Моё падение остановлено тобой.

Дом Калленов находился за пределами северной стороны Форкса — добраться к нему можно было только через трассу 101, оставив позади реку Канавах и завернув на неасфальтированную дорогу прямо вглубь леса, усеянного папоротниками. Путь на вольво занял, по меньшей мере, минут тридцать, пока мы не остановились у небольшого скопления высоких кедров, скрывающих удивительно современный и минималистичный дом в серо-рыжих тонах. Очень не типичный для города, вытянутый трёхэтажный особняк вызывал восторг и предположение о банковском счёте жильцов, который явно не ограничивался лишь одной тройкой нулей. — Волнуешься? Ты правда отлично выглядишь! — увидев, как я озабоченно оглядываю своё чёрное платье в мелкий цветочек, парень сделал мне искренний комплимент. — Седрик, не отпускай мою руку, пожалуйста, — пробормотала я, страшась сделать и шагу. Вампир крепко взял мою ладонь и повёл к главному входу, через панорамные окна которого уже можно было заметить признаки роскошного интерьера. Белые стены были выбраны основными для всего пространства не случайно, уступая главному акценту редким, но большим картинам и статуям, родом явно не отсюда. Комнат на первом этаже было несколько: большой холл, гостевой туалет, кухня и две гостиные, одна из которых вела на задний двор с неторопливой речкой, выглядывающей из раскидистых ветвей деревьев и папоротников. С помощью кавалера сняв серое пальто с острыми плечиками, я прошла вглубь и, оставив позади широкую лестницу на верхние этажи, вышла в комнату для гостей. Главными элементами здесь сейчас являлись далеко не большой серый диван или начищенный до блеска рояль, а скорее жильцы — и все они были в сборе. Высокий блондин с тонкими губами и брюнетка с острыми скулами смотрели на меня дружелюбно, приветствуя в их доме. Похоже, это и были приёмные родители Седрика. — Знакомьтесь, это Т/И. Т/И, это Карлайл и Эсми, — начал не менее взбудораженный, чем я, пуффендуец. — Добро пожаловать, Т/И, — глава семьи шагнул вперёд и был приятно удивлён, увидев мою скромную улыбку и сразу же протянутую руку. — Мистер Каллен. — Можно просто Карлайл. Следующей поздоровалась Эсми — я впервые близко общалась с женщиной-вампиром, поэтому не ожидала, что её изящные пальчики с обручальным кольцом окажутся такими же сильными, как и ладонь мужа. — Рада встрече! Я действительно давно хотела с тобой познакомиться, дорогая, — от хозяйки исходило материнское тепло, от которого тут же хотелось растаять. Эсми определённо мне полюбилась. — Я боялась, что могу вам не понравиться, но сейчас так рада, что пришла! Спасибо вам, — тут же выпалила я, не сумев сдержать эмоций, но, к счастью, это подействовало на взрослых в наилучшем ключе. Статная осанка глав семейства совсем не изменилась, но по их позам и лицам можно было судить, что вампиры немного расслабились, облегчённые тем, что важная формальность оказалась соблюдена более чем хорошо. Остальная часть семейства в этот момент расположилась на диване. Теперь, зная их настоящий возраст, мне вряд ли когда-нибудь получится общаться с ними на равных: — Всем привет…? — сцепив пальцы в замок, осторожно поздоровалась я, получив приветливый мах рукой от всех, кроме Розали, — Рада поближе познакомиться! — Так, поскольку самая скучная часть прошла, — первым с мягких подушек встал тёмноволосый бугай, весело подойдя к нам и протянув руку, — Ну, хоть сейчас улыбаешься, а то в школе косилась на нас с ужасом! Карлайл и Эсми укоризненно взглянули на сына, мол, веди себя с гостьей повежливее. Но мне, если честно, очень понравился такой приземлённый подход к общению. — Так значит, ведьмочка? — Да, ведьмочка, — усмехнулась я, — Но пока без палочки. — Что-ж, будем дружить. Хорошо, Эммет теперь тоже в списке наиприятнейших для меня людей. Услышав мои мысли, Диггори театрально закатил глаза. — Отобрать у волшебницы палочку, как у нас способности, довольно печально, — подал голос Джаспер, всё ещё сидя рядом с Элис, как король со своей королевой, — Почему же так произошло? Жужжащий отголосок страха, таившийся во мне ещё с той ситуации в кафетерии, странным образом испарился, уступив место уюту и спокойствию. Где-то внутри мелькнула мысль, что, возможно, это было то самое воздействие, которое Джаспер мог оказывать на людей, как когда-то объяснял Эдвард. Но в данной ситуации я была нисколько не против такой манипуляции. — Это всё из-за правил. До 17 лет мы не можем колдовать за пределами школ или безопасных зон, типа скрытых улиц для волшебников и прочего. К тому же, из-за переезда сюда родители изъяли у меня палочку, боясь, что я могу уехать обратно в Англию. — Да, мы тут были на подъёме, узнав о твоём существовании, и многое выяснили про волшебный мир, который, оказывается, состоит не только из вампиров и оборотней, — поиграл бровями любитель медведей. — Оборотней? — я вопросительно уставилась на Седрика, пока тот, в свою очередь, недовольно зыркнул на брата. — Я покажу Т/И дом, если вы не возражаете, — увидев одобрение со стороны Карлайла и Эсми, Каллен поспешил увести меня на второй этаж коттеджа, опасаясь появления ещё больших причин и вытекающих из них неудобных вопросов. — В Форксе есть оборотни? Министерство США знает о них? Они такие же, как профессор Люпин? И, что главное, почему ты раньше мне не рассказал об этом? — Не возникало необходимости, — процедил сквозь зубы возлюбленный, пока мы поднимались по дубовой лестнице. — Я не хотел нагружать тебя такой информацией, но по твоим мыслям уже понял, что затея была глупой. — Ещё как! — возмущённо поддакнула я. — Давай дойдём до моей комнаты, ладно? — Хорошо… Стоп, это… от костюмов выпускников? — я замерла на полпути, оглядывая причудливый коллаж, составленный из десятка шапочек с кисточками разного оттенка голубого. — И все ваши? — Ну, моей пока ни одной. В основном это братьев и сестер, но вот этот и этот ряд полностью принадлежат родителям. — И все наверняка по разным направлениям? — Да. — Удивительно. — Когтевранцы бы обзавидовались такому багажу знаний, которые собрал в себе один лишь Карлайл. — Это точно. Помню, на первом курсе я услышала разговор выпускников в конце года. Они из-за нервов из-за ЖАБА на полном серьёзе были готовы обратиться в вампиров, лишь бы не спать и получше запоминать материалы, ибо действия зелий им уже не помогали. Не знаю кто из них куда пошёл работать, но по стремлениям заполучить все «Превосходно» без исключений они явно целились на большие должности. Мы подошли к крайней двери с южной стороны второго этажа и вошли внутрь. Здесь было достаточно светло и просторно. Вся левая стена комнаты состояла из прозрачного стекла от потолка до пола, а правая часть была отдана гигантскому открытому шкафу, наполненному книгами, СД-дисками и новенькой серебряной магнитолой в виде вытянутой бочки с ручкой. Рассмотрев интерьер получше, меня тронуло то, что, несмотря на преимущественно бледно-голубые и серые тона, в «спальне» всё-таки маячила парочка жёлтых пятен: охровое кресло у стола, бледно-жёлтый плед, неряшливо накинутый на софу, и авангардная картина с подсолнухами, припертая к углу. — Без кровати это больше похоже на кабинет. — Так и есть, по сути. Я ведь никогда не сплю. — Тебе этого не хватает? — Местами да. Порой хочется деть лишние часы куда-нибудь или просто-напросто психологически отделить один день от другого, но, — бронзоволосый закрыл за собой дверь, — как уж есть. Теперь, если можно так сказать, дни для меня пропали и слились в одно спрошенное настоящее. — Мне нравится твоя комната. — Спасибо. Сильно отличается от той, в которой я жил когда-то? — Да, но, справедливости ради, в прошлом у тебя не было такого современного дома. Просто там всё было больше из дерева, а тут — из больших денег. Пуффендуец тихо рассмеялся и, подойдя к магнитоле, заставил светлое помещение наполниться спокойной мелодией, больше напоминающей старую добрую классику времён 19 века у маглов. — Так что по поводу оборотней?.. Ты не отвертишься, не надо на меня так смотреть! Моё искреннее непонимание всё сильнее и сильнее росло от факта, что янтарноглазый старался уйти от ответа. — Ладно. Да, здесь есть оборотни, и все они с побережья Ла Пуш. И я без понятия, знает ли об этом Министерство США. — Абсолютно все из резервации? — Преимущественно. По коже пробежали мурашки, когда я вспомнила Билли Блэка и его сына. Неужели все они каждый месяц превращались в монстров, как это было с Римусом Люпином? Воспоминания о третьем курсе нахлынули на меня с головой — тогда я уже плотно общалась с Гарри, Роном и Гермионой, поэтому и попала с ними в ту передрягу в Воющей хижине в ночь полной луны. Картина искорёженного профессора ЗОТИ, меняющегося у нас на глазах, до сих пор будоражила сознание. Во время такого перерождения человек полностью терял контроль над собой, обращаясь в некое подобие волка, но с бледно-серой кожей, лёгкой щетиной и вытянутой мордой. Конечности при этом у волкодавов деформировались, приобретая атрофичный, вытянутый вид с большими когтями на перевес. Бороться с ними, как с разумными существами, было невозможно — некогда разумный человек полностью отдавался животным инстинктам и гиперболизированной жажде убивать. — Нет, — покачал головой вампир, увидев отрывки воспоминаний. — Они не такие, как в Англии. И превращаются не в определённое время, а тогда, когда им захочется или они почувствуют опасность. Рассудок при этом сохраняется, а внешне их невозможно отличить от самых настоящих волков. Хотя они намного крупнее, чем обычные псы. — У вас с ними типа делёжка территории? — А ты догадливая. — Просто предположила очевидный вариант, исходя из того, как ты реагируешь на тему оборотней. И в Ла Пуш вы именно потому не суётесь? Каллен кивнул, и на этом мои вопросы на тему квилеотов исчерпали себя: вампиры, дементоры, оборотни, да ещё и волшебница. Не много ли сверхъестественного для такого крохотного городка? А быть может здесь ещё живут представители магического правопорядка под прикрытием, зная о скоплении фантастических существ на этой земле? Взглянув на парня, стоящего с надутым, как у ребёнка, лицом, я не сдержала тихий смешок. Колыбельная сменилась на более интенсивную, весёлую песню, поэтому, сделав два специально расхабистых, неуклюжих шага почти в предпрыжку, я вытащила мужские ладони из брюк и повела в центр комнаты — благо места для этого было предостаточно. Густые брови приподнялась в немом вопросе, но невероятно сильный вампир сейчас с лёгкостью поддавался всем махинациям, идя вперёд и позволяя изменять положение своих рук сколько моей душе угодно. — Ты помнишь танец на Святочном балу? — Если честно, нет, однако из твоих воспоминаний я кое-что запомнил… Например, это! — пуффендуец хитро сощурился и, схватив мою талию, с небывалой лёгкостью поднял меня вверх так высоко, что я могла дотянуться подушечками пальцев до потолка. После того как англичанин сделал круг, он опустил меня и вновь принял исходное положение, начав вести нас в такт музыке. В какой-то момент я растерялась, ведь ожидала застать Диггори врасплох его незнанием танца; однако правила игры резко изменились не в мою пользу, и часть движений начала забывать именно я. Седрик на это лишь смеялся, говоря, чтобы я расслабилась и позволила ему вести. Так мы неспешно кружились какое-то время, прерывая тишину нелепым хихиканьем и тихими фразами: — Ну, как тебе Каллены? Страшные до ужаса? — Смешно-смешно. На самом деле нет, просто я всегда краснею при новых знакомствах. К тому же вы все такие статные, красивые и умные…Не хочется перед такими упасть лицом в грязь. — И всё же это розовые очки, Т/И, — серьёзно начал Седрик. — Пока ещё не было повода тебе по-настоящему пугаться нас, и, надеюсь, никогда не будет. Но ты и вправду должна понять, что внутри нас есть не только мы сами, но и монстр, жаждущий крови. — Которого ты победил. — Которого я держу под контролем. — Но Карлайл же смог обуздать жажду. И он уже явно не первый десяток лет работает врачом. — Напоминаю, что ему, по меньшей мере, 300 с лишним лет, в то время как мне едва исполнится два года, — произнёс юноша, слегка обнажив передние клыки. Идеально белые, похожие на человеческие, но более длинные — не сильно, конечно, чтобы не привлекать внимание. Однако можно было представить, сколько в них скрывалось мощи. — А я хочу тебе напомнить, что ты был не простым человеком, а волшебником. Магия, скрытая внутри тебя, во многом могла повлиять на процесс адаптации к новому образу и самоконтролю. — Уверена? — печально улыбнулся юноша и неожиданно прыгнул так, что я не успела среагировать или даже подготовиться к падению. К счастью, вместо грохота, придерживаемая сильными руками, я мягко приземлилась на софу, не отрывая взгляда от нависшего надо мной юноши. — Уверена… — сдавленно произнесла я, чем признала поражение в игре «я не испугаюсь, ведь знаю, что ты себя контролируешь». — Немного отрезвляющего воздействия никогда не помешает. — Да-да, жестокий хищник, я усвоила урок! — недовольно буркнула я и получила поцелуй в нос.

***

Среднюю школу Форкса потрясла взрывная новость — и вновь это было из-за Калленов. Главное элитное семейство города устраивало вечеринку по случаю Нового года и приглашало абсолютно всех учеников на это событие! В программе, объявленной шумным Эмметом в столовой, обещалось полное отсутствие копов, родителей и наличие большого количества алкоголя и музыки. Сказанное было встречено аплодисментами. Все последующие дни, вплоть до Рождества, основной темой разговора среди всех средних и старших классов было лишь одно — тусовка у богатой семьи с свободным доступом. Желающие подходили и получали адрес от Элис в столовой или на парковке, а те, в свою очередь, распространяли информацию среди друзей. Сказать, что я была в полном шоке — ничего не сказать. — А как же Джаспер? — не унималась я, засыпая вопросами Эдварда. — А вдруг кто-то поранится или, что еще хуже? — Поэтому Джаспер и пришёл на осенний бал в прошлый раз. Проверку он прошёл, да и, если что-то пойдёт не так, во-первых, Элис будет рядом, во-вторых, Эммет будет рядом, и в-третьих, из нашего дома, так как он находится, по сути, в глубоком лесу, проще сбежать к Олимпику и там унять жажду. Ночью, да ещё и зимой, вероятность встретить людей равна нулю, то есть во время бега отвлекающего фактора не будет. В дополнение ко всему на протяжении этой недели Элис мониторила будущее, которое я и сам видел. Вечеринка сто процентов пройдёт хорошо. — А где будут Карлайл и Эсми? — В Олимпике, а может, уйдут куда-нибудь дальше на юг, не знаю. Но на авантюру они согласились, раз Элис в ней уверена… Как там Уизли? Я вновь уткнулась в зачарованный дневник, который не выпускала из рук уже как второй день. В ночь на сочельник Грейнджер дрожащим почерком начеркала сообщение о том, что Рон был отравлен алкоголем у Слизнорта, изначально предназначенным как подарок Дамблдору. Пока друг не приходил в сознание, я металась к чемодану с лежащим в нём порт-ключом как сумасшедшая, но так и не взяла отсчётник, прокручивая в уме сказанную ранее фразу директора. Внутри всё ныло от беспокойства сильнее, чем раньше — во многом из-за наличия доступа к прямому пути в Англию. Гермиона не писала много, ибо не знала ни о причинах, ни о яде в составе крепкого напитка, да и пребывала в таком же шоке, что и я, постоянно дежуря в больничном крыле. Кто мог предоставить профессору отраву? Каким чудом она не попала в руки старику, а оказалась у Рона? Все эти дни меня спасал лишь Седрик, который постоянно находился рядом и пытался регулировать моё нервное состояние. Масло в огонь добавляла печальная новость о смерти дяди Боба, а также состояние отца — мужчина явно так и не сможет должным образом отпраздновать конец года, всё ещё держа траур по товарищу. В первое время после переезда родители старались по-максимуму загружать себя новой работой, чтобы забыться, но сейчас это было сделать просто невозможно, ибо начальство дало им заслуженный отпуск, который, увы, оказался совсем не к месту, освободив время для терзающих мыслей и рефлексии о случившемся. Маме еще хоть как-то удавалось развеселиться, ведь в Форксе у нее были свои знакомые с времён школы, были растения в доме, за которыми нужно было ухаживать, а вот у отца не было ничего, кроме закрытых дел и толстого альбома с фотографиями. — Гермиона пишет, что Рон обнаружил на тумбочке между кроватями коробку конфет, — я перечитала сообщение и принялась объяснять каждый нюанс вампиру, чтобы тот понял картину в целом. — Знаешь, они с Гарри всегда делятся друг с другом чем-то вкусным, даже не спрашивая разрешения. Ну, еда Рона — еда Гарри, а еда Гарри — еда Рона, понимаешь? Уизли стащил одну штучку, но эти сладости оказались подсунуты Поттеру Ромильдой Вейн. Помнишь её? Такая смуглая девочка с кудряшками? Нет? Ну, она ещё училась на двух курсах помладше…? Ладно, опустим. В шоколаде была львиная доза любовного зелья. Так, если бы Гарри и Рон съели по одной-две, то у них появилась бы здоровая симпатия к Ромильде, а после окончания эффекта они бы уже и так попались на крючок, думая, что эта помешанность была настоящей. Но Рональд сожрал всю пачку, и его накрыло, поэтому Поттер повёл его в Слизнорту. Это новый профессор зельеварения, он преподавал в школе когда-то давно, ещё до нас. Потом Гермиона пишет, что учитель угостил их настойкой из медовухи, но Рон, стремясь побыстрее опохмелиться, выпил всё залпом и тут же упал на пол в судорогах. Его едва откачали безоаром, и до сегодняшнего дня он лежал в лазарете без сознания, но, вроде бы как, уже очухался и говорит, что ничего не помнит. — А что по поводу виновного? Получилось разузнать, кто это был? — «Подарочек» был передан Горацию без обратного адреса, лишь с запиской, — ответила я, попутно строча подруге, пока та ещё сидела рядом с больным. — Вообще, это так странно, знаешь? Почему хотя бы один год не может пройти спокойно? Нет, обязательно это либо приключения с участием Того-Кого-Нельзя-Называть, либо из-за «везучести» ребят. И с каждым разом всё сложнее. Мы семьёй даже прямые посылки перестали принимать, а моё общение с Англией сузилось до этого дневника. — А откуда он у тебя? — Когда Гермиона стала старостой на пятом курсе, то ей и Рону выдали эти тетрадки для лучшей координации. Но они с Уизли и так постоянно вместе ходят, поэтому, похоже, она как-то договорилась с Макгонагалл и прислала одну мне. — Главное, что с Роном сейчас всё в порядке, — рассуждал Диггори. — Постарайся отпустить ситуацию. Сейчас уже ничего не сделаешь, а тебе нужны силы для лета. Диггори был прав, но неприятное чувство в груди от этого совсем не становилось меньше. Произошедшие события лишь укрепили моё мнение о том, что после дня рождения я была обязана вернуться и присоединиться к Ордену — иначе быть не могло. Вампир также становился серьёзнее в вопросе о совместном дезертирстве из Форкса, а на мои сомнения лишь отвечал, что сделать он это хотел по собственной воле, и что причины у него были такие же весомые, как и у меня. В конце концов, в стране, где назревало нечто необратимое и понятное даже отсюда, всё ещё находился его дом, семья и близкие, которых Диггори также хотел защитить. Мысль о том, чтобы переждать бурю и понадеяться на хороший финал из США, вызывала у нас обоих отторжение. Мнение Калленов по этому вопросу было единогласным: они поддерживали Эдварда и уважали его просьбу не ввязываться в происходящее, хотя, по рассказам последнего, Эсми потихоньку начинала сходить с ума от беспокойства о нас и нашем будущем. План действий у нас был следующий: при благоприятном исходе в начале марта мне исполнится 17. По обоснованным выводам Седрика, я должна была дать себе время на то, чтобы вновь привыкнуть к палочке и попрактиковаться в заклинаниях, прежде чем трансгрессировать. Также мне было необходимо сдать годовые экзамены, чтобы документы из школы можно было забрать без лишних вопросов. Анжеле, Джессике и остальным я уже заблаговременно сообщила, что в начале лета собиралась вернуться в Лондон, мол, пришло хорошее предложение из одного университета, но поступить в него я могла только завершив старшие классы в одной из школ-спонсоров, чтобы точно выбить бюджетное место на обучение. Родителей и дядю я должна была подвергнуть заклятию Обливиэйт — это был наилучший вариант, чтобы они не препятствовали мне и при этом оставались в безопасности. Никто из нас не знал, сколько продлится вся эта история с Реддлом, поэтому стоило перестраховаться. Диггори предложил вариант продолжения их жизни в Форксе под присмотром Калленов, но я отказалась. Не хотелось напрягать вампиров, да и городок был слишком мал, чтобы не беспокоиться о внезапных столкновениях с тем же самым Чарли Своном или Билли Блэком.

***

31 декабря 1996 года явно запомнится всем надолго. С приближением вечера некогда удалённый от людских глаз трёхэтажный дом всё больше и больше наполнялся народом: люди приходили в красивых платьях и костюмах с целыми ящиками спиртного в руках, явно намереваясь оторваться под неимоверно громкую музыку, исходящую из главной гостевой комнаты первого этажа, до беспамятства. Элис, главный ответственный, постаралась на славу: коттедж был окрашен алым светом, начиная от уличной подсветки и заканчивая настольными лампами. Интересно, эта функция была уже встроена в светодиоды, или ей пришлось менять освещение полностью? Высокий потолок был скрыт под длинным серебряным дождиком, создавая более укромную обстановку для желающих уединиться в переливающихся лентах. Волны, исходящие из включённых динамиков, отдавались в пятки и будоражили душу, подталкивая к танцу под грамотно подобранный плейлист. Казалось, что на событие пришло намного больше народа, чем предполагалось, хотя это только придавало окружению насыщенности и создавало эффект главного события месяца, а то и года. Можно было представить восторг людей, чьи вечеринки до этого проходили лишь в школе, в каком-то скромном доме со злыми соседями или в единственном хорошем клубе Порт-Анжелеса. — Вам точно комфортно? — спросила я Элис, которую мы обнаружили у барной стойки. — Имею в виду, думаю, вы же слышите абсолютно всё, что тут происходит, да и мусора потом будет... — Проживя столько лет, ты привыкаешь ко всем безумствам, которые только может выкинуть человек. Но я нахожу всё это забавным, — по довольным колебаниям, исходящим от миниатюрной брюнетки, можно было понять, что она явно наслаждалась механизмом, который собственноручно создала. — Сейчас всё красное и таинственное, но под конец я изменю подсветку на белое. Хочу, чтобы таким образом для всех присутствующих тёмное осталось позади, а Новый год ознаменовался чем-то светлым. Задумка мне очень понравилась, о чём я поспешила сообщить Элис. Та осталась более чем довольна ожидаемым ответом и, чмокнув брата в щёку, повиляла бёдрами в сторону балкона в поисках Джаспера. Мы же остались у стола с выпивкой, где я не поскупилась налить себе сока с водкой. — Не скучаешь по потребностям простых смертных? Опьянению или голоду? — У вампиров это есть, и поверь, предостаточно, — наклонившись ко мне, пробормотал Седрик. Допив напиток и чувствуя, как алкоголь приятно кружит голову, я усмехнулась: — М, прости. Знаю, что ты и так читаешь это, но я буквально не могу перестать думать о том, сколько здесь людей, которые, наверное, успели уединиться, учитывая ваш слух. — Хочешь знать, сколько людей здесь сейчас занимается сексом и мы это слышим? — Да. — Тебе назвать только количество машин во дворе или общее число? — О-о-о, фу, ахах, нет, знаешь, передумала, — я смущённо усмехнулась, качая головой, — Извини, у меня развязался язык. Седрик наклонился ко мне ещё чуть ближе, не то собираясь подразнить, не сказать что-то в продолжении нашего разговора. На его скулах играли мягкие тени черного и кроваво-красного цвета, подчеркивая безмерную красоту юноши с янтарными глазами. Тёмно-русые волосы, аккуратно уложенные, гармонировали с строгим костюмом, лишенным бабочки, создавая образ подобному Джеймсу Бонду. Только сейчас я увидела в Седрике воплощение опасной элегантности, чья сосредоточенность была направлена лишь на одну единственную девушку среди множества молодых и прекрасных дам, окружавших нас. От этого внутри разгорелось что-то острое и глубокое, будто впервые показывающее, насколько мы оба изменились. Встретив взгляд, который видела множество раз, я не могла не ощущать, как между нами быстро сгустилась атмосфера — протянутые в воздухе нити напряжения манили, влекли к нему, одновременно знакомому и тёплому, опасному и загадочному. Мгновение мы так и простояли, смотря друг на друга, поглощённые общим шумом танцующих и музыкой, а потом синхронно потянулись вперёд. Руки привычно легли на широкие плечи, скрытые под плотной чёрной тканью, а талия почувствовала знакомое давление. Нити серебряного дождика стыдливо прикрывали этот интимный момент от всех, хотя, по большей части, никого такое проявление чувств не трогало, что опьяняло и подзадоривало сильнее, чем только что выпитая водка. Вдруг где-то сбоку появилась вспышка, а после к нам подошли Анжела и Ньютон. — Надеюсь, что вы не против. Фотографии потом распечатаю, — покрутив мыльницу в руках, улыбнулась Вебер. — Анжела, боги, какая ты красивая! — ахнула я, отойдя от спутника и обняв засмущавшуюся подругу. Её длинные тёмные волосы были освобождены от привычного хвостика, завиты и украшены мелкими блёстками, а атласное чёрное платье прямого кроя отлично сидело на худой фигуре. Эрик будет полным идиотом, если сегодня не пригласит её на танец! — Спасибо, эм, Эдвард? — американка всё ещё побаивалась на самом деле очень лояльно настроенного к ней вампира, — Ты можешь, пожалуйста, нас сфотографировать? Т/И, ты же не против? Уделив пару минут на минифотосессию для каждого, мы вновь вернулись к стойке с напитками, и одноклассники налили себе горячего: — Окей, я, конечно, был той ещё душнилой, когда узнал, что основная вечеринка будет здесь. Но, чёрт, Каллен, а вы знаете, как развлекаться! — признался Майк, получив похвальные взгляды от меня и Вебер. — Это всё Элис, я в таких мероприятиях ничего не смыслил. А вот от Т/И я узнал, что ты крутые тусовки устраиваешь среди своих. — Оу, да, не люблю хвастаться, но есть во мне эта жилка… — голубоглазый попал на крючок, тут же втянувшись в разговор, пока мы с брюнеткой, хихикая, скрылись в общей толпе, оставив мужчин с их возвышенной беседой о прекрасном. Проводить время с Анжелой было сплошным удовольствием: мы танцевали, разговаривали о том, о чём не успели поговорить наедине, порой выходили на холодную улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, и снова возвращались на танцпол. Я обнимала знакомую чаще обычного, пока позволяла обстановка, а она следом отвечала таким родным теплом, по которому, я знала точно, буду скучать всю оставшуюся жизнь. Если мне когда-нибудь представится возможность вернуться в этот город, то я буду готова сделать это только ради неё — Вебер плотно засела и пригрелась в моём сердце за эти два года, поэтому я желала ей лишь самого хорошего. Она это точно заслуживала своей чистой добротой и просто тем, что существовала в этом по-своему непростом мире. — Я буду по тебе скучать, когда уеду. — Оууу, не говори так, будто бы уже завтра покинешь Форкс! У нас ещё есть четыре месяца, как минимум, — подмигнула та из-под своих вытянутых очков, — А что Эдвард думает по поводу твоего отъезда? — Он хочет поехать следом за мной. — Правда? — Да. Я не давлю на него, он всё ещё может в любой момент отказаться, всё-таки здесь его семья, но, так как вопроса с деньгами не стоит, вполне вероятно, что мы уедем вместе. — А родители пока что останутся тут? — Да, у папы ведь ещё не закончился контракт, а мама привязалась к миссис Бойка и их цветочному магазину, — на ходу придумывала я, без тени сомнений говоря однокласснице сплошное враньё, — Может, они хоть выдохнут, что я слезла с их плеч, и уедут куда-нибудь в путешествие по стране, знаешь, как та самая парочка пенсионеров? — Было бы неплохо. Я вот задумалась о твоих планах и затревожилась, если честно. Пора приглядывать себе хороший университет, а так не хочется! Ну, знаешь, всех этих кредитов на обучение, налогов и прочего взрослого занудства… — Т/И? — перед нами возникла Элис в своём серебряном обтягивающем платье, — Можно украсть тебя на минутку? Попрощавшись с Анжелой, я последовала за Каллен сквозь толпу, на второй этаж — народу здесь почти не было. Выйдя на тихий балкон, мы оказались во мраке, через который почти неуловимо пробивался плеск речки, вырывающийся из атмосферы шумной вечеринки. — Держи, — маленькая ручка пунктуально протянула плед, который до этого лежал на одиноком шезлонге. Кажется, меня вызвали на совсем не быстрый разговор. Без Диггори рядом с Элис я находилась впервые, поэтому чувствовала себя неуютно и тревожно, особенно зная её неприветливый настрой по отношению ко мне. — Мальчики ненадолго вышли с Джаспером, ему стало дурно, — предугадав мой вопрос, сказала янтарноглазая и опёрлась на железные перила. Повторив её позу, я посмотрела вперёд, видя, в отличие от вампирши, лишь ближайшие кедры, освещавшиеся огнями дома. — Мой брат с тобой счастлив, — сказанное не таило иронии и скорее просто озвучивало известный факт, — и я благодарна тебе за это. Он, наверное, уже говорил, что у него начинался эпизод, который ты прервала. — Он правда был готов сорваться? — Частично. На самом деле его начинало коробить смирение к нашему контролю, а это, в свою очередь, обычно всегда влечёт за собой желание выпорхнуть из гнезда. Для вампира это прямой путь к срыву на человека. — У кого-то из вас такое было? — У родителей нет. У меня и Джаспера тоже, а Розали начала свою новую жизнь с убийства мужа и его дружков после того, как они изнасиловали её. Поэтому далее она была более чем спокойна. Зато такое было у Эммета, и должно было случиться у Эдварда. Я видела это в видениях, — уточнила организатор праздника, — Если честно, с ним в этом плане всё сложно и легко одновременно. С одной стороны, он поразительно быстро справился с агрессией, которая проявляется у всех новорожденных, приспособился к вегетарианскому образу жизни, но стал угрожающе быстро подходить к состоянию «кризиса». К нашей радости, мои видения об этом сразу сошли на «нет», когда появилась ты. — Но, — я дёрнулась, услышав взрыв криков внизу из-за начала новой и, похоже, любимой для толпы музыки, — тебе я всё равно не нравлюсь?.. — встретив нечитаемый взгляд лисьих глаз, я уж было хотела начать оправдываться, однако была прервана. — Не то чтобы не нравишься, но… — нежный голос был полон непривычной для характера красавицы сосредоточенности, — Милая, ты же знаешь, как работают мои видения? — Они изменчивы, также как изменчиво будущее. — Верно. Будущее изменчиво. Но в целом мои видения изначально были завязаны не на тебе. Брюнетка с торчащим ежиком, который сегодня был завит сильнее обычного, дала мне время, чтобы переварить полученную информацию. — Завязаны не на мне… То есть должна была быть другая? В груди появилось что-то очень неприятное и ёрзающее, будто бы мнимое, но всё же опасное, вторгающееся на помеченную и защищённую территорию. Мысль о том, что Седрик должен был оказаться с другой девушкой, была неприемлемой, вызывала ревность и возмущение. Но на деле это было всё ещё что-то маленькое, далёкое от реальности, поэтому так и не смогло взять верх над холодным рассудком. — Она и есть. До сих пор. — То есть это что-то уже предначертанное? — И да, и нет. Очертания этого видения с каждым разом размываются, но не пропадают. Так скажем, предначертанное находится в подвешенном состоянии, точнее, начало таким быть. — Ты знаешь, кто она? — Нет. Её лицо размыто, я же не видела её никогда ранее. И не знаю, когда и где она покажет себя. То есть непонятно, появится ли она, если вы уедете, или не уедите. — Она вампир? — Нет. Хах… Мой брат устроит мне лютую взбучку, чтобы ты понимала, — расхохоталась миниатюрная девушка, будто в происходящем было что-то действительно милое и игривое. — Но это нечестно по отношению к тебе. В целом, я привела тебя сюда, чтобы извиниться. Сначала, когда я видела только её, то не хотела принимать тебя, потому что по отношению к ней уже чувствовала что-то родное, понимаешь? Это сложно объяснить. Когда-то я увидела так Джаспера, и это была самая лучшая встреча в моей жизни. Но это не должно было стать причиной быть против тебя, ведь, в конце концов, я запамятовала о главном своём принципе… Важно то, что есть здесь и сейчас, а не то, что будет потом. Ведь будущее изменчиво, — повторила дочь Карлайла, изменив положение и повиснув на вытянутых руках. — Мне тяжело было это услышать, но я рада, что ты это сделала, — я решила быть честной перед собеседницей, и та это явно оценила. — Я понимаю, почему тебе было некомфортно, и с пониманием отнесусь к этому, если так будет и дальше, но это правильнее для тебя. — Теперь я понимаю Эммета, — сказала она, озарившись наимилейшей улыбкой, через которую были видны два маленьких клыка. — Пока всё так, как есть, поэтому я не вижу смысла тебя сторониться. — Я поговорю с Седриком, чтобы он на тебя не злился. — На меня невозможно злиться, — самоуверенно произнесла Элис, и звучало это как абсолютная правда. — Кстати, тебе лучше спуститься, потому что он вот-вот вернётся. Так оно и случилось: едва вернувшись вниз, я столкнулась с пуффендуйцем, буквально сверкающим молниями; весь надутый и сердитый, он, казалось, был бы вполне не прочь сломать что-нибудь. — Эдвард, Эдвард, нет! — я вцепилась в его твёрдую руку, которая не остановилась, даже когда я на ней повисла. Лишь только когда мои ноги запнулись о порог лестницы, Каллен вдруг опомнился и уберёг меня от ожидаемого падения из-за потери равновесия. Мы замерли на возвышении посередине, пока позади продолжала танцевать толпа пьяных подростков, гоготание которых уже не пленяло, а раздражало нас обоих. — ОНА НЕ ДОЛЖНА БЫЛА ТЕБЕ ЭТОГО ГОВОРИТЬ! — гневался юноша, перекрикивая общий шум. — Я понимаю, понимаю, Седрик, пожалуйста, не надо, — я обхватила холодное лицо руками, заставив возлюбленного послушно замереть. — Я не могу! — прорычал он, больше не трясясь. — Как же достало всё это. Никто мне тебя не заменит, никакая чёртова девушка из чёртовых видений! — Я знаю. — И всё равно расстроена из-за длинного языка Элис. — Нет. — Не ври. К счастью, Каллен не пошёл устраивать разборки со своей сестрой. Через минуту-другую он, выглядя, как обычно, и вовсе послушно пошёл вместе со мной в гущу толпы для начала финального отчёта до начала нового года. Я старалась не думать о случившемся, по крайней мере, пока возлюбленный был рядом. Но уже после, когда вечеринка подошла к своему концу, моё платье было убрано в шкаф, а голова приземлилась на мягкую подушку, самые разные мысли ворвались внутрь, подобно вихрю. Меня не напрягал гнев Седрика, не тревожило и то, что он хотел начать ссору с малышкой Элис, но, из раза в раз глядя на него в тот вечер, меня пугало — так сильно пугало — то, что за лютой ненавистью и неприятием в янтарных глазах затаилось что-то ещё. Что-то, что очень сильно напоминало ужас вперемешку с отчаянием.