Моё падение остановлено тобой.

Прошло три дня с нашего прибытия на площадь Гриммо. Еды на кухне толком не было, остатки мы сгрызли в первый день, поэтому питались, в основном, быстрозаваримой едой, — Рон впервые попробовал маггловскую лапшу, и ему ой, как понравилось! А как иначе? В отличие от школьной еды, пусть она и была шикарной, тот получал её строго по расписанию, как и мамину. А здесь же дело было в пяти минутах заварки кипятком. Наши желудки, конечно, спасибо не скажут, но это было лучше, чем голодать. Всё это время Гарри пропадал в спальне Сириуса, Рон и Гермиона ютились в гостиной, время от времени обходя окна первого этажа и проверяя, не стоят ли где-то Пожиратели? Увы и ах, всегда они так или иначе сновали под боком. Видеть у лестницы входной двери одних и тех же мужчин было страшно, но особняк крепко держал оборону и скрывал наше присутствие от недругов. В свою очередь, я подолгу сидела на кухне, сто раз уже пообещав Поттеру, что, в случае появления Кикимера, сразу же об этом сообщу. Длиннющий стол был завален книгами и исписанным пергаментом, — я расшифровывала время на часах, стараясь найти что-то стоящее. Например, сначала пыталась понять схожесть карты звёздного неба в день прихода Волдеморта в Годрикову Впадину, с небом какого-то другого крупного события, связанного с этим рядом тех или иных совпадений. Но мне до сих пор было непонятно, как работала эта конструкция и какие именно дни она улавливала. Стрелки могли предвещать любые события, начиная от вероятности сломанной ноги и заканчивая проигрышем в лотерее или это распространялось только на воины, смерти и противостояния? Чем-то работа часов напоминала натальные карты, — мы проходили их ещё с Трелони и Бербидж: с помощью положения планет в момент рождения можно было предположить, какая у человека будет внешность, характер, таланты, сильные, слабые стороны, симпатии, будущее и возможные проблемы в дальнейшей жизни. Это маггловская наука хоть и не получила добро от волшебного сообщества, но часто была применяема подростками, в особенности сестрами Паравати и Лавандой Браун. Те, освоив эту науку, устраивали целые схемы с проверками, прежде чем начинать какое-то общение или пытаться завладеть вниманием понравившегося мальчика. Простонав, я смяла лист и бросила в очередную горстку неудавшихся прогнозов. Опять ошиблась! Вот ещё бы чуть-чуть, и мне удалось найти ключик к полному пониманию картины и всего процесса работы! Но раз за разом истина ускользала прямо перед носом. Вновь потянувшись к книге деда об его исследованиях в понимании звёздного неба, я погрузилась в пару выбранных глав. В голову пришла угрюмая мысль, что если бы Рианнон был в зоне доступа, то дела с подарком Дамблдора пошли бы в разы быстрее! Интересно, а знал ли родственник об этих часах? Я ведь не соврала тогда Сримдежру, сказав, что мой дед был вхож в круг общения директора. Ещё задолго до поступления в Хогвартс, живя у предков, я точно хоть раз, да видела Альбуса в кабинете главы Т/Ф. Но что они обсуждали? Могло ли это быть что-то, связанное с Реддлом? И почему Дамблдор ранее не смог с помощью этого удивительного механизма узнать обо всём сам? Ответов не было, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как теряться в догадках. Сейчас бы взять сигарету у Сириуса, — буркнула я, так и не найдя ничего полезного из книжки. На самом деле, всё происходящее действительно было невозможно переваривать без дополнительного дофамина в крови. Переворот в Министерстве произошёл сравнительно тихо, — по версии Пророка, 33 министр магии добровольно ушёл в отставку, отдав место Пию Толстоватому. Хотя Орден прекрасно был осведомлён в том, что волшебника подвергли Империусу и дали вести те дела, с которыми не хотел возится Реддл, покрывая и сглаживая острые углы перед большими шишками верховного комитета. Политика волшебной Англии отныне коренным образом изменилась, начались нескрываемые преследования неугодных, а что самое страшное — «чистка». Из последней газеты, что дал нам Люпин перед уходом, выяснилось, что магглорожденных, таких как Гермиона, стали пачками убивать прямо под носом тут и там, а полукровок, по-типу меня, понижали в должностях и отбирали присуждённые награды. И это была только верхушка айсберга в становлении фашистского режима, начатого Волдемортом: « — Теперь нельзя произносить его имя, — предупредил Сириус перед уходом. — На него наложили Отслеживающие чары, так что всякий, кто этот псевдоним произносит, отображается теперь в Министерстве маячком… — И это полбеды, Т/И пронесло, но вот вы трое отныне главные персоны нон-грата, — добавил Римус, — Артур сказал, что в Министерстве собираются начать печатать листовки с розыском Гарри. Его обвиняют в убийстве Дамблдора и предлагают за его поимку десять тысяч галлеонов.» Как при таком положении нам не то, чтобы начать крестражи искать, а хотя бы выйти из Гриммо? Сопротивление дало указание не вылезать первое время из штаба вообще, — да мы и не собирались, вот только не так долго, как сказали мародёрам. Их в курс точной даты отправления из дома Блэков мы не ввели, да и сами ещё не до конца понимали, как скоро сможем покинуть штаб. Всё упиралось в тупик из-за Кикимера, который не возвращался к нам уже четвёртые сутки в попытках найти контрабандиста. И что у нас имелось в итоге? Два уничтоженных в прошлом крейстража, и, как минимум, три целых, местоположение которых было неизвестно: медальон канул в небытиё из-за Наземникуса, а диадема с чашей могли находится где угодно, начиная от сундука под ногами создателя, и заканчивая одним из домов его приспешников. Ещё было не до конца известно, действительно ли эти вещи являлись крестражами. С одной стороны, Дамблдор вложил в отчетник рисунок с ними не просто так, но с другой стороны…Было много «но» и ещё куча вопросов со звездочкой. Например, какую роль во всём этом мог сыграть снитч, делюминатор, книга и часы, над которыми я билась уже какие сутки подряд? Была мнимая надежда, что именно этот агрегат должен был быть полезнее всего остального сейчас, однако, без должных знаний, коих у меня было едва ли прям уж больше, чем у Гермионы, он пользы никакой не имел в той же степени, как и другие подаренные вещи. Четверо подростков, дары мёртвого волшебника и призрачные намёки — это всё, что у нас было. Неужели нельзя было оставить указаний? Более подробную записку? Воспоминания для Омута Памяти в конце-концов? Сознание пыталось логически оправдать поступок директора, но ничего путного из этого не выходило, — проблемы с памятью? Дамблдор принимал зелье и несколько месяцев не подавал виду о своём состоянии, находясь в трезвом уме и даже давая Гарри частные уроки. Стратегический ход? Он предугадал основные моменты и посчитал лучшим исходом нам ничего не говорить? Но это безумие, от которого Орден лишь проиграет, — из-за незнания такой информации любой из нас мог в буквальном смысле умереть, будучи не предупрежденным. Хотя, можно было предположить, что маг решил именно поэтому умолчать о крестражах и планах Волдеморта, потому что знал, как отреагирует сопротивление: начнётся массовое создание отрядов, верные сторонники будут гибнуть пачками ради крупицы информации о местонахождении частиц души тёмного мага. Большая масса людей приведёт к постоянным стычкам, жажде противоположных берегов ухитрятся сильнее, изворачиваться искуснее в бою. Сколько будет взято в плен и убито за это время? Насколько война может растянуться? Нет, при такой мобилизации и раскрытии секрета Реддла всё бы только усугубилось. Змееуст так или иначе бы понял, о чём мы были проинформированы, и тогда-то перепрятал тёмные артефакты или даже создал новые, если это, конечно, было возможно, при и так до ужаса истончившейся душевной оболочке, что в нем осталась. Я представила Орден в таком сценарии через год. С деньгами проблем бы не было, ведь если не у Поттера, то тогда к Блэка точно был в буквальном смысле бездонный сейф, которого с лихвой хватит на добрые пару лет, может и десять, даже если в числе Феникса будет исчисляться более 100 человек. Командование на себя возьмёт Кингли и Аберфорт, разведчиками будут Люпин, Сириус, Тонкс и Флёр, а стратегами — Билл, Рон и Чарли. Думаю, их мастерство в шахматах смогло бы в какой-то момент сработать и в планировании боя. Перси бы стал агентом и вошёл в ряды Пожирателей, информируя нас о вражеских планах, Артур добывал бы продукты, ингредиенты и прочие вещи через свои связи, а Молли и Гермиона стали бы отвечать за зелья и целительство. Близнецы, Джинни и Гарри могли осуществлять сами операции, — ловкости и умению выкручиваться бывшим игрокам в квиддич было не занимать. А что бы делала я? Глаза уставились на потолок, изучая рисунок трещин на белой штукатурке. Мои навыки дальнего и ближнего боя хворали, целительница из меня была не очень, а зелья варились с переменчивым успехом. С одной стороны, я вроде бы неплохо подтянула свой уровень за эти два года, т.к это была единственная дисциплина, которой можно было практически заниматься, будучи находясь в Форксе, а с другой стороны, мне всё никак не удавалось натренировать выверенную точность для сложных снадобий, — то тут положу слизь флобер-червя на пару грамм больше, то здесь не добавлю побольше мозга ленивца, или вообще ошибусь на одну каплю сока волшебных бобов, заставив напиток живой смерти превратится в ни на что не годное желе. Зато у меня нормально варила голова, логика и проницательность всегда были моей гордостью. Я хорошо могла, если старалась, держать себя в руках в стрессовой ситуации, продумывать на месте шаги наперёд. Наверное, я могла бы составлять стратегию из штаба, отправляется на вылазки за лечебными травами и также, как и Поттер, участвовать в боевых действиях. Может, раз меня пока официально не было в розыске, в отличие от Трио, то мне бы также удалось шпионить, но для этого нужно было расширить свои знания в обезоруживающих, дурманящих заклятиях и научится легелименции. Сделав пометку на последнем, я уж было потянулась обратно к часам, как вдруг вздрогнула из-за неприятного хлопка. Это оказался Кикимер, точнее, не он один. По середине кухни, опасно шатаясь, нарисовался и Наземникус. Лысенький смуглый мужчина тряс ногами, пытаясь сбросить с себя двух домовых, одного из которых я совершенно не знала. Эльфы могут дружить друг с другом? Или это был ещё один из семьи Блэков? — РЕБЯТА! — выкрикнула я и, вновь вызвав движение на первом этаже, угрожающие пошла на контрабандиста. Глаза застелила пелена гнева, от которой затряслись поджилки, — вот он! Виновник в смерти Грюма, тот, чьи руки измазались по локоть в крови. Трус, я из-за тебя чуть не погибла! Личность предателя была установлена нами буквально в первые дни после операции «Семь Поттеров». Флетчер не выходил с нами на связь все эти дни, а при попытке отыскать его, тут же давал дёру. — Эй-эй, девочка… — волшебник запаниковал, увидев летящую на него фурию и, сделав резкий выпад, попытался меня обезвредить, — ОСТАЛБ… — Петрификус Тоталус! — кривая палочка выскочила из руки с болезненной вспышкой быстрее, чем мужчина успел закончить заклинание. Не отрывая взгляд от мага, я засунула конфискованное в задний карман джинс и призвала стул, заставив предателя плюхнутся на него. Ещё один взмах, и пухлые кисти, облачённые в цветастую рубашку с запонками, оказались охвачены верёвками, которые я специально затянула посильнее, надеясь, что у жулика через пару минут отсохнут руки. — Натравили на меня домовика, так ещё и связали! Вы со всеми так поступаете в Ордене? Отпустите меня, отпустите! — Ты не в том положении, чтобы угрожать! — шикнул Гарри, — Хорошая работа, Кикимер. — О! — вскрикнул Рон, увидев второго домовика рядом. — Мистер Уизли! — ушастик тут же отозвался, дружелюбно поблескивая глазами, — Рад вас видеть! Мисс Гермиона, мистер Поттер! — Т/И, это Добби, помнишь, второй курс? — Когда Гарри пытались не пустить в Хогвартс? — Я не специально! Добби правда хотел как лучше! — зардело существо, переминувшись с ноги на ногу. В отличие от собрата, Добби понравился мне намного больше! Трио рассказывало о том, что эльф жил свободно и самостоятельно, что было так не характерно для домовиков, с рождения и до самой смерти вынужденные служить одной и той же семье. Фантастические существа давно забыли, как жили раньше, до порабощения, да и столетия в качестве прислуги искореняли в них всякую гордость и самоидентичность. Они были вещью. Вещью, с которой можно было делать что угодно и поступать, как угодно. В голове всплыли отрубленные головы, выставленные на втором этаже Гриммо, словно оленьи головы после трофейной охоты, — трупные остатки до сих вызывали тошнотворные позывы, поэтому, уже точно зная их расположение, я всегда проходила этот пролёт бегом, не поднимая головы. Послышался полу-стон, полу-кряхтение, — Кикимер начал зло тыкать пальцем в щёку пропотевшего воришки, что за эти года спёр не одну реликвию из этого дома. Сказать, что Флетчер раскололся быстро, ничего не сказать. Уже через пять минут, без особого давления, мы получили от него всю необходимую информацию: медальон Слизерина продавец стащил ещё в 1996, с большим мешком, который Сириус собирался беспардонно выбросить, несмотря на визги портрета мамочки. Трио видело этот кулон, ведь на каникулах в середине года посещало Гриммо, но сам крейстраж был выкинут ребятами не сразу. Сначала на выход пошли очень тёмные, опасные артефакты, шкафы для пыток, одежда родителей анимага, старые свитки, ненужные документы, а вот от стеллажа с змеиным наследием они избавились в последнюю очередь. Как же было обидно осознавать, что друзья собственноручно подписали себя на дополнительное и опасное время для возвращения аксессуара, что выбросили когда-то ранее без угрызения совести! Остатки роскоши чистокровной семьи Наземникус толкал в Лютом переулке, — там же, в какой-то момент, он и напоролся на отряд правопорядка, давно положившего глаз на торговлю именными вещами далеко не последней магической семьи… В тот день среди колдунов оказалась и Амбридж. Трио синхронно простонало, поняв, в какую задницу они влипли. Долорес Амбридж, одна из главных шишек Министерства Магии, была подстрекательницей и, по-видимому, человеком, симпатизирующим нынешнему режиму. Контрабандист сообщил, что, ныне, она вовсе не вылезала из главного здания, ведь не так давно ей выделили пост повыше, да не абы какой, а судьи! Это делало возможность подобраться к ней исключительно невозможной. Я нахмурилась, а после спросила: — У тебя есть информация, носит ли она этот медальон постоянно? — В последней газете она засветилась с ним. А так как эта жаба стырила его у меня года так полтора назад… Думаю, она и моется с ним, — хрюкнул брюнет, а после поглядел на нас своими стервятническими глазами, — Ну, вы получили от меня, что хотели? Пустите теперь? — Ты выдал дату проведения операции? — тут же задала вопрос я, когда первостепенная информация была получена, — Отвечай. — Я на самоубийцу похож? Меня этот мертвец Грюм из-под земли достал бы, если я взболтнул лишнего. Говорил всем и вся даты, но совершенно разные. — А настоящую дату называл? — Называл, но не акцентировал на ней внимание, делая ставку на 31 число. — Видимо тебя кто-то раскусил, — процедила я сквозь зубы, — Твоя неосторожность стоила Грюму жизни! — Слушайте, я с самого начала в этот отряд самоубийц не записывался, имейте ввиду, — выпятил грудь чародей, — Меня никто не предупреждал и не учил бороться с легелементами! Мы в четвёртом переглянулись: — Среди этих людей был Северус Снейп? — Не помню. Лютый переулок на то и лютый, там лишний раз чужие лица рассмотреть затруднительно. — Нам нужно забрать этот медальон, — начала Миона, когда мы отпустили «члена» Ордена, предварительно поправив его воспоминания для подстраховки, — Можно использовать оборотное. Стащить у непримечательных работников волосы, оглушить их и пробраться в Министерство. — Рисковано. — засомневалась я. — Я не сомневаюсь, что ты приготовишь идеальные зелья, но просто хочу сказать, что, в случае провала, мы вчетвером за раз окажемся в лапах Реддла. Вспомните второй курс, когда Рон и Гарри чуть не попались Малфою, потому что у них было не больше часа. Конечно, за это время твои навыки возросли, но это всё равно не будет так хорошо и долгосрочно, как зелья, оставшиеся от Грюма или Снейпа. — Хорошо, а что ты тогда предлагаешь? — пожал плечами Гарри, — Подождать, пока Амбридж решит прогуляться по Запретному лесу со своими друзьями-кентаврами? Для нас всех до сих пор было загадкой, как после истории на пятом курсе слизеринка вернулась в Министерство живой, — интересно, какой именно выкуп заплатила верхушка за неё? — Нет, — я прикусила губу, боясь предложить идею, которая получит отказ, — Я прошу на меня не сразу кидаться, а здраво подумать. Не со стороны моих друзей, а со стороны стратегов. Сейчас Рита Скитер как никогда часто проводит время в Министерстве, ведь совсем скоро произойдёт анонс её книги. Я подумала, что можно…Можно явиться к ней под предлогом раскаяния и восхищения ею. Выпотрошить интересные подробности нашей с вами жизни на четвёртом курсе, чтобы она всё это съела. А после, дождавшись момента, сдёрнуть с неё пару волос… Рон характерно для себя поднял брови и глянул на друзей, — те продолжали переваривать моё предложение. — …А после, в лице Скитер, я наведаюсь к Амбридж. — Нет! — Исключено. — Т/И, тебя точно схватят…. — …Либо выгорит и я добуду для нас крейстраж! Слушайте, потерять одного не равно потерять всех четверых. Это более безопасно, просто потому что я не знаю много из того, что знаете вы и уж тем более Гарри. Также за меня не висит награда, во многом благодаря Скримджеру, который, по-видимому, о моём возвращении не распространялся или заставил отслеживающий отдел молчать. У вас же задача будет следущая: найти вещь, с помощью которой мы сможем уничтожить медальон. — У меня есть предположения по этому поводу, — подала голос Гермиона, нервно перебирая кончик своей косы, — Мы уже знаем, что крейстраж можно уничтожить лишь чем-то в разы сильнее его. То есть заклинания или грубая сила бессмысленны. Но Дамблдор оставил Гарри меч, потому что полагал, что им можно будет уничтожить артефакты. — Потому что это гоблинская сталь? — предположил Рон. — Не совсем. Точнее, да… Я подумала о снитче, телесной памяти и вот что поняла… Меч может обладать тем же, — кареглазая посмотрела на Поттера, — Именно поэтому он нам его оставил. Помнишь сражение в Тайной комнате? Брюнет кивнул: — Я убил Василиска мечом, а потом клыком смог уничтожить дневник. Получается, яд впитал в себя свойства меча и стал равносилен ему в способности уничтожить крестраж. — А, ну да, это многое проясняет. Благо, у нас этих клыков навалом, — с сарказмом произнёс Рон, — Сейчас в Хогвартс попасть… Погодите, а мы же ведь можем это сделать? — Вызовем переполох, — покачала я головой, — Хогвартс теперь сто процентно под контролем Пожирателей. В теории, можно было бы попросить кого-нибудь из профессоров, да рискованно всё это. — Однако, чем дальше мы затягиваем, тем сложнее будет попасть в замок. — сказал Гарри. — Место директора до сих пор пустует, а Макгонагалл, как я понял, не получилось занять его, потому что Министерство, как и в прошлом году, собирается поставить туда своих людей. — Есть ещё одна проблема. Заполучив медальон и попав в школу через скрытые ходы, мы сможем открыть катакомбы вновь, но, едва крестраж будет уничтожен, Реддл почувствует это и навалился всем табуном в замок. — я потёрла себя за плечи. — Пострадают сотни. Мы вряд ли выберемся целыми из западни, а у нас ещё, как минимум, два не найденных крестража. — То есть сначала найдём оставшиеся, и только потом двинем в Хогвартс? — спросил Рон. — Полагаю, что так, — заключила Гермиона, — На самом деле, всё складывается. Я ещё подумала, почему меч не появился у Гарри после того, как ему завещал его Дамблдор. Это только мои догадки, но министр был прав, артефакт ведь не принадлежит Дамблдору. Но и не Министерству. Меч привязан к замку, к гриффиндорцам, поэтому явится к нам тогда, когда он действительно будет нужен, так же, как он явился и на втором курсе. — Так вы за? — вернулась я к незакрытому вопросу. Друзья посмотрели на меня сконфужено. Им не нравилась эта идея, но, полагаю, план был достаточно убедительным, поэтому вскоре я получила неуверенный кивок от Гарри, который ознаменовал начало операции. Мы дали себе время до конца августа: Грейнджер начала варить зелье, а мальчики планировать запасной план на случай моего раскрытия. Меня в подробности не посвящали, зная, что позже эту информацию могли бы выпытать при провале операции. Никто из нас не был уверен в том, как Амбридж относилась к Скитер, и получится ли у меня заинтриговать блондинку на столько, чтобы втереться ей в доверие. — Гарри? — в этот же день я зашла в комнату Сириуса, где всё своё свободное время проводил Поттер, — Можно тебя о кое чём попросить? Я застала друга за достаточно интересным занятием, — он читал личный дневник крёстного. Не думаю, что Блэк был бы от этого в восторге, однако, его здесь не было, а для мальчика это не казалось, по крайней мере теперь, чем-то плохим. Сколько их было? Два? Три? Была ли это причина, по которой друг проводил в спальне столько времени? — Это…просто тут много про родителей, — начал оправдываться зеленоглазый, скрывая от меня журнал под подушкой. Герми бы отчитала его за такое любопытство, но я лишь кратко улыбнулась, решив ничего не говорить. — Никогда бы не поверила, что Сириус занимался чем-то таким. — Он и сам по записям был в первое время не в восторге, но это был совет от моей бабушки, после того, как он сбежал к ним отсюда. Затем втянулся и, честно, я этому рад: он много писал про школьные времена, а ещё был очень поглощён своими друзьями и мною, когда узнал, что его хотят сделать крёстным. — У него никого не осталось, поэтому это очевидно, — понимающе закивала я. — Чем я могу тебе помочь? — Научи меня окклюменции. Видимо, подумав, что это дело неплохое, особенно в нынешних реалиях, гриффиндорец похлопал по простыне и подвинулся. Сев напротив и поджав ноги под себя, я стала ждать, пока друг начнёт: — Из меня может не выйти толкового учителя… — Брось! Больше года назад ты успешно обучил целую толпу учеников многим заклинаниям. Тут всё проще, я одна и очень терпелива. — Здесь всё сложнее, — скуластое лицо озарилось скромной улыбкой, — Это работа над твоим собственным сознанием, а не над умением правильно махать кистью. Не скажу, что ты благодаря мне блестяще освоишь это, всё-таки, до того же Дамблдора мне ещё далеко. И должен сразу предупредить, раз мы идём на это, я буду учить тебя также, как меня натаскивал Снегг, поэтому это будет неприятно…возможно. На самом деле, я знаю, как это работает, но не пробовал проникать в чью-то голову осознанно, ведь цель моего обучения была не в этом, а только в том, чтобы научиться защищать мысли от Реддла. — Тогда будем практиковаться вместе? — Что-то типо того. Ты в целом, понимаешь, что такое окклюменция? — Способность преграждать путь к своему сознанию, а легилименция — это способность мага проникать в сознание другого человека. Брюнет кивнул: — Это не просто чтение мыслей. Это умение перебирать прошлое, настоящее и скрытое в сознании. Опытный окклюмент может даже разблокировать в тебе то, о чём ты не помнишь. Сам процесс неприятный, и дискомфорт разнится в зависимости от напора внедрения и твоего сопротивления. — Это больно? — Да. Когда Снегг лазил в моей голове, а я противостоял этому, то моё тело физически изнурялось, а голова начинала закипать, как будто тебе по мозгам раскалённой кочергой елозят. Но чем меньше отторжения, тем менее болезненее. — Хорошо. Тогда давай попробуем. — Я начну постепенно, а ты постарайся отличить своё владение разумом от моего контроля. Секунду-другую ничего не происходило, — я просто смотрела в зелёные глаза, не чувствуя ни дискомфорта, ни боли. Однако, в то же мгновение, когда на мужской челюсти напряглись жеваки, я что-то почувствовала. Давление. Оно было несильным, потому что я спокойно позволяла волшебнику проникать в моё сознание. Как и говорил Гарри, я почувствовала шевеление внутри, а затем мысли сами собой вернулись к сегодняшнему дню: груда книг, часы в руках, мысль о желании закурить. — Чувствуешь? — Да, — пробормотала я, а когда захотела перестать думать о ночном разговоре с Сириусом, резко дёрнулась в сторону, разорвав зрительный контакт. Лоб будто бы ошпарило кипятком, — было и вправду больно, так, что пришлось помассировать пылающую кожу. — Ты сейчас просто прервала наши взгляды, но не ушла от проблемы. Тебя могут подвергнуть Обездвиживаемому заклятию и спокойно закончить начатое. Попробуй противостоять мне любыми способами: блокируй вторжение, или уводи на другое воспоминание, но старайся делать это незаметно. В этот раз я буду чуть напористее, хорошо? Влияние на мой разум возобновилось, и, действительно, брюнет начал действовать активнее, но и я в этот раз напряглась. Голова вновь заныла от импульсов — это Гарри пытался пробиться через выстроенный барьер. Делал он это аккуратно, не желая причинять боль, по крайней мере сейчас, чтобы я успела разобраться в работе данной системы. Спустя время удары по блоку стали более сильными и резкими, — я равно вдохнула, сжав руками простыню, пока виски не пробило настолько, что мне таки пришлось впустить друга в свою черепную коробку. Зеленоглазый вновь вернулся к разговору с Сириусом, но я попыталась перевести стрелки на другое воспоминание, связанное с сигаретами, притащенными Симусом на третьем курсе. Получилось сделать так, чтобы для окклюмента наш разговор был основан лишь на обсуждении зависимости от табака, однако, Поттер быстро вернулся назад. Скачок ощущался так, будто бы мы вдвоём неслись по туннелю из миллионов воспоминаний, но конкретные выбирала не я, а гриффиндорец. На моменте, когда тот вот-вот должен был увидеть произошедшую паническую атаку в одну из ночей перед полётом на Тисовую улицу, я приложила наибольшие усилия, ибо действительно не хотела показывать это воспоминание. Но не тут то было, — копошение усилилось чуть ли не вдвойне. «Ночной коридор Гриммо. Пустые полки. Потеря контроля. Имя Молли Уизли, отчаянно произносимое мной.» Я постаралась увести вторгнувшегося, но меня снова отдёрнули, возвращая на место. «Дышать, напоминать себе, что всё скоро обязательно закончится и ждать….НУЖНО ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ, ИЛИ ТЫ УМРЕШЬ. ЕСЛИ ТЫ ЧТО-ТО НЕ СДЕЛАЕШЬ, ТО ОБЯЗАТЕЛЬНО УМРЁШЬ…» — Всё, стоп… — Если тебя схватят, то не дадут шанса на передышку. — жёстко ответил друг, и я ощутила новую волну влияния. Действие со стороны Гарри застали врасплох, но не позволили сдастся. Несмотря на заметную головную боль, я продолжила бороться, однако, брюнету потребовалось меньше минуты, чтобы разрушить возведённую стенку. «Розовая рука. Красные глаза. Виктория. Элис. Эдвард. Отец. Розали. Пуффендуец с кровавым взглядом.» — Гарри, хватит. «Горькое ощущение во рту. Облегчение. Рука Сириуса. Чай от Кикимера. Сигарета.» Я закрыла ладонями лицо. Слёз не было, но голова ныла ужасно, а ещё это ощущение пустоты… Будто бы тобой воспользовались, выудив что-то только твоё. Что-то очень личное. — Эй? Ты в порядке? — В порядке. То ли ещё будет, — услало выдохнула я, массируя виски, — Ты же чуть-чуть надавил? — Ну, кое-где я напрягался, — попытался подбодрить собеседник, — Я вообще в первый раз выдал Снейпу всё с потрохами, но он и действовал жёстче. Я с тобой также не могу, по крайне мере, в этот раз… — широкая ладонь нервно поправила съехавшие с носа очки, — Я правда не был уверен, что Седрик выжил и стал вампиром. Теперь он выглядит именно так? Я выдохнула, поглядев чуть выше взбалмошных волос на синюю спинку кровати, расшитую серебристыми веточками. Мы не разговаривали о Форксе все эти дни: то времени не было, то сил. Я самостоятельно разговор не собиралась начинать, понятное дело, а Поттер, кажется, не мог собраться с духом, боясь ступить на хрупкий лёд. Молчание в спальне заставило меня погрузиться в прошлое, вспоминая дни, о которых я предпочла бы забыть раз и навсегда.

***

Конец четвёртого курса, последние учебные дни после смерти Седрика Диггори. Внешне ничего не изменилось. Жизнь в замке продолжала идти своим чередом, — студенты заканчивали сдавать итоговые тесты, а гости собирать чемоданы для отправки домой. На завтрак эльфы, как обычно, приготовили глазунью, поставили графины с кофе и апельсиновым соком, миски с томатным соусом и сэндвичи с малиновым вареньем. Вот только в этот раз стол Пуффендуя был непривычно тих. Я обернулась и довольно быстро нашла среди барсуков Макса и Филлипа. Лучшие друзья Седрика сидели за трапезой без аппетита, время от времени растеряно поглядывая друг на друга. Подавить новую волну слёз не получилось, поэтому я просто взяла газету и постаралась уткнуться в неё, чтобы соседствующие гриффиндорцы ничего не разглядели на моём лице. Ещё эти чертовы траурные флаги над каждым столом и вечно извиняющийся Гарри далеко не содействовали сохранению спокойствия. Так и не притронувшись к столовым приборам, я отложила не прочитанный вестник и покинула Большой зал, выйдя в малый сквер. Вода в фонтане с грифонами текла тихо, не мешая звукам пустого двора. Довольно скоро, и без напряга быть замеченной, я оказалась у знакомого уличного балкончика, ведущего бесконечной лестницей вниз, к озеру и лодочной станции. Руки опёрлись об камень, а голова опустилась где-то на уровень груди. Сердце болело и ныло, так сильно, что хотелось себя куда-то деть, сжаться и заползли под черепицу, превратится в чёрный камешек, перемолотый и залитый в бетон. Стать чем-то неживым, не имеющим чувств и органов, не умеющим мыслить о покое, боли, да и вообще ни о чём. Но я была живая. Стояла здесь, облокачиваясь об слегка нагретую перекладину, чувствуя, как летний ветер тормошит волосы, забранные в пучок. — Ох, — тело резко выпрямилось, когда скорбь вновь накатила. Нет, она всегда была тут, но временами ей будто бы было мало, и тогда эмоции снова вырывались наружу. В такие моменты не получалось быть тихой, мне было просто необходимо издавать хоть какие-то звуки, чтобы не разорваться, не умереть, упав навзничь прямо посередине коридора или где-то в гостиной. Всё ещё охая, рвано поднимая и опуская грудную клетку, я стирала слёзы, чтобы не давать тёмным пятнышкам оставаться на рубашке и мантии с символикой красного факультета. Я всё ещё не могла до конца принять, поверить в то, что Седрика Диггори больше не было. Хотелось думать, что я просто не очухалась от ночного кошмара, и вот сейчас меня обнимут, положат подбородок на левое плечо и начнут лениво напевать какую-то хулиганскую песню с глупыми словами, а потом я обнаружу в кармане маленький самолётик с посланием. Но проходила минута-другая, и ничего из этого не происходило. Диггори рядом не было. Я бы сейчас всё отдала, нет, даже убила, если мне сказали бы, что это вернёт юношу к жизни. Год назад Гермиона использовала маховик времени, одолженный у Макгонагалл, чтобы успевать на все предметы сразу. Правда, после этого, а также введения какого-то глупого закона в Министерстве, все механизмы, имеющие способность оборачивать время вспять, были уничтожены. Но я была уверена в том, что хотя бы один должен был где-то остаться. Какой-то безумец обязан был сохранить, утаить, спрятать такой ценный артефакт, а даже если и нет, то детали можно было найти, как и записи создателя маховиков. Я могла бы его восстановить. Угробить хоть полжизни на это, но вернуться назад, в этот проклятый день, и спасти Седрика, уберечь Гарри, не дать Волдеморту возродиться. — Т/И… — Если ещё хоть раз извинишься, я нашлю на тебя сглаз, — мой голос оказался высок и скрипуч от рыданий. Возможно я доверяла однокласснику, или хотела, чтобы мою настоящую боль, оголённую, как медный провод, увидел хоть кто-то, — не знаю, но стыда и желания скрывать своё состояние от Поттера у меня не было. — Почему ты не в Больничном крыле? — проведя ладонями по лицу, чтобы ненадолго успокоить глаза, спросила я. — Мне разрешили выходить на время трапезы, но я всё ещё должен пару дней пролежать в лазарете, — мальчишка с копной чёрных волос, длиной почти до плеч, осторожно подошёл ближе и также опёрся об балкон. Видок у победителя турнира был паршивый. Не знаю, как объяснить. Я привыкла видеть его, особенно под конец года, в ранах, ссадинах и синяках, но тут… Тут было дело в другом. Гарри в сентябре, и Гарри сейчас были будто бы двумя совершенно разными людьми. Может, это был тот самый момент перехода из детства в юность? Хотя друга никогда нельзя было назвать ребёнком, ведь с самых ранних лет он был совсем один: готовил, убирал, стирал, учился и развлекал себя самостоятельно, ведь Дурсли с племянником особо никогда не возились. Но сейчас казалось, что зелёные глаза всё же утратили некую наивность и лёгкость, которые сохранялись в нём до недавних событий. Наверное, мой взгляд также изменился, — смерть друга и возрождение Волдеморта выжгло в нас остатки чего-то безмятежного, да и, в целом, непоколебимой веры в лучшее. Теперь всем придётся болезненно принимать новую реальность и перекраивать себя: мыслить зрело, внимательно взвешивать свои решения и больше не опираться на одухотворенное «добро и мир навеки». — Я просто хотел сказать тебе спасибо, — начал Гарри, всё ещё не имея сил держать зрительный контакт со мной после случившегося, — И Гермионе с Роном тоже… Вы единственные, кто мне реально поверил. — Все, кто тебя по-настоящему знают, в курсе, что ты не из тех, кто будет врать… Просто это ты….Всегда попадаешь в ситуации не в то время, и не в том месте… — пробормотала я, подняв взгляд в небо. — Гарри, родители увозят меня из Англии… Я вновь заплакала, а собеседник лишь смотрел на меня с открытым ртом, не в силах спросить, почему. Я тоже хотела бы знать, до конца всё понимать, но не могла. В принципе, это было справедливо, ведь родители также не входили в моё положение, — после потери возлюбленного и возвращения злых сил, родственники решили окончательно добить свою дочь тем, чтобы изъять, вырвать её из Хогвартса, который причинил боль, но по-прежнему оставался ею любим.

И это была полная катастрофа.

— Не знаю, когда… Дел и бумаг ещё много, но в следующем году я не вернусь, — разговор перешёл на сдавленное лепетание, — Я буду пытаться отговорить их. Знаешь, они ведь тоже верят в то, что сказанное тобой правда, во многом благодаря бабушке с дедушкой. Те, кто сейчас вертится в научных кругах и видят волнения среди потенциальных Пожирателей, всё понимают. Но, что-то подсказывает, что мне не удастся противостоять семье, пока мне не исполнится 17… Зелёные глаза встретились с моими, больно уколов сердце — это же Седрик видел в последний раз, перед тем, как Петтигрю убил его? — …Гарри, теперь меня это тоже касается лично. И я обязательно вернусь. Поэтому, даже если меня не будет здесь, не списывайте меня со счетов. Пообещай мне это…

***

Я помнила дальнейшее смутно: проводы Шармбатона и Дурмстранга, не желание собирать чемодан домой, прощание с друзьями у Хогвартс-экспресса, ссоры с родителями и самолёт до Сиэтла. В один миг моя тёплая Англия сменилась холодной Америкой. Форкс отдавал серым и зелёным, отторгающим и заставляющим скучать по родному красному и жёлтому. В первые полгода мне постоянно снился Хогвартс, и, будто бы дразня, воображение рисовало руки Седрика, улыбку Гермионы, спины Рона и Гарри. И всё это было таким реальным, что было больно просыпаться в бабушкиной спальне раз за разом, не находя над собой гриффиндорского балохина. Но, когда Седрик вернулся, атмосфера в Форксе изменилась, став мне более близкой по духу. Конечно, до этого я уже не смотрела так угрюмо на пляж Ла Пуша и школу из красных коробок, ведь у меня появились друзья и повседневные заботы, но Диггори порядком улучшил обстановку. Если бы не ситуация в стране, то через пару лет я бы даже могла сказать, что…была бы не против остаться? Рядом с Калленами и родители, но при условии обучения в Ивельморни, естественно. Мне было важно окончить обучение и стать взрослой волшебницей, чтобы иметь возможность построить карьеру в будущем, — как жаль, что всё это уже не было таким сбыточным, как мне казалось ещё осенью. — Ты можешь рассказать, что он думает на счёт произошедшего? — осторожно спросил Гарри, вырвав меня из потока мыслей. Прошло уже два года, а вина за произошедшее до сих пор лежала на Поттере мёртвым грузом. Он так страдал, когда вспоминал смерть соперника по турниру, что на его лице ложились тяжёлые тени скорби и чего-то такого, от чего Поттер, наверное, никогда не сможет отмыться. Гарри всегда был слишком чистым, добрым и светлым для этого мира, наверное, именно поэтому судьба решила так запятнать и изничтожить его душу. — Мы говорили об этом, когда он начал больше вспоминать о прошлом. Он не держит на тебя никакой злости и обиды, — я заговорила спокойно и серьёзно, чтобы донести правду до друга как можно лучше, — Он помнил, как вы друг другу помогали, как ты предлагал ему победу, позволяя коснуться кубка первым. Помнил и то, как слышал, что ты пытался вырваться из рук Хвоста, когда тот ударил его заклятием по груди и откинул в сторону обрыва. — Он…всё чувствовал? Я поджала губы и кивнула. Когда Седрик раскрывал своё видение произошедшего, я долго не могла успокоиться, плача и обнимая возлюбленного, — он такое пережил, столько физической боли… « — …Карлайл находился недалеко от места, с которого меня скинули. Я прокатился по склону, упав в воду, и течение вынесло меня на берег. Я тогда уже мало, что понимал, но чудом был спасён отцом. Знаешь, он ведь всё слышал: и потасовку, и мой бред, поэтому пришёл…» Слушая меня, уже пережившую и привыкшую к этой истории, гриффиндорец побелел со страшной силой. Он ведь был последним, кто видел Диггори, и мог во всех красках представить, как тело друга летело вниз, и как в этот момент ломались кости, а из рта вырывались предсмертные охи. — Это тяжело, — понимающе кивнула я на реакцию собеседника, — Но это уже произошло. Седрик всё пережил и сейчас ему не больно, а это главное. — Как он сейчас? Точнее, что с ним? У него всё хорошо? Вернётся ли он домой? И почему…почему он не с тобой? Ох. — Он живёт вместе с кланом вампиров, довольно богатых, и ни в чём себе не отказывает, кроме, разумеется, человеческой крови. Седрик был немного не в себе, когда увидел меня, но визит Дамблдора помог ему во многом разобраться. Мы сошлись и строили вместе план по побегу из Форкса, но…появились проблемы… — я задумалась о том, как бы лучше объяснить юноше ситуацию, — Мы поссорились из-за одной девушки, которая по-особенному пахла для него. Что-то типо одержимости его хищной стороны. — Он, что…расстался с тобой из-за какой-то другой? — Нет! Точнее… Это сложно, — в голове всплыли слова Эммета, и я решила отталкиваться от них, — Это как у нас в еде. Ты можешь питаться овсянкой, но в какой-то момент тебе предложат шоколад, от которого ты без ума, и который давно не ел. — То есть ты… овсянка? — озадаченное лицо Гарри заставило меня усмехнуться. — Что-то типо того. Но Седрик понимает, что любит меня, однако, от одержимости другой избавиться не может. К тому же, в Форкс явились вампиры, которые как раз таки убивают людей, поэтому, ему пришлось остаться… Точнее… Я вроде как очень на него обиделась и, под состоянием аффекта из-за новости о смерти директора, переместилась в Лондон одна. Поэтому что с ним сейчас, не знаю… Гарри кивнул и отвел взгляд, не зная, что на это сказать. Кажется, ему нужно было переварить услышанное. Но, едва увидев, как я встаю, он всё же произнёс: — Т/И, мне жаль. — Спасибо... Но если вдруг вздумаешь извиняться, я нашлю на тебя сглаз, — с сарказмом произнесла я, побудив юношу сдержанно улыбнуться. — Пойду вернусь к часам. Надеюсь, что-то у меня, да получится, пока мы будем ждать зелье от Гермионы.

***

— Вы будете в шоке! — прогремел Гарри, залетая в гостиную и на ходу снимая мантию-невидимку, — Глядите! На журнальный столик плюхнулась свеженькая газета Ежедневного пророка, — наша единственная связь с миром за пределами Гриммо. Первые дни мы ещё пытались отговорить брюнета от затеи выходить на улицу, ходя вместо него под мантией за продуктами или газетами, но, вскоре, побоявшись психоза со стороны подростка, всё же стали пускать его вместо нас на волю. Каждая такая вылазка сопровождалась полным пониманием того, что мы могли быть схвачены снующими рядом Пожирателями, но другого выхода не было, а желание съесть что-то помимо тошнотворной лапши и разузнать, наконец, хоть какую-то крупицу информации о положении дел в стране, взяло над нами вверх. Действовали мы следущим образом: выход в свет был хаотичным, в разное время и всегда под мантией. Мы дожидались потери бдительности со стороны дежурных у двери, выходили на первую ступеньку и трансгрессировали. Набирая продукты из отдалённого супермаркета или стаскивая у продавцов в Косом переулке свежий вестник, человек прятался в укромный закоулок и возвращался обратно на площадь. Важно было переместится ровно в то же место, на ту же самую ступень сантиметр-в-сантиметр, чтобы не быть замеченным и быстро юркнуть в дверь особняка. За этот месяц наши навыки в подобном деле отточились настолько, что превратились в рутину, что-то автоматическое и почти не вызывающее холодных мурашек, сковывающих спину от страха. Помимо всего прочего, мы старались караулить как можно больше работников Министерства каждое утро по пути на работу, стараясь вычленить из их разговоров хоть что-то стоящее и полезное. — «СЕВЕРУС СНЕГГ УТВЕРЖДЁН В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА», — начала читать Гермиона, нервно заправляя кудряшку за ухо, — «…Я рад возможности оказать поддержку наичистейшим традициям и ценностям нашего чародейства…»…О, Мерлин! Я сейчас вернусь. Бросив в руки удивлённому Рону газету, ведьма юркнула на верхний этаж, заставив нас переглянуться: — Похоже, она чем-то расстроена, — позабавлено заключил Уизли, а после, хмурясь, вернулся к новостям, — Другие преподаватели не должны были такого позволить… А кто такие Кэрроу? — Брат с сестрой. Оба Пожиратели, и теперь будут вести дисциплины в Хогвартсе, — объяснил Гарри, успевший изучить Пророк вдоль и поперёк, — Они были в ту ночь в Астрономической башне. И ещё… Скитер перенесла публикацию на середину сентября, — добавил тот, покосившись на меня. — Это плохо, я надеялась пойти к ней за день-другой до старта продаж… — Может оно и к лучшему? Вдруг она будет слишком занята тем, как её уши вылизывают горе-поклонники, — фыркнул Рон, — Зелье ведь уже готово? — Почти. Но проблема в другом, чем ближе новый учебный год, тем больше масок будет толпиться у нашей двери. Это было правдой, — Волдеморт надеялся, что Поттер решит вернуться в школу, поэтому усилил охрану над всеми предполагаемыми штабами Ордена. А это ведь всё был лишь август! То ли ещё будет в сентябре, местные магглы, наверное, обалдеют от внезапной тусовки с десяток мужчин в чёрных мантиях. Может кто и полицию вызовет, подозревая собравшихся в каких-нибудь сатанинских ритуалах, проводимых в их любимом скверике. — Есть что-то ещё о Скитер? — Вообще ноль… Честно, не понимаю, как ты справишься со всем этим. Я имею ввиду, Гермиона приготовила на всякий случай оборотного побольше… — Нет. Придерживаемся первоначального плана. — это был не первый раз, когда брюнет пытался переломить разговор в свою сторону, поэтому я давно стала отвечать ему жёстко и коротко, — Я сделаю это 25 числа. — Через два дня? С ума сошла? — Гермиона сказала, что завтра зелье будет готово. Да и у нас совершенно не осталось времени, Рон. К пятнице округа будет кишить этими уродами и тогда мы не выберемся из Гриммо ещё как минимум до октября! — А как ты поймёшь, что Скитер в этот день будет в здании? — Подкараулю её. Если нужно будет ждать, значит, я простою столько, сколько потребуется. — Я могу сделать это вместо тебя, — предложил Гарри, — Я имею ввиду, ты тут подготовишься, а я дам знать, если увижу её. Иначе затея с приходом в Министерство будет бессмысленна, если эта навозная муха не прибудет к себе. — Нет, Гарри, я же уже рассказывал, — отдёрнул его Рон, — Важные шишки пешком на работу не идут. К их домам подключена Сеть летучего пороха, а так как дорогая Амбридж у нас теперь персона первого уровня, то она и подавно не показывает себя на людях, также, как и Скитер. Из дома в кабинет, из кабинета сразу в дом, а между этим, обе либо выносят приговоры в зале суда, либо печатают очередную желтуху в Пророке. И вот ещё… — гриффиндорец высунул из кармана штанов-карго маленькую монетку и бросил мне. Поймав и разглядев предмет по-лучше, я поняла, что это был пропускной жетон, на которым была выбита изящная и заострённая буква «М». — Позавчера стащил с помощью Акцио у мимо идущего отца, — объяснил Уизли, — С его помощью ты сможешь спуститься через телефонную будку прямо в главный холл. Сориентируешься? Я ни разу не была в Министерстве, однако тут же кивнула, не желая сеять новые сомнения в головах ребят. План должен был пройти хорошо, ведь я была уверена в нём, несмотря на очевидные неувязки. Примерная планировка подземного помещения мне была известна: главный коридор с каминами, площадь с фонтаном, лифты на верхние и нижние этажи. В главном цоколе находилось большое стеклянное здание, состоящее из офисов главных шишек и редакции Ежедневного пророка, у которой, в свою очередь, каждое утро газетчики разносили свеженькие издания на почту или в волшебные ларьки. Вскоре к нам вернулась Грейнджер, попутно засовывая в маленький мешочек из бисера огромную раму с портретом Финеаса Найджелуса. Встретив озадаченные взгляды, волшебница поспешила объяснить, что картина имела копию, находящуюся в кабинете директора Хогвартса. Поэтому предок Блэка имел способность перемещаться между Хогвартсом и Гриммо, тем самым шпионя и подслушивая все наши разговоры, выдавая их с потрахами теперь уже новому главе замка — Снейпу. — Меры предосторожности. Теперь, раз этот гад уже сидит за креслом Дамблдора, он будет видеть лишь дно моей сумки и тишину, — зло выдавала запыхавшаяся, выпрямляясь, — Ты им уже сообщила? — Так, не понял, а как же совместное сотрудничество? — возмутился Рон. — Мы поговорили об этом утром, и мне нужен был сторонник, который бы меня поддержал в случае вашего недовольства, — пожала я плечами, мол, извините, — Вы должны будете стереть мне память на время. — Это как? — Чтобы в случае провала им ничего не удалось бы из неё выудить, — догадался Поттер, выглядя очень обеспокоенным, — Блин, Т/И, это самоубийство. — Для меня уже как с курса так третьего, если ты не заметил. — усмехнулась я, — Это наиболее выгодное решение проблемы, ты и сам знаешь. С каждой новой газетой и вылазкой нам становилось яснее и яснее положение дел, — тучи над магическим миром всё сильнее сгущались на радость тёмным магам. Через неделю после назначения нового министра на страницах вестника появилось объявление об обязательном «собеседовании» всех грязнокровных, то есть таких, как Гермиона, волшебников, не имеющих в своём роду никакой магии. Естественно, это была явка не для проведения приятной беседы, а самая настоящая скотобойня. Их всех попросту убивали, или ещё чего похуже, например, обращали в рабов, с которыми можно было поступать ровно также, как и с теми же самыми домовиками. Что касается таких, как я или Гарри, то есть полукровок, чьей один из родителей не является чистокровным магом или же был сквибом, — они понижались в общественном уровне и должны были доказать свою верность Тёмному лорду, прежде чем надеяться на какое-то светлое будущее в новом мире. Несладки дела были и у тех чистокровных, кто отказывался давать присягу Реддлу. Многие из них подверглись пыткам или устранялись, как это было с дядей Огденом, а также с Шафиками и Копрами, членами священных двадцати восьми. — Как мы потом найдём друг друга? — Ну, сначала мы отпра… Когда выйдешь, найти безопасное место и пришли нам патронуса. Мы же сможем настроить твою память на это? В течении этого месяца Трио стало отдельно от меня строить дальнейшие планы по поиску крестражей — это было сделано умышленно, чтобы я ничего не знала и, соответственно, не могла выдать Министерству о местоположении друзей ровным счётом ничего, даже если им удастся снять с меня Обливиэйт. Я не знала, вернутся ли ребята за Амбридж повторно, будут ли вытаскивать меня из западни, а также раскопали ли они что-то новое о частицах души Реддла. Любопытство сжирало меня до костей, но я стойко держала себя в руках и стараясь забуриться в самый дальний угол кухни, всё ещё бившись над чёртовыми часами, чью работу разгадать была всё ещё не в силах.