Моё падение остановлено тобой.

Я трансгрессировала где-то за 7 миль до Годриковой Впадины, — перемещаться прямо в центр мне показалось опасным. Очутившись в лесу — сыром, тёмном, слегка туманном и по-осеннему душном, на миг задержала дыхание, прислушиваясь. Тишина. Только капли воды сбегали по веткам, и где-то вдалеке что-то тонко вскрикнула какая-то птица. Никого поблизости. Это хорошо. Достав пузырёк с оборотным зельем, предоставленный бабушкой, я добавила в него мужской клочок волос, который добыла у какого-то лесничего, и выпила залпом. На вкус, как и всегда, было мерзко — будто прокисший суп с привкусом железа. Момент-другой, и тело тут же начало меняться: затрещали кости, кожа стала толще, лицо потянуло вниз, ладони округлились и стали какими-то нелепо короткими. Через секунду я уже смотрела на мир глазами толстоватого блондина лет пятидесяти — с тяжелыми веками, уставшим подбородком и неприятными усами, щекочущими верхнюю губу. Комично, ведь теперь я походила на дядю Арнольда! Одежда, предусмотрительно наложенная чарами расширения, прилегла по новому телу почти идеально, хотя ворот голубой рубашки немного душил. Две верхние пуговицы пришлось расстегнуть.  Путь до места занял у меня 2 часа. Сначала за недолгим лесом показались холмы, а за ними и спрятанная деревенька. Годрикова Впадина. Среди двухэтажных домов здесь возвышалась квадратная башня старой викторианской церкви, опекающая округу, словно страж. Я зашагала быстрее. Под ногами сначала была грязная тропинка, но вскоре её сменила ухоженная брусчатка. С обеих сторон тянулись улочки — кривоватые, уютные, с аккуратными оградами и вывесками заполненных под чистую пабов. С приближением к главной площади людей становилось всё больше. День близился к концу, начинало моросить, но местный люд и не думал заканчивать свои гулянья: то и дело мимо меня пробегали дети с початками кукурузы в руках, проезжали возчики на телеге с мешками зерна, мелькали взрослые, что тихо радовались редкому событию в поселении — дню урожая. Ощущения внутри были смешанные. Неделя вне толпы сказалась на мне плохо, поэтому я была вне всяких сомнений рада оказаться в этом небольшом островке цивилизации, в окружении себе подобных, — слышать человеческую речь и пение сейчас казалось верхушкой удовольствия. А от понимания того, что, в случае провала, вновь придётся скитаться в лесах, желудок неприятно сворачивало. В голове встал животрепещущий вопрос, — а что было делать дальше? Как искать Трио, если они сейчас также, как и я, могли находится под Оборотным? Поколебавшись недолго, я решила идти по плану: сперва — на кладбище, потом — к дому Поттеров. Где именно искать этот дом, я не знала, но в глубине души надеялась, что магия подскажет, направит, раскроется нужным ощущением — и я пойму. Такое место не могло не чувствоваться. Я прошла по диагонали через шумную площадь, миновала церковь, из которой уже доносились первые строки вечерней молитвы, и свернула направо, к низкой чёрной калитке. Встретивший меня обелиск чудным образом преобразился, и теперь, вместо стелы передо мной возникла скульптура: мужчина в круглых очках обнимал длинноволосую супругу, на руках у которой был убаюкан ребёнок, уютно свернувшийся в женских руках. Это были Джеймс и Лили Поттеры, родители Гарри. Похоже, за деньги добрых людей, им установили памятник, прямо в тот же год после случившегося. Не зря Сириус говорил, что крестник был вылитым мини-Джеймсом: те же непослушные волосы, густые брови и острая линия челюсти, но вот радужка у брюнета была мамина, ярко-зелёная. Насмотревшись на мемориал, я неспешно прошла дальше, стараясь двигаться почти беззвучно, чтобы не привлечь внимание местных, то тут, то там стоящих у могил своих близких. Взгляд стал натыкался на надгробия с известными фамилиями, некоторые из которых носили даже мои одногруппники, но по-настоящему я останавливалась лишь перед несколькими из них. Первое имело уже знакомый знак в виде треугольника с кругом и линией, а второе принадлежало Кедре и Ариане Дамблдор. Так вот, где закончилась история этих женщин, которую я вычитала из книжки Скитер. Должна признать, что, ни смотря на многие наверняка притянутые и несправедливо очернённые моменты из жизни директора, писательница проделала достойную работу, а именно — собрала всю жизнь покойного в одну книгу, позволяя отфильтровать ненужное и выудить сухие факты: юный Дамблдор тесно общался с печально известным Гриндевальом; все родственники, кроме Аберфорта, так или иначе покинули этот мир в период его юных лет; он долго не мог противостоять тёмному магу из-за договора на крови; отношения между выжившими из семьи были очень натянутыми; Том Реддл был его учеником. Что же касается Арианы... Скитер извивалась вокруг её смерти, словно пыталась закрутить тайну туже, чем она была. А мне вот казалось, что всё было проще. Её не прятали от мира как сквиба — наоборот. Она была волшебницей. Просто слишком сильной и хрупкой одновременно. Возможно Ариана, не справившись с собственной магией, стала обскуром. А возможно за этим стояло что-то ещё. Всю правду, увы, уже никто не узнает. Я стояла перед её именем долго. Дольше, чем ожидала. А потом — пошла дальше. Когда я нашла следующее надгробие, то затрялась от волнения. Оно было высоким, из светлого мрамора, так что прочитать имена можно было, не наклоняясь:

Джеймс Поттер, 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года Лили Поттер, 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года

Последний же враг истребления — смерть.

Цветов рядом нигде видно не было, уголок вообще выглядел так, словно к почившим давно не заглядывали. Магией пользоваться я побаивалась, поэтому во время купила у ближайшего продавца четыре подсолнуха. Если честно, это были единственные цветы, которые у него продавались. Два бутона я оставила у Кедры и Арианы, а эти, для членов Ордена Феникса, аккуратно положила у пожухлой травы и подняла взгляд на гравировку. Я вдруг представила их студентами. Молодые Лили и Джеймс, которые смеялись на переменах, изнывали от количества домашнего задания, спорили с Макгонагалл или скрывались за статуей Одноглазой ведьмы, чтобы втихую от остальных поцеловаться. Вот так это и произошло, да? Вы жили обычной жизнью, а затем, как и мы, столкнулись с тьмой. Были ли ваши эмоции похожими на наши? Вас тоже окутывал страх и рассеянность? Думали ли вы о том, что с вами, в последствии, случилось? Готовы ли вы были, предполагали ли, даже не смотря на то, что доверяли Петтигрю? Эти слова внутри меня не хотели выходить наружу, будто бы это было чем-то неуместным. По-сути, для них я была никем, да и они для меня. Однако, если бы не Джеймс и Лили, то у меня в друзьях бы не оказалось такого особенного, доброго и шебутного мальчишки, что стал мне верным другом за эти несколько лет. Найдётся ли он сегодня? И сможем ли мы победить Реддла, чтобы всё это, а я имею ввиду холодный мрамор передо мной, такой же, как и тысячи других, было не напрасно? От мысли, что я раньше срока окажусь там же, где нашли свой покой родители Гарри, спину неприятно лизнуло чередой мурашек. Атмосфера кладбища в этот момент начала сильно давить своей тишиной и вечным спокойствием, поэтому ноги, вскоре, поспешили сами увести меня отсюда. Мне нужно было найти их сегодня же.

***

В момент, когда я наткнулась на нужный дом, на улице существенно стемнело, дождь усилился, а жители деревни давно укрылись — кто в церкви, кто у себя дома, за закрытыми ставнями, с горячим чаем и пледами. И только я шла дальше — одна, насквозь промокшая и в странном напряжении. Дом Поттеров всё ещё оставался под защитными чарами. Благодаря этому никто из маглов так и не переступил порог разрушенного дома. Земля на участке была заросшей, дикой — плющ с тёмными листьями опутывал фасад, трава лезла сквозь трещины в дорожке. Казалось бы, всё выглядело не совсем плачевно, хотя дыра с правой части крыши пугала, будто бы туда когда-то упал метеорит. И лишь маги знали, в следствии чего здание получило такую рану. Воображение уже во всех красках нарисовало событие минувших лет: светлая комната, трупы взрослых, разбросанные по этажу, и детская колыбель где-то в углу, где безвредное дитя с удивлением коситься на совсем неизвестного человека в чёрном плаще, наставляющего на него свою палочку. Колебание, зелёный свет, взрыв, — мягкие игрушки летят в разные стороны, стекло бьётся, потолок опасно трещит и проламывается в унисон с тонким воплем и предсмертным выкриком, прежде чем тело Реддла стирается в порошок от действия мощной защиты, наложенной когда-то Лили. Надуманное, но что-то настолько реальное заставляет сделать неосознанный выпад рукой, — пальцы касаются хлюпкой ржавой калитки, и я с удивлением хлопаю глазами:

«Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью.»

По бокам таблички виднелись надписи — чьи-то каракули, выведенные волшебными чернилами: «Да здравствует Гарри Поттер!» — «Свет сильнее Тьмы» — «За Лили и Джеймса!» Я тут же инстинктивно отступила.

Это было слишком тяжело.

Когда слушаешь об этой истории от папы или самого Гарри, становится неприятно и грустно. Мысленно получается нарисовать блеклые сюжеты, искажённые лица, но находясь прямо здесь, прямо тут, на месте… Это ощущается по-другому, гораздо мрачнее и существеннее. Что в этот момент ощутил Поттер, если успел побывать на этом самом месте? Как он смог пережить такое, видя своё погибшие будущее? У него же всё могло быть по-другому, нет, — должно было быть по-другому. Этот мальчик заслужил любящих родителей рядом, надоедливых братьев и сестёр, дядю Сириуса, что в тайне от беспокойной матери возил бы его на своём мотоцикле, а ещё какую-нибудь кошку, которая бы грела своим мурчанием, пока он сидел и делал скучные уроки на лето, дожидаясь ответного письма от Рона или Гермионы, которые вот-вот смогут приехать к нему на каникулы сюда, в Падину. А вместо всего этого в свои 17 лет подросток мотался, как прокажённый, по тёмным переулкам или болотистым местностям, скрываясь от преследования и параллельно с этим ища ключ к разгадке, способной дать шанс победить опасного волшебника, 16 лет назад убившего его семью. В конце тихой улицы возникли три силуэта. В первый момент я решила, что это кто-то из деревенских, возможно, нетрезвые, вывалившиеся из паба. Но что-то в их походке было слишком точным. Выверенным. И когда я неспешно развернулась и свернула в параллельный переулок — поняла: они следуют за мной. Спокойно… Ты под оборотным. Ты всё ещё под действием оборотного, ты только недавно сделала ещё один глоток, всё хорошо. Даже если это и они, то распознать меня не должны. Главное вести себя, как обычный мирный житель, и они отстанут. Куда бы пойти, чтобы хорошенько затеряться? Я сейчас большой толстый лесник, а такие дядьки, как правило, полоскают горло в баре. А может ли это быть Трио? Дабы не рисковать, я приняла решение дойти до конца улицы и свернуть направо, в центр. Там-то будет побезопаснее попытаться завести с ними разговор и узнать, враги ли это, или замаскированные друзья. К несчастью, это оказалось первое. Крик, звуковое колебание и я еле успеваю рвануть влево — мимо пролетает Оглушающее заклятие. — ХВАТАТЬ! — слышится издалека, и я уже без вариантов хватаюсь за палочку, параллельно с этим оборачиваясь и встречая Ослепляющее. — Коньюктивитус! — Протего! — Я же сказал, что это подозрительный тип! Круциатус! Я вновь отклоняюсь, встаю в боевую стойку и судорожно вспоминаю наставления профессора Люпина, — сначала заставить себя сохранить спокойствие, затем проанализировать каждого и грамотно оборониться. Трое. Все в чёрном. Серебряные маски — у одного на всё лицо, у другого — наполовину. Один коротышка, но двигается так, словно заклинания шепчет прежде, чем рот открывает. Остальные — высокие, тяжёлые. И ближайший приближается ко мне слишком быстро. — Импедимента! — сделав вид отступления, я резко бросаю Замедляющее на противника, и тот, не успевая среагировать, взлетает верх, но так плавно, словно в замедленной съёмке, — Депульсо Максима! Пожиратель летит назад, чуть правее, задевая и сбивая с ног товарища, пока другой, что слева, бросает Сектумсемпру, — я не успеваю отклониться, и плечо моментально рассекает неимоверно горячая плетка. Больно, чёрт, как больно! Тут же в доме со стороны встающих слышится шум, — крайнее окно разбивается, и я замечаю силуэт в знакомой рыже-белой кофте. «Мерлин встретился с Гриффиндором и направился на встречу с Когтевран, Пуффендуй и Слизерином — своими учителями в школе Хогвартс…» — РОН! Сбылось! Сбылось, чёрт подери! Трио здесь! Друг оборачивается, но невидимая сила почти сразу же затягивает его внутрь, скрывая во тьме комнаты. Ставя защиту на Парализующее заклятие, я с стиснутыми зубами признаю, что справится с этими тремя мне не светит. Нужно трансгрессировать, даже если это будет опасно, и даже если тут же засекут. Можно попытаться переместиться обратно в район Ландриндод-Уэлс, где был оставлен оглушённый лесник, но тогда потеряются ребята, они же сейчас были здесь! Смотрю на локоть — вся рука в крови. Рубашка мокрая, как тряпка. Рана пульсирует и жжёт, как укусы соплохвостов. ГАДСТВО. — Круциатус! — Протего! Боже, вы, олухи, на что-то другое, кроме Непростительных, способны?! — больше под действием аффекта, чем от желания задеть, выпаливаю я. Это оборачивается для меня большой ошибкой, — мрачные тени усиливают шаг, переходя на бег, а я, в последний раз кидая на незнакомый дом отчаянный взгляд, аппарирую. *Удар К ужасу, в первую же секунду невесомости кто-то хватает меня за талию и увлекает в сторону, сбивая траекторию маршрута. В движении, наперекор ноющему локтю, я предпринимаю попытку ударить по врагу, но ни руками, ни ногами достать не получается. Пространство размыто, шум и давление давят на барабанные перепонки. Адреналин уже не бурлит — он ревёт внутри. Я резко откидываю голову назад — со всего размаху. Макушка с треском врезается в подбородок противника. И ещё раз. И ещё. Грубые объятья слабеют, и мы начинаем падать. Давление, свист, пыхтение, одуревшая боль — всё смешивается, сердце йокает от тяжести, спина ломает скопление веток и с глухим стуком встречается с болотистой землей, выпуская из лёгких весь воздух. Пока Пожиратель сдавленно стонал, я нашла в себе силы вскочить первой. Получилось не сразу, но вот я вытягиваюсь, с паникой и животной яростью наставляю палочку и… ветвь уходит в сторону от Жалящего заклинания. Тяжело дыша, я кошусь то на врага, то на тень, чьи черты медленно проявились, лишь когда волшебник вышел из лесного мрака: бледность, острота и платина.

Малфой.

И он здесь… Вышел без маски, чтобы покрасоваться? Попытавшись наслать на однокурсника Летучий сглаз, я терплю неудачу, а затем ошарашено смотрю, как слизеринец кидает на едва очухавшего соратника Отключись. Мне требуется секунда, чтобы ступор спал, — кто знает, что у этого чокнутого на уме? Может сам захотел со мной расправиться? — Сектумсемпра! — Протего! Второй раз я на это дерьмо не поведусь! — блондин внезапно разводит руками, мол «сдаюсь», — Поговорим? Или это не по грифокогтеврански для тебя? — Мне не о чем с тобой разговаривать! Увидев новую попытку трансгрессировать, Малфой выбил мою палочку из рук. — Ещё раз спрашиваю, поговорим? Если бы я действительно хотел тебя убить или сдать Тёмному Лорду, то давно бы это сделал. — Может ещё и метку продемонстрируешь, чтобы я наверняка убедилась? — съязвила я, при этом уже гораздо спокойнее потянувшись в сторону, чтобы забрать оружие с земли, — Что тебе нужно? Не отводя глаз, я наощупь добираюсь до сумки, с помощью Акцио достаю зелье и колбочку с бадьяном, стараясь игнорировать нахлынувшее желание упасть в обморок. Оборотное, в следствии травм и сильного адреналина, уже выветрилось, поэтому я буквально путалась в одежде, нервно задирая рукав и проходясь пипеткой по окровавленному месту, затягивая порез, — к этой минуте рана успела разойтись от внутренней части локтя и выше, дойдя почти до плеча. Следом я одним махом опустошила пузырёк, и действие варева сказалась тонизирующее, мигом прочищая мозги. — Мило, — протягивает блондин, морща верхнюю губу. — Чего тебе надо? — повторяю я, всё ещё скукожившись от боли, — Или я, с твоего позволения, уберусь отсюда к чёрту, или ты… «Мерлин встретился с Гриффиндором и направился на встречу с Когтевран, Пуффендуй и Слизерином — своими учителями в школе Хогвартс…» Мерлин встретился с Гриффиндором… Мерлин встретиться с… Какого чёрта? — …Ты Мерлин?! — выкрикнула я, от возмущения издав ахающий звук на выдохе, — Чёрт подери эти часы! Светлые брови поползли вниз, и теперь казалось, что парень то ли недоумевал, то ли пялился с отвращением, будто мешок с гнилым мусором увидел. Поднеся пальцы к лицу, голубоглазый замассировал переносицу, бормоча что-то про «…она шизанулась…» и «…он меня убьёт…». — Так, во-первых, ты всё запорола, а во-вторых, похоже, лишилась рассудка. Блестяще. — Под «запорола» ты подразумеваешь мою рациональную защиту от этих уродов? Издеваешься?! — А ну да, точно, как же я мог забыть, что ты же защищалась! — театрально произнёс Драко. — Ты сейчас за две минуты кроме своих обычных помоев ничего нового не произнёс. Ближе к делу, Малфой, — от переизбытка злости и пережитого в целом, я опасливо покачнулась, но, успев опереться об дерево, простонала, — Господи, да пошёл ты к чёрту! — Если снова трансгрессируешь в таком состоянии, тебя расщепит, — студент начал ходить вокруг меня и размахивать руками. Стоп… Это что, Скрывающие чары? — Сильвио гексиа… Протего тоталум… Репелло маглетум… Оглохни… Этинтантум сордебоно… Каве инимикум, — чёрная палочка опустилась, и её владелец повернулся обратно уже тогда, когда я лежала на земле, чувствуя, как лоб пробил холодный пот, — Он придёт и сам всё объяснит. Лежи пока тут. Послышался ещё один взмах, неясные звуки, а затем хлопок, — и вот я осталась в тёмном лесу одна, ничего не понимая и теряя последние крупицы сознания.

Чёртово зелье вообще не помогло.

***

Болотные обои в золотом узоре, стул с вещами, прижатый к окну, дубовый паркет «ёлочкой», — это что, снова был дом бабушки с дедушкой или площадь Гриммо? Тело с приятным хрустом потянулось на чём-то мягком. Кровать. Подо мной было накрахмаленное серое бельё и мягкая подушка, а не тот продавленный матрас, на котором я спала всю неделю, и даже не сырая земля, на которой я лежала, когда… Распахнув глаза, я вскочила с кровати, как ужаленная. Какого чёрта?! Пальцы судорожно схватили сумку и палочку. Медальон? Часы? — На месте. Следом глянула на плечо. Рубашка, заметно больше моего размера, расползлась в клочья на рукаве. Кровь запеклась на коже тёмно-бурым следом. Подняв руку и осмотрев тыльную сторону, я заметила, что ожог дошёл и туда — хотя уже не так глубоко. Одежда на мне была вся та же, только грязная, пахнущая гарью, листвой и кровью. Джинсы держались на честном слове, поэтому пришлось проткнуть в ремне новую дырку, затянув его туже, чтобы ткань хоть как-то прилегала к талии. Так, спокойно, главное, что жива, — с этими мыслями я потянулась за ручкой двери, но она открылась первее, чем мне удалось её коснуться.

Момент, и мир замер.

— Эдвард? — Здравствуй, Т/И, — вампир закрыл за собой дверь. — Не подходи. — Я… — НЕ ПОДХОДИ, Я СКАЗАЛА! — рявкнула я, сделав пару шагов в сторону и уперевшись копчиком об подоконник окна. Каллен послушно замер, всё ещё продолжая держать пальцы на рукояти двери и смотря на меня с настороженностью. Казалось, что с нашей последней встречи прошло не четыре месяца, а четыре года, — на столько этот парень оказался мне незнаком. Красавец сделал попытку подслушать мои мысли, не специально, скорее на автомате, ибо так привык, но аристократическое лицо тут же удивлённо вытянулось, когда вампир понял, что сделать этого больше не может. — Ты теперь окклюмент? — спросил юноша, с намёком на уважение, и неловко поджал губы, не услышав никакого ответа, — Т/И, послушай… — Твои глаза, — от дрожи в моём голосе его левая рука тут же безвольно повисла, скрывшись за чёрной водолазкой. Рот открылся в немом продолжении, но вновь захлопнулся, — они были красные. Алые. Буквально пылали огнём, нет, это… Даже не описать, какой насыщенный это был цвет, что даже так, в четырёх метрах друг от друга, можно было поразиться и ужаснуться увиденному. Каллен рассказывал об этом, говорил, что означает эта радужка глаз. — Знаю. — Где мы? — Графство Уилтшир, недалеко от Малфой Мэнора… Т/И, — Эдвард говорил мягко, но с ноткой отрезвляющей серьёзности, — Я тебя не трону, всё хорошо. Веришь мне? Нет. Конечно же, нет. Но я не могла выдохнуть это слово, поэтому просто кивнула. Наверное, даже слишком быстро. Чтобы не пугать меня лишний раз, Каллен первым вышел в коридор. Его шаги были лёгкими, ни одного лишнего звука и ни скрипа — как и полагается тому, кто давно перестал быть обычным человеком. Я задержала дыхание, отлепилась от подоконника, который больно впился в спину, и пошла за ним следом. Мы оказались в небольшой, но странно роскошной квартирке. Всё здесь напоминало старинное волшебное жилище, которое почему-то пытались выдать за обычное маггловское. Две комнаты, узкая кухня и коридор, пахнущий сухими травами и чем-то едва уловимо металлическим. Складывалось чувство, будто бы здесь не жили на постоянной основе, а лишь изредка заходили, — в коридоре, справа от входной двери, стоял шкаф, из полуоткрытой дверцы которой получилось разглядеть колбочки с неизвестным содержимым. Зелья. — Чья это квартира? — Малфоя. — Ты шутишь? — Я уставилась на него, прищурившись, — Мы у Малфоя? Он будто бы съёжился под этим вопросом. Хоть и остался внешне невозмутим. Было видно — ему и самому не по себе. Хотя я подозревала, что дело было не в самом Драко. Взяв с синего гарнитура посуду и положив её на тёмный стол, англичанин опёрся руками о стул и устало пробормотал: — Поешь. Потом всё расскажу. Он приготовил чашку чая и пару сэндвичей с идейкой, — похожие я любила поесть в Форксе в «Пасифик Пицца». Неуклюже переминувшись с ноги на ногу, я всё же уселась на соседнее место и принялась за завтрак. Если откажусь от еды, то желудок устроит такую трёпку, что, по сравнению со вчерашним, мне всё будет казаться цветочками. — Я отправился за тобой следом, после того, как ты переместилась, — начал собеседник, всё ещё стоя на месте неподвижно, — Проверил все известные места, даже Оттери-Сент-Кэчпоул, но найти Нору у меня так и не получилось из-за Доверия. Однако, я всё же прождал какое-то время в том районе, застав нападение Пожирателей. Среди трансгрессирующей толпы удалось подглядеть тебя, но добраться я не успел, вы почти сразу же ушли. Пришлось наведаться в центр Лондона, перевести кое-какие деньги через Гринготтс, а заодно узнать побольше о нынешнем положении дел. Я влился в одну компанию вампиров, приняли они меня быстро и, помимо рассказа о своей жизни, также посоветовали примкнуть к тёмной стороне, мол, больше шансов и гуляний для таких, как мы. Пришлось сделать вид, что я согласился, ведь глупо было отказываться, с учётом того, что таким образом получилось бы добыть полезную информацию. Там же, на Лютом переулке, я пересёкся с Малфоем. Один мутный тип повздорил с ним, позже выяснилось, у него были свои счёты на Люциуса, поэтому он долго копал под эту семейку и, видимо, таки что-то нашёл, начав угрожать его отпрыску и вступив с ним в перепалку… — …и ты вмешался, — догадалась я, закончив с едой. После хорошего сна и сытого желудка получаемая информация воспринималась легче, если честно. — …и я вмешался. Удалось вырубить Яксли… — знакомая фамилия резанула ухо, — …и скрыться. После, мы долго разговаривали с Драко, прощупывали почву, едва веря друг другу. Но он довольно быстро смог принять новость о том, что мне удалось выжить благодаря обращению. Правда, по его словам, он ожидал, что я буду выглядеть как, цитирую, «…те дряхлые пиявки, что прячутся в подвалах на Лютого переулка». Я хмыкнула, не удержавшись. Мысль о нормальном диалоге между Калленом и Малфоем не вызвала у меня отторжения. На самом деле, если так подумать, слизеринцы особо колко общались лишь с нами, гриффиндорцами, в то время как у других факультетов таких перепалок друг с другом не возникало. Всё-таки вековое соперничество между львами и змеями так или иначе отравляло нас всех, будто бы на инстинктивном уровне заставляя кривиться от любого контакта с любимчиками Снейпа. Да и личная неприязнь давала о себе знать, — сложно было нормально разговаривать с человеком, считающим себя на ступень, а то и несколько, выше из-за чистой крови или громкой фамилии. Воспоминания об обидных высказываниях на теме моего происхождения заставили скривить нос. После начала дружбы с Трио, блондин вцепился в меня той же хваткой, что и за бедолагу Невилла, коего подросток постоянно подпинывал, как футбольный мяч. — После, мы узнали о твоём проникновении в Министерство, а спустя неделю произошла ещё одна стычка с Корбаном, это было… В общем… — парень затемнил, потупив взгляд. — Он попытался убить Малфоя, а я не позволил. На кухне повисло недолгое молчание, из-за которого я скрестила пальцы в замок до белеющих костяшек. Продолжать Эдвард не стал, да и не нужно было, — я отчётливо поняла, что произошло следом. Вот и выяснилась причина красных глаз. С одной стороны, Яксли был подонком, который, как никто другой, кроме Волдеморта, заслуживал смерти или пожизненного заключения Азкабане. Это я понимала, и было бы глупо устраивать сцену с моральными лекциями, да и, к тому же, самому бывшему волшебнику от этого события явно было не особо весело, — он прекрасно понимал, что натворил, но старался об не жалеть, понимая, что поступил правильно. — Сколько времени прошло с последней… — я замялась, подбирая слово, — …охоты? — Почти два месяца. Это долгий срок для такого молодого новообращённого. Ранее Эдвард рассказывал, что ему было необходимо хотя бы раз в неделю выходить на охоту, чтобы чувствовать себя терпимо и держать кровопийцу внутри в ежовых рукавицах, а тут целых два месяца… целых шесть недель. — Как ты? Зная Калленов и их принципы, можно было предположить, как сильно чувство разочарования и смятения сжирало его изнутри. Эдвард не сдержался, впервые после перерождения, попробовав людскую кровь из-за голода. Убийство для магов на светлой стороне приравнивалось к потере частички самого себя. Нас всех с детства учили бояться Авады Кедавры не только за её силу, но и за её последствия, но тут… Тут было всё иначе, хоть и в том же направлении, — англичанин убил сам, своими руками. Хоть это и был подонок-Пожиратель. — Физически… — он замолчал, будто и сам пытался подобрать слова, — …я не чувствовал себя лучше за последние два года. Горло не жжёт. Нет постоянного голода, нет этого навязчивого ощущения, что с тобой в теле живёт кто-то ещё. Но психологически… — он медленно покачал головой. — Скажем так… было бы неправдой сказать, что я в порядке. Что было бы в такой ситуации правильным? Я имею ввиду, что мне нужно было сейчас сказать? «Мне жаль», «Ты всё сделал правильно»? Вновь передо мной возникла эта проблема, вот только теперь я разговаривала не с камнем, а с кем-то живым, хоть и таким же холодным. — Почему ты веришь Малфою? — я изменила интонацию в голосе, говоря без защитной колкости, — Он не тот человек, кто скажет «Спасибо, теперь я буду верен тебе на веки». Тонкие губы дрогнули, явив на скульптурном лице что-то на подобии ухмылки. — Драко не славится желанием помочь, чтобы просто помочь, это верно. Но у него есть свои принципы и мотивы, которые оказались намного увесистее верности Реддлу. — Ты хочешь сказать, что он решил переметнуться? Что-то слабо верится. — Я ему верю. — Думаю, не стоит тебе напоминать о том, что это не просто Драко, а Драко Малфой, это во-первых, а во-вторых, он хороший окклюмент и легилимент. — Я тоже не плохой окклюмент и легелемент. Не зря же у меня нет потребности во сне и есть бесконечная сила воли. Тренировался? Когда успел? Хотя, немудрено, если он нашёл способ улучшить свои навыки, развить их, то почему бы и нет? Если Эдвард смог освоить телепатию, то тогда ему сейчас никакого труда не составляло пробраться мне в голову, но он этого, к счастью, не делал. — Как новость о Корбане воспринял он? — Минутой молчания в честь верного слуги, да и только. Разбираться кто, как, зачем, он не стал, так как когда тело нашли, то отметины на шее сказали всё сами за себя… Куда ты? — Соберусь и пойду за ребятами, — вставая со стула, ответила я. — В таком состоянии? — А у меня есть выбор? Я не могу позволить себе отлёживаться, пока Трио пропадает где-то в неизвестности… — воспоминания подкинули рыжую макушку, мелькнувшую в окне дома. — …Мне нужно их срочно найти, может, они в опасности. — Они в Малфой Мэноре. «…Они провели встречу в тёмном доме — это был единственный день света в жилище одного из представителей зелёного факультета, последняя встреча друзей, незадолго до того, как Салазар умер для них, оставив о себе лишь легенду о создании некой Тайной комнаты…» Я застыла. Тело послушно развернулось к нему, но мозг отказывался принять услышанное. — Почему ты сразу не сказал? — Потому что ты не спрашивала и потому что до этого я рассказывал тебе хронологию произошедшего, — не смотря на риторический вопрос, ответил бронзоволосый, — Сейчас ты ничего не сможешь сделать, мы с Драко… — Ты предлагаешь мне сидеть, попивать чай, пока мои друзья гниют где-то в подвале главного гнезда Пожирателей? — Я лишь прошу выслушать, и действовать здраво, а не пороть горячку, — процедил тот сквозь зубы, сверкнув глазами. Внутри от этого что-то перевернулось, и я поняла, что ощущала всё это утро, что именно заставляло держаться от Каллена подальше, желать убраться куда-нибудь далеко. Я его боялась. Не так, как боятся врага — а так, как боятся непредсказуемости. Он был слишком... другой. Слишком сдержанный, слишком сильный. И это пугало. Меня безумно страшила мысль, что он что-то сделает после того, как его буквально бросили в США. А ещё и эти знания о родственных душах, вычитанные из библиотеки Рианнона, что точь-в-точь совпадали со звоночками, случившимися между ним и Беллой. Он не должен был находиться здесь. Когда родственные души находят друг друга, то они должны быть вместе, или знать, что один из них уехал куда-то не потому что у них всё плохо, а потому что ему нужно ненадолго отлучиться по каким-то делам, ясно давая понять, что он вернётся. Вот только Эдвард возвращаться в ближайшее время был не намерен, да и Беллу он так и не смог принять. Несмотря на жгучую обиду и боль в сердце, я отнеслась к полученной информации со смирением. Наверное, это была часть какой-то магии, чтобы бывшие пары истинных справлялись с потерей менее тревожно, или же эти четыре месяца без возлюбленного давали о себе знать, не знаю. Но было бы глупо удерживать его возле себя, даже эгоистично, — от этого всё станет лишь хуже, а я этого не хотела, ведь мне, в конце-то-концов, Каллен был не чужим человеком. — Ладно, — сдержанно ответила я, — Каков план? — Когда ты появилась в Ландриндод-Уэлс, нас предупредили. Была идея перехватить тебя до того, как это сделают Пожиратели. Район после смерти Яксли отошёл под контроль Малфоев, и Драко должен был возглавить патруль. Всё шло нормально… до тех пор, пока в тот же день туда не явилось Трио. Ты была под Оборотным — Тот-Кого-Нельзя-Называть ожидал, что Гарри вернётся домой, и мы тоже это предполагали. Но никто не думал, что вы выберете один и тот же день. Он провёл рукой по волосам, в голосе скользнула досада: — План рухнул. Драко пришлось оставить тебя и срочно отправиться в Мэнор — егеря всё же перехватили ребят. Грейнджер успела наслать на Гарри какое-то искажающее заклятье, так что его лицо сейчас никто не может узнать. Пока. Действовать нужно быстро, сейчас Драко анализирует обстановку и буквально с минуты на минуту должен… — Дело дрянь. Я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась — в дверях, как по заказу, явился Малфой. — На сколько? — В Мэнор на всех парах летит Белатрисса для своей работы. — Какой? — Допросы устраивать, — всё это время слизеринец в упор не смотрел на меня, держа зрительный контакт лишь с Эдвардом. — Устроить диверсию не получиться? Использовать Империус, подстроить всё так, что заключённые смогли одолеть Пожирателей и трансгрессировать? — Из дома чужаки аппарировать не могут. А даже если и сделают, то на них тут же начнёт действовать Отслеживающее заклинание. — Секретные проходы? — Охраняются домовиками и новенькими. В теории можно, да только прислуга подчиняется больше отцу и матери, чем мне. Плюс портреты, их нет в холле у подвала, но они расставлены по всем коридорам и комнатам. Подкоп сделать тоже не получиться, на землю наложили всевозможные чары. — Так, а в теории, если она не узнает Поттера, то сколько у нас будет времени? Не сразу же они их на месте убьют. — Будут держать при себе, если от них будет прок. — Сколько у нас времени до прибытия Беллатрисы? — Не больше двух часов. — Кикимер. Драко и Эдвард уставились на меня одновременно. — У эльфов своя магия, не подчинающаяся чарам. — Да, только призвать мы их не можем. — Да и не нужно. Нужно лишь сказать об этом Гарри, ибо домовик слушается только его, а дальше дело за малым. — Но нужно разработать план Б на случай, если домовик по каким-то причинам не сможет помочь, — логически добавил Каллен. — Можно доставить меня под видом пойманного и… — Исключено. — Послушай, у них там нет волшебных палочек и другого оружия. Малфой меня лично запихнёт к ним в клетку и… — И что дальше? В теории гениально, на практике полная отсебятина, Т/Ф, — перебил чистокровный, — Ты думаешь моя обожаемая тётушка вас всех вместе под ручку выведет из темницы? Она забирает поочерёдно, а затем пытает до смерти. Каждого. — Попытка запугать не удалась, а вариантов у нас больше нет. Они тоже не из простого теста сделаны. Это рискованно, но ещё более рискованно, если за помощью в спасении засекут не меня, а тебя, благодаря чему вся твоя маскировка под двойного агента пойдёт по одному месту. — Хорошо, вы выберетесь из темницы, а дальше-то что? Это тебе не старый добрый Хогвартс, а напичканный Пожирателями до нельзя дом, из которого, повторюсь для особо одарённых, выхода нет. — Только если у тебя нет быстрого вампира в комнате, — выгнув бровь, я перевела взгляд на бронзоволосого, — Тайные проходы охраняются эльфами и, как ты и сказал, новенькими. С первыми возможно будет проблемка, а вот вторые вряд ли даже заметить смогут пролетевшее мимо существо. К тому же, у волшебников дом охраняется только от трансгрессии и других магических воздействий, ибо попытка бегства настолько трудна, что они не предполагают в полной мере покидание Мэнора пешком. Может, на территорию и наложено какое-нибудь запутывающее дорогу заклинание, но слабые участки, хотя бы один, хотя бы какой-то, но оставлен под ответственность кому-нибудь из волшебников. И наверняка у вас на улице есть слабая зона, с помощью которой можно уйти незамеченным, и которой ты много раз пользовался сам… Бледное лицо повернулось в профиль, играя желваками и смотря куда-то расфокусировано, будто что-то вспоминая и анализируя. — …Это только запасной план, натянутый, но хоть какой-то. Пока что мы опираемся лишь на эльфов. — Не думал, что ты сможешь без гриффиндорской истерики обсудить хоть что-то спокойно. — с ехидством сказал Малфой. — Не думала, что ты сможешь без слизеринских помоев обсудить хоть что-то хоть когда-нибудь, Малфой. Наконец-то хоть в чём-то мы солидарны друг с другом. — Если всё пройдёт гладко, встречаемся через 30 минут у того же места, где и в прошлый раз. Здесь находиться после будет небезопасно. — А если ты не явишься через 30 минут? — Я сообщу на месте, и будем задействовать суицидальный для твоей подружки план «Б», — кинув последний взгляд на вампира, хозяин квартиры вновь аппарировал, оставив нас одних. — Теперь веришь? — с надеждой проронил Эдвард, но, увидев выражение моего лица, устало закатил глаза, — Так я и думал.