Моё падение остановлено тобой.

Тело двигалось само по себе, пока травмированная психика не могла воспринять ещё одну новость, которая явно не могла быть шуткой, — только не от серьезной Грейнджер, которая, как никто другой, блюла за сохранностью своих вещей. Я открыла комнату родителей и подошла к туалетному столику, где, по объяснению Эдварда, находился тайник, куда родители обычно прятали палочку и британские деньги волшебников. Взяв шпильку из маленького тканевого шарика, стоящего прямо у зеркала, я слепо нащупала снизу плоской столешницы отверстие, просунула туда тонкий, но прочный импровизированный ключ и услышала щелчок. Отодвинув ящик и двойное дно с шумящим над ним содержимым, я достала тканевый мешочек. Здесь было много, точно больше пятисот золотых. Если сложить с моими накоплениями за четвёртый курс, плюс эти два года, получится приличная сумма. Прямого доступа к семейному сейфу у меня ранее не было, но, по идее, дедушка должен был показать мне его с исполнением 17 лет. Правда, если заклятие доверия было применено предками в спешке, то вряд ли родственники успели хоть что-то подготовить для моего мнимого возвращения. Снизу послышался шум — это родители и дядя вернулись из гипермаркета. Пальцы начали покалывать. Я не планировала делать это сегодня, в буквальном смысле понятия не имела, что сейчас будет, если я вдруг окажусь в Хогвартсе, или где-то ещё. Что буду думать и делать? Как отреагируют преподаватели и друзья?

Альбуса Дамблдора больше не было.

Эта мысль наконец прозвучала громко, оглушая и раня. Как такое могло произойти? Случиться с самым могущественным волшебником Англии?! Казалось, новость о кончине старика была равносильна удару ядерной ракеты по стране. Это было нечто из ряда вон выходящее, что-то, чего все боялись, но никогда и помыслить не могли, что потенциальное действительно может случиться в этой вселенной. Взгляд нервно упал на часы, тикающие на туалетном уголке. Если Диггори действительно ушёл далеко, допустим, вернулся домой, то у меня было не больше пары минут. Он увидит видения Элис и поспешит меня остановить. Тело пробило от полного осознания происходящего: с этого момента началась гонка между шокированной волшебницей и отчаявшимся вампиром. Кто же откажется быстрее? Я в последний раз оглядела комнату папы и мамы и, ничего более не найдя, вернулась в свою спальню, схватила кожаную сумочку через плечо, в которой по факту едва можно было уместить паспорт, ключи, деньги и телефон, отменила чары на чемодан, выхватила оттуда красную потрёпанную книжку и снова махнула палочкой. Тихая комната обычного на вид подростка зашевелилась, закрутилась в потоке самых разных вещей. Пустая кладь вернулась под кровать, а её содержимое исчезло в моём аксессуаре. Ещё немного магии, и в комнате больше не осталось никаких личных вещей: только мебель, бабушкины статуэтки на комоде и старые пятна на обоях, которые ранее скрывали плакаты с любимыми поп-исполнителями. Даже документы из средней школы теперь лежали сейчас где-то на дне сумки, ибо я забрала их пару дней назад, как только вышла с экзамена по испанскому. Некоторые результаты, кстати, были известны уже сейчас, и, справедливости ради, мои оценки стали лучше, чем в прошлом году. По крайней мере, "С" стало намного меньше, а некоторые предметы, благодаря помощи друга, резко доросли до идеального "А". В груди всё сжалось, но плакать я всё ещё не могла — организм едва сдерживал волну эмоций, не позволяя себе расслабиться. — Т/И, мы довезли недовольного Арнольда и купили лазанью, помнишь, которая тебе понравилась? Она уже греется, так что идти есть! — крикнула с кухни мама, от чего ногти сильнее вцепились в порт-ключ. — Пора, — слово, сказанное вслух, растворилось в опустевшем пространстве. Быстро спустившись, я на ходу подняла палочку на оборачивающихся взрослых, в глазах которых едва можно было уловить вспыхивающий ужас: — Юная леди, почему волшебная палочка… — Обливиэйт. Маглы пали навзничь, будто бы их поразило Обездвиживающее заклинание. Через пару мгновений, когда дело было сделано, ноги повели меня на улицу, а глаза параллельно оценивали результат работы в гостиной. С фотографий медленно пропадала та же самая девочка, которую мы с родителями какое-то время назад рассматривали в альбоме с колдографиями: вот на одном снимке у роскошной клумбы с розами теперь стояла лишь старушка в соломенной шляпке, а в полуобъятии с отцом была только Анна, вызывая у смотрящего ощущение незавершённости композиции из-за пустующего места посередине. Сработало. Я не знала, сколько ещё оставалось времени, поэтому бросилась на задний двор, чуть ли не падая со скользких ступенек и молясь всему сущему, чтобы план сработал, чтобы всё обязательно получилось хотя бы сейчас. Положив журнал на мокрый стол, прижатый к забору, я произнесла заклинание точно так же, с тем же самым ударением, которое озвучил седой волшебник пару месяцев назад. Непримечательная книжка резко подпрыгнула и вновь замерла, не подавая более никаких признаков активации: ни блёсток, ни волн, ни ощущений. Отчётник никак не изменился и выглядел как обычный сырой предмет, будто бы оставленный неаккуратными хозяевами на улице. Однако, обладая опытом с этой хитрой схемой работы порталов, я уверенно положила ладонь на кожаную обложку и почувствовала, как невидимая дыра принялась искажённо затягивать моё тело в себя, закручиваясь всё сильнее и сильнее. Где-то на границе самого леса, в последний момент, когда перед глазами ещё стояло знакомое окружение, я услышала истошный крик, принадлежащий Эдварду Каллену. Он был так близко. Я буквально могла слышать, как мощное тело наплевательски ломает ветви, трескает камни и вырывает выступающие корни на пути. Однако одноразовое действие ключа оказалось в разы проворнее, чем способности волшебного существа. Скорее всего, уже в следующую секунду Каллен был бы прямо здесь, на моём месте, но никак бы не успел ухватиться за руку и телепортироваться со мной в неизвестность. Меня укачивало от тряски. Перед глазами вертелись серые потоки воздуха с плавающими в них пятнами чего-то, уши изнывали от свиста и собственного испуганного крика. Я знала, что ни в коем случае нельзя было выпускать из рук ветхий переплёт до определённого момента, но какого именно, понятия не имела, полагаясь на интуицию. Медленные лишние мысли возникали в быстроте пространства: Сколько я буду ещё так лететь? Как же хотелось высвободить тошнотворный комок, застрявший в горле! Я пролетала всю Америку и целый Атлантический океан! А как мне потом объяснять охране порядка, что у меня в паспорте отсутствует штамп вылета из международного аэропорта Сиэтла и прилёта в Хитроу? А я вообще выдержу такое перемещение? Вдруг предмет в руках завибрировал, и я распознала это как знак. Приложив усилия, чтобы разжать задубевшие пальцы, я вновь закричала, пока острое ощущение в шее не заставило меня ради всего святого заткнуться — боль, облегчённая благодаря мази, всё ещё приносила дискомфорт. Мгновение, и спина жёстко встретилась с землёй, заставив меня напряжённо простонать. Едва приподнявшись на четвереньки, меня вырвало. Тело пробил ещё один озноб, и только тогда с горем пополам удалось встать с сырой травы, чтобы, в конечном счёте, разочарованно оглядеться. Слишком рано отцепилась! И куда меня занесло? На дворе уже был далеко не день — об этом говорило тёмно-синее небо с едва заметными проблесками то ли конца, то ли начала дня. Я стояла в убогом скверике с железным забором, который был окружён неприятными на вид четырёхэтажными домами и потрескавшимся бордюром с кучками гниющего мусора. Так, Т/И, спокойно. Только спокойствие и ясный ум, иначе ты пропала! — обнаружив в метре от себя уже ни на что негодный бухгалтерский журнал, я всё же запихнула его в сумку и пошла куда-то наугад. Выйдя из спальной зоны на главную улицу, в душе скользнуло облегчение — я знала, где я была! Это район между вокзалом Кингс-Кросса и метро Ангел. Значит, у меня всё же получилось. Да, это совсем не Хогвартс, Хогсмид и даже не штаб-квартира Ордена, но это был Лондон! Это была моя Англия. Подавив в себе счастливую улыбку, я завернула по пустой дороге налево в сторону вокзала, накидывая в голове варианты дальнейших действий. Отсюда, в принципе, недалеко до Дырявого котла — минут тридцать спокойным шагом. Можно было переночевать там, а потом направиться в Косой Переулок — близнецы открыли в нём магазин волшебных приколов и уж точно не откажут в помощи. Оставалось лишь надеяться, что они до сих пор работали, иначе нужно было искать иные пути связи с друзьями, которые, я знала точно, смогу найти на скрытой от маглов улице. А даже если нет, то я всегда могла, хотя идея была сомнительной, вернуться в графство Суррей, спальный район, где родилась и провела всё детство. Там, в свою очередь, всего через одну станцию на электричке можно было доехать до дома Дурслей. Гарри, независимо от обстоятельств, должен был прожить с нелюбимыми родственниками до своего волшебного совершеннолетия или хотя бы вернуться в дом за оставшимися вещами, верно? Если да, то встретить его будет не трудно. Успокоившись и поняв, что у меня было множество вариантов, а также деньги, я расслабленно продолжила оглядывать закрытие магазины и пустую улицу. Нечто привычное, то, по чему я так соскучилась за два года, отогревало и наполняло чувством ностальгии, ощущением дома, по которому я так скучала! Правда, если честно, насладиться всем этим в полной мере получится, когда я отосплюсь и отойду от событий прошедших 24 часов. Замерев, я с подозрением уставилась на тротуар через дорогу. Память могла подводить, но пробегающий мимо пёс показался больно знакомым. Я ещё какое-то время так и стояла, оглядываясь то в сторону, где, чуть пройдя, мог показаться нужный вокзал, то в другую, на удаляющегося четвероногого. Блин, а чем чёрт не шутит? Повинуясь мнимой надежде, я развернулась и последовала за дворняжкой, которая привела нас обратно в тот же несчастный скверик. Чёрное пятнышко скрылось за поворотом, и я смогла сделать тоже самое минутой позже, с удивлением обнаружив, что животное испарилось из поля зрения, словно мираж. Несмотря на сомнения, я дошла до того места, куда приземлилась десять минут назад, и, оглянув пустой парк, достала отчётник 1980 года, впервые открыв его. Ранее я боялась взаимодействовать с ним слишком активно, предполагая, что могу случайно рассеять магические свойства, но сейчас осторожность была ни к чему. Среди страниц я обнаружила пергаментную бумагу с нарисованным кубком, диадемой и снитчем. Но, попытавшись разглядеть чернильные изображения ближе, тут же отпрянула, ибо записка вспыхнула и мгновенно исчезла из моей руки! И что это всё значило? Подняв голову, я вдруг поняла, что дом передо мной изменился. Нет, он всё ещё состоял из четырёх этажей, всё также был из того самого коричневого мелкого кирпича, но я готова поклясться своим мешком галлонов, — он стал длиннее! Ровно по середине коробки появилась ещё одна дверь, а пространство, внутри которого находились отдельные апартаменты вплоть до самой крыши, было словно закопчено в саже и какой-то грязи. Даже сойдя с зелёного пятачка и зайдя на возникшее крыльцо, я всё ещё видела новую часть здания перед собой. Уверенность в неслучайности произошедшего перевесила сомнения — рука постучала в чёрную дверь, и она тут же открылась. Несмотря на то, что мне разрешили пройти, едва я переступила порог, дверь закрылась, и меня резко прижали к стене, наведя кипарисовую палочку прямо на горло. Страх и удивление сковали моё тело, глаза выпучились, а плечи инстинктивно сжались — пара голубых недружелюбных радужек всем видом предупреждала о готовности использовать смертельное заклинание: — Имя? — Что там происходит? — от шока я не узнала голос из глубины заброшенной квартиры. — Я же говорил, Лунатик, за мной кто-то следил. Полюбуйся, как эти гады теперь действуют! — я увидела за спиной человека передо мной Сириуса Блэка, в чьих серых глазах также не было и крупицы сострадания. — Я спросил твоё имя, — профессор Люпин, за эти годы совсем не изменившийся, строго повторил вопрос. — Т/И Т/Ф. — Она сейчас не может быть в Англии. — Дамблдор приехал ко мне в Форкс и передал порт-ключ, — дрожащая рука уронила книжку, с глухим стуком приземлившуюся на жёлто-зелёную каменную плитку. — Точная дата? — Ноябрь 1996. — Точный день. — Не помню… — проронила я, с ещё большим ужасом уставившись на оборотня, чьё лицо грозно помрачнело. Шум с конца коридора усилился — к нам приближалась чья-то полная фигура. — Отойди, Сириус. Кто к нам пришёл? — Не подходи, кто-то из Пожирателей принял облик подруги Гарри. — Что?! В этот момент обида переполнила меня, окончательно загородив обзор пеленой слёз. Назревающее чувство радости и облегчения от того, что я оказалась в Лондоне и скоро смогу увидеть друзей, куда-то улетучилось, буквально бросив на растерзание страху, тревоге и напряжению. В который раз за этот день. Нервы сдали, внутри что-то щёлкнуло, и я расклеилась, поняв, что дальше так не могу, да и вообще, будь что будет — не признают своей? Так пусть убьют без промедлений! — Я НЕ ПОЖИРАТЕЛЬ! — из рта вырвался крик в следствии уже никак несдерживаемой истерики, — П…профессор Люпин, я не Пожиратель, я…я переместилась… Гермиона написала в зачарованном дневнике, что Дамблдор мёртв, я… — грудь неистово дрожала от постоянных всхлипываний, — Я стёрла… родителей… Я телепортировалась, а тут всё непонятно… Я искала магазин Уизли… И я… Мерлин, я ничего не понимаю, — маленький ребёнок во мне, заикаясь, продолжал сломанным голосом и болью в связках рыдать перед взрослыми, — Я боюсь, пожалуйста, перестаньте! Поняв, что допустил непоправимую оплошность, бывший преподаватель ЗОТИ отшатнулся, а точнее, был грубо отпихнут ворвавшейся в прихожую Молли Уизли. — Будь у меня сейчас палочка в руках, я бы вас прокляла. Вы что творите?! Совсем из ума выжили?! — пухлые руки, такие добрые в разрез всему остальному, прижали меня к себе, — Чисто для прояснения: когда ситуация под контролем, можно просто применить на человеке сыворотку правды, а не устраивать допрос с шоковым эффектом! — гневалась она на растерянных мародёров, — Боже, детка, прости нас за это! Какой ужас, как ты тут оказалась? Идём, идём скорее, не бойся, пожалуйста! Всё хорошо, мы сейчас пойдём на кухню, и я дам тебе успокоительное. О боже, а что с горлом?! Мерлин, моя ты родная… — опираясь на женский локоть, я на мгновение почувствовала, как затылок коснулась некогда опасная для горла палочка. Дезиллюминационные чары, — пронеслась догадка в мыслях, и я продолжила свой путь вместе с мамой Рона. На дрожащих ногах я была проведена на нулевой этаж штаб-квартиры и усажена на большое кресло. Рыжеволосая женщина, главенствующая здесь явно не первый месяц, завертелась по длинному помещению, вмещавшему в себя и кухню, и длиннющий стол, и даже шкафы с камином, как юла. Через минуту мне сунули открытый пузырёк с серебристым содержимым, который я послушно выпила. Действие варева отразилось на мне сразу — уже через минуту я оказалась необычайно спокойной и сонливой. Заботливая волшебница, одетая в скромное бледно-жёлтое платье, вновь помогла сориентироваться, заведя в пустую комнату третьего этажа, служившую спальней для троих человек. Мне было неудобно перед Молли, но та одаривала меня такой необходимой лаской, что я спокойно смогла заснуть, лишь ощущая, как её пальцы по-матерински гладили меня по голове, помогая быстро провалиться в беспамятство.

***

Когда я очнулась, а это было где-то между девятью и десятью часами утра, то пару минут была не в состоянии трезво оценить обстановку, в которой находилась. Где был Эдвард, обычно сидевший у рабочего стола и дожидавшийся меня? Почему я сегодня проснулась в незнакомой комнате с высокими потолками и мрачным викторианским оформлением? Тёмно-зелёные дорогие обои и жёсткая односпальная кровать с уголками на краях в виде змей заставили чувствовать себя неуютно, будто бы я по ошибке оказалась в спальне факультета Слизерин. Единственное окно выходило на непрезентабельный скверик, не улучшая общей картины. Взгляд упал вниз, на одежду — велосипедки и серую майку. На стуле у двери лежали и остальные вещи: джинсы, зелёная ветровка, кожаная сумка и потрёпанные коричневые кеды. Свесив ноги и размяв лицо, я простонала, понемногу вспоминая прошедший день: встречу с Викторией, ссору с Беллой и Эдвардом, забвение родителей, перемещение в Лондон, а после я добралась до одного из штабов Ордена. Мерлин. Дав себе ещё пару минут на то, чтобы проплакаться, я оделась и вышла в боковую дверь, ведущую в ванную. Окатив себя холодной водой, подняла взгляд на зеркало — лицо измученное, глаза красные. Очень мило. Вдруг где-то на лестничной клетке послышался разговор, и, решив выяснить, кто это, я покинула мрачную спальню, с удивлением обнаружив в коридоре у перил лестницы близнецов Уизли. Подросшие, казалось, ещё сантиметров на десять, и подстриженные более коротко, чем помнилось, парни вылупились на меня ровно так же, как и я на них. Секундное молчание окончилось синхронным возгласом в перемешку с дружескими объятиями: — Ой, да ты смотри, как милая Джорджия тебя обнимает, — подколол брата Фред, — Прямо-таки жить без тебя не мог. Может ты его себе сбагришь, и вся выручка с магазина пойдёт мне? — Размечталась, Фредерика, наше детище только на мне и держится! — усмехнулся Джордж, — Слушай, Т/Ф, какими чудесами ты здесь оказалась? — Долгая история. Думаю, будет лучше, если мы соберёмся с остальными, и я всё расскажу. Я так рада вас видеть! — братья тепло сверкнули голубыми глазами, радуясь мне в ответ, — Но что вы здесь делаете? Я имею в виду, почему все не в Норе? — У нас такая же долгая история, как и у тебя, — устало выдохнул первый, — Мы вообще живём сейчас в Косом Переулке, но из-за произошедшего пока вернулись сюда. — Профессор Дамблдор… правда умер? — проронила я с долей надежды, что сообщение Гермионы всё же просто было какой-то ошибкой, но, получив мрачный ответный кивок, окончательно поникла. — Подробности знает только наш шрамоголовый друг, но связи с ним пока нет. Сегодня пройдут похороны, как мы поняли, в Хогвартсе. Большинство решило не соваться, мол, слишком опасно всё это, но Джинни с остальными всё ещё в замке, а газеты пишут, что на событие соберутся главные шишки Министерства. Она с Роном должна приехать сюда сразу после того, как Грюм с Орденом будет строить план по перехвату Гарри из Литтл Уингинг. Думаю, они хотят забрать его и только потом оказаться в Норе. — А почему сразу не переместить Поттера к вам? — Проблематично. В Министерстве сейчас неразбериха, людей с потрохами сдают пачками, и мы не можем быть уверенными, кому доверять. По объяснению Кингсли, Гарри под защитой волшебного надзора будет в наибольшей безопасности в этот промежуток времени только у этих уродцев Дурслей. — А что это за место? Чей дом? Близнецы принялись объяснять, что логово под номером 12 на площади Гриммо, скрытое между обычными домами в центральной части Лондона, уже четыре года служило одним из немногочисленных мест для собраний Ордена Феникса. Именно так называлось движение, участники которого боролись с Волдемортом уже как двадцать семь лет. Сопротивление ранее возглавлял, похоже, ныне почивший Альбус Дамблдор, поэтому главенство взял на себя Аластор Грюм, знаменитый мракоборец, который должен был преподавать ЗОТИ в Хогвартсе в 1995 году, однако был обманом взят в плен приспешником злых сил Барти Краучем младшим до поры до времени. Сами же апартаменты являлись имуществом рода Блэков и, как полагалось, принадлежали единственному оставшемуся прямому наследнику изжившей себя семьи — Сириусу. Я вновь прошлась взглядом по этажу: и в этом мрачном доме гриффиндорец жил? Теперь одна из причин его нелюбви к своей фамилии стала вполне понятной, ведь каждый уголок этой многоэтажной квартиры буквально кричал: «ЭТО ПРИНАДЛЕЖИТ ТОЛЬКО ЧИСТОКРОВНЫМ СЛИЗЕРИНЦАМ!» — Так, хорошо, — вздохнула я, переваривая информацию, — а чего вы тут стоите? — Толпа народу сейчас засела в кабинете, обсуждая последние новости. Спускаться нам в такой момент не разрешают. — Почему? — Мы тут типа не посвящены в Орден, поэтому право быть там не имеем, — скривился Фред, — бредятина, скажи? — Так у вас же вроде были, как их там, удлинители ушей! Вы присылали мне брошюру из своего магазина, и там говорилось, что с их помощью можно всё подслушать издали. — Пробовали уже, всё закончилось тем, что кошак Гермионы их сожрал. Так что дело неблагодарное, только товар зря переводить. К тому же, они используют Заклятие недосягаемости, — задумчиво протянул парень, — Джордж, мы явно те ещё олухи! Нужно уже придумать какую-нибудь штуку, обходящую такую преграду. — Типа подсунуть маме зачарованную заколку? — Или портсигар с динамиком в двойном дне для мистера Блэка, — предложила я идею, которая явно приглянулась друзьям. Вскоре мы услышали щелчок двери и тут же поспешили спуститься на широкий пролёт между первым и вторым этажом. Из комнаты начали выходить один за другим волшебники, большинство из которых были мне незнакомы, или я видела их единожды: — Эммелина Вэнс — зоолог, Дедалус Дингл — изобретатель, Аберфорт Дамблдор, брат директора, наверное, ты его помнишь, он владеет кабаком «Кобанья Голова» в Хогсмиде… — принялся шептать мне на ухо Джордж, пока я наблюдала за выходящими. Новость о том, что у погибшего был брат, заставила кольнуть грудь печалью. Как чувствовал себя Аберфорт, оставшись теперь совсем один? Что испытывал этот длинноволосый колдун, так похожий на почившего изгибом бровей и усталыми старческими мешками под глазами? Такова, похоже, была его ноша: без возможности оплакивать горе, ему приходилось даже в день похорон решать важные дела и участвовать в собрании Феникса, отодвигая чувства на задний план. — …Элфисас Дож — одноклассник директора и один из советников Визенгамота. Гестия Джонс, понятия не имею, кто она, обычно всегда молчит, может, немая, что ли, — на этом рыжеволосый закончил, а поток проходящих к выходу наконец прекратился. Войдя в комнату, освещаемую двумя шикарными люстрами и состоящую в основном из двух длинных чёрных диванов, расшитых золотыми нитками, нас встретили оставшиеся после собрания взрослые: среди них были родители близнецов, Билл Уизли, мародёры, Грюм и двое неизвестных мне людей — девушка с розовыми волосами длины писки и тёмнокожий маг с серьгой в ухе в сине-фиолетовой мантии. Один из друзей покойного отца Гарри хотел было что-то сказать, но его прервала палочка шотландского волшебника — дверь за спинами владельцев магазина приколов захлопнулась, издав булькнувший звук. Похоже, вновь были наложены Защитные чары. — Бдительность! — гавкнул применивший заклинание. — Всегда нужно быть бдительными и смотреть в оба! — протез на морщинистом лице хаотично завертелся, оглядывая всех вокруг. — Аластор… это Т/И Т/Ф, — начал ранее прерванный оборотень, сидя на диване. — Т/И, это Грюм, мракоборец, который должен был преподавать ЗОТИ на твоём четвёртом курсе. Тонкс, его ученица… — двое как-то по-особенному переглянулись, и я быстро смогла смекнуть о природе их явно тёплых отношений. — …А это Кингсли Бруствер, тоже мракоборец, — волшебник с выпученными глазами кивнул мне с сдержанной улыбкой. Его лицо показалось знакомым, и, немного погодя, я вспомнила, что точно хотя бы раз видела этого мужчину рядом с премьер-министром Великобритании, когда смотрела британские новости в мире магглов. Так вот оно что! Оказывается, один из телохранителей высокопоставленных политиков был волшебником, а это могло точно подтвердить мои мысли насчёт того, что не только власть, но и монархия явно знала о существовании нашего мира. Поздоровавшись и ненадолго замерев на тех, кого так давно не видела, я заняла предложенное место у рояля. — Расскажи нам всё, что знаешь, и где была всё это время, — попросил Люпин, и я послушно начала, немного нервничая. — После того, как Реддл возродился, а число нечистокровных семей стало сокращаться, моими родителями было принято решение переехать в США, штат Вашингтон. Мы оборвали большинство контактов и эти два года жили, как маглы. Но потом начало твориться что-то странное… Как вы знаете, многие магические существа живут повсюду, и городок Форкс, в котором я жила до этого дня, не является исключением. Получилось так, что Седрик Диггори, считавшийся погибшим после Турнира Трёх Волшебников, на самом деле был найден семьёй Калленов и обращён в вампира. Сказанное вызвало реакцию среди взрослых, но те постарались терпеливо продолжить слушать мою историю. — Этот клан не питается людской кровью и ведёт тихий образ жизни, время от времени переезжая в разные точки света, едва появляется мнимое подозрение со стороны обычных людей. Седрик, а точнее, сейчас его зовут Эдвард, ничего не помнил из-за полученных травм, пока в ноябре прошлого года к нам не приехал Дамблдор. Я не знаю, были ли вы в курсе этого отъезда, но директор получил сообщение от своего окружения о нашей ситуации, поэтому и приехал. На меня напал дементор, но я спаслась благодаря Диггори. Могу предположить, что это была случайность или несчастное происшествие в американском правительстве, которое может быть как-то связано с Пожирателями. По крайней мере, профессор сказал, что Министерство хотело замять этот случай, а также он сказал, что вернул часть воспоминаний Седрика, после чего пришёл ко мне. Могу также сказать, что он точно разговаривал с кем-то из местных волшебников, но детали раскрывать не стал… Ммм, не знаю, как сказать деликатнее, но… Предполагаю, хотя это могут быть лишь догадки, что Дамблдор знал о том, что скоро умрёт. Не думаю, что смогу объяснить, но надеюсь, вы меня понимаете. При разговоре с таким человеком что-то бессознательное внутри чувствует это, к тому же его рука… Во время диалога он попросил меня не соваться, даже не смотря на то, что я постоянно твердила о своём возвращении, пока, как он сказал: «Твоим друзьям действительно понадобится помощь, но только тогда, когда в Хогвартсе станет по-настоящему опасно.» — Вот же гадкий чёрт! — ругнулся одноглазый, стукнув деревянным жезлом с шарообразной ручкой по паркету. — Ни малейшей информации нам, из-за которой мы вынуждены всё по крупицам узнавать от какой-то школьницы! — Грюм! — шикнула на наставника девушка, резко сменившая цвет волос с розового на пурпурно-красный. Похоже, Тонкс была метаморфомагом. — Т/И, продолжай, — подбодрил Сириус, сидящий на подоконнике слева. Взгляд серых глаз на этот раз смотрел на меня с любопытством, не внушая никаких неприятных чувств. — Я не думаю, что он рассказал многое из того, что не знали вы. Он был и открыт, и скользок в словах, не давая понять, что что-то скрывает. Меня очень смутила его поражённая рука, если честно, но на вопрос о ней он лишь ответил, что это некая расплата за любопытство. Было не похоже, что из-за этого он был слаб, хотя точно сказать не могу. В этот же момент он дал мне порт-ключ. Неосознанно блуждая взглядом по маленькому столику между занятыми диванами, я увидела знакомый красный переплёт. — Мы с Гермионой общались время от времени с помощью зачарованного дневника, и это было почти единственное средство связи в последние месяцы. Мой отец прекратил подписку на газеты и даже перестал принимать письма от друзей после известия о смерти или подверженности кого-то из Шафиков и Копров Империусу… — на этом моменте я остановилась, увидев резко побелевшее лицо Артура, — Мистер Уизли, с вами всё хорошо? — Грюм… Я буквально вчера разговаривал в Министерстве с Баселем Шафиком… — Не взболтнул чего лишнего? — хрипнул мракоборец. — Мы обсуждали с ним и Пием Толстоватым нового министра, а также убийство магловской семьи, — пухлый мужчина выглядел очень серьёзным и немного напуганным. — Я прощупывал почву, но не заметил ничего необычного в разговоре с ними, однако теперь… — он не закончил, но явно сделал для себя соответствующие выводы. — Вы всё ещё ходите на работу в Министерство? — встревоженно спросила я. — Это же опасно, мистер Уизли! По спине пробежали мурашки, когда я представляла отца Рона, входящего в лифт вместе с людьми, которые могли быть уже завербованы или даже самостоятельно причисляли себя к Пожирателям. Маленькая рыжая рыбка в окружении опасных серых акул. — У него нет выбора, — потемнел Билл, скрестив руки на груди, — Нам нужны люди, которые вертятся во всей этой кухне, чтобы держать ситуацию под контролем. Кингсли, Перси, Джонс и папа; все они работают в Министерстве и мониторят обстановку на разных уровнях, чтобы мы лучше понимали, кому доверять и кого подозревать в переходе на тёмную сторону. — Значит, Шафиков и Копров вычёркиваем, — с досадой заключил Римус, — Есть что-то ещё? — Боби Огден, друг нашей семьи, погиб в одной из стычек с приспешниками Реддла. — Это мы знаем, — прохрипел Аластор, — Хороший был маг, успел передать важную информацию перед своей кончиной. — Я планировала сбежать из дома заранее. Много читала и училась, как могла, ведь родители мне не доверяли и прятали палочку, но я всё-таки нашла её в какой-то момент… Произошла стычка, неважная, на самом деле для нас, просто ссора с местными жителями, после которой я ещё и наткнулась на послание Гермионы, где говорилось о смерти директора, — вспоминая вчерашний день, я начала разминать холодные руки. — Применила Обливиэйт на семью и тут же переместилась с помощью журнала на Гриммо. Задав мне ещё ряд вопросов, члены Ордена Феникса выпроводили нас троих за дверь, чтобы обсудить полученное и распланировать, отталкиваясь от новой информации, свои дальнейшие планы. Все последующие дни прошли в ожидании студентов Хогвартса; в это время я, в основном, обживалась в угрюмом штабе и помогала миссис Уизли в домашних делах. Мне это нравилось, ведь Молли была в буквальном смысле квинтэссенцией всего того, что у меня ассоциировалось с понятием тепла, заботы и материнства, которого сейчас так не хватало. Основными жильцами на площади Гриммо были только мы, близнецы, Артур и, собственно, Сириус Блэк. С последним я была знакома совсем немного, казалось, мы видели друг друга, может быть, раза два или три, один из которых случился ещё на третьем курсе в Воющей хижине. Но я знала по рассказам Гермионы и тёплым словам Гарри из писем, что мародёр был в своё время таким же шаловливым, как Фред с Джорджем, лучшим другом Джеймса Поттера и его верным товарищем во всевозможных шалостях. Частичка характера из детства умудрилась сохраниться в мужчине по сей день, даже после потери друзей и более десяти лет в Азкабане. Он с удовольствием общался с Фредом и Джорджем на острые темы, но также мог становиться серьёзным в нужные моменты. Его лёгкий, бунтарский характер странно контрастировал со статной внешностью: хоть гриффондорцу и было не больше 35, годы, проведённые в тюрьме, оставили на его лице морщины и вечные мешки под глазами. Но он, будучи подростком, явно был красавцем-проказником, пленившим не одно женское сердце, и это было понятно даже сейчас: острые скулы, правильные черты лица, голубые большие глаза с яркими чёрными ресницами и тонкие губы не утратили своего очарования за всё это время. Сириус почти не стригся, предпочитая носить длинные, но в этот раз ухоженные каштановые волосы до плеч, которые каскадно ложились по плечам, и небольшие усы с бородой, скрывающие линию подбородка. Кажется, за эти годы маг всё же смирился со своим статусом в привилегированном обществе, поэтому неосознанно начал ему соответствовать, теперь носив в повседневной жизни достаточно дорогую одежду: зелёный костюм-тройку, хорошо сидевший по фигуре, и фиолетовую рубашку, которую, несмотря на необходимость держать строгий образ, всё же оставлял с расстёгнутыми пуговицами сверху. Мы мало общались, как и виделись: многообразие комнат и этажей это позволяло. Однако в тот же вечер, когда прошёл мой первый полный день на Гриммо, крёстный Поттера подошёл вместе с профессором Люпином, желая извиниться и поговорить в более непринуждённой, малолюдной обстановке. Смотря на неприятную первую встречу за долгое время уже со стороны, я нисколько не сердилась на взрослых. Более того, если бы я оказалась на их месте, с огромным шокирующим пониманием того, что единственный маг, способный противостоять Волдеморту, теперь был мёртв, а жизнь ныне заставляла всё тщательно взвешивать и сомневаться, то поступила бы точно так же. На этом мы и остановились, а возможности для того, чтобы о чём-то ещё поговорить, больше не возникало. День, когда Артур и Молли направились встречать своих детей с платформы 9 и ¾, я встретила с приятным волнением. Джинни и Рон, а уж тем более Гермиона и Гарри, до сих пор не знали о моём возвращении, поэтому я позволила себе немного развлечься, представляя реакцию друзей. Но одновременно с этим я всё ещё переживала, в каком состоянии ученики Хогвартса явятся в этот раз в Лондон. Ежедневный Пророк во всю трубил о загадочной смерти Дамблдора, а самодостаточные газеты публиковали на первой странице колдографию, от которой кровь стыла в венах: черно-белый родной замок терялся в тумане и висевшей над ним Чёрной меткой в виде черепа со змеёй, давая понять, что одно из главных мест для юных волшебников отныне не принадлежало светлой стороне. Дамблдора убили, но кто именно направил на него палочку, было не понятно до сих пор. Очевидцы и репортёры твердили, что на территории школы была замечена Белатрисса Лестрейндж, одна из самых ярких фигур в армии Реддла. Орден предполагал, что именно она была причастна к произошедшему, но я с трудом верила, что сам Альбус Дамблдор пал от руки всего лишь безумной девушки из рода Блэков. — Я так голоден! — раздался сверху голос, который я совсем не узнала из-за баса, но интуитивно догадалась, кому он принадлежал. — Рон, ты сожрал почти всю тележку бедной старушки в экспрессе, имей совесть! — послышался шлепок; похоже, что Джинни с горяча хлопнула прожорливого брата по спине. — Я растущий организм, мне нужно много сил в это непростое время… — рыжеволосый застыл, едва увидев меня, возникшую в коридоре первого этажа, и тут же вытянулся в лице. — *Мать родная, вот же чёрт! Т/И?! — его веснушки зашевелились, как и у родителей с сестрой, озаряясь широкой улыбкой. — С ума сойти! Широкоплечий и высокий парень заключил меня в тёплые объятия, в которые я уткнулась носом, чувствуя, как от переполняющих эмоций начинают слезиться глаза. Казалось, друг по росту в буквальном смысле поравнялся со старшими братьями! От него пахло ирисками и имбирём, видно, из-за печенья, которое продавалось в поезде. Следом меня обняла Джинни, чьи ресницы также ранимо намокли — она повзрослела, и с её прекрасного круглого лица сошли все детские черты, которые я запомнила при последней встрече. — Мы по тебе так скучали, ты даже представить не можешь! — пролепетала она, отстраняясь. — Мерлин, ты что, оглушила своих вечно опекающих родителей кувалдой и сбежала?! — Что-то вроде этого, — хихикнула я. — Миссис Уизли, я закончила с ужином и накрыла на стол, — женщина посмотрела на меня, как на сокровище. — Идёмте есть. Оставшийся вечер прошёл намного веселее, чем предыдущие: вернувшиеся осыпали меня новой информацией в пермешку с забавными историями, свидетельницей которых я не стала, также задав в ответ кучу вопросов. Едва покинув родителей, мы поднялись на третий этаж в одну из спален, чтобы начать более серьёзный и тяжёлый разговор. — Это был Снейп, — едва закрыв дверь, произнёс Уизли. — Этот гад убил Дамблдора. Я взглянула на лица, похожие друг на друга, с хлопающими глазами: — Вы серьёзно? Профессор по зельеварению никогда не отличался приятным характером и справедливым отношением ко всем факультетам, кроме собственного, но у меня язык не поворачивался назвать его предателем. Скорее наоборот, казалось, что за столько лет он успел заслужить доверие к своей персоне, не раз спасая, хоть и по-своему и не от всего сердца, нас от опасности: он пытался остановить профессора Квирелла, желающего украсть философский камень, защищал нас от обратившегося Люпина, учил Поттера окклюменции какое-то время, посещал важные собрания Ордена и не раз предоставлял свои безупречно работающие эликсиры, настойки и мази собственного изготовления. — Должно быть, это какая-то ошибка, — не верила я. — Да быть такого не может! — Гарри был с директором в Астрономической башне в ту ночь, — покачал головой Рон. — И видел всё своими собственными глазами. — Похоже, что Волдеморт поручил это задание Малфою, но тот не справился, — принялась разворачивать хронологию событий Джинни, — За него это сделал Снейп. Там была Беллатриса, Сивый и двое незнакомых для Гарри Пожирателей. После всего этого они трансгрессировали из школы, попутно уничтожив хижину Хагрида… Он цел, — увидев мои выпученные глаза, поспешила добавить Джинни. — Час от часу не легче… Но я, хоть прокляните, не могу отделаться от мысли, что всё так просто. — Похоже, ты единственная, кто так думает, — фыркнул Рон. — Я говорила на собрании… А точно, вас же не было на собрании! — я принялась пересказывать момент, когда рассказывала членам Феникса свою историю, а после добавила, — Поэтому я считаю, что всё не так просто, понимаете? Дамблдор далеко не глупый маг, сами судите: он явно понимал, что ему недолго осталось, ведь его так или иначе должно было добить проклятие. Поэтому он всё просчитал, давая Гарри уроки, и приехал ко мне в Форкс, оставив эту записку с рисунками. Они что-то значат, но… что? — Даже если взрослые что-то разузнали, вряд ли они станут нам об этом рассказывать. "Мы же не в Ордене", — студентка спародировала чей-то голос, возможно, принадлежащий матери. — Но у вас есть свой, — подметила я. — Кстати, а как в него попасть? Подруга усмехнулась, заверив, что я и так была его частью: — Помнишь, Гермиона попросила прислать твою подпись, а потом отправила в письме фальшивый галеон? — Ну да. — Это и было посещение в Отряд Дамблдора, — гордо произнёс Рон. — Твою подпись мы присоединили к заколдованному списку, так что ты уже среди нас. Сказанное заставило меня улыбнуться. Было приятно, что, даже не смотря на отсутствие, друзья не забывали про меня и не списывали со счетов! Кажется, мы разговаривали до самой ночи: сначала о пятом курсе, Амбридж, битве в Отделе Тайн, где чуть не погиб Невилл и Сириус, затем об этом учебном годе, где я раскрыла ребятам ситуацию, завязанную на вампирах и оборотнях, продемонстрировав под охи и ахи почти зажившее горло. Те, в свою очередь, рассказали об одержимости Поттера учебником по Зельеварению с пометками таинственного Принца Полукровки, квиддиче и любовных отношениях, образовавшихся в этом году среди ровесников: — Ну уж нет, я отказываюсь на это отвечать! — запротестовал рыжий. — Девчонки, вы меня просто убиваете! — Ты это же сказал, когда отходил от любовного зелья в кабинете Слизнорта? — подколола его сестра. — Ага, и там же чуть кони не двинул из-за медовухи! Чтобы я ещё хоть раз налил себе хоть каплю в рот. Всё, я спать! — продолжая бузить под нос что-то о Гарри и мужской солидарности, гриффиндорец покинул спальню, оставив нас одних. — Ну, ты как? — подала голос Уизли, поудобнее устроившись на кровати. — Боюсь, что в такой интимной обстановке я разрыдаюсь, — наигранно трагично начала я, вызвав у девушки сострадательную улыбку. — А ты как? Что-то ведь случилось у вас с Гарри, я права? О чувствах Джинни, казалось, все знали с самого начала, но то была детская влюблённость, которую многие не воспринимали всерьёз. Однако, несмотря на то что зеленоглазая помалкивала о деликатной теме и начала, по рассказам Гермионы, раскрываться как свободная и умеющая дать отпор личность, привлекающая не только однокурсников, но и парней соседних факультетов, любить нашего Избранного она вовсе не перестала. Наоборот, её любовь окрепла, стала осознанной, хоть и не возникающей, ведь подросток понимала, что вряд ли получит взаимность от того, кто видел её лишь как "сестру его лучшего друга — малышку Джинни". Поэтому ведьмочка и дала себе волю, попробовав начать встречаться с самым напористым поклонником этого года, Дином Томасом. Роман продлился недолго, и уже к зиме они разошлись, а после, к удивлению, со стороны Поттера начал появляться интерес к девушке как к чему-то более серьёзному, чем просто другу. — Всё так завертелось и закружилось в один момент, — рассеяно забормотала рыжеволосая, исследуя линии помявшегося покрывала, — Я же ведь уже была готова отпустить его, а тут ни с того ни с сего эти взгляды, разговоры, улыбки… Вот же засранец этот Поттер, скажи? — Вы целовались? — спросила я напрямую, чувствуя себя троечницей, выпутывающей у подруги подробности, как последняя сплетница и фанатка романов Ремарка. — Целовались! — хитро улыбнулась она, увидев мои загоревшиеся глаза, — О боги, вот и дождались фанаты поцелуя главных героев! — Спустя шесть лет и шесть фильмов! — потрясла я кулачками с наигранным фанатизмом под хихиканье со стороны, — И как это воспринял Рон? — Ну, он, конечно, был в шоке и даже какое-то время всё воспринимал в штыки. Сама понимаешь, тема скользкая: с одной стороны — лучший друг, а с другой — сестра! Но мы не специально, так получилось… Просто команда наконец-то взяла этот чёртов кубок школы, и представь: вся гостиная Гриффиндора в толпе народу, веселье, крики, скандирование о том, какой Рон крутой, а тут ещё Гарри рядом! Брат, кстати, до сих пор уверен, что тот поцелуй был первым. — Погоди, а разве это не так?.. — увидев, как подруга смутилась, я начала щекотать её за бока, — Джинивьева Уизли, как вам не стыдно! — Всё-всё! Аахах, хватит, а то ничего дальше не расскажу! — взвизгнула охотница, повалившись на подушку, — Первый был в Выручай-комнате, когда мы должны были отправить этот глупый учебник в небытиё, на котором Гарри был повёрнут! А потом… — смех исчез с веснушчатого лица, — Мы расстались. — …Стоп, что? — спросила я спустя минуту полного молчания. — …Да. Не знаю, мне кажется, это было из-за обстановки после смерти директора, — девушка продолжала смотреть в потолок, не моргая, — Пока мы были на похоронах, он просто сказал, что дальше всё будет не так, как раньше, что он отправится по поручению Дамблдора и не знает, сколько это будет длиться, и не хочет, чтобы я превратилась в ту самую старушку, ждущую любимого, не вернувшегося с фронта. — Он что, глупый? — По-видимому, — фыркнула она, приподнимаясь, — Но… он просто хотел как лучше… Я растрогалась и обняла подругу, почувствовав, что та плачет. Мы просидели так какое-то время, пока гриффиндорка бормотала слова извинения, мол, мне тоже непросто, а она тут нюни распускает: — Иногда даже самым сильным и стойким нужно дать волю чувствам, — мудро произнесла я. — Кстати, по поводу стойких людей… — перевела стрелки Уизли, всё ещё надеясь на моё подробное повествование о жизни в Америке, — Что же такого там случилось, что в твою жизнь вернулся сам Седрик Диггори, которого я рядом почему-то не вижу? О вашей паре вся школа в своё время трубила! Выдохнув и сменив позу, переместившись спиной к изголовью кровати, я настроила себя на откровенный разговор, нервничая. Это был первый раз, когда я по-настоящему и во всех деталях собиралась рассказывать кому-то о том, о чём ещё ныло сердце: — Если коротко… у меня вроде как увели парня, — начала я и тут же расплакалась, не сумев толком говорить о произошедшем, — Блин, я… Сейчас, секунду. — Иногда даже самым сильным и стойким нужно дать волю чувствам, — повторила мои слова кареглазая, мягко гладя по плечу, — Сегодня тот самый день, когда комната утонет в слезах! — И то верно, — горько произнесла я, — … Я была в полном шоке, когда в начале осени увидела новеньких, поступивших в нашу школу. Они были с Аляски, невероятно красивые и не похожи на тех скрюченных вампиров, которые живут в Англии. Просто представь, что передо мной в один момент прошел тот же самый Диггори, но в разы красивее и холоднее, словно вейла, как Флёр. Он не помнил меня и свою жизнь, поэтому долгое время мы просто метались, боясь сделать шаг… Седрик, кстати говоря, оказался легилиментом, поэтому его тянуло ко мне из-за того, что он видел воспоминания о своем прошлом, которые хотел вернуть. И мне кажется, мы бы еще долго держались друг от друга в стороне, пока в один момент, спустя пару недель, все не разрешил Дамблдор. Так мы вновь сошлись, и… — я сделала глубокий вдох, а на выдохе с искренним воодушевлением произнесла, — Это были самые лучшие месяцы за последнее время, Джинни! Все возвращалось на свои места, как будто бы мой четвертый курс вернулся! Мы проводили много времени вместе, он познакомил меня с приёмной семьей, большинство из которых такие приятные люди, ты бы знала! Я счастлива, что он выжил, и была еще более спокойна, зная, кто был рядом с ним всё это время. Вдвоем мы строили планы, Седрик хотел вернуться в Англию и присоединиться к сопротивлению, найти родителей, сообщить друзьям, что он, в своем роде, жив и все помнит… Но в конце марта в город приехала Белла Свон, обычная девочка с запахом, который сводил его с ума. В какой-то момент все так растянулось, поэтому всю оставшуюся весну мы находились в подвешенном состоянии. А потом еще появились другие вампиры, попытавшиеся убить Беллу, которая, я тебе так скажу, своим магнетизмом на опасные приключения может посоревноваться с Гарри, клянусь! В день, когда я воспользовалась порталом, я сильно поссорилась и с ней, и с Седриком… А потом еще пришло сообщение от Гермионы... — …И ты прибыла сюда без него, — логично закончила рассказ гриффиндорка, — Но почему? — Он влюбился в неё, — внутри всё заныло из-за сказанного, — Один из кочевников напал на Беллу, но за неё вступился Седрик. Он его убил, а остальные вампиры поставили себе цель отомстить нам за Джеймса. И я понимала, что мне было намного страшнее еще хоть раз увидеть сомнения в его глазах, чем уехать из Форкса одной. Это сложно понять, когда ты не была там; со стороны кажется, что всё не так плохо. Диггори сказал, что всё равно выберет меня, но… Знаешь, я так боялась, что этого не случится. Клянусь, я бы умерла в тот же момент, если бы узнала об обратном или увидела его невозможность перейти на одну из сторон. Душевный разговор с ученицей Хогвартса продолжался еще около часа, пока мы, наконец, не признали, что очень хотели спать. На дворе было около двух часов ночи, глаза слипались, а душа немного успокоилась, наверстав часть упущенного за прошедшие годы. И в этот раз, к счастью, сон прошел спокойно, ведь мы обе знали, что в столь неприветливой тёмной комнате были совсем не одиноки.