Моё падение остановлено тобой.

Открыв глаза, я увидела перед собой поломанные верхушки деревьев и ночное небо, всё ещё светившееся то зелёным, то красным цветом. Будто это была своеобразная ссора между Гриффиндором и Слизерином за главенство в небе Великобритании. Шевельнувшись, из рта вырвался тоненький ох, — руки обхватили ногу, попытавшись давлением унять боль, но четно. Крови не было, раны по-ощущениям на пальцах, тоже, но в темноте не получалось ничего разглядеть. Смирившись с головокружением, я вновь легла на землю. Уши заглушил раскат грома, но дождя не было. А где мистер Грюм? Голова аккуратно повернулась то в одну сторону, то в другую, но было слишком темно, чтобы дать оценку окружающему, — вроде в трёх метрах от ног блестело что-то большое, а слева слышалось механическое движение. Протез. — Грюм? — выдавила я, но ответа не последовало. Как я ещё не умерла? С такой высоты любой в лепёшку превратился! Но мы были живы, а значит, падая, колдун успел применить какое-то заклинание, замедлившее наш полёт вниз. Едва прикрыв свинцовые веки, а потом открыв их вновь, я поняла, что отключилась, — стало намного светлее, а спокойные звуки природы сообщали о том, что сражение в небе давно прошло. Всё ещё боясь встать, я потянулась за кожаной сумкой, которую надела под низ футболки, наощупь принявшись шарить в бездонном пространстве. Дотянуться до ножниц так и не получилось, как и найти где-то поблизости палочку. Пораскинув мозгами, я взяла с верхних углублений зеркальце и разбила его об ближайший камень. Острым осколком с трудом получилось сделать сначала дырки в джинсе, а затем резким движением порвать ткань по направлению нити. После прекращения влияния оборотного зелья одежда стала со страшной силой давить на живот и бёдра, более не вписываясь в пропорции Поттера. Расстегнув ширинку и разрезав по бокам с обеих сторон каждую штанину, превратив всё в вульгарную юбку, я испугалась. Икра на правой ноге разбухла и посинела, доставляя острую боль. Колдомедик из меня был никудышный, но я точно знала одно, — такое только мадам Помфри исправит с тыквенным соком, но ни того, ни другого по близости не было. Вновь погрузившись в маленький аксессуар, я достала обезболивающее и выпила половину пузырька, а затем попыталась найти что-нибудь, чем можно было зафиксировать конечность. В ход пошло всё и сразу: я сняла ветровку, растормошила её, доползла до палок, которые подходили по размеру, и сделала хиленькое подобие шины, которое меня вполне устроило. Отойдя от самопомощи и уже полностью оказавшись под действием анестетика, я вновь закрутила головой: на приличном расстоянии валялась безнадёжно сломанная метла и подставные вещи по типу рюкзака, да помятой клетки с игрушечной совой. — Мистер Грюм? — позвала я мракоборца, лежавшего где-то позади. Молчавший до этого искусственный глаз вновь подал признаки жизни и я, охая, поползла на четвереньках. Один рывок, второй. В пальцы больно впились веточки деревьев. Третий, четвертый. Мышцы немного сковало притупленной, но всё ещё болезненной пульсацией. Пятый, шестой…И я потянула массивное плечо. Тучное тело плюхнулось на спину и меня тут же покосило в бок от ужаса картины: бледное лицо выглядело спокойным, а вот белый шарик в золотом обрамлении неосознанно вертелся из стороны в сторону, то замирая на мне, то смотря в небо. — Профессор Грюм… — тряхнув спутника, тот даже не дрогнул, хотя должен был от прикосновений очнутся, — Нет…Чёрт…Ох… нет, нет, нет, — замерев на большой дыре в правом боку, пропитавшей порванную одежду и бежевый пиджак подсохшей кровью, я простонала.

Предводитель Ордена был мёртв.

И это была моя вина. Это Я перевела внимание Пожирателей на нас, это Я произнесла излюбленное заклинание Гарри. А потом был мрак, дождь из десяток волшебных палочек и красные глаза, которые, распознав ложь, тут же исчезли, ища подлинник среди других. А как мне было тогда ещё поступить? Глупо злиться на себя из-за этого, ведь или иначе мог пострадать сам Поттер, а значит, весь план пошёл бы насмарку. Посох Аластора был сломан, — одна часть до сих пор была крепко стиснута в застывшем кулаке, а вторая торчала из-под спины мракоборца. Нужно было искать свою палочку, или палочку Грюма, иначе — никак. С перерывами я пыталась ползти то в одну часть локации, то в другую, но волшебного предмета из кедра нигде видно не было. Вполне вероятно, что во время падения пальцы разжались и палочка могла улететь от меня в неизвестном направлении. Та же история была и с ветвью мракоборца. — Гадство… Укрыв мертвеца наволочкой, которую получилось выудить из зачарованной сумки, я опёрлась головой об дерево и стала ждать, ибо сил на остальное попросту не было. Идти куда-то, оставив тело шотландца было не вариант, подать сигнал близким — тоже, из-за невозможности вызвать патронуса. Оставалось надеется, что меня кто-то найдёт, но вот кто? Надеюсь, что не Пожиратели, или иначе Ордену придет конец. Под пытками или же Империо я выдам наши планы и координаты со всеми потрохами. А вдруг ребята уже провели поиски, но, по прошествии часов, оставили затею, подумав, что их опередили приспешники Реддла? Или ещё хуже — никто из них не выжил. Я глубоко вздохнула и стёрла с щёк тихие слёзы. «…сохранять вашу гриффиндорскую отвагу и пуффеднуйскую спокойность, поняли?..» — раздались в голове слова волшебника, что даже после случившегося придавали сил. Нужно крепиться. Я ведь пережила встречу с оборотнем, преследующую меня и Седрика Скитер, не сломалась от горя и гнёта родителей, пережила встречу с Джеймсом и Викторией, даже не сошла с ума после ссоры с Беллой и повторной потери Диггори! — подбадривала я саму себя, — Просто эта история в разы круче и опаснее, чем те, что были в моей жизни раньше. Зато будет, что детям рассказать! — не смотря на позитивный настрой я уже в следующую секунду уткнулась лицом в ладони и зарыдала. Мне было так страшно! Этот лес напоминал те деревья, что окружали поляну в Форксе, а рядом лежал человек, спасший меня, но умерший мучительной смертью, хотя я могла бы ему помочь, если бы была в трезвом уме после падания. Операция Семь Поттеров пошла в тартарары и непонятно было, выжил ли хоть кто-нибудь в этой смертельной, неконтролируемой бойне, где силы противника превышали наши в два, а то и три раза. Скользкие уроды, горите вы все в аду! — дрожала я, продолжая всхлипывать, пока не услышала шаги чьих-то ног, подминавших сухие ветки и глинистую землю. Испугавшись, я схватила осколок зеркала и спрятала под футболкой, — если обездвижат, то у меня всё ещё будет хоть какое-то оружие, которым я смогу оборониться. Может сейчас вырыть ямку по-быстрому и засунуть туда сумку? В ней же зачарованный дневник и куча вещей, которыми Пожиратели смогут воспользоваться, дабы обмануть Орден! Из-за кривого дерева с тремя столбами вышел парень лет 30-ти, по шрамам на лице и рыжим волосам в котором я признала Билла. Волшебник с массивной челюстью осторожно подошёл и присел на корточки, подняв руки вверх: 
— Всё хорошо, Т/И, это мы, честно… Пароль — Летняя спячка Поттеров. Веришь?.. Слава Мерлину, живая… Сириус! Люпин! Через минуту рядом появились мародёры, — у Сириуса была моя палочка в руках. Я с облечением выдохнула и отбросила острый осколок в сторону, поняв, что самое страшное на сегодня уже миновало.

***

С помощью чар взрослые собрали все оставшиеся вещи, подняли тело Аластора над землёй и, обхватив меня с двух сторон, трансгрессировали. — Я уже думала, что увижу это место только в раю… — устало промямлила я под кривые улыбки мужчин, когда перед нами вырос знакомый дом. Нора, такая высокая и необычная, стоящая посередине поля пушистых колосьев, с радостью приняла нас в свои объятия. — Все думают, что ты и Грюм мертвы… Как-то неловко даже, я имею ввиду, мы выпили за ваш упокой, — смутился без пяти минут муж Делакур, открывая дверь. — Сделаю вид, что это был тост за спокойствие души Грюма и моё психическое состояние после пережитого, — пошутила я, не со всем понимая: от того ли, что голова шла кругом, или я была просто рада, что эта опасная операция наконец-то подошла к концу? В небольшой цветной гостиной нас встретило Трио. Гарри с Роном чуть не упали, стартанув с дивана, а Гермиона, стоящая ближе всех к входу, с сощуренными от слёз глазами протянула ко мне руки, и мы обнялись. — Вот любишь же ты эффектно появляться! — вслед за подругой подошёл Рон, помогая вместе с Биллом донести меня до длинного красного дивана, на котором было замечено пару засохших пятен крови. — Кто-то ещё ранен? Что с ним? — Что с тобой!? — перевёл стрелки однокурсник, оперевшись руками о спинку мебели, — Матерь божья, Т/И, кто твои дедушка с бабушкой и какими семейными чарами они наградили тебя при рождении?! Я кисло улыбнулась, но после всё же получила от Билла более полную информацию о миссии и её последствиях. В Нору вернулись все, кроме меня и Грюма, а из остальных пострадавших оказался лишь Джордж. Снегг попал ему Секту Семброй прямо в ухо, но мозг был не задет, так что теперь наш весёлый Уизли просто будет отличаться от близнеца отсутствием ушной раковины и глухотой.

***

День рождения Гарри Поттера должен был пройти в кругу близких, — мы с девочками и миссис Уизли подготовили для именинника большой торт виде снитча, а ещё перенесли из гаража мётлы для того, чтобы, после завтрака и финальной проверки всего заготовленного для свадьбы, полететь прямо на поле для квиддича в качестве проветривания мозгов и разминки мышц. После похорон Грюма дел было невпроворот, поэтому Молли не упускала возможности завалить всех обязанностями, в особенности Трио. Вскоре я стала замечать, как Гермиона по ночам пропадала из спальни, — и что-то слабо верилось, что-то это было как-то связано с её романтическими свиданиями с Роном. А едва я норовила выпытать у друзей информацию о их тайных совещаниях, те пускались в бега: — Прости, Т/И, давай потом? Миссис Уизли попросила погладить ткань для праздничных столов… — Разговоры? Ну, какие разговоры то сейчас могут быть, тут же, эээ, ну это, мама так работой загружает, что я не успеваю присесть! Так что единственное, о чём мы можем поговорить, и то, с Гарри под вечер, так это о том, что мы вообще не понимаем, в чём отличие между двумя одинаковыми цветами, одно из которых Гермиона называет сиреневым, а второе фиалковым?! — О, мы просто обсуждали произошедшее во время операции, — потупил взгляд Гарри, нарочно медленно сортируя носки по парам, сидя на диване, — А так, работы много, нужно всё до свадьбы успеть сделать, а миссис Уизли одна никак не справится, поэтому… Утайка друзей раздражала, но за эти четыре дня мне так и не удалось ничего из них выведать. Первые дни нас с Джорджем вообще холили и лелеяли, как детей малых. Рыжему было в радость, а я чертыхалась, пока мне в конце-концов не выдали хоть какие-то обязанности в виде пришивания к шторам рюш и помощи Флёр в окончательном выборе между стульев со спинками кремового цвета и стульев со спинкой в виде двух павлинов. Я предложила поставить в маленькие вазочки по одному перу красивой птицы и всё-таки выбрать обычные стулья, чтобы не нагромождать обстановку и акцентировать внимание на наряд, — портнихи сшили для Делакур очаровательное платье с целующимися пернатыми. Тело поёжилось от утреннего ветра, поэтому руки по-плотнее укутали живот в вязанный разноцветный кардиган, — подарок от миссис Уизли в честь прошедшего дня рождения. Я не спала в эту ночь, огорчённая тем, что, даже после отбытия из Гриммо, панические атаки не закончились, хотя они и вправду, как говорил Сириус, стали менее неконтролируемыми, особенно с подачки Умиротворяющего зелья. Но на этот раз неприятные ощущения нисколько не портили впечатление о временном пристанище, — мне нравился дом Уизли также, как ученице Шармбатона всеобщее внимание. Первое время сам Рон смущался, показывая мне окрестности и говоря, что, хоть это не Малфой-Мэнор, но живёт он здесь с семьёй долго и довольно неплохо. Зря друг так робел, ведь Нора по сей день приводила нас с Гермионой и Гарри в восторг. Пятиэтажное логово было некогда обычной маггловской хибарой немецкого стиля: белые доски, чёрные перекладины и серая черепушка на четырёхскатной крыше, которая с ходом времени начала обрастать всё новыми и новыми этажами, сотворёнными Артуром. Так всё и получилось: внизу была гостиная, туалет и кухня, на втором этаже — спальня Джинни, на пролёте между третим располагался ещё один туалет, а над ним, в свою очередь, комнаты старших детей. Финальные этажи достались небольшому чуланчику, комнате родителей, а под самой крышей получилось обустроить уголок и для юного сына. Берлога Рона была маленькой, со скошенным потолком, но очень яркой из-за рыжины стен и плакатов с «Пушками-Педлл». Пожалуй, это была моя вторая любимая часть дома, после гостиной и перед крыльцом, — спальня друга была отделена от основной части Норы небольшим балконом, на котором можно было задержаться и оглядеть ближайшие леса и поля. Стоя там, у перил, мне даже несколько раз казалось, что вдали были видны размытые очертания жилища четы Диггори. Но на деле то всегда оказывалось либо скоплением растительности, либо туманом. Всё-таки свои пристанища волшебники старались делать максимально либо удалёнными друг от друга, либо всевозможными способами скрытыми в городах. Послышался осторожный скрип главной двери. Я обернулась, с удивлением увидев именинника. По скуластому лицу было понятно, что подростка застали врасплох: палочка в руке, рюкзак за спиной, удобные кроссовки на ногах, — всё говорило о намерении ныне совершеннолетнего волшебника устроить побег, дабы отправится на задание Дамблдора одному. Так и знала, что он попытается улизнуть. Гарри не смог оправиться после событий 26 июля, и ещё больше загрузился, когда два дня назад мы похоронили Аластора Грюма в глубине ближайшего леса, — так что вопрос о его дезертирстве был для меня лишь вопросом времени. — Т/И… — друг начал было оправдываться, пока я молча не отодвинулась в сторону и не похлопала по ступеньке, приглашая его на разговор. Поттер какое-то время смотрел на предложение отторгающее, потом оглянулся, боясь, что времени до пробуждения Молли у него оставалось в обрез (хотя на дворе было всего 4 часа утра, в то время как мама Рона всегда вставала где-то в 5), но рядом со мной всё-таки сел. Бросив заклинание глухости на южный фасад, лишая потенциальных шпионов возможности подслушать, я вновь обернулась к собеседнику: — Расскажешь, куда ты собрался? Кажется, ты обещал Рону пробыть здесь ещё как минимум до завтра, чтобы отпраздновать свадьбу. — Я не могу здесь больше оставаться и позволить втянуть в это вас. — Мы здесь уже все в это втянуты по самое горло, Гарри. Некоторые из Ордена даже дольше, чем ты. — Нет, это другое, — покачал головой именинник, — Задание, которое дал Дамблдор, я должен выполнить сам. — Он говорил тебе об этом на прямую? Только честно? Гарри отвернулся и скрестил руки в замок: — Т/И, это правда важно, как ты не понимаешь? — Понимаю. Ради этого «важно» я себе буквально зубами прогрызала путь в Англию в течении двух лет, — напомнила ему я, — И лишила памяти родителей, а также оставила Седрика в Форксе. Вот только, упс, неожиданность, вы мне ничего не говорите! — Чем меньше народу знает об этом, тем лучше. — Ну, знаешь ли, я не думаю, что Дамблдор ко мне пришёл в тот раз только из-за лимонных долек и новости о вернувшейся памяти Диггори, который и так бы ко мне явился. Так ещё и оставил записку с нарисованными артефактами… — Какими артефактами? Где она? Ты кому-то рассказала об этом? — тут же завалил меня вопросами Избранный, — Почему он оставил их тебе? — Давай всё по-честному. Ты помнишь наш разговор в конце четвёртого курса? Отлично. Так что за задание поручил тебе директор? И почему об этом знают только Гермиона и Рон, которых ты решил бросить, как и всех остальных? Крейстражи — это то, ради чего Дамблдор в этом году стал давать Гарри частные уроки, передавая тем самым знания, которые маг накопил за много лет о Реддле. Это также была причина, по которой Слизнорт, нынешний профессор по зельеварению, долгое время не хотел возвращаться в школу, особенно после гибели своей ученицы Лили Эванс, к чьей смерти Гораций, сам того не подозревая, приложил руку. Волдеморт разделил с помощью нескольких разных сосудов частицы своей души, которые можно было выудить из себя лишь после самого непростительного поступка — убийства. Но самого факта использования Авада Кедавры было недостаточно, ибо сам по себе колдующий должен был быть полностью отстранён от любой нравственности и обладать не дюжиной мощью духа и тела. — Никогда о таком не слышала, поразительно, что это вообще существует. Я имею ввиду, одна мысль о существовании когда-то философского камня взрывала мозг, а тут ещё и это… — Дневник, подсунутый Малфоем Джинни много лет назад, был один из крейстражей, как и семейное кольцо Реддлов, — прозвучал где-то голос Гарри, пока я осознавала то, что узнала, — И именно благодаря им он сможет заново возродится, если снова умрёт. — Но тогда он должен был использовать что-то в тот день на кладбище… Что это могло быть? — Я думаю как раз-таки кольцо, потому что, если честно, я так и не понял, как оно оказалось у Дамблдора. Скорее всего после того, как Реддл забрал часть души из неё, а Хвост провёл ритуал, предмет перестал быть полезным и его оставили на земле рядом с могилой родителей. — И сколько же тогда их всего? — Мы предполагаем, что около пяти. — Но как это возможно? Раз, по-твоим словам, Гермиона вычитала, что, разрывая душу, человек делает её очень неустойчивой только одним лишь крестражем… А тут целых пять за раз! — Он всегда был тем, кто хотел переплюнуть само зло и, как ни прискорбно, у него это получилось… Так что за бумажка с рисунками? Ты рассказала кому-нибудь о ней? — Нет, я… Я посчитала нужным скрыть это от взрослых, — почувствовав себя совестно из-за сокрытия столь важной информации, я нервно натянула красную ткань себе на ладони, — Ну, то есть, я рассказала об этом Джинни и Рону, но они и сами не смогли предположить, что это. Лист выпал, когда порт-ключ перестал действовать, и на нём был нарисован снитч, кубок и диадема, но что именно это были за реликвии, я без понятия. Послание самовоспламенилось, — поспешила ответить я, — Но я запомнила, как всё выглядело. И вот, что ещё интересно, пораскинув мозгами, я кое-что поняла. Диадема была с орлом во главе, и это точно как-то связано с Когтевраном, а чаша, если следовать логике — с Пуффендуем. — Вот же чёрт!.. — опешил друг, а затем нервно начал что-то искать в кармане ветровки. Вскоре мне на руки упал красивый серебряный медальон овальной формы. Внутри отполированного до жёлтой бледноты янтаря застыла маленькая изумрудная змея, — точь в точь, как на флаге Слизерина! Мы с зеленоглазым уставились друг на друга, всё ещё находясь под впечатлением от нашей разгадки, как вдруг послышался бульк. Заклятие с двери пало и на улицу ворвалась миссис Уизли, внезапно решившая встать по-раньше. Взгляд у неё был недовольный, явно предвкушающий раскрыть преступление, совершенное нами, однако, пухлое лицо тут же разочарованно и смущённо потускнело: — Ой, я подумала… Простите, ребятки! Женская фигура испарилась, а Гарри рассеяно перевёл взгляд вниз, — медальона нигде не было, зато в его руках лежала коробка с бантиком. — Ты как так быстро…? — юноша выпучил глаза, не находя нигде рядом крейстража, — Куда дела? Довольно улыбнувшись, я вытащила аксессуар из рукава и передала Поттеру. Парень убрал вещь и принялся раскрывать обёртку, — внутри оказалась фанатская футболка с Битлз и маленький МП3-плеер с наушниками, куда я заблаговременно скачала кучу песен как знаменитых волшебных исполнителей, так и популярных маггловских групп. Гриффиндорец тихо рассмеялся, поняв мою отсылку на школьные времена и прогулки по графству Суррей. — С днём Рождения. — Спасибо! После нашего разговора, попытку сбежать гриффиндорец всё-таки решил оставить. Тепло обнявшись, мы поспешили вернуться в дом, чтобы помочь маме Рона с завтраком для жильцов и прибившей четы Делакуров. К семи утра кухня была заполнена народом, ведь в такой день, так ещё и перед торжеством, все решили встать пораньше, чтобы поздравить Гарри и приступить к оставшимся незаконченным делам. Стол у диванов в гостиной ломился от подарков, к которым именинник боялся подходить, так по-детски робея от мысли, что это всё было для него. — Мальчик мой, поздравляю тебя с такой особенной датой! — пожал руку юноше Артур, а затем передал маленькую коробочку с золотым содержимым, — Существует традиция дарить волшебнику на совершеннолетие часы… — …Боюсь, они не такие новые, как у Рона и Фреда с Джорджем! Эти принадлежали моему брату Фабиану, — скромно пробормотала Молли, отойдя от плиты, — А он не отличался аккуратным отношением к вещам, но… Продолжение речи глав семейства не последовало из-за того, что Гарри крепко обнял стоящих перед ним взрослых, от чего мы с Джинни обменялись взглядами полного умиления. — Доброе утро всем! Гарри, С Днём Рождения! — прибавив высоту горки с подарками, Грейнджер подлетела и поцеловала худую щёку, вмиг покрывшуюся приятной краснотой, — Подарок небогатый, но, надеюсь, понравится! А что тебе Рон подарил? — Давай, разворачивай гермионин! — поторопил разнервничавшийся гриффиндорец, заставляя друга как можно скорее усесться за диван и начать открывать дожидавшиеся его коробки.

***

Переглянувшись с Трио, я устремила взгляд на Министра Магии. Было странно видеть этого худого шатена со складками, как у мопса, сидящего в строгом синем костюмчике на кружевном кресле хозяйки Норы. После поздравлений Гарри и встречи с явившимися, и тут же куда-то исчезнувшими, Тонкс, Римусом, Хагридом и Чарли, последний до этого дня был в Болгарии, и так в уже заполненную Нору вместе с главой семейства явился Руфус Скримджер. Мы все подозревали его в связи с тёмными силами из-за беспорядка, который маг допускал в правительстве, поэтому находились в заметном напряжении, не совсем понимая, почему ему позволили явится сюда, так ещё и увидеть все лакомые кусочки в сборе (кроме Сириуса — тот, по-понятным причинам, мигом обратился в собаку и юркнул под забор куда-то за Люпином). Получив негативный ответ в желании поговорить с каждым наедине, чародей окидывал нас довольно холодно и устало. Мне казалось, что в этом понуром лице было что-то такое же неосязаемое и тревожное, что читалось в Дамблдоре во время его визита в Вашингтон. Однако, не имея возможности поделиться с друзьями догадками, я лишь нетерпеливо закинула ногу на ногу, ещё время от времени больно стреляющую по нервам, и, засунув между ними руки, сгорбилась. — Я прибыл сюда, дабы озвучить последнюю волю Альбуса Персиваля Вульфрика Брайна Дамблдора, — начал 33 министр магии, переходя на официальную речь и раскрывая пергамент, — Да… Вот здесь… «Рональду Биллиусу Уизли я оставляю мой делюминатор в надежде, что, пользуясь им, он будет вспоминать обо мне и не забывать о светлом будущем…» Из аккуратного чемоданчика, припёртого к левому боку кресла, вылетела на вид обычная маггловская зажигалка. Изумрудный предмет слеветировал прямо в руки Рону, и тот дважды чиркнул, — лампа над нами зажглась, а после потухла, выпустив сгусток к магическому предмету. — Это очень ценная вещь, — подметил Скримджер, не сводя с подростка глаз, — Как вы думаете, почему он оставил его вам? — Э, понятия не имею. Чтобы свет зажигать…? — У Дамблдора были тысячи учеников, с которыми, я знаю, он был в более близких отношениях, однако, в его завещании были указаны лишь вы четверо. Почему же, мистер Уизли? Вы были близки? — Не совсем, то есть, он хорошо ко мне относился, — растерялся друг, вообще непривыкший к тому, что в серьёзном разговоре сначала обращались к нему, а не к Гарри. — Не скромничай, Дамблдор тебя очень любил, Рональд! — залепетала Гермиона, хоть и прозвучало это довольно натянуто. Не знаю, что насчёт последних двух курсов, но за прошлые года я едва могла вспомнить хотя бы один полный диалог директора с гриффиднорцем, и то в присутствии остальных. — Похоже, вы удивлены, — заключил преемник Фаджа, — Стало быть, совсем не знали о том, что Альбус что-то оставил вам? — Дамблодр погиб больше двух месяцев назад, а вы пришли отдать нам приданное только сейчас? — сощурила я глаза, изменив положение на диване, — Министерство проводило проверку того, что он нам оставил, и на это вы не имели никакого права! — Уверены, мисс Т/Ф? — принял обвинения мужчина, издевательски подняв бровь, — Закон об оправданной конфискации наделяет Министерство властью конфисковать завещанное, если спустя месяц родственник, в этом случае, Аберфорт Дамблдор, не явится за тем, что принадлежит ему по праву крови! Я пожала губы, не зная, как в этой ситуации ответить, но лазейку нашла Грейнджер: — Вы себе противоречите. Этот закон был принят для того, чтобы помешать чародеям конфисковать тёмные артефакты, а министр, накладывая арест, должен иметь серьёзные доказательства незаконности её составляющих. Хотите убедить нас, что профессор передал нам что-то зловредное? — Собираетесь делать карьеру в сфере обеспечения магического правопорядка, мисс Грейнджер?.. Нет? Что же… «Гермионе Джин Грейнджер я оставляю свою любимую книгу авторства Бардля Бидля, надеясь, что, в разрез своему безупречному уму и знаниям, она всё же не будет забывать о прекрасной поре юности и детства», — на ноги девушки приземлилась потрёпанная голубоватая книжка с изображением автора сборника. — Как вы думаете, почему он завещал вам эту книгу? — Директор знал, что я любила читать, — только и ответила кудрявоволосая, но, увидев пытливый взгляд министра, сквозь слёзы колко произнесла, — Раз даже Министерство не сумело обнаружить в книге что-то подозрительное, то я тем более! Мы в четвёртом еле умещались на узеньком диване, поэтому Гарри с Роном, предоставив нам место по середине, полусидели-полуопирались на округлые ручки мебели, прижимаясь к нам руками. Я положила ладонь на напряжённую спину подруги, успокаивающе поглаживая, пока та старалась сдержать в себе рыдания. Рон достал из кармана рубашки аккуратно сложенный платок и подал шатенке, шепча той на ухо, что всё будет хорошо. — Мисс Т/Ф, — обратился ко мне неприятный работник, — Вас не было в период тяжёлых событий в стране. Также, без ведома Министерства, вы явились в Англию и я не наблюдаю с вами, как и с мисс Грейнджер, родителей, хотя в отличие от неё, ваш сквиб-отец участвовал в жизни магического мира на постоянной основе. Я знаю, что вы не поддерживали ни с кем связи, в том числе не имели близких контактов с директором Хогвартса, которые я могу спустя рукава приписать вашим однокурсникам. Повторю вопрос, озвученный ранее, почему же, по вашему мнению, покойный внёс вас в своё завещание? Я почувствовала, что бледнею. Министерство знало о том, что я применила порт-ключ из США, а значит, они провели обыск в доме и наверняка пытались добраться до родителей. Я представила безвредного дядю Арнольда и маму с папой, без памяти, окружённые двумя незнакомыми людьми, пытающимися снять действие Обливейта и выпутать у них крупицы информации о исчезнувшей дочери. Сейчас мне оставалось лишь молиться о том, чтобы те успели уехать куда-то очень далеко от Форкса и совсем не застать волшебников в городе. «Не отвечай», — слегка надавил мне на плечо Поттер, как бы говоря. — В его жизни были, как вы и сказали, тысячи учеников, ровно столько же и знакомых, точное число и имена которых вы не сможете, даже если приложите усилия, подтвердить или опровергнуть. Среди них имел честь быть и мой дед. — Это ни о чём мне не говорит, мисс Т/Ф. Почему он оставил завещание именно вам? Что в вас было для него такого особенного? — Я знаю не больше вашего, министр, — поставив тупик в нашем разговоре, ответила я, — Директор общался со мной в равной степени также, как с Гермионой, Роном и Гарри. — Как давно *Рианнон Т/Ф общался с Альбусом и когда они в последний раз виделись? — Ещё до моего рождения. Мой родственник, как и Дамблдор, был исследователем в вопросах чародейской психологии и астрологии. Мне неизвестна дата их последней встречи, ибо на данный момент мой дед скрыт заклятием Доверия, что вам скорее всего известно даже более, чем мне. — … «Т/И Арни Т/Ф я хотел бы оставить свои карманные золотые часы, чтобы она не забывала о семейных узах и потомственном деле своего деда…» — уже не надеясь услышать от меня что-то стоящее, желтоватые глаза вновь уткнулись в лист. На этот раз из кожаной клади вылетел блестящий в утреннем солнце аксессуар. Золотая цепочка обвила мою кисть и плоской спинкой улеглась на открытую ладонь: это был очень странный и старый механизм, хоть и в хорошем состоянии, — двенадцать стрелок и не одной цифры, только вращающиеся планеты солнечной системы по краю. Снизу на крышке была гравировка: «Альбусу в честь 17-тия, 1898 г»

***

Встреча с министром закончилась плохо, — отдав Гарри снитч, который Дамблдор завещал ему, и попытавшись вновь разузнать хоть что-то стоящее, взрослый не на шутку переругался с Поттером, после чего скрылся, так и не попрощавшись с мистером и миссис Уизли должным образом. Пообедав и дав имениннику задуть свечи на большом шоколадном торте, мы, как и планировали, слетали с мальчиками и Джинни на поле у заброшенного склада, сыграв пару раундов в упрощённый вариант квиддича из-за не имения нужного количества игроков. А после вернулись в дом раньше сказанного Молли для того, чтобы быстро юркнуть на последний этаж Норы, пока остальные вовсю были поглощены прибывшими специальными работниками по установке магических шатров. — Оглохни, — дверь в комнату покрылась прозрачной плёнкой, после чего Грейнджер попросила нас достать полученные предметы. — Не, вещь реально клёвая! Говорят, он сам его изобрёл, — вертя деилюминатор в руке, восторгался Уизли, — Но вот почему он раньше не передал нам их, пока жив был? — Понятия не имею, — подал голос Гарри, вертя в руках золотой шарик, размером с грецкий орех, — Но Скримджер сказал, что это тот самый снитч, который я поймал на матче первого курса, и я старался не светить, особенно узнав, что они, оказывается, телесной памятью обладают… А потом вспомнил, что говорила ты, Т/И. На той бумаге же был он изображён, верно? — Когда это вы поговорить успели? — Сегодня утром… Нам не спалось, — я увильнула от дальнейшего описания причин встречи, не желая расстраивать гриффиндорцев новостью о том, что друг хотел слинять один, — Так что ты понял, Гарри? Ну, да, это тот снитч с первого курса, и… — меня перебил резкий вдох Рона. — ПОГОДИ! Погоди… Это же… Ты же свой первый снитч не рукой поймал, а чуть ли не проглотил его! — Верно, — кивнул брюнет, радуясь, что друг смекнул об этом быстрее всех, — И я вот тогда подумал, что всё сходится, слишком много совпадений… Может мне стоит поцеловать его? — Тогда уж в рот прямо засовывай, — пожала я плечами. — Ага, а потом мы можем тебя оставить с крылатой подружкой на уединиться, — захихикал Уизли, получив шлепок по плечу от Грейнджер. Сдавленно смеясь с нами, Гарри всё же приложил к губам стрекочущий предмет, а потом посмотрел на него. Но ничего не произошло. Тогда, попросив нас отвернуться, или иначе он от наших вылупленных глаз ненароком его проглотит, Поттер открыл рот и шарик вмиг исчез под сомкнувшимися губами. Секунда-другая, но ничего не произошло. Подросток с разочарованием в глазах вытащил обслюнявленное, а затем застыл. — Что? — Герми потянулась ближе к ошарашенному другу, — «Я открываюсь под конец» — Что? — На снитче надпись появилась, — Гарри перевернул лицевой стороной мячик для игры, и мы с рыжеволосым действительно увидели гравировку, исполненную знакомым почерком, — Я открываюсь под конец…под конец… Сколько бы раз брюнет не пытался произнести фразу разными интонациями, путного из этого ничего не вышло, — над головой лапочка с озарением так и не возникла. — Зажигалка, снитч, часы… Ладно ещё меч, но сказки-то как нам помогут? — покрутив в руках ветхую книгу и быстро перелистав все страницы, буркнула Грейнджер, — И кто такой Бард Бидль? — Шутишь, что ли? Не знаешь его? А как же «Зайчиха-Шутница и пень зубоскал»? Мне мама на ночь всегда читала его в детстве! — Но она же росла вне магического мира, Рон, — отдёрнула я, — Короче говоря, хоть это просто всякие сказки для маленьких детей, не думаю, что Дамблдор просто так отдал её тебе. Почитай его на досуге. — А что за часы? Дай глянуть, — протянув подруге аксессуар, та стала с интересом разглядывать внутренние содержимое. — …Нет, Рон, даже ради интереса я эту штуку себе в рот засовывать не буду, — увидев говорящий взгляд одногруппника, фыркнула я. — Твой дедушка правда астролог? — Ты серьёзно?! — ахнула Гермиона, — Гарри, мы с Т/И уже бог знает сколько лет дружим!.. — Да ладно, не гоняй его, — махнула я рукой, — Просто несколько научных работ, да книжек… — По которым мы учились, и которые сам Флоренц рекомендовал, а он — кентавр! — не унималась ботанка, — Рианнон Т/Ф, Гарри, совсем не помнишь? Мы готовили доклад по ЗОТИ о успешных союзах между волшебными существами и волшебниками! — кажется, Поттер здорово смутился, что реально ничего не знал о моём родственнике и уж тем более не помнил об одной из работ, которую он готовил вместе, которую однокурсница сделала за него. — Тебе что-то говорят эти часы? — спросил Рон. — Ну… Нет, наверное? У меня с встрологией вообще натянутые отношения, я могу решать стандартные задачи и рассказать тебе, чем большая звезда отличается от маленькой, но это — другой уровень… Да и в школе я едва выбила для себя «Выше ожидаемого»… А что? — увидев неодобрительный взгляд любимицы Макгонагалл, запротестовала я, — То, что у меня семья занимается астрологией, не равно тому, что я автоматически буду сдавать все тесты на «Превосходно»!