Моё падение остановлено тобой.

Спортивный зал, украшенный под тематику бала, был переполнен. В замкнутом пространстве нарастала духота, нисколько, кстати, не мешавшая людям в нарядных платьях и элегантных смокингах танцевать до упаду. Однако, несмотря на сияющее столпотворение молодости и красоты, самой цепляющей фигурой в нём была лишь она. Признаюсь, я никогда не видел Т/И в подобной одежде. Девушка всегда предпочитала кроссовки туфлям, а джинсы — юбкам, поэтому видеть даму своего сердца такой было непривычно, хоть и радостно. В этом было что-то ненормальное, но мне правда нравилось смотреть, как её волосы и бледно-жёлтое платье в мелкий цветок колыхались под такт ритмичной музыки. Руки плавно двигались то вверх, то вниз, а губы раскрывались в широкой улыбке. Да, она была прекрасна и весела. Наверное, именно поэтому я до сих пор стоял в стороне, лишь наблюдая, ибо знал: едва мы с ней заговорим, лёгкость и непринуждённость в ней исчезнут, уступая место болезненной путанице в голове. То воспоминание о разговоре на балконе вызвал внутри противоречивые чувства, которые доселе никогда меня не интересовали. Нет, я и раньше понимал, в каких отношениях мы с Т/И были в прошлом, но что-то внутри так громко ухнуло, когда я получил этому более увесистое подтверждение. — Смотри, смотри… как могу! — Майк, хахах, прекрати, ты сейчас упадёшь! Когда-то я тоже заставлял её так смеяться. Ньютон в моём понимании был придурком с ветром в голове, но сейчас я был рад, что именно он смог помочь Т/И забыть о своих переживаниях, — неуклюже танцуя, нарочно гиперболизируя и перетруждаясь в своих способностях, русоволосый вполне отлично справлялся с ролью кавалера. — Привет, Эдвард! — справа от меня возникла школьница с знакомым едким парфюмом. — Наверное ты не помнишь меня, я… — Привет. Джессика, верно? Стэнли обрадовалась, что я её запомнил, и, набравшись уверенности, предложила потанцевать вместе. Если бы я не умел читать мысли, то Джесс показалась бы мне общительным человеком, лидером, которого ты всегда замечаешь в толпе. Однако на деле красотка была слишком одержима идеей заполучить меня, словно какой-то трофей, который смог бы доказать и подтвердить её превосходство над другими. Мне до сих пор, признаться честно, льстило подобное внимание, и здорово поднимала самооценку борьба девушек, однако совесть не позволяла подбрасать в такое горячее дело больше дров. Именно поэтому я постарался мягко отказать Стенди, воспользовавшись всем приобретённым очарованием, а после, пока Джесс не успела что-то ответить, растворился, едва заметив, что Т/И пропала из общей компании своих друзей. Это был последний вечер, когда я мог её увидеть. И хоть сердце настоятельно рекомендовало довольствоваться подругой на расстоянии, мозг твердил подойти и сделать то, что было нужно. Я рассказал Карлайлу о школе, где мы учились, назвал фамилии, услышанные в воспоминаниях, и ещё о странных живых цветах. Отец, который знал об этом что-то, я уверен, предпочёл промолчать, сказав, что в ближайшее время познакомит меня с человеком, который сможет ответить на все вопросы касаемо моей ранней жизни. Так что теперь необходимость в Т/И отпадала, ведь через пару дней я уеду из Форкса, а после этого сделают и Каллены. Мы исчезнем, оставив местным жителям новую тему для сплетен, а Т/И — возможность спокойно зажить. Да, как бы ни хотелось, в первое время ей наверняка будет тяжело, но, как однажды сказал Джаспер, человеческая память — штука короткая. Пройдёт лет пять, и она будет лишь удивляться своему помутнению, мол, Эдвард и Седрик были разными, а потом, лет через десять, и вовсе забудет про эту недолгую осень. А чтобы всё прошло так, как было задумано, мне придётся сделать девушке больно — не в физическом плане, боже упаси, но в последнюю встречу я должен запомниться ей конкретным отморозком. Вот только каким образом получится провернуть всё толково, я до сих пор не придумал. Ориентируясь на запах, я нашёл свою цель у шведского стола: — Т/И? — Здравствуй, — та, будто чувствуя что-то неладное, захотела уйти, но я не позволил, — Эдвард… Мы вроде бы не разговариваем? — С чего ты решила? — Ты в последний раз на меня фыркнул и ушёл. Нормальные люди в таких ситуациях понимают, что они в ссоре. — Мы не в ссоре, — я на минутку позабыл о роли придурка и нахмурился. Я что, правда обидел её тогда, после урока испанского? Очередная рок-н-ролльная музыка закончилась и свет в зале потух, оставив лишь пару блеклых прожекторов. И вот из динамиков послышался надрывистый голос поп-исполнителя — это был медленный танец. «Мерлин, как ты не вовремя. Ретируемся. Быстро!» — собеседница вновь попыталась улизнуть, но я остановил её одним лишь вопросом. — Потанцуем? — Нет. — Всего один танец. Я находился на распутье, где девушка вот-вот либо развернёт свои балетки с бантиками, либо вверит ладонь в мою руку, позволяя закружить нас в последнем вальсе. Мысленно я умолял, чтобы она выбрала первое. Умолял, потому что иначе мне придётся порушить всё, что мы успели выстроить за эти жалкие недели, так и не дав разорванной некогда связи вновь окрепнуть. Но я не мог позволить себе просто исчезнуть, оставив ей странные воспоминания и капли надежды, или, что хуже, открыться, подвергая, тем самым, опасности. В конце концов, Т/И же была лишь человеком, которому не нужно было знать ничего сверх её понимания — так пускай вампиры для моего призрака прошлого останутся лишь выдумками из старых книг. Но вот Т/Ф тянет руку вперёд, и у меня спирает дыхание — обратной дороги нет. Я целенаправленно отвёл жертву вглубь спортзала, подальше от друзей, и осторожно положил руку на женскую талию. В белых перчатках, под стать пиджаку, низкая температура не так сильно бросалась в глаза, по крайней мере, партнёрша ни телом, ни словом не дала понять, что от чужого касания ей сделалось неуютно. Более того, она тут же крепче сжала мои пальцы, а другой рукой ухватилась за правое плечо. — Прости, если показался тебе грубым, — искренне извинился я, медленно покачиваясь из стороны в сторону. — Хорошо, прощаю, — сухо ответила школьница, не поднимая глаз выше моей шеи. — Т/И, что мне сделать? — Ничего. Слушай, ты мне ничего не должен… — Но нормально общаться со мной ты не можешь. — Да. А ты этого хочешь? — Это сложно… — я пытался выдавить из себя что-то более ядовитое, но на ум ничего не шло. Думай, чертов вампир, думай! — Ну, а я к чему? В эту секунду Т/И вновь вспомнила некий бал, и передо мной нарисовалось огромное готическое помещение, где снег, словно по волшебству, шел прямо с потолка, усыпая пол и декор ослепительно белым одеялом. Мы танцевали, прямо как сейчас, в окружении парней в красных пиджаках и девушек в струящихся платьях, поражающих воображение. Однако, несмотря на всю пестроту красок, в этом воспоминании я всё же больше чувствовал, чем смотрел: снежинки, бесследно растворяющиеся в волосах, живая музыка, запах корицы, волнение вперемешку с эйфорией и… счастье. Я с рассеянностью посмотрел на Т/И, едва ведение стихло, и робко подумал: Интересно, а как бы раскрылись её чувства, узнай она, что перед ней действительно стоит парень, которого она знала? И тут же, где-то издали, ко мне подкралась одна мысль. Она подошла совсем близко, схватив и жестоко погасив малейший просвет, напоминая, что я уже давно не был им. Я не был Седриком, и мала вероятность того, что когда-нибудь вновь смогу стать им. Даже с информацией о моём прошлом, — мысли и воспоминания того парня мне никогда не удастся вернуть. Так ладно греть этими мнимыми надеждами себя, зачем это всё нужно было ей? Нет, эта девушка не заслужила такого. Пускай в её воспоминаниях Диггори так и останется смеющимся юношей, провожающим её по коридору старинного замка, чем станет ходячим мертвецом, по ночам вгрызающимся в шеи бедных оленей. Мысль, к которой я прихожу, ободряет, и я набираюсь смелости покончить со всем этим: — Сложно, потому что ты видишь во мне Седрика. Но я не он. Собеседница реагирует тут же — притихает и со всей силы сжимает моё плечо, давая понять, что я задел кровоточащую рану. — Я постоянно вижу, как ты смотришь на меня и видишь кого-то другого… — надменно сказал я, — Это видно. — И что это значит? Как это понимать? — А как мне понимать тебя? Как понять, чего ты хочешь? — Я хочу правды. — Правда в том, что ты живёшь воспоминаниями. — Ты именно поэтому меня пригласил на танец?! Именно поэтому навязывался на общение все эти дни? Чтобы просто поставить на место, самоутвердиться и лишний раз надавить на рану? — от её сиплого шёпота внутри что-то обрывается, — Господи, какой же ты мудак, Каллен! — она отстраняется, и от отсутствия её ладони в руке становится непривычно легко. Секунда-другая, и жёлтое платье бесцеремонно расталкивает стоящих на пути, лишь бы скорее оказаться подальше от меня. К тому моменту зал вновь наполняется разноцветными софитами и возвращается к баснословному веселью, которое, подобно театральным шторам, скрывает её фигуру от меня. Ну вот, дело сделано. Молодец, — должно было звучать успокаивающе, но от собственных мыслей захотелось сплюнуть. План дальнейших шагов приходит моментально — нужно было найти Элис и Джаспера, а потом отправиться домой. Двинувшись к противоположному выходу, я хотел уж было выйти в коридор через раздевалку, как вдруг меня остановил встревоженный голос: «ЭДВАРД!» — это была Элис, — «Мы с Джаспером уже почти вернулись в школу, и я увидела это видение вновь, но теперь оно яркое и точное. Т/И пострадает не из-за тебя. Найди её у технического здания, сейчас же!» Секунда. Мне потребовалась секунда, чтобы выйти из оцепенения от услышанного, и я ринулся в сторону выхода, в котором ранее скрылась девушка. Хотелось бы воспользоваться вампирскими способностями, но нельзя — здесь были ученики, которые принялись крыть меня матом так же, как и какую-то ненормальную, растолкавшую их пару минут назад. Различить нужное в море прыжков, напеваний и вибраций оказалось сложнее, чем было. Лишь окончательно выбравшись из корпуса на тёмную парковку и вновь прислушавшись, я таки смог уловить тихое: — Мерилин… Осенний ветер ударил по лицу, когда я свернул налево, ощущая аромат имбиря, смешавшийся с отталкивающим запахом чего-то сгнившего. В реальности всё произошло меньше чем за мгновение, но в моём восприятии прошло целых несколько минут. В извилинах случилось короткое замыкание, и я растерялся, увидев у красной коробки, стоящей где-то между зданиями школы и лесом, пугающее нечто — это было чёрное, бесформенное полотно, источающее трупный запашок, которое медленно левитировало над землёй и тянуло безобразные руки к своей жертве, лежащей на холодной земле. Мысли Т/Ф были похожи на бред сумасшедшего: хаотичные, захлебывающиеся, наполненные страхом, таким, который я обычно чувствовал от животных, когда хватал их железной хваткой и впивался в пульсирующую шею. Она умирает! — закричало что-то во мне, глубокое и сильное, выводящее из непривычного оцепенения и командующее броситься вперёд. Медленное нечто хватало меня так же сильно, как и я его, когда происходит столкновение. Из горла вырывался дикий рык, такой, что зверь внутри с оживлением клацал, встречая противника, на которого можно было без угрызений совести выпустить пар, казалось, впервые с момента перерождения. Резким ударом я вдавливал живот твари, но вместо размазанной туши оставлял вмятину на земле. У него нет тела? Как же его убить?! — я пытался сбросить острые когти, успевшие впиться в плечи, однако существо тут же делало рывок и, несмотря на внешнюю лёгкость, прижимало меня к траве. К несчастью, мне удавалось в полной мере лицезреть «лицо» вблизи, если это вообще можно было назвать лицом: всё выглядело так, будто омертвевшую кожу свиньи натянули на человеческий череп, оставив лишь скукоженное отверстие под рот. Пока я кричал и усердно вырывался, демон не издавал ни единого звука, поглощая одним лишь своим присутствием все признаки жизни вокруг и заставляя белый шум неприятно пробивать виски. Чудище резко вдохнуло, так чётко, что мне сделалось дурно. Как такое возможно?! Что же это за тварь такая?! — я из последних сил стал вырываться из костяных рук, но они держали намертво, заставляя железные мускулы впервые дать такую слабину. Поток воздуха зажимал лицо невидимыми цепями, не давая уйти. Тем не менее, всего на мгновение я таки сумел дёрнуться и увидеть Т/И — она лежала, повернутая спиной, не подавая намёков на то, что находилась в сознании, хотя её сердце продолжало биться, но медленно и неритмично. Если я сейчас что-то не предприму, то после меня оно возьмётся за неё. Оно получит её, а не я. Подумав об этом, внутри что-то ухнуло, и это не понравилось внутреннему зверю. На мгновение, когда мысли стали изрядно путаться, в голове проблеснула мысль. Она не была обнадёживающей, но в данной ситуации я ухватился за неё, как за спасательный трос. Приподняв голову и заглянув в инородное сознание всего на мгновение, уродец в чёрном отпустил мои плечи и издал щёлкающие звуки, будто затараторив. Я смог воспользоваться этим и впечатать врага в ближайшие деревья: высокие сосны проломились под кулаком, и мы пролетели несколько метров вглубь, пока не врезались в ствол, который со стоном стерпел такое давление и окатил нас мелкими колючими ветками. Монстр внутри меня, пришедший в себя после случившегося, закричал прямо в лицо этому нечто, а затем вновь нанёс удар в район головы. На этот раз еловая кора треснула пополам и повалила призрака назад: — МОЯ! — прогремел я, намереваясь атаковать дальше, однако демон внезапно попятился, всё дальше и дальше, намереваясь исчезнуть в тени леса. Догнать! — скомандовало что-то внутри, но я отдёрнулся. — Эта тварь может быть не одна. Они могут забрать её. Ноги сами повернули обратно в сторону школы, и уже через мгновение я был в шаге от Т/И, так близко, что мог дотянуться до бледного лица, прижать ближе и… — ЭДВАРД! Чьи-то руки, уже не те когтистые и кривые, что раньше, схватили меня. Я воспротивился, но грубыми и выточенными движениями кто-то опустил меня обратно на колени, заворачивая ладони за спину. — Отставить! — рявкнул звенящий голос. — Я сказал, отставить! Не двигайся. — Подними его голову. Подними. Эдвард! Касание в районе подбородка, давление вверх, и я замечаю Элис. — Пусти, — хриплю я. — Нет. — ОНА МОЯ! — Посмотри на себя. Быстро посмотри на себя, Эдвард! Совсем не понимаешь?! Ты сейчас убьёшь её! — голос эльфийки был полон непривычной, но отрезвляющей строгости. Я послушно заглянул в мысли сестры и испугался: пиджак оборван, волосы в грязи, грудь вздымается, а взгляд полон кровавой жажды и злобы. Некогда янтарные зрачки полностью почернели, так что радужку невозможно было отличить от зрачка. Я выглядел, как наркоман во время тяжёлой ломки — это моментально заставило зверя внутри утихнуть. Между тем на душе пришло нехарактерное для ситуации спокойствие, а жёсткие пальцы, которые ещё секунду назад были готовы оторвать мне конечности по самые плечи, отпустили меня. Встав, я обернулся к Джасперу, хмуро изучающего меня на предмет потенциальных вспышек агрессии и непослушания. Годы службы в армии при жизни и обучение толпы новобранцев после перерождения не прошли даром. — блондин ещё год назад взял меня под личный контроль, ведь, как никто другой, знал и умел контролировать обращённых, даже самых особенных. — Я уже успокоился, перестань воздействовать на меня. — Осторожность никогда не помешает, — парировал брат, усилив направленную эмоцию. — Что с девчонкой? Мы обернулась, наблюдая, как Элис подлетает к Т/Ф и убирает прядь с её лица. — Её нужно отнести домой. — Не лучше ли к Карлайлу? Эта тварь… — К ней домой придут люди, которые помогут лучше, чем папа, — лишь отвечает она, а затем с небывалой для такой маленькой комплекции лёгкостью поднимает человека, явно выше и крупнее её. Только лишь попытавшись сделать шаг, я натолкнулся на выразительный взгляд лисьих глаз и правое плечо с пушистой бретелькой, повернувшееся так, чтобы закрыть ученицу от меня. — Я хочу понести её. — Ты свои глаза видел? Нет. — Элис… Всё в порядке. — Я не дам тебе даже шанса совершить то, о чём ты потом будешь жалеть, — фыркнула Каллен и, смело меня обойдя, направилась к парковке. Но тебе она даже не нравится! — возмутился я, услышав впереди звонкое хихиканье. Вампирша без всяких способностей догадалась, о чём я подумал. — Я донесу её в целости и сохранности. Домой возвращайтесь только тогда, когда хорошенько прогуляетесь по Олимпику! Едва мы с Джаспером наткнулись на стадо травоядных, я набросился на добычу, не играя и не наслаждаясь всеми прелестями охоты. В голове была лишь одна цель — утолить жажду относительно пресной, но горячей кровью местной фауны. Боги, насколько же я был голоден, раз так и не остановился на одном парнокопытном! Казалось, такое со мной случилось впервые с момента перерождения, поэтому убивать оленей аккуратно не получалось. К счастью, Джаспер, несмотря на свою страсть к дисциплине, не мешал и даже не использовал дар, позволяя мне перебеситься вдоволь. Ох, а бесновался я сильно, долго и по-страшному, продолжая рычать, хватать, ломать и выпивать до дна, при этом ужасно злясь на самого себя, с каждым разом всё яснее осознавая очевидное.

Я не хотел спасти Т/И, а, победив соперника, просто насытиться ей.