Моё падение остановлено тобой.

— Готова? Гермиона осторожно приоткрыла дверь, и мы вышли на улицу. Стояло ранее утро, — сквер был укутан едва уловимой дымкой и его тишина нарушалась лишь птицами, решившими свить на голых и, видимо, давно мёртвых деревьях свои гнёзда. Прямо перед нами, облокотившись спиной об железный заборчик, глубоко дремали двое Пожирателей, утомлённые месячной слежкой за вечно запертой дверью. Боясь потревожить их покой, мы переплели руки и тут же трансгрессировали. Краткий полёт почти не сказался в желудке неприятным спазмом, когда мы очутились в закоулке одной из загруженных первым рабочим днём улицы, сняв с себя волшебную мантию. — Вот, держи, — от беспокойства от губ подруги отошла кровь, казалось, она вот-вот упадёт в обморок, волнуюсь за меня даже больше, чем я сама, — Тут на несколько заходов хватит. Знания о работе оборотного я у тебя оставлю, так что запоминай: его действие будет длится не более часа, так что тут же ныряй в туалет, кабинет, пустой коридор и делай один большой дополнительный глоток, ладно? — бормотала та, позабыв, что говорила мне всё это ещё за завтраком. — Я вложу в тебе в голову мысль, что какое-то время медальон в руки брать будет нельзя. Нужно будет забрать его именно с помощью Акцио. И только потом, когда ты покинешь Министерство, ты возьмешь его в руки и всё вспомнишь. Я перехватила холодными пальцами бутылёк и засунула во внутренний карман тёмно-фиолетового пиджака, утащенного из гардероба Сириуса: — Давай… Отойдя в сторону, кареглазая навела на меня палочку. Из деревца виноградной лозы вылетела ребристая волна, затмившая сознание, словно поверх моей головы накинули атласную фату. Лёгкое опьянение скосило ноги, и я опустилась на пол, прижавшись к холодной стене закоулка, внимая собственному дыханию. На ум пришла мысль проверить, действительно ли память теряла крупицы привычной информации, поэтому я стала про себя проговаривать: Меня зовут Т/И Т/Ф, мне 17, я член Отряда Дамблдора. Директора моей школы убили и я вернулась из Форкса, оставив родителей в США, чтобы помогать сопротивлению в падении режима Реддла. Мои лучшие друзья — Гарри, Гермиона, Рон, Джинни, Полумна и Невилл. Я встречалась с Седриком Диггори, мой любимый напиток — какао с зефиром, моё любимое занятие — слушать поп-музыку и читать книги о мире волшебников. Я в Англии для того, чтобы уничтожить крестражи и вернуться в Хогвартс… Меня зовут Т/И Т/Ф, мне 17… Директора…директора моей школы убили и я вернулась из Форкса, оставив родителей в США, чтобы бабушка с дедушкой приютили меня у себя. Я учусь у них астрологии и психологии волшебников, а на днях должна пойти в Косой переулок и купить школьные принадлежности, чтобы отправиться в Хогвартс. Мои лучшие друзья… У меня их нет, я прервала всё общение с Золотым Трио из-за наглого вранья и лицемерия, а также приняла истину — магический мир принадлежит чистокровным волшебникам, а я, как отпрыск сквиба, должна благодарить Министерство за то, что они позволяют мне быть частью этого мира. Я встречалась с Седриком Диггори, которого убил Гарри Поттер для того, чтобы занять первое место на Турнире Трёх волшебников. Мой любимый напиток — какао с зефиром, моё любимое занятие — читать о мире волшебников и коллекционировать магические артефакты. Я должна пробраться к Рите Скитер и, урвав клочок её волос, украсть у Долорес Амбридж медальон — вершину моей коллекции, посвящённой слизеринскому наследию… Голова немного побаливала, когда я открыла глаза. Кажется, мне стало плохо и пришлось завернуть в закоулок где-то на Уайтхолл. Нужно будет попросить у бабушки зелье от обмороков, а то не ровен час, что меня так кто-нибудь, да обкрадёт. Недовольно бурча себе что-то под нос, я отряхнулась и вышла на проходную часть. Слева виднелись острые макушки крыши Национальной галлереи, а справа — Биг Бен. Через какое-то время уловив край разговора мужчин в серых пиджаках, связанного с судами над грязнокровками, я осторожно увязалась следом. В их диалоге промелькнула цифра «62 442», но что она значила? Наверное, это было число уже зарегистрированных волшебников, которых в Министерстве должны были проверить, или же сумма чего-то банковского счёта. У моей семьи не было таких денег, да и, наверное, у тех двоих тоже. Возможно ли, что англичане говорили о Малфоях или Блэках? Эти знатные роды всегда славились своими необъятными кошельками. Продолжая шушукаться о рабочих делах, мужчины добрались до бронзового памятника. Рядом с ним, прижимаясь к коричневому трёхэтажному дому с белыми колоннами, стояла обычная красная будка. Незнакомцы втиснулись в маленькое пространство, а затем исчезли, едва я моргнула. Потоптавшись на месте, я всё же осторожно зашла в ту же коробку, в которой, к несчастью, воняло также, как в мужской раздевалке после квиддича. Поёжив нос, я достала из кармана монеты: пара фунтов, галлонов, стиклей и…вот оно! Выбрав из горстки золотую печатку с выбитой «М» и закинув её в отверстие для денег, я прижала телефон к уху и услышала: — Назовите номер и цель. Дедушка как-то рассказывал, что Научная Магическая конференция в Лондоне обычно проходила в подвале Национальной библиотеки, попасть в которую можно было лишь набрав правильный номер в телефоне на стойке охраны, — и состоял он также, как и в Министерстве, из пяти цифр. А что если… — 62442, интервью Риты Скитер?.. — неуверенно произнесла я. — Ай! Телефон вылетел из рук и прижался обратно к станции, когда грязный пол начал спускаться вниз. Секунда, и асфальт с магловскими ногами сменился минутной темнотой и механическими щелчками. Не может быть. Вот так повезло! Едва движение прекратилось, прозрачная дверца отворилась и вынесла меня в переполненный атриум, где плечо то и дело стало задеваться стремящимися на работу людьми. Контраст светлой улицы с подземным миром резанул глаза, — Министерство выглядело темнее, чем мне помнилось в газетах: чёрная плитка во всю стену, вылизанный коричневый паркет, разносящийся стуком сотни каблуков, и дугообразный потолок, под которым мелькали зачарованные фиолетовые оригами. Окружение заставило забыться на секунду, стоя посередине живого муравейника столбом. Впереди, чудь дальше последних каминов, стояли зазывалы, объявляя заголовок свеженького «Ежедневного Пророка». Пройдя мимо них, я уставилась на массивный и высокий фонтан, на куске бетона возвышался волшебник и волшебница, а в самом низу — прижатые к полу человечки с тупыми и испуганными лицами. Магглы. В центре скульптуры золотыми буквами были выбиты два коротких, но мощный слова:

«МАГИЯ — СИЛА»

В груди от этого что-то кольнуло. Я боялась, что монумент отображал не только грязнокровок, но и таких, как я, в чьих жилах текла кровь полукровки. Стремясь не развивать эту мысль, я присоединилась к потоку людей, идущих в сторону многоэтажных офисов, пока меня не одёрнули: — Мисс? Вы здесь работаете? — спросил паренёк лет 20-ти, худой и жилистый. — Нет? Так вы посетитель! Тогда вам нужно зарегистрироваться… По какому вы вопросу? Брюнет отвел нас чуть вправо, к столам регистрации. Зайдя за стойку, юноша сел на кресло и попросил удостоверение с палочкой. Я спокойно передала необходимое сотруднику и сказала: — У меня интервью у Риты Скитер. Она же уже прибыла в свой кабинет? — Ещё один подающий надежды стажировщик? — понимающе улыбнулся работник, протягивая документы с ветвью обратно. — Понимаю, сам только что закончил свой пробный срок. Вы учились в Хогвартсе, как я полагаю? Какой факультет? — Гриффинор. Хотя я предпочла бы Когтевран, как и вся моя семья. — Понимаю. Я и сам в детстве хотел попасть к львам, но теперь очень горжусь, что всё таки учился на Когтевране. Вы знаете, куда идти?.. Нет? Смотрите, тогда вам нужен кабинет 46, это в башне, первый этаж, центр. Отойдя от доброжелательного рабочего планктона, я позволила сердцу отбить пару дополнительных ударов из-за волнения. Мерлин, вот ведь пронесло-то! А вдруг его бы смутило что-то в ранних заклинаниях моей палочки, или он бы узнал, что я полукровка? К нам вроде сейчас относятся более менее, срываясь только на магглорожденных, но всё же… Страх отступил только тогда, когда я свернула в длинный коридор с красным ковром. В отличие от атриума, здесь было не так много народу. Похоже, лишний раз вилять мимо кабинетов своих начальников никто не хотел. Любопытство в перемешку с триумфом вбросило в кровь дозу дофамина, — 17-ка пробралась в Министерство, и никто не спохватился? Вот так новость! Однако, несмотря на злорадство, я всё же постаралась взять себя в руки. 1/3 плана была выполнена, но это, судя по всему, была лишь её самая лёгкая часть. Не теряя времени, я постучала и дёрнула ручку двери с нужным номером, войдя внутрь без разрешения. Кабинет журналистки оказался…уютным. Я ожидала увидеть много зелёного, розового и красного, словно пунктик, как у Амбридж, но в реальности интерьер желтушницы оказался действительно хорош: чёрные обои, светлый пол, скрытый под турецким ковром, большой камин в викторианском стиле, два охровых мягких кресла прижатых к нему, софа и рабочий стол, неприлично чистый. Растений здесь было по-минимуму, основной акцент был направлен на собственные колдографии и похвальные грамоты, — хоть тут самолюбие Скитер дало о себе знать, а то я уж было начала думать, что, где-то в глубине души, ведьма была адекватной! — Я же сказала, никаких интервью до выхода книги! Мне хватило той дилетантки Бетти, я же с… Оу, — маленькие красные губы вытянулись, проявив морщинки на носогубной складке, — Милочка, я тебя, кажется, знаю… И ты далеко не стажёр, которого я ранее ждала, — чётко обведённая светлым карандашом бровь взлетела вверх. — Мне стоит позвать охрану! — Нет, я…! Не надо! Я просто пришла извиниться и рассказать правду… — войдя в образ глупенькой, залепетала я. — Извинения? За что? Правда? Мне не нужна твоя правда, детка. Что ты вообще мне можешь предложить? — После того, как Гарри убил Седрика, мне открылось много нового… Я…я начала читать и изучать, а после обнаружила ваши колонки в газете, и поняла, что была далеко не права…! Голубые глаза заинтересованно блеснули, едва услышав мои откровения. До этого стервозное лицо вдруг настолько преобразилось, что кто-то другой мог бы подумать, что женщина перед ним была действительно хорошей, просто ранее очень обиженной и оскорблённой чем-то. — …Продолжай. — хищно произнесла взрослая, и панорамное окно позади неё приспустило синие шторки, а в двери послышался щелчок. Заглотила наживку. Подавив улыбку, я продолжила делать вид человека, желающего донести искренне покаяние, поэтому, сжалившись, женщина предложила присесть за удобные креслица. — Сначала, я верила лишь Гарри, потому что считала, что мы с ним действительно друзья, но потом… — я сделала театральную паузу. — Он предстал в своём истинном лице, в том самом, который описывали вы в Ежедневном пророке. Я была в ужасе!.. И отдалилась от Золотого Трио, уехала из Англии, стремясь забыть всё, что пережила на четвёртом курсе, но не могла отделаться от мысли, что этот предатель окажется безнаказанным. И тогда я вспомнила о вас… Я отвлеклась, увидев повиснувший между нами блокнот с прытко пишущим пером. — Думаю, ты не будешь против, — кокетливо улыбнулась блондинка. — Всё это очень мило и интересно, конечно, но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Что тебе действительно нужно? — Раскрытие правды. Я изучила ваш опыт работы, прочитала имеющиеся колонки, поспрашивала людей и поняла, что у меня нет тех навыков, что есть у вас, да и влияния на массы тоже, — мёд для своих ушей анимаг принимала без задней мысли, как и предполагалось. — Я читала пару недель назад интервью, где вы упомянули, что, в случае успеха книги о Дамблдоре, начнёте писать книгу о Гарри Поттере. И что-что, но знаю точно, если журналист упоминает о будущих проектах, то никогда не делает это на пустом месте, ибо уже имеет какие-то главы на начальном этапе разработки. — А ты не дурна! — похвалила Рита, подняв острый подбородок вверх. — Но должна быть ещё какая-то загвоздка. Я не верю, что ты пришла ко мне, чтобы вывалить о своём, хоть и бывшем, но всё же друге, столь грязные подробности. Это не по-гриффиндорски. — Это из-за моего Седрика… Я хотела, чтобы если о нём и упоминали в книге такого известного деятеля, то только хорошее! Без грязи и лишнего — это моя просьба. — Скорее звучит, как требование… Хах, что же, ты меня поймала, дорогая Т/И… Кэрри, иди вон, я занята! — рявкнула ведьма, услышав стук в дверь. — Но, Скитер, скоро время интервью у судебных работников! — Их заседание начнётся не раньше, чем через сорок минут, так что не моли чепухи, мальчишка! Если тебе так нужно, жди за дверью!.. Чаю? — кукольное личико за 40-ок вновь приобрело милый вид. — Вы будете писать колонку про суд Министерства? — Скукота полная, скажу тебе! — фыркнула та, подойдя к барной стойке, чтобы поставить чайник на электрическую платформу, — Но популярность в массах — это также обречённая участь на сближение с верхушками, и далеко не в том приятном ключе, как тебе кажется. При нынешнем положении дел, приходится лезть в политику и вылизывать её на глазах у моих читателей, чтобы поднять далеко не свой рейтинг. Конечно, это может… — увлечённая приготовлением горячего и раскрытия, что нехарактерно для репортёра, своего не выгодного для текущих тенденций мнения, женщина не успела среагировать на влетевшее в её спину Остолбеней, а затем и Отключись. Тонкая фигура в ядовито-зелёном пиджаке опасно покачнулась, но я успела её поймать и уложить на паркет. Вырвав из налакированной до ужаса причёски белокурую прядь, я засунула локон в оборотное зелье. Следом послышался очередной стук в дверь от фотографа, обеспокоенного недолгим, но странным шумом. — Скитер? Скитер, что там происходит? Откройте мне дверь! — Да уймись ты! — выкликнула я уже не своим голосом. — Заходи, Мерлин, какой же нетерпеливый юноша! Замок отворился и шатен, ростом примерно на головы две выше своей работодательницы, привычно зашёл внутрь спиной, сначала закрыв дверь, а только потом обернувшись. Видимо, работа на шпионку выдрессировала в нём осмотрительность по отношению к любопытным глазам, возможно снующих в коридоре, но совсем не подготовила к опасности, ожидающей в знакомом помещении. Грустные брови, опущенные по бокам вниз, взметнулись от шока, но парень и моргнуть не успел, как получил Усыпляющее заклятие прямо в грудь. Его также, с ОЧЕНЬ большим трудом, особенно с таким хрупким телосложением, удалось положить на пол. Я вновь заперла дверь и начала чудить палочкой: трансфигурировала свои джинсы в темно-синюю юбку, подправила пиджак, сделав его светло-голубым, с минималистичной лентой на ключицах, отдалённо напоминающую бабочку с запонкой, и заклятием Раздвоения дублировала тёмно-бордовые туфли на шпильках. Взгляд в этот момент замер на правой лодыжке Риты, на которой находилось что-то, отдалённо напоминающее браслет. Немного погодя, до меня дошло — это были кандалы. Так вот почему от неё не было никаких вестей! После того, как Гарри с Гермионой выдали общественности информацию о том, что блондинка являлась не зарегистрированным анимагом, её наказали! Я читала об этом, тогда ещё посадили какого-то сотрудника Отдела Тайн за участие в мошеннической схеме в сборе информации для возмутительных заголовков. Саму Скитер также ожидала подобная участь, но, видимо, среди Министерства нашлись симпатизирующие ей поклонники. Получается, желтушницу буквально на цепь посадили, заточили здесь в обмен на сотрудничество с правительством и ношение блокирующего магическую энергию браслета. Теперь понятно, почему она с таким особым интересом приняла меня, плохо отзывалась о своих надзирателях, параллельно готовя чай в ручную, и стало ещё более очевидно, из-за чего всю редакцию Пророка не так давно переместили с Косого переулка сюда. Проведя рукой по холодному «аксессуару», я поняла, что скопировать столь сложный и серьёзный предмет точно бы не получилось, поэтому пришлось вновь изменить нижнюю часть униформы на брюки с широким подолом. Перенеся даму на маленькую тахту в левый угол комнаты, прямо рядом с окном, я бросила на пол у мебели блокнот и, предварительно повыдирав написанное, подсунула под женское бедро сломанное минутой ранее перо. — Обливиэйт. — к удивлению, я совершенно не помнила, откуда знала это непростое заклинание, но довольно быстро смогла стереть последние тридцать минут из памяти волшебницы, заменив их фальшивыми. Никакой чёртовой информации эта навозная муха от меня не запомнит! Всё равно, так или иначе, та нашла бы лазейку в ультиматуме и написала что-нибудь гадкое про Диггори, что мне совершенно не нравилось. А что касается Поттера, который, вне всяких сомнений, заслуживал наказания, ведь был редкостным уродом, то… В целом, я всё же не хотела, чтобы сказанное в будущей книге как-то задело Уизли и Грейнджер. Конечно, они поддерживали друга и верили каждому его слову, но судьба над ними и так уже поглумилась: Рон был в розыске, объявленный предателем крови, что сегодня приравнивалось к смертному приговору, а Гермиона… Эта заучка уже была обречена из-за самого факта своего рождения. Поставив цветастую перегородку, выполненную в японском стиле, между диванчиком и остальной частью комнаты, я ещё недолго порылась в рабочем столе Скитер и подошла к Кэрри. На фотографа пришлось наложить пару-тройку заклинаний, в том числе Конфундус, и также перенести на ближайшее кресло. — Кэрри! А НУ-КА ВСТАВАЙ! — строгий и истеричный визг над ухом заставил голубоглазого подскочить, как ужаленного, на автомате прижимая фотоаппарат ближе к груди. — Ты что, спать удумал?! — Я нет…просто… Я же ведь только… — Только что?! Я тебе за что плачу, дорогой мой мальчик? Чтобы ты ломился ко мне в дверь, а после спал на дорогущем кресле из Германии?! — Но…но когда я заходил, у вас кто-то был… Я устало выдохнула и по-скитерски вздёрнула бровь: — Пришла очередная стажёрка, я её выпроводила, а тебе сказала подождать меня тут. Но я отошла буквально на 15 минут, а ты умудрился заснуть! У нас, между прочим, работа в зале суда, ты это-то хотя бы помнишь? Напуганный и сбитый с толку шатен рассеянно закивал, будто бы проглотив язык. Видимо, его дрём был не редким явлением в работе с столь скандальной женщиной. Мы вышли из кабинета и поспешили к лифту, — каблуки были УЖАСНО неудобными, и как только эта дамочка в них так уверенно разгуливала? — Вам нужно будет взять интервью у главного судьи. — напомнил ассистент. — Отдел очень попросил выставить всё в лучшем виде. Мерлин, ты со мной, спасибо-спасибо-спасибо! — По-другому быть не может. — фыркнула я и, зайдя внутрь кабинки, с интересом уставилась на попутчиков. Это был Люциус Малфой и его отпрыск. Чистокровные. Выглядели они…вообще-то они выглядели действительно не очень. Нет, конечно, выстраданная аристократическая осанка всё ещё была при них, как нечто неотъемлемое, вроде платиновых волос, но сейчас эти лица мало напоминали те насмешливые и гордо поднятые носы, что запомнились мне с Чемпионата Мира. Люциус сильно исхудал и его светлые глаза теперь терялись под гнётом тёмных кругов. Сынок выглядел получше, но был непривычно отстранён и напуган ровно до того момента, пока не увидел меня. Секунда, и на лицах Пожирателей образовалась воображаемая маска уверенности. — Мистер Малфой. — игриво произнесла я. — Миссис Скитер. — улыбка была на столько натянутой, что, если бы рядом со слизеринцами оказался подлинник, Рита точно бы оскорбилась от этого скрипучего «миссис». Мы спокойно поехали вниз, до Судебного отдела, ведущего тернистым коридором в сторону главного зала, пока я вновь не почувствовала, что что-то было не так, — во мне не было страха и нервозности. Я в буквальном смысле не переживала, что ворвалась в чёртово Министерство за каким-то медальоном. Неужели я действительно была так зациклена на тёмных артефактах? На столько, что просто купить их мне было мало? А я разве любила опасность? Что-то от осознания этого определённо щёлкнуло, но не повлияло на железную стойкость, — я обязательно разберусь с этим, как только выйду отсюда, но не сейчас. Моё «Я» будто бы подсказывало, что если и дальше буду анализировать несостыковки в голове, то определённо окажусь под угрозой. Нужно просто пережить это интервью и потом всё обдумать, — проговорила я самой себе и, ощутив странное давление, вмиг поставила заслонку в мыслях. Лениво повернувшись влево, я столкнулась взглядом с одногруппником. Чёртов хорек только что попытался забраться ко мне в голову! Откуда он научился легилименции?.. Точнее, нет, а какого соплохвоста я обладаю навыками окклюменции?! — не подав виду, я мило подмигнула парню, не выходя из образа. Для Драко этого показалось достаточно и, дёрнув верхней губой, он тут же отвернулся. Нужно быть внимательнее, — скомандовала я и, выйдя из открывшейся двери первой, стала поправлять закрученные кудряшки, пытаясь усмирить выбившиеся волоски из причёски. Мне никогда не доводилось быть в суде, ни в маггловском, ни уж тем более в волшебном. Поэтому округлое и высокое помещение я разглядывала с тихим интересом, пока не уселась в первый ряд трибун и не посмотрела вверх. Желудок неприятно скрутило. Дементоры. Их было с десяток. Твари были стиснуты под потолком благодаря заклинанию Патронуса. Перед глазами мелькнуло что-то почти незаметное, на столько, что я едва сумела распознать рецепторами хвойный запах, когда в зал вошли господа присяжные, — среди них не было знакомого для меня лица, кроме Долорес Амбридж. Судью я знала лишь по газетам, она была учителем ЗОТИ в Хогвартсе какое-то время назад, вроде даже успела сесть за директорский стол, пока под конец года не покинула солидную должность, вернувшись в Министерство. Дела её после этого были совсем плохи, — ей не удалось навести порядок в замке, а после отставки любимого Фаджа, ведьма и вовсе притихла. Ходили слухи, что Амбридж сложила полномочия, пока к власти не пришёл Волдеморт. Вот тогда-то жизнь слизеринки вновь пошла в гору, — видимо жаба хорошо спелась с Пием Толстоватым, от чего и получила в руки властный молоток. Недолгие сборы были закончены и я открыла блокнот, когда на сцену вывели безэмоционального мужчину преклонных лет в потрёпанной красной мантии. — Кедр Альфред Джеймс Фоули, — начала низенькая судья, занявшая место на пьедестале. — Вас обвиняют в террористической деятельности и подрыве сохранения секретности Магического Мира. Известно ли вам это? Рыжеволосый, с заметной лысиной на макушке, ответил согласием. Его лицо было совершенно нечитаемым, а интонация неестественной, будто бы маг скорее напевал, чем говорил. Присутствующие, кстати, были ничуть не лучше старика, — кто-то из них сидел со скучающим видом, а кто-то просто смотрел в никуда, делая вид, что сосредоточен на «реакции» виновного. Глаза быстро прошерстили ближайшие ряды и не заметили сторону защиты, хотя по-закону суд должен был предоставлять для каждого человека адвоката хотя бы для формальности. — Согласно нашей информации и ряду свидетелей, за последние три месяца вами было убито более семи мракобоцев… — что-то я сомневалась в том, что это были не Пожиратели смерти. —… и по вашей вине была разрушена одна из деревень Северной Ирландии. Более того, вы вмешались в конфликт между маггловскими националистами и полицией, вследствие чего Министерству пришлось производить тотальное стирание памяти более чем тысяче человек. Вы подтверждаете свою причастность к этому? — Да, ваша честь. — Фоули покачал головой, как болванчик. — Ваша семья относится к чистокровным представителям волшебников? — Нет, ваша честь. — Вы имеете возможность оправдать причину своих поступков? — Нет, ваша честь. — Тогда, согласно кодексу, за нарушение статьи 56 и 58 главы 5 «О сохранении секретности Магического Мира», а также статьи 2, 7 и 12 главы 10 «О тяжких преступлениях», вы приговариваетесь к наказанию высшего разряда. Осуществление меры будет проводится через повешение. На этом моменте я надавила на перьевую ручку сильнее обычного, оставив на шершавом листе жирное пятно. Когтевранские корни буквально завопили о нелогичности и сомнении в здравомыслии происходящего. С каких пор такое серьёзное и важное событие превратилось в…это? Все люди здесь будто были красными мастями, а Долорес — дешевой версией Червонной королевы, что без разбора вопила «ГОЛОВУ С ПЛЕЧ». Абсурд. Фарс! Что со стороной защиты? Почему Кедр не опровергал обвинения? Какому заклятию его подвергли? А если не подвергли, то какого чёрта психически больного привели в суд? Где в конце-концов была работа присяжных, обязанных высказать своё мнение путём голосования? В голове ничего не клеилось, — моё ошеломление увидел Кэрри, легонько положив руку на плечо: — Всё хорошо? — прошептал он, но я в ответ лишь скривилась, захлопывая блокнот. Не так я себе представляла работу нынешней власти.

***

— Миссис Скитер. О, чёрт, она меня не любит… После постановочного, жутко шаблонного суда, я со своим помощником, как и полагалось, взяла интервью у мелких членов суда, а после направилась в кабинет старшего заместителя министра магии. Вновь пройдя бездушные, извилистые коридоры, поднявшись по лифту и открыв дверь, мне захотелось захлопнуть дубовый массив обратно, — всё было розовое. Просто всё: плитка, кружевные шторы, искусственные цветы и даже салфеточки. На стенах висели зачарованные фарфоровые тарелки с пушистыми котиками, разгуливающими по периметру столовой утвари или расслаблено махающими хвостами, подозрительно косясь на меня и Кэрри. До чего же мило. Если бы не золотые массивные колонны по бокам, а также неплохой вид на атриум, то долго я бы тут протянуть не смогла. Шатенка по-царски восседала на дорогом стуле с фукси-обивкой, перемешивая короткими пальчиками ложку в кружке, наверняка полной сливок и сахара: — Чаю? — писклявый и доброжелательный голос неприятно коснулся уха. — Или сразу приступим к делу? — Не хочется отвлекать заместителя министра в такой загруженный день! — обольстительно улыбнувшись, я, почти танцуя, дошла до кораллового пуфика с другой стороны стола и изящно села, отбросив волосы назад. — Вы будете не против фотографий, госпожа судья? — Нисколько. — протянула та, специально громко ударяя серебром по хрупкой ёмкости. Она была раздражена. Вот чёрт знает, почему я так решила, но загривком чувствовалось, что моя компания даме вовсе не симпатизировала, и та терпела всё это лишь из-за статуса и необходимости заполучить хороший отклик про себя в газете со стороны «независимого» журналиста. Интересно, позвали ли бы Скитер писать статьи про людей аж самого первого уровня, если бы не её косяк в 95-м и скандальная книга про могущественного колдуна? Возможно, что один экземпляр всё же успел попасть в руки высшим чинам, и они решили, что иметь под контролем такой острый и востребованный слог было для режима более, чем полезно. — Госпожа Абридж, о новой должности знают все и бесспорно считают вашу кандидатуру на пост заместителя министра идеальной! Вы уже давали свои комментарии на счёт продвижения по карьерной лестнице, но никогда не высказывали более личных чувств на счёт такой непростой работы. Что вы можете об этом сказать? — Я всегда горела желанием совершенствоваться и совершенствовать британский мир, — гордо начала та, — Призывать всех к безопасному порядку и следовать законам Министерства. Магия — сила, и ей нужно содействовать и уважать. Для меня это, как я уже говорила, большая честь! Рука быстро документировала каждое слово интервьюируемой, будто на автомате, чему я очень порадовалась. Вот она — мощь многолетнего опыта репортёра! Была бы у меня такая же способность, то получалось бы лучше вести доклады у вечно тараторющей Трелони. — Вы успешно провели очередной суд, на этот раз над неким Кедром Фоули, признаным виновным в террористической деятельности и подрыве сохранения секретности Магического Мира. Как вы можете прокомментировать это? И что думаете о количестве участившихся проверок волшебников? — К великому сожалению, Министерство было вынуждено начать проверку всех тех, чья преданность порядку была подвергнута сомнению. Из-за террористов, не желающих сотрудничать с нами, количество судов над обвиняемыми в разы увеличилось. Но, будьте уверены, власть сильна, как никогда, и не позволит девиантам творить ужасные вещи, способные навредить чистокровным семьям и уважаемым волшебникам. Тому подтверждение наши ежедневные проверки и обыски. — Ваша честь, а что вы можете сказать насчёт всплывшей информации о стремлении одного из отделов отнять у грязнокровок и полукровок волшебные палочки? Многие опасаются магического всплеска и появления обскуров на территории волшебной Британии. — Совсем беспочвенный и лживый слух. Это нарушает статью 2, главы 1 «Основы Министерства Магии». Мы чтим права и свободы всех магов, потому не так давно решили открыть кабинет собеседований для нечистокровных волшебников и волшебниц для того, чтобы лучше понять, как маглорождённые овладели магическими секретами, и для того, чтобы оказать им дальнейшую помощь в этом мире, что вам должно быть известно, — последнее она произнесла особенно ядовито, — Но ограничение некоторых личностей в использовании ими магией не исключено и вполне обоснованно из-за возможной угрозы обществу, — голубые глаза поползли от моего лица куда-то вниз, и я почувствовала, как лодыжку неприятно защипало. — Вы ведь согласны со мной, дорогая Рита? Я поджала накрашенные губы, и это подействовало на Амбридж, как никотин на зависимого, — она расслабилась и искренне улыбнулась, упиваясь очередным проявлением своей власти. Работник могла говорить что угодно, зная, что я буду молчать в тряпочку. Как будто бесхребетных судов над невиновными ей было мало! Вот она мрачная часть человеческой жадности во всей красе, которая таилась в абсолютно каждом человеке: Грейнджер всегда читала, стараясь объять необъятное, Малфои пополняли свою бездонную казну очередной тысячью галлонов, украденных или подаренных за их «деяния», Воландеморту мало было быть просто властителем Англии, наверняка он вскоре захочет поработить и весь мир, ну, а Долорес… Долорес просто сублимировала вытирание об неё ног сверху, отыгрываясь на таких, как Кедр и Рита. Жалкое зрелище… — Думаю, моих ответов достаточно. — промурчала женщина. — Я не сомневаюсь в вашем писательском таланте и уверена, что вы всё выставите в наилучшем для вас и Министерства свете. Можете идти. — Позвольте… Позвольте последний вопрос о вашем… стиле. — томно произнесла я, тыкая пальцем в небо. — Моём стиле? Что вы имеете ввиду, миссис Скитер? — Если я напишу обыкновенную колонку про вашу ежедневную деятельность, это поможет укрепить рейтинг правительства в глазах влиятельных волшебников, но…не волшебниц. Вы же ведь знаете, как благородные дамы обожают моду, стараясь возвысить и приблизить себя к таким, как вы. — Как я? Для чего же? — маленькие глазёнки сощурились, обнажая старческие складки. — Вы сейчас, бесспорно, одна из самых знаковых фигур Англии, уважаемая Амбридж! Так ещё и женщина, которая невероятно мотивирует молодых ведьм стремиться к карьере в политике! — затараторила я, сбивая своим восхищением тётку в розовом с толку. — Вы должны знать, что уже сейчас пленяете главные модные бутики своим шармом! Не могли бы вы дать несколько комментариев насчёт того, как вы подбираете одежду, и какие аксессуары предпочитаете носить, будучи работая в Министерстве? — Это не ваша квалификация, Скитер… — забормотала собеседница. Выглядеть по-прежнему величественно ей уже не получалось, — в момент на пухлом лице расцвело что-то наивное и неуверенное. Похоже, её ещё ни разу не спрашивали о чём-то столь личном, да и про насмешки насчёт своей одержимости розовым она скорее всего слышала, и не раз. — Да, я не главный корреспондент «Спелла», но спрашиваю вас именно потому что вы наиважнейший политик сегодняшнего дня. За вами наблюдают миллионы, ваш успех хотят повторить тысячи. Конечно, большинству это не удастся, но хотя бы для того, чтобы создать впечатление для окружения, они будут стараться соответствовать вам. Вспомните хотя бы, на сколько сильно возросла популярность шляп-котелков, когда пост министра занимал Фадж? А теперь представьте, какой тренд появится среди благородных дам, когда те увидят, что даже сама судья не далека от мира моды! — Теперь я понимаю, почему вас зачастили просить писать колонки для «Ежедневного пророка» — любовно оглядела меня работница. — Хорошо, так и быть, отвечу на ещё несколько вопросов, но быстро! — Этого будет достаточно! Благодарю за эту возможность! Первый вопрос: в каком магазине вы обычно одеваетесь? — «Фиалковые единороги». — Какой фасон в одежде предпочитаете? — Подбираю приталенный крой под тип фигуры «овал», люблю вдохновляться модой 40-х годов. — Почему именно такой необычный розовый цвет? — Он подходит к моему лицу, — занежилась та. — Сколько заколок и прочих украшений для головы должна иметь каждая уважающая себя светская дама? — Не менее 17-ти. Моя личная коллекция насчитывает более пятидесяти заколок, шляп, бантов и брошей. Часть из них я всегда держу под рукой! Поглощённая приятными вопросами и вниманием, Долорес отодвинула первую полку стола и достала массивную белую шкатулку, — раскрыв её, она позволила Кэрри щёлкнуть содержимое на камеру. — А что на счёт ожерелий?.. — я наконец-то позволила себе вцепиться взглядом в цель моего проникновения в Министерство. — Вас в последнее время всегда замечают с этим необычным медальоном! Подскажите, где светские дамы могут приобрести для себя подобный аксессуар? — Это… — женская рука с трепетом коснулась артефакта. — Нигде не продаётся. Данная вещь является семейной реликвией дома Селвинов, к которому я имею честь принадлежать. Ложь. — мелькнуло где-то в мыслях. — Благодарю за уделённое время, ваша честь. Позволите сделать несколько снимков перед тем, как мы уйдём? Фотограф установил объектив на штатив и сделал несколько кадров: кабинета, меня с Амбридж и медальона, которая раскрепощенная ведьма разрешила снять на розовой подушечке своего дивана. — Портретная съёмка для первой страницы? Можно без медальона, чтобы заснять однотонный образ? Так будет смотреться более выгодно для первой страницы, — ласково предложила я и, получив в ответ блеснувшие тщеславием глаза, отошла в сторонку. Пока Долорес была занята подбором удачной позы для близкого ракурса, я незаметно стащила с подушечки слизеринское наследние с помощью Акцио. Всё оказалось легче, чем я думала, на самом деле. Наверное, тут ещё помог эффект от самой Скитер: в её голосе, внешности и одежде было своё природное очарование, заставляющее присутствующих рядом терять хватку из-за такого напора лжи и умения пудрить мозги. — Вы можете идти, Рита! — внезапно произнесла та. — Мне сложно сконцентрироваться, пока вы тут ходите. — Кэрри, чтобы сегодня же готовые снимки лежали у меня на столе! До свидания. — я не стала строить из себя прилежную репортёршу и тут же вылетела в коридор, буквально ворвавшись в чуть не захлопнувшийся лифт. Местные планктоны окинули меня злыми взглядами, но продолжили молчать, поэтому я могла чувствовать, буквально слышать, как сердце внутри бешено заколотилось. ОБЛИВИЭЙТ. Я НЕ ИСПОЛЬЗОВАЛА НА НИХ ОБЛИВИЭЙТ! — дошла до меня моя же оплошность, а после, глаза с ужасом покосились на руки. Они начали молодеть! Ох. Я забыла выпить оборотное перед заходом в кабинет, и сейчас на глазах как минимум двоих человек начала менять цвет волос и черты лица. — Скитер, ты что…метаморфомаг? — Да! Я в ярости! — пискнула я уже своим настоящим голосом и выбежала на каблуках в главный холл. Едва поравнявшись с фонтаном, послышался вой сирен, — пропажу медальона засекли или кто-то прознал про лежащую без создания желтушницу. И вновь неконтролируемой паники не было, — адреналин бил по ушам, но я продолжала держать голову холодной, стараясь идти обычным шагом, как и многие, ныряя вглубь толпы. — ПРОНИКНОВЕНИЕ В МИНИСТЕРСТВО. ПОВТОРЯЮ, ПРОНИКНОЕНИЕ В МИНИСТЕРСТВО! ЗАКРЫТЬ СЕТЬ КАМИНОВ! — прозвучал громкий автоматический голос, окутав атриум волной возбуждённой тревоги и любопытства среди колдунов. Я ускорилась, бесцеремонно отталкивая мешающих в сторону и слыша в свой адрес грязную ругать, пока кто-то не схватил меня за руку.

Это был конец.

Однако, неизвестный человек в капюшоне не попытался меня остановить, а, наоборот, потянул вперёд, к ближайшему камину, занырнув в зелёное пламя прямо перед тем, как чугунная решётка захлопнулась, саданув по краю моей обуви.

***

Мы переместились дважды, — сначала в мрачный подвал, а затем трангрессировали в неизвестном направлении. Пережив череду коротких круговоротов, я почувствовала под сломанной туфлей что-то мягкое. Земля. Мы очутились на отшибе забытой богом деревушки, рядом с заброшенным маленьким особняком в стиле модерн: окна были кое-где выбиты или заколочены, а крыша полностью провалена внутрь, лишая всякого надежды на то, что в этой разрухе кто-то мог жить. Я не узнала ни окружение, ни уж тем более спасителя, поэтому, приняв удачную попытку выдернуть руку из крепкой хватки, тут же сделала два неуклюжих шага, наставив палочку. — Кто ты? Чёрный плащ слегка развивался в самом низу, оголяя низенький каблук. — Повернись! — рявкнула я. — Почему ты помог мне выйти из Министерства?! Бледные старческие руки опустили объёмный капюшон, оголив строгий пучок чёрно-серых волос. Элегантно обернувшись, волшебница глубокого преклонного возраста оглядела меня с такой строгостью, с которой обычно смотрел лишь декан гриффиндорского факультета. Кедровая ветвь безвольно упала из рук, и от шока я рвано вдохнула: — Бабушка?! Мы стояли на приличном расстоянии друг от друга, так, чтобы нельзя было коснуться, даже если вытянуть руку, но так, чтобы можно было хорошенько разглядеть родной силуэт: по низ плаща на женщине было надето темно-синее платье в стиле начала 20 века, строгое, приталенное, с небольшими «фонариками» на широких плечах. Всё в знакомом глазу стиле, которому Т/Ф следовала всё то время, что я её знала. С минимумом украшений, только серебренные невзрачные серёжки, перстень, да обручальное кольцо. Но, несмотря на привычную одежду, сама светская львица выглядела далеко не также, как я её запомнила. Как минимум потому что она оказалась почти седой, хотя я точно помнила, что, когда видела её вчера, чёрные волосы отливали здоровым сиянием, с очень редкими просветами белого. Морщин на оливковой коже было в разы больше, а верхнее веко нависло над светло-карими колкими глазами. Ещё, бабушка всегда была ярко скуластой, но ныне её щёки обострилась и потеряли здоровый румянец, что всегда находил своё место после горячей чашки чёрного чая. Мерла постарела, при чём заметно, но не так, как стареют обычно, а наоборот, слишком быстро и явно, будто бы мы виделись в последний раз пару лет назад. Не отрывая взгляда, я быстро нагнулась за палочкой и, крепко её сжав, вновь направила вперёд, чтобы применить заклинание, но вместо этого откачнулась и чуть не упала, — дурацкие каблуки! Взметнув острый уголок надбровной дуги, колдунья попыталась проникнуть в моё сознание, но слегка удивлённо распахнула глаза, почувствовав преграду. Тогда, не церемонясь, она шандарахнула установленную стену с такой силой, что из глаз тут же брызнули слёзы. Вв голове прозвучал строгий голос: «Дорогая, как ты могла кому-то позволить перекроить тебе абсолютно все воспоминания?» Я вновь ошарашено уставилась на легилимента, ни в силах больше стоять в нападающей стойке: — Бабушка, это правда ты? Закатив глаза, ведьма стукнула меня ветвью по макушке и посеменила в сторону дома, открывая калитку. Я же, наконец додумавшись снять сломанную обувь, увязалась следом, не понимая вообще ни черта. Что случилось с бабулей? Почему она была такой уставшей и почему молчала? Что значит «перекроили воспоминания»? И где мы находились? Почему транссгресировали в эту рухлядь, а не в семейное поместье? Последнее я сказала с горяча, ведь, когда спали дезиллюминационное чары, скромный двухэтажный особняк предстал в более достойном виде, — крыша встала на место, а через целёхенькие окна теперь проглядывали чистые серые шторы. Внутри оказалось светло и сухо: справа у входа располагалась дубовая лестница на верхний этаж, а прямо по тупиковому коридору были разбросаны четыре двери. Единственный проход без замка был слева, ближе к нам, и вёл аркой на кухню. Я оглядывала болотные обои, старые турецкие ковры, скрывающие деревянный пол, выложенный «ёлочкой», пейзажные картины в маленьких рамочках, и не находила в этом ничего родного или хотя бы близко знакомого с детства. Однако, чувства тяжести дом не вызывал, как и подвоха, хотя палочка всё ещё не была убрана в скрытый карман пиджака, которому я, неловко оглядывая, успела вернуть прежний вид. Мерла вновь обернулась и, окинув меня оценивающе, махнула, — на ногах материализовались коричневые мягкие тапочки, окутав ноющие суставы комфортом, от которого захотелось облегчённо простонать: — Спасибо… — Мерла? Ты вернулась? Из дальней двери вышел старый волшебник, изумившийся, увидев супругу не одну. Когда он подошёл ближе, то к моему гробу непонимания прибавился, казалось, контрольный гвоздь, — лицо Рианнона было изувечено страшным шрамом, начинающимся от виска и исчезающим где-то в густой бороде. На мои плечи легли широкие ладони, глава семейства не обнимал, но оглядывал радушно и беспокойно, всё также что-то изучая, как и старушка. Я схватилась за край холщовой рубашки, надетую по низ фиолетовой жилетки с золотыми пуговицами, впиваясь в морщинистое лицо: — Дедушка… Дедушка, что с тобой? Кто это сделал?! Рана выглядела старой, давно залеченной и прижившейся на коже. Оклематься после такого увечья за сутки было просто невозможно! Голова пошла кругом и, почувствовав шаткое состояние внучки, учёный усилил хватку и отвёл меня к себе в кабинет: стены из красных досок, несколько широких шкафов с книгами, телескоп, квадрант в углу, секстант и разбросанные чертежи с картами звёздного неба на рабочем столе у окна, — Мерлин, хоть что-то не изменившееся! Старец как был, так и остался любителем захламить своё пространство макулатурой. Смахнув пергаменты, закрученные в трубочку, мне дали сесть на кожаный диван. Предки всё это время молчали, иногда переглядываясь и, видимо, общаясь с помощью мыслей. — Что происходит? — вновь спросила я. — Я только вчера от вас ушла, меня не было всего день, а тут… Почему мы не дома? Почему бабушка молчит и общается через мысли, а ты с шрамом на лице? — Т/И, ты помнишь, какой сейчас день и год? — присев на корточки рядом, дед начал задавать вопросы. — 25 августа 1997. — Ты помнишь, что была в Форксе? — Да. — А как вернулась из него? Только лишь захотев ответить, я будто бы проглотила язык. Не помню. — …А что ты делала в Министерстве Магии? Я заёрзала на мягкой подушке, — они же ведь ничего не знали про моё увлечение тёмными артефактами! — Т/И, ты должна ответить. — строго глянул старец из-под квадратных очков, прям как в детстве, когда я чудила что-то по-глупости, а потом боялась признаться, что баловалась с его астрологическими инструментами. — Я хотела украсть один предмет для своей коллекции. — Батюшки… Что за коллекция? — Тёмных артефактов. Супруги вопросительно переглянулись. — Так, хорошо, а ты украла то, что хотела? Я неуверенно кивнула и тут же почувствовала шевеление в кармане, — попытавшись схватить вылетевший предмет, я упустила его из рук и теперь с досадой смотрела, как серебряный медальон вмиг повис в воздухе между взрослыми. — Ты… — маг захотел выругаться, но сдержал свой пыл. — Ты понимаешь, что это очень и очень плохой предмет?! Юная леди, его даже руками касаться нельзя! — Я…Я просто… — Т/И, ты никогда не коллекционировала нечто подобное. — Я просто очень хорошо всё скрывала! — Перечисли хотя бы три вещи, которые уже есть в твоей коллекции. — увидев, как я то открываю, то закрываю рот, словно пойманная рыба, Рианнон устало выдохнул. — Да, ты права, Мерла. Достав из брюк буковую ветвь, дед произнес неизвестное заклинание и перед ним тут же возникла прозрачная панель с индикаторами. Такую же использовали колодметики Мунго, чтобы отслеживать состояние больного пациента. Непонятные слова, странные параметры, зигзагообразные импульсы на чёрных дорожках, — всё это было мне чуждым, но более чем ясным для опытного астронома. Янтарные глаза то узнавали что-то из карточки, то пытливо оглядывали напуганное лицо внучки. В это же время я чувствовала уже знакомое давление внутри, но не противилась ему, позволяя бабушке выискивать несостыковки и пробовать развязать множество клубков где-то в мозгах. Мне не нравилось, что родственники ничем со мной не делились, но перечить ни сил, ни храбрости для этого не было. Если когтевранцы считали нужным не давать ответов, значит, так было нужно — это я уяснила ещё с детства. Сердце тревожно стучало по грудной клетке, пока я нервно бегала глазами со своих рук к глазам бабушки и обратно, — я уже поняла, что кто-то вторгся мне в голову, знала и то, что, пока не вернём всё на свои места, правду о произошедшем мы узнать не сможем. Но разве возможно было отменить действие Обливиэйта, которое наслал другой волшебник? Мы изучали эту тему на третьем курсе по Заклинаниям, но из памяти уже успело вылететь многое, что рассказывал нам профессор Флитвик. Я знала, что заклинание по изменению памяти чаще всего использовали к магглам, т.к оно имело меньше побочных эффектов, да и, в целом, в большинстве случаев, не несло тяжёлых последствий. Также, я знала, что существовали более сложные и необратимые способы влияния на память: зелья, проклятия, ритуалы. Наверное, всё зависело от степени силы мага и его конкретного воздействия на чужое создание, ведь можно было просто скрыть, замаскировать ненужное, однако, всё усложнялось, если воспоминание именно стёрли. — Тебе повезло. — наконец-то подал голос чародей. — Либо тот, кто наслал на тебя забвение был не шибко опытным в подобных чарах, либо целенаправленно не хотел избавлять тебя от истинной сути. — То есть мы можем что-то сделать? — Мы можем отменить действие, но это будет больно… — дед дёрнулся, будто бы его окликнули, но, сделав паузу, продолжил говорить. — Волшебник, сделавший это, поставил на твоём сознании триггер. Но я пока не могу понять, что именно тебе нужно сделать, сказать или увидеть, чтобы спровоцировать возвращение воспоминаний. — А может… Я имею ввиду…— взгляд вцепился в медальон, всё ещё парящий по середине комнаты, — У меня все мысли сегодня были зациклены лишь на нём. Похоже, меня кто-то подловил на улице в переулке на Уайтхолл, ибо именно с этого места у меня была лишь одна цель, и именно с этого места всё в голове превратилось в кашу, едва я начала чувствовать что-то неладное, какие-то провалы. Понимаю… — увидев предупреждающие взгляды старцев, сказала я. — …И готова ко всем последствиям. — Может дойти до того, что ты умрёшь, Т/И. — Но Амбридж же носила его на шее, не снимая, а кулон весь этот путь лежал у меня. Я не буду цеплять его на шею, а просто положу себе в руку — это пока единственный вариант. Пытать меня Снимающими чарами или лечить от проклятья, выбор всё равно не больно широкий. Рианнон попытался найти поддержку со стороны жены, но та, похоже, была со мной согласна, хоть и лицо её выдавало всё то же беспокойство. Вскоре, медальон медленно поплыл мне в руки. Едва холодная цепочка коснулась ладони, а выпуклая спинка легла на кожу, я тут же почувствовала силу этого предмета. Ужасающую. Шипящую. Тёмную. Кто же был твой владелец, что ты источаешь такую опасность? — ненадолго сжав аксессуар, я вскрикнула и выронила янтарный предмет, прижав руки ко лбу. Будто в черепе петарды взорвались! … Я не для своей «коллекции» проникла в правительство. Гермиона изменила мне память. Мы с Трио прятались на Гриммо, а после узнали, что подлинный крестраж Волдеморта находится у Амбридж, и я отправилась за ним. Мне не нравится опасность. Я люблю слушать маггловскую музыку и презираю угнетения со стороны чистокровных и Пожирателей. Гарри, Рон, Гермиона — мои друзья. — Дедушка… Бабушка… — Вспомнила? — Рианнон выдохнул, увидев положительный ответ, — А теперь рассказывай, что тебя в такое ужасное время привело в Лондон? Где твои родители? И что ты на самом деле забыла в Министерстве?