и газеты. Я едва успевала ловить всё это богатство, присланное из Англии. Спустя пару минут в маленькую зачарованную сумку через плечо уже уместились письма от друзей, несколько посылок от знакомых отца, свежие выпуски «Пророка», сладости из «Сладкого королевства» и пара новых книг для моего домашнего обучения. Заклинание расширения — вещь! Довольно хмыкнув, я оставила продавщице драгот и вышла обратно на почти пустую улицу. Волшебная почтовая лавка ютилась между двумя одноэтажными домиками, соседствуя с кафе «Лолита» и старым спортивным залом. Со стороны она выглядела как дешёвый магазинчик с ароматическими маслами, статуэтками и сомнительными украшениями, не привлекая излишнего внимания маглов. Удобно. Теперь оставалось вернуться к ребятам, но, пройдя всего пол-улицы, я неожиданно зацепилась взглядом за вывеску небольшого книжного магазина на пригорке:

«НОВОЕ ПОСТУПЛЕНИЕ — МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ ШТАТА ВАШИНГТОН»

А вот это уже интересно. Заметив редкого покупателя посреди дождливого выходного дня, продавец — пожилой индеец с седыми прядями в волосах — заметно оживился и тут же предложил помощь. — Что-нибудь о легендах Форкса или Ла-Пуш, — пробормотала я, послушно следуя за ним между стеллажами, словно утёнок за матерью. — О-о, таких книг у нас немного, — задумчиво протянул мужчина, останавливаясь у пыльной деревянной полки. — Про резервацию в основном пишут одно и то же: туристические байки да поверхностные статьи. Но есть история основания Форкса, местные легенды, сборники фольклора… Я помедлила, прежде чем осторожно спросить: — А… может, у вас есть что-нибудь об апотамкинах? Мужчина удивлённо приподнял брови. — О вампирах, что ли? — Ну… да, наверное. — Хм. Есть пара общих книг о североамериканских легендах и существах. Там встречаются упоминания. — Тогда можно мне что-нибудь о резервации, легендах Форкса… и ещё книги про апотамкинов. Плакали мои 50$ на чёрный день… Спасибо хоть у меня ещё есть с собой деньги, а то так и без обеда осталась бы!

***

Все выходные ушли на штурм купленных книг. Судя по информации, которую мне удалось выудить из старых сборников, местных легенд и обрывочных заметок, в рассказе Билли действительно шла речь о вампирах: странные бледнолицые, территория резервации стала запретной для них после закреплённого договора с прапрадедушкой Джейкоба. Правда, толку от этого было немного. Никакой конкретики, никаких точных сведений, только намёки да полумифические пересказы. И что мне теперь было делать? Тыкать пальцем в небо? Сделать вывод, что Каллены — это те самые вампиры, жившие здесь почти сотню лет назад, только потому, что у них холодная кожа, нечеловеческая красота и странные повадки? А дальше что? Решить, будто Эдвард — это каким-то образом обращённый Седрик? Бред. Я доела бургер и вновь перевела взгляд на стол у панорамного окна, который за последний месяц успела изучить чуть ли не до мельчайших царапин. Каллены сидели там, как обычно: красивые, отстранённые и до невозможности чужие всему, что происходило вокруг. — Приём, база вызывает Т/И! — Джесс помахала рукой прямо перед моим лицом, заставив меня смущённо моргнуть. — Хватит витать в облаках из-за Калленов. Ты же видишь — они вне зоны доступа. — Просто Джесс не удалось позвать Эдварда на свидание, вот её и штормит, — хохотнул Тайлер, проходя мимо нашего стола. — Да иди ты, Кроули! — вспыхнула Стенли, моментально заливаясь краской. — Господи, как же стыдно… — Не переживай, — пожал плечами Майк, запихивая в рот очередную порцию картошки фри. — Может, твой Каллен вообще не по девочкам. — О, это точно пойдёт в школьную газету, — заржал Эрик и щёлкнул Ньютона на камеру. — Посмотрите на этого красавца! — А то, — важно кивнул Майк, продолжая с нечеловеческой скоростью уничтожать еду. — Боже, и я ещё тебя слушаю… — простонала Джессика, уткнувшись лбом в ладонь. — Вы идёте на осенний бал? — поспешила вмешаться я, решив перевести разговор в менее унизительное русло и заодно отвлечься от собственных мыслей. — Конечно, — тут же отозвалась Анжела. — А ты? — Пока думаю. — Я точно пас, — продолжала мрачно бурчать Стенли. — Идти на вечеринку одной — это отстой. — Эй, а мы тут тогда кто? Элементы декора? — фыркнул Ньютон. — Мы вообще-то тоже без пар. Можем всей компанией пойти. — А когда он? — В пятницу. — В пятницу?! — трагично протянула Джессика, надув губы. — У меня даже платья нет… Блин, надо было всё-таки купить то синее в Порт-Анджелесе. — Мы ещё можем пройтись по местным магазинам, — спокойно заметила Анжела. — Или возьми что-нибудь у меня. Помнишь то сиреневое платье?.. Её слова заглушил громкий школьный звонок. — Французский, — обречённо подытожила Вебер, поднимаясь из-за стола. Мы разошлись в разные стороны: Анжела и Джесс направились на французский, а мы с Майком и Эриком — на испанский. Но стоило нам добраться до нужного кабинета и переступить порог аудитории, как желание учиться мгновенно испарилось. Мисс Кэмп решила устроить разговорные сценки. — Ваши листы с отрывками, ничего сложного! — промурлыкала блондинка, проходясь между рядами. — Чтобы всё было честно, я раздала каждому разные сценарии. У кого тексты совпадают — тот и выступает вместе! Я медленно перевела взгляд с листка на класс — и тут же наткнулась на Эдварда Каллена, который с каким-то почти виноватым видом помахал точно таким же отрывком, как у меня. Да вы издеваетесь... — Похоже, мы в паре, Т/И. «— Похоже, мы в паре, Т/И, — сказал Диггори, подходя ко мне с горшком мандрагоры в руках. Из-за какой-то путаницы в расписании шестой курс Пуффендуя оказался на Травологии вместе с третьим курсом Гриффиндора. Но профессор Стебль, конечно же, не растерялась и моментально превратила хаос в «уникальную практическую возможность», как она сама это назвала. — Мандрагорами мы занимались ещё на втором курсе, мэм, — озадаченно протянул Симус, разглядывая глиняный горшок с извивающимся ростком. — Да, но тогда вы изучали только их свойства и основы ухода! — бодро возразила преподавательница, поправляя шляпу. — А перед вами больные растения. Ваша задача — не просто пересадить мандрагору и собрать ингредиенты, а определить причину заболевания. После этого вы должны найти всё необходимое для лечебного состава в соседних теплицах. Обычно подобное задание дают шестому курсу, но я уверена, что и третий справится! Вперёд. У вас 15 минут, а потом я проверю работу каждой пары. — Пойдём? — кивнул Седрик. Я послушно двинулась следом за ним вглубь теплиц. В последнее время мы пересекались куда реже. Во многом — из-за бесконечных приключений Гарри, Рона и Гермионы, в которые меня постоянно затягивало за компанию, а ещё из-за того, что сам Диггори вдруг стал неприлично популярным. Хотя, если честно, «вдруг» — не совсем подходящее слово. Девочки начали тайком вздыхать по нему ещё год назад, но сейчас, когда у Седрика окончательно сломался голос, вытянулись скулы и появилась эта дурацкая взрослая улыбка, ситуация стала совсем безнадёжной. Мальчишки тоже не отставали: кто-то завидовал, кто-то шептался о его успехах в квиддиче, а некоторые и вовсе спорили, что Диггори летает лучше самого Гарри Поттера. И самое раздражающее — он совершенно этим не пользовался. Не заигрывал специально, не хвастался, не пытался выбить себе поблажки за счёт популярности. Настоящий пуффендуец до мозга костей. Что, разумеется, делало его только привлекательнее в глазах половины Хогвартса. Поставив горшок на стол, мы натянули защитные наушники и принялись осторожно раскапывать землю вокруг корней мандрагоры. — Слышал… — вдруг начал Седрик. — Что? — я подняла голову. — Про профессора Люпина. Я тихо выдохнула и снова вернулась к работе: — Новости в Хогвартсе разносятся быстрее ветра. — И что теперь с ним будет, как думаешь? — нахмурился юноша, одновременно помогая мне вытащить вопящую мандрагору из горшка. Визг был таким, будто кого-то резали заживо. Седрик быстро заметил длинную иглу, застрявшую в корне, аккуратно вытащил её — и мерзкое личико растения тут же расслабилось, а крик стал заметно тише. — Гарри говорит, что профессор, скорее всего, продолжит путешествовать или будет выполнять поручения Дамблдора, — ответила я только тогда, когда мандрагору удалось окончательно утрамбовать обратно в землю. — Думаю, теперь с ним всё будет хорошо. — Ты сейчас о Люпине или о мандрагоре? — Обо всех сразу, — фыркнула я. Седрик тихо рассмеялся, и на щеках у него появились едва заметные ямочки. Именно в такие моменты становилось особенно понятно, почему девушки в Хогвартсе так безнадёжно сходили по нему с ума.» Нет, я так не могу. Пальцы сильнее сжали лист с заданием, когда Эдвард подошёл ближе. Да что же это за запах такой? Он будто вылил на себя целый флакон амортенции! — Всё хорошо, Т/И? Мерлин, он и вправду вкусно пахнет! — П-просто волнуюсь. Не хочу выглядеть глупо, — пробормотала я, стараясь не смотреть однокласснику в лицо. — Здесь нет ничего сложного, давай помогу. Юноша забрал лист с заданием, быстро подписал произношение самых непонятных слов, а затем почти без акцента произнёс три мои реплики на испанском. Пока он говорил, я судорожно дописывала транскрипцию и пыталась повторять следом, тут же получая тихие исправления. К третьей попытке получилось уже не так ужасно, хотя смысл диалога всё ещё ускользал от меня полностью. Во время репетиции мне всё же пришлось поднять голову, и именно тогда я заметила, что глаза Каллена изменились. Раньше, в столовой, они были тёмно-янтарными, в кабинете биологии — чуть светлее, а теперь радужка словно стала ещё ярче, почти золотистой. Возможно, дело было в освещении — в классе не хватало естественного света, — но внутреннее чувство всё равно подсказывало, что изменения настоящие. В ту же секунду на бледной челюсти, возле бакенбардов, заходили желваки, будто Эдвард внезапно напрягся, и я невольно напряглась вместе с ним. В голову тут же закралась безумная мысль: а вдруг он понял, что я что-то заметила? Однако нарастающее смятение исчезло так же быстро, как появилось, — мисс Кэмп произнесла наши фамилии, и я, выдохнув, поняла, что просто не заметила, как выступление предыдущей пары уже закончилось. — Eso es, Becky. Ahora no necesitas amar a nadie, solo a mí, y no debes casarte con nadie más que conmigo, ¡nunca, nunca y para siempre! Lo prometes? — Sí, no amaré a nadie, Tom, solo a ti y no me casaré con nadie. ¡Y tú, mira, no te cases con nadie, solo conmigo! — Él mismo. Por supuesto. ¡Estoy de acuerdo! Y de camino a la escuela o de la escuela, debes venir conmigo, si no nos siguen, y elegirme en el baile, y yo te elegiré a ti. Esto es lo que siempre hacen los novios. — ¡Oh, genial! Nunca escuché de esto. — ¡Esto es muy gracioso! Aquí estamos con Emmy Lawrence… — ¡Cerca! Entonces no soy el primero… ya tenías novia… ¡Basta, Becky! Ya no la amo. — ¡No, amas, amas! Tú mismo sabes que amas. — Неплохо, совсем неплохо! Мистер Каллен, мисс Т/Ф, вы можете садиться. — Неплохо, очень неплохо! Мистер Каллен, мисс Т/Ф, можете садиться. — Простите, а можно выйти? Покинув класс, через минуту я оказалась на улице, прямо возле парковки. Холодный воздух мгновенно прочистил голову и неприятно лизнул спину, скрытую лишь тонкой кофтой. Поздняя осень окончательно вступила в свои права: тёплые дни остались где-то позади, а серость, сырость и бесконечный дождь, казалось, навсегда поселились в штате Вашингтон. Так больше не могла продолжаться. Это было настоящее распутье: либо подойти и наконец задать все вопросы напрямую, либо уехать из Форкса куда подальше, потому что иначе оставить этого парня в покое у меня уже не получится. Со стороны я наверняка выглядела сумасшедшей — разум прекрасно понимал, как следует поступить, но сердце и интуиция упрямо твердили совершенно противоположное. Из груди вырвался нервный смешок, после чего я глубоко выдохнула и уставилась на железный навес над ступеньками. Чёрт. Наверное, нужно снова написать Гермионе. Позади послышался скрип двери и тихий толчок, а через секунду мне на плечи легло что-то тёплое. Я вздрогнула и обернулась, сначала увидев собственную ветровку, а затем и человека, с которым только что разыгрывала сценку по испанскому. — Нас отпустили пораньше, — спокойно произнёс Эдвард, протягивая мне рюкзак. Я ожидала, что на этом всё закончится: он просто уйдёт к машине, но Каллен остался стоять рядом, глядя куда-то вперёд, пока неожиданно не спросил: — Тебе со мной тяжело? — Что? — Тебе тяжело из-за того, что я похож на Седрика? Будь мы обычными людьми, я бы, наверное, оттолкнула его сейчас. Сказала бы, что он не имеет права задавать такие вопросы. Но проблема заключалась в том, что злости к нему я больше не испытывала. После всех разговоров с Гермионой, после книг, бесконечных размышлений и попыток найти объяснение происходящему я начала смотреть на Эдварда иначе — не как на болезненное напоминание о прошлом, а как на загадку, в которой было слишком много странностей, чтобы продолжать их игнорировать. — Да, — честно ответила я, отметив про себя, что имя Диггори он запомнил с первого раза. — Почему ты это делаешь? — Делаю что? — Общается со мной? Вы ведь вообще ни с кем не сближаетесь. — Мы просто… любим держаться обособленно. Не привыкли к незнакомым людям. — Но со мной ты разговариваешь. — Ты — другое. Просто… — он вдруг тяжело выдохнул, будто слишком долго нёс внутри что-то неприятное. — Просто я чувствую ответственность. — За что? Юноша сунул руки в карманы и отвёл взгляд. Несколько секунд он молчал, а потом ответил с неожиданным раздражением: — …Не знаю. И, вдруг разозлившись, резко направился в сторону парковочного угла, оставляя меня одну.