Моё падение остановлено тобой.

«Замерев в холле перед библиотекой, я раскрыла клочок бумаги, который до недавнего времени витал самолётиком по всему коридору, и нахмурилась. Почерк был немного кривым, но не таким, как у Гарри или Рона, и наклонным, но не таким, как у Гермионы. Таинственная записка гласила, что её отправитель будет ждать меня после обеда на площади у прохода к лодочной станции. Чувствуя, как где-то внутри зарождается лёгкое раздражение в перемешку с любопытством, я засовываю в глубокий карман мантии кусок пергамента и молча продолжаю свой путь. В библиотеке, как всегда, было светло: косые лучи осеннего солнца пробивались через небольшие окна древнего замка, ложась на длинный стол посередине комнаты, трогая лежащие на нём книги и обнажая летающие частицы пыли. — Где мальчики? — Оплакивают отмену квиддича в этом году, — фыркнула Гермиона, освобождая место на столе для меня. — Любой предлог, чтобы улизнуть от работы. А потом будут удивляться, что завалили тесты! — Не завалят, ведь ты им, как обычно, поможешь, — пожала я плечами, честно констатируя факт. — Это из-за Турнира Трёх волшебников, верно? — Да. Совсем скоро к нам явятся представители двух школ, именно поэтому Хогвартсу в этом году будет не до игр. Я киваю, подмечая про себя комичность сказанного — отменить одну опасную игру, чтобы заменить её на ещё более опасную. Хм! Пока я неторопливо просматриваю страницы учебника, кажется, где-то приглушённо слышится, как за каменными стенами пролетают совы, делая винт перед тем, как сманеврировать в Совиную Башню. Но в остальном в библиотеке тихо. По-своему тихо, если шелест бумаги и скрип перьев для кого-то являются незаметными звуками. И эту атмосферу, во благо душевного спокойствия мадам Пинс, мы с Гермионой не спешим нарушать. Поболтать можно и потом, по пути в Большой зал, а сейчас, до обеда, нужно было доделать задания к грядущим урокам. Вот только если у меня это был лишь доклад об Европейских Хартиях волшебников, то Грейнджер предстояло расшифровать руны на пергаменте, сделать доклад о том, какую пользу приносят маггловские вещи для волшебников, и чем опасен яд магических существ Соединённого Королевства. Но что тут было поделать — отличница всегда хотела всё знать, поэтому уже как второй год умудрялась блестяще маневрировать между несколькими предметами одновременно. Если не считать того момента, когда в зал влетел Пивз и близнецы Уизли, пытающиеся отнять у полтергейста украденную вещь для очередной готовящейся шалости, то время пролетело тихо и быстро. Моя работа была давно закончена, а подруга махнула рукой на недоделанное маггловедение: — Это задание на позаследующий урок, поэтому сделаю его сегодня в гостиной. Пойдём пока в Большой зал, иначе Рональд, как обычно, уплетёт всё, что есть на столе, — ведьмочка театрально закатила глаза, сложив последнюю тетрадку в кожаную сумку. Я хихикнула. Конечно же, шатенка шутила. Все знали, что эльфы, работающие на кухне, готовили блюда таким образом, чтобы каждому хватило на вагон и, как минимум, маленькую тележку. Однако сомневаться в бездонном желудке Уизли не стоило — рыжеволосый хоть и выглядел тонким, словно струна, но ел, как слон: много и всё подряд. Пока мы держали курс на нижние этажи, я старательно пыталась слушать очередную лекцию Гермионы о свободе эльфов и неправильной политике Хогвартса по отношению к их рабочей силе; однако все мысли беспощадно возвращались к письму в кармане. Кто его прислал и чего он хотел? Если это был очередной прикол Джорджа и Фреда или издевательство со стороны слизеринцев, то я на полном серьёзе буду готова проклясть их таким заклинанием, что они позавидуют Рону с его слизнями на втором курсе! Однако, несмотря на мнимость и настороженность, чувства внутри всё же были скорее приятными и интригующими. Ни разу мне ещё не назначали встреч так таинственно. Поэтому, как только Дамблдор сделал новое объявление о грядущем пополнении коллектива, а моя тарелка с рагу опустела, я попрощалась с друзьями и двинулась в сторону выхода из школы. Буквально через три минуты я замерла у входа к деревянному мосту. На площади почти никого не было: пара студентов во главе с Забини проводила свободные минуты в уличном коридоре, один пуффендуец сидел на скамейке, потупив голову в новый выпуск «Ежедневного пророка», а мистер Филч вальяжно разгуливал на крыльце с миссис Норис. Всё-таки большинство учеников либо ещё находилось за трапезой, либо сразу же следовало на ближайшие пары. — Т/И! — раздался голос со стороны моста, и я обернулась, увидев Седрика с книжкой Ухода за магическими существами под подмышкой. — Получила сообщение? — Так это был ты? Шатен кивнул вправо, и мы подошли к балкончику, открывающему вид на озеро и холмы. Солнце всё сильнее клонилось к горизонту, но ещё не заставляло ярко-голубое небо темнеть, приятно пригревая лицо и не слепя глаза. Осень в этом году выдалась хорошей, мягкой, без хмурых дождей и жуткого ветра. Морозы, конечно, ударят через неделю-другую, но тогда, перед первым снегом, мы уже будем готовы к непогоде. — О чём ты хотел поговорить? — я свесила руки с каменного ограждения, любопытно поглядывая на друга. — Я собираюсь бросить своё имя в Кубок. — Да, как и многие, — я улыбнулась, вспоминая красноречивые речи близнецов Уизли. — Ты уверен, что готов? — Да, почему бы и нет? К тому же, нужно уже как-нибудь решать вопрос со вторым планом Пуффендуя. Я хихикнула: — Надо же! Впервые ты звучишь не как пуффендуец. — А что, звучать как пуффендуец — это оскорбление? — Нет. Я думаю, что как раз таки наоборот. — Тогда я спокоен. — Но, Седрик, для чего же ты всё-таки меня позвал? Что-то серьёзное случилось? — Нет, — семикурсник заговорил тише. — Есть одна вещь, в которой мне нужен совет. — Мой? — Да. Только не смейся. Я лишь повела бровью, мол «к чему ты клонишь?» — Прости, что обращаюсь к тебе с таким вопросом, но ты единственная девушка, чьему мнению я действительно доверяю. Вот…если бы был человек, который хотел бы тебе признаться в том, что ты ему нравишься, то как бы ему стоило поступить?.. Как мне… ну… — Та-а-ак…! — Мерлин, пожалуйста, не начинай... Я несколько раз слышала, как Филлип и Макс подкалывали друга за свалившуюся на него популярность. И то ли потому что нервничала, то ли из-за соблазна, не смогла не воспользоваться шансом подыграть этим двоим. — …кто-то наконец-таки зацепил внимание знаменитого пуффендуйского ловца! — я пихнула старосту в бок, делая вид, что во мне заиграли весёлые искорки. — Неужели великий Седрик Диггори просит совета в таких делах? Юноша тут же смущённо порозовел и попытался сделать раздраженный вид, но у него ничего не вышло. Закатив глаза, он с ухмылкой ответил: — Великий Седрик Диггори понятия не имеет, что делает. — А разве ты уже не делал этого раньше? Ну... Я про твои прошлые отношения. — Нет, не совсем. — Что значит «не совсем»? — Пенелопа сама предложила мне встречаться. Увидев, как я удивленно подняла брови, Диггори взмолился: — Бога ради, только никому не рассказывай! Я, едва сдержав смешок, потупила глаза. Опыта в отношениях, как таковых, у меня не было, поэтому я решила ответить на вопрос Седрика, отталкиваясь от подслушанных разговоров старшекурсниц и своих собственных размышлений: — Ты действительно хороший, поэтому не думаю, что она откажется хотя бы обдумать твоё предложение. Только узнай сначала, есть ли у неё парень, это обязательно! И, думаю, пообщаться вам тоже стоит, чтобы она составила о тебе хоть какое-то впечатление… «Какое нафиг впечатление? Мерлин, если это пуффендуйка, то она точно сохнет по нему и знает, как облупленного!» Меня что-то укололо. Не как облупленного. Они не знали Диггори достаточно хорошо, как его друзья. Весь их багаж знаний заканчивался ровно на его красоте и навыках в квиддиче. Все эти девочки постоянно шептались о том, какой семикурсник красивый и как хорошо ведёт себя в команде, но никто не знал о его смущении, когда им хвастался отец, или о том, как он внимательно изучал Травологию из уважения к профессору Стебель. Седрик не был подлизой, никогда не пытался строить из себя идеального человека, но при этом общался с учениками Хогвартса на равных, несмотря на возраст, статус и факультет. Я вытянулась в лице, осознав, что только что произошло. Какие собственнические и ревнивые мысли! Несправедливо с моей стороны было думать так о ком-то, просто потому что у других были совершенно такие же права и возможности стать ученику Пуффендуя парой. Седрик лукаво улыбнулся и посмотрел на меня: — Впечатление она уже составила. — О, какая уверенность! — Нет, я не это имел в виду. Просто мы давно знакомы. И насколько я знаю, парня у неё нет. — Хм… Это Ханна Аббот? Хоть волшебник и продолжал улыбаться, но его густые брови поползли вниз к серым, почти мутно-зелёным глазам. — Чжоу Чанг? Друг не сдержался и усмехнулся, отрицательно мотая головой. — А кто же? — Т/И, как мне с ней встретиться? — Ты меня проигнорировал! — увидев в ответ лишь его упёртый взгляд, я выдохнула. — Ладно-ладно... Отправь записку, если стесняешься подойти к ней при всех, типа как сегодня сделал мне. Отведи её в тихое место и просто скажи то, что чувствуешь. Здесь нет каких-то специальных слов, это не заклинание, которое, если произнесёшь неверно, вырастит у тебя хвост. — Тихое место?.. Это подойдёт? — шатен похлопал рукой по балкону. — Думаю, да, — я перевела взгляд на горизонт, а потом сверилась с часами. — Слушай, Седрик, мне пора идти на… — Т/И, ты мне нравишься.» Глянув на время, я выдохнула, убрав кнопочный телефон в сумочку. Осенний бал… Кто же знал, что он выпадет на ту же неделю. — Т/И, — сзади появился Майк, задорно протягивая моё имя, — Чего понурила нос? Идём! — Я… — Идёёём! — игриво протянул Ньютон и, взяв за руки, резко увлек в толпу веселящихся подростков. Спортивный зал, украшенный под тематику бала, был переполнен нарядными платьями и элегантными смокингами. Но, несмотря на официальный стиль, все вели себя довольно резво, танцуя под любимых исполнителей, подливая в пунш принесённую водку или что-то горячительное, да и, в общем, хорошо проводя время. Майк отстранился и начал смешно дрыгаться под «Rock & Roll Music» Элвиса Пресли, время от времени закручивая и меня в своих забавных танцах. Момент-другой, и вот мысли уходят в сторону, позволяя расслабиться. Где-то слева Эрик, как и мы с Майком, развлекался с счастливой Анжелой, а вот Джессика пропала так же быстро, как и появилась — буквально на секунду поздоровавшись с нами, девушка пролепетала о неком «срочном деле» и упорхнула куда-то минут десять назад. — Наверное, опять намылилась к Каллену, — пожал плечами Ньютон. «…Если ты хочешь танцевать со мной, не волнуйся, когда они играют танго…» — Они здесь? — Ну, я видел Элис с её бойфрендом. Думаю, остальная шайка тоже здесь. Эдвард здесь. — Всё хорошо? — распознав неладное, шепнула мне на ухо Вебер. — Всё классно, — я улыбнулась, — Только пить хочется… Я отойду? — Да, конечно. Возьми и мне стаканчик. — Окей. «…Так что держите — зажигайте это пианино…» Пробравшись через буйную толпу к длинному столу с закусками, я схватила первый попавшийся стаканчик и начала осушать содержимое. В горле чувствуется горечь, и я резко отстраняю напиток, вытирая сладкую струйку с подбородка. — Ай, блин, вот же гадство… Кто-то добавил в безалкогольный пунш водку. «…Так что я могу слышать эту рок-н-ролльную музыку…» — Т/И? «…Это должна быть рок-н-ролльная музыка. Если ты хочешь танцевать со мной… если хочешь танцевать со мной…» — песня закончилась, погрузив помещение в секундную тишину. — Здравствуй, — с волнением обнаружив позади себя Эдварда, я попыталась пройти мимо, пока одноклассник беспардонно не загородил мне проход, — Мы вроде бы не разговариваем? — С чего ты решила? — Ты в последний раз на меня фыркнул и ушёл… Нормальные люди в таких ситуациях понимают, что они в ссоре. — Мы не в ссоре. Недолгая пауза в спортзале прервалась надрывистым голосом, который я узнала сразу же — это было начало медленного танца. Мерлин, как ты не вовремя. Ретируемся. Быстро! — я снова предприняла попытку к бегству, но Каллен остановил меня одним лишь вопросом. — Потанцуем? — Нет. «Прошёл ещё день, а я всё одинок. Как такое может быть? Здесь ты не со мной…» — Всего один танец. Я серьёзно взглянула на Каллена, и он поспешил ответить тем же. Минутное колебание, блеск янтарных глаз, и я бесхребетно сдаюсь проклятым чарам, позволяя отвести себя в глубь толпы. Струящаяся мелодия задавала нужный ритм, поэтому многие девушки счастливо улыбались, склоняя голову на плечо партнёра — возможно, это был один из лучших моментов в их жизни, а может, лишь дружеский реверанс. Но для меня происходящее быстро обернулось пыткой, на которую я, почему-то, сама согласилась. И хоть ровесник вёл, позволяя не заморачиваться о красоте движений, моё тело оставалось напряжённым, словно струна. — Прости, если показался грубым тогда. — Хорошо, прощаю, — сухо ответила я, уставившись на его завязанную бабочку под воротником. — …Т/И, — укоризненным тоном пробормотал юноша, чувствуя напряжённость, — Что мне сделать? — Ничего. Слушай, ты ничего не должен… — Но нормально общаться со мной ты не можешь. — Да. А ты этого хочешь? — Это сложно… — Ну, а я к чему? «Кто-то шепчет мне на ухо, говоря: ты не одинок, я с тобой… пусть ты и далеко, я всё равно здесь, навсегда…» На секунду всё это напомнило Святочный бал. Я вспомнила длинную мантию Седрика, его уложенные волосы и попытки не облажаться, когда он открывал танцпол с другими участниками турнира. Движения мы учили долго, путаясь в собственных ногах, но в конечном итоге всё-таки смогли приспособиться: знакомые руки, зачарованные снежинки, смех студентов и музыкальная партия приглашённой рок-группы — всё это так контрастировало с моим настоящим. От этого в груди разгоралось что-то неприятное, неправильное, а ещё очень странное. Да, вот оно что: танцевать что-то такое же близкое, но с Эдвардом, было до скрежета в зубах, как странно. — … Сложно, потому что ты видишь во мне Седрика. Но я не он. От услышанного горло сдавливает. Я молчу, но ощутимо сжимаю плотную ткань мужского пиджака, давая понять, что продолжать не стоит. А красавец, тем временем, не унимается, нахально пытаясь вбить в мою голову что-то важное и необходимое: — Я постоянно вижу, как ты смотришь на меня и видишь кого-то другого… Это очевидно. — И что это значит? Как это понимать? — А как мне понимать тебя? Как понять, чего ты хочешь? В горле встаёт ком.

«Что же мне делать, Герм?

Если ты уверена в этом настолько, насколько возможно, то стоит спросить у него прямо. В противном случае он просто посмеётся, а потом, когда тебе стукнет 17, применишь к нему Обливиэйт.» — Я хочу правды. — Правда в том, что ты живёшь воспоминаниями. Сказанное, как пощёчина, заставляет меня взорваться. — Ты именно поэтому пригласил меня на танец?! Именно поэтому навязывался на общение все эти дни? Чтобы просто поставить на место, самоутвердиться и лишний раз надавить на рану? Господи, какой же ты мудак, Каллен! — глаза наполнились влагой, предательски выдавая всю обиду избалованному смазливому мальчишке. Отстраняясь от партнёра, ставшего язвой в череде спокойных дней, я резко ныряю в толпу, распихивая подростков и пропуская мимо ушей оскорбления. «Как это может быть — тебя со мной не быть? Ты, не сказав «Прости», бросила меня, и мир стал изо льда…» Схватив сумочку со стула, припёртого к стене, я добираюсь до выхода и, дёргая железную дверь, выхожу в коридор. В нём кто-то есть: две целующиеся парочки и толпа шушукающихся сплетниц, в том числе и Стенли. — Т/И? — Потом. Прости, хочу побыть одна, — загораживая лицо от подруги, я прохожу мимо, в самый конец корпуса. Дура… Наивная и глупая волшебница, ставшая одной из тех тупиц, клюнувших на обаяние новенького! Гнев с истерикой колотится в висках, спадает на жёлтое платье прозрачными пятнышками и не даёт прочувствовать контраст спёртого воздуха и холода октябрьского ветра. На улице никого нет, парковка пуста, ведь основная часть мероприятия только-только началась, раздражая приглушённой музыкой, просачивающейся через двухстворчатую дверь. Толком не видя, я позволяю ногам, под стук в голове, идти, куда они хотят, тем самым оказываясь рядом со служебным зданием между школой и чертой холмистого леса. Буря стихает, но грудь, сдавленная скрещёнными руками, всё ещё хаотично поднимается от бесконтрольного плача. С самого утра я была на нервах: очередная ссора с папой, все эти неутешительные новости из Хогвартса, а теперь ещё этот чёртов Диггори Каллен. Господи, как мне плохо! — нервный смех вырывается, когда я поднимаю подбородок и аккуратно протираю пальцами слизистую, замечая образовавшееся облако пара. — Но ведь на улице не настолько холодно… Внезапно что-то лёгкое касается спины, заставляя вздрогнуть: костлявое, высокое и безжизненное, оно нависает прямо надо мной, склоняя всё ближе и ближе безликое лицо, отвратительное, скрываемое чёрным оборванным плащом. Эти атрофированные руки, серая кожа, словно у утопленника… Дементор. — Мерлин… Пальцы метнулись к сумке, но палочки, естественно, не было — она дома, спрятана где-то у родителей в безопасном месте. Ноги попытались сделать шаг назад, но в момент неестественно подкосились и уронили меня на влажную землю. Кажется, я закричала, но голос отозвался в ушах отстранённо, неумолимо растворяясь в наступающей тьме.