Моё падение остановлено тобой.

— Дорогой, думаю, тебе стоит переодеться. Едва войдя в дом, я уловил посторонний запах в гостиной. Человеческий. Пахло крепким чаем и сдобой. — Это… — Да. — взволнованно пробормотала Эсми. — Я оставила для тебя чистую одежду в ванной. Я кивнул матери, хлопотно оглядывающей некогда опрятный парадный костюм, и завернул в гостевую ванную. Серая комнатка встретила меня подготовленной стопкой одежды и полотенцем на табуретке. Стараясь не смотреть в зеркало, я быстро сбросил с себя лохмотья: разодранные перчатки, порванный в районе плеч пиджак, убитую рубашку и загубленные штаны полетели на пол, когда сам я юркнул в полупрозрачную душевую кабину. В голову пришла шальная мысль заглянуть в сознание гостя, сидящего где-то в гостиной, однако я с удивлением столкнулся с пониманием, что не могу ничего услышать. Совершенно. Как будто между нами поставили непробиваемую заслонку. Внутри от этого что-то ёкает, пуская по рукам дрожь от нетерпения. Я расторопно натягиваю чёрные брюки и серый свитер, хватаюсь за длинную ручку и… медлю. Что будет ждать меня во время и после этого разговора? Смогу ли я узнать правду и увидеть, пускай даже тайно, родных из этой загадочной жизни «до»? А появится ли шанс ещё хоть раз увидеть Т/И? Узнать, как я умер и почему учился в Хогвартсе, в замке со странными растениями и старинными гобеленами? И, что также важно, получится ли при этом всем остаться с Калленами? «Эдвард» — мысленный зов отца выводит из размышлений и даёт силы наконец-таки толкнуть дверь. В малой гостиной, залитой утренним светом, меня встречают все члены семьи: Эммет на ступеньках лестницы, Элис с Розали возле окна, выходящего на задний двор, и Джаспер у стены. Последний мазнул вечно анализирующим взглядом и тут же отвернулся, чувствуя, что в этот раз кидаться я ни на кого более не был намерен. Посередине просторного двухэтажного зала, на тёмном диване цвета мха, разместились родители: Эсми, как всегда, сидела с руками, скрещёнными под одной ногой, а Карлайл, тепло улыбнувшись и отдёрнув локти, обычно опирающиеся на колени, объявил: — Эдвард, позволь представить Альбуса Дамблдора, директора школы Хогвартс. Отец жестом указал на кресло и я рассеянно моргнул. В отличие от жильцов, идеально вписывающихся в интерьер минималистичного дома 50-х годов, гость ярко выделялся своим необычным внешним видом. Он был стар: мягкие, слегка вьющиеся седые волосы спокойно ложились на длинное платье, напоминающее ни то сюртук, ни то халат бледно-голубого цвета, а серые, почти голубые, глаза смотрели из-под очков-полумесяцев с нескрываемым огоньком и неким трепетом, который я часто замечал во взгляде нынешних родителей. — Здравствуй. Полагаю, мистер и миссис Каллен ничего не рассказывали о твоём прошлом, верно? — профессор начал просто, быстро переходя к основной цели своего визита. Но отсутствие привычных формальностей не удивило меня так, как то, с какой лёгкостью иностранец начал диалог. Дамблдор не страшился, хоть явно был в курсе нашей истинной сути. «Дорогой, поздоровайся.» — Здравствуйте, — я послушно сел в кресло справа, повернувшись корпусом к собеседнику, — Да, вы правы. Карлайл и Эсми лишь сказали, что я всё узнаю, встретившись с вами. — Благоразумно с их стороны, хоть и мучительно для тебя, — колокольчики на цепочке, обернутые вокруг длинной бороды, весело зазвенели, — Что же, тогда я начну. Буду говорить прямо, как есть, но если у тебя возникнут вопросы, обязательно их задавай. Как было сказано ранее, я действительно являюсь директором одной школы, находящейся на территории главного заповедника в Шотландии. Но эта школа не такая, как другие, привычные и известные тебе. Обычные дети не учатся в ней, а лишь те, кто обладает волшебными способностями… На мгновение в гостиной воцарилась гробовая тишина, которую нарушил мысленный хохот Эммета, грозивший разбить мою черепную коробку: «Теперь понятно, что с пацаном было не так.» — я покосился на брата, чьи плечи бесконтрольно подрагивали, — «Господи, волшебный вампир, хахахах… Прости, дружище!» — подмигнул брюнет, когда я испепелил его грозным и смущённым взглядом. — …Не такими, как у вас, но похожими, — мужчина оглянул всех встрепенувшихся, — Да, несравненно похожими. Но, как бы грустно это ни звучало, Хогвартс предназначен для людей, потому что именно в них может проявляться магия, позволяющая делать много разных, необычных вещей… Альбус достал из манжета палочку, сделанную из бузины, и махнул ей — три розы в хрустальной вазе перед нами мгновенно сменили цвет лепестков с красного на белый, а затем и вовсе за поднялись над журнальным столиком. — И я… я так тоже мог? — зачарованно наблюдая за тем, как цветы вернулись на законное место и приобрели первозданный вид, спросил я, — То есть я был волшебником и учился в этой школе? — Верно. Тебя звали Седрик Амос Диггори. Ты родился 24 октября 1977 года в семье Амоса и Эмили Диггори, в Великобритании, в графстве Девон, недалеко от деревни Оттери-Сент-Кэчпоул. Волшебник ненадолго умолк, давая возможность переварить информацию, но я довольно быстро справился с этим: — Почему и как я погиб? Хогвартс находится в Шотландии, мой дом неподалёку от Оттери-Сент-Кэчпоул, но… меня нашли у мыса Семи Сестёр. — Верно, — волшебник выдохнул, скрестив руки, — Понимаешь, Эдвард, в нашем волшебном мире, как и в магловском, есть свои злодеи и своя тьма. — Магловском? — с прищуром спросила Розали. — Так волшебники называют людей, не обладающих магическими способностями. Как вы знаете, среди вампиров есть те, кто спокойно соседствует с людьми, как вы, и те, кто использует этих людей в качестве пищи, как Вольтури. У нас есть аналогичный пример, но, в отличие от древнего главенства вампиров, он не является негласной властью. Его имя Том Реддл, и когда-то он также был учеником Хогвартса; Однако… Сейчас в Соединённом Королевстве этот маг известен под другим именем — Воландеморт. Некий Гитлер для евреев или европеец для индейцев, если хотите. Он презирает немагов, желая возвести чистоту крови волшебников, словно высшую расу… — директор прервался и посмотрел мне прямо в глаза. — Мальчик мой, если ты хочешь увидеть, можно просто попросить. В следующее мгновение створки сознания человека, сидящего слева от меня, открылись. После нескольких попыток я наконец смог увидеть желаемое, хоть и не полностью: обеды в Большом зале среди таких же мальчишек и девчонок в чёрно-жёлтой мантии; неизвестная игра на гигантском поле, где я мастерски управлял самой настоящей метлой, летая, как ведьмы из детских сказок; а затем массивный кубок на пьедестале, чьё ярко-синее пламя одним резким движением выплюнуло листок с моим именем. Я откинулся на спинку кресла, с удивлением открыв рот: — Вы… «Я и твои мысли могу прочитать,» — пронеслось в голове, а затем я почувствовал лёгкое поскрябывание, будто бы в извилинах заползал жук. Момент-другой, и вот перед глазами возник образ поваленного мною оленя.

Как вы это делаете?

«Я использую легилименцию. Это мастерство проникать в чужое сознание, которое ты приобрёл с перерождением, потому что в прошлой жизни обладал хорошими навыками общения и интуиции. А таким, как я, порой требуются годы для заполучения такой же способности.»

Могу ли я также закрывать разум и показывать воспоминания выборочно?

«Я уверен, что ты способен на это, и даже на большее.» — …Последнее, что ты увидел, называется Кубок Огня. В волшебных школах довольно редко, но проводится Турнир Трёх Волшебников, где ученики из разных школ соревнуются друг с другом за победу. Ты был выбран участником этого события путём жеребьёвки. — И погиб во время этого соревнования? Дамблдор кивнул, а вслед за этим в гостиной вновь воцарилась недолгая тишина. Я думал, переосмысливал, собирал и вставлял кусочки своего прошлого в разбитую кем-то мозаику в надежде собрать картинку целиком, но было еще много, очень много пробелов. — Что случилось? — На соревновании, в заключительном этапе, участники должны были добраться до кубка, пройдя через садовый лабиринт, — Альбус снова открыл свое сознание и преподнёс воспоминание того рокового дня: Вечер. По кругу небольшой сцены, на трибунах, слышатся крики и девизы. По правую руку профессора Дамблдора стоят четверо: короткостриженный качок, напуганная русоволосая девушка, взъерошенный паренёк в круглых очках, и я. Вид у меня, конечно, также был не из лучших, — я то и дело сжимал руки в кулаки и переминался с ноги на ногу, будто готовясь к забегу. А перед нами тем временем стоял вход в самый что ни на есть настоящий лабиринт из пушистого и высокого плюща, что по запутанности, скорее всего, не уступал лабиринту самого Минотавра. Затем воспоминание оборвалось и, когда я вновь увидел арену, атмосфера в ней кардинально изменилась: исчезла воодушевляющая музыка с барабанами, умолкли радостные вопли болельщиков, а по середине опустевшей сцены, дрожа и заикаясь от слёз, сидел тот самый мальчик с растрёпанными волосами. — ГДЕ МОЙ СЫН?! ГДЕ МОЙ МАЛЬЧИК?! — я чуть повернул голову и увидел белеющего мужчину со складками у рта. Это был мой родной отец, чьи добрые глаза ныне были переполнены испугом и болезненной агонией. Он то и дело хватался за стоящего рядом волшебника с заметной залысиной, который, в свою очередь, то испуганно смотрел на убитого горем отца, то на директора школы: — Дамблдор, здесь много народу, все смотрят… Сделайте что-нибудь! — Гарри, где Седрик Диггори? Где он? — Альбус наклонился к ошарашенному мальчишке и взял его за плечи, стараясь привести в чувство. — Я…Я пытался, профессор. Мы переместились на кладбище, а потом трансгрессировали в какой-то лес. Петтигрю, Волдеморт, они его… С…Седрик отлетел от заклинания в дерево, а потом мы вернулись, и он вернулся… Вернулся! Я не смог помочь и трансгрессировал с помощью кубка… Я так виноват… Я виноват!.. Воспоминание оборвалось, и я опустошённо уставился в пол, — если бы вампиры умели потеть, то из меня уже можно было выжить целый стакан воды.