Моё падение остановлено тобой.

— Где мы? — В слепой зоне Мэнора, где-то в 10 километрах. Походные ботинки с неприятным чавканьем увязали в мокрой, рыхлой почве, и я поймала себя на мысли, что уже не чувствую пальцев ног. Сегодня была особенно отвратительная погода для конца сентября, — в Англии началась привычная осенняя хандра, так хорошо ей присущая и, если бы не плотные сосновые кроны, то мы бы были уже давно промокшими до ниточки. Я стиснула зубы и одним быстрым, почти раздражённым движением взмахнула палочкой. Мягкое тепло окутало меня — сперва ступни, потом руки, словно тонкий, едва ощутимый плед лёг на плечи. Облегчение пришло почти мгновенно, и теперь я могла снова смотреть вперёд — на его фигуру. Мы до сих пор не разговаривали о произошедшем. Хотя по всем невербальным знакам со стороны Эдварда я понимала, — он очень хотел поговорить. Почему тогда не начинал диалог, а просто время от времени бросал будоражащие нутро взгляды? Я почувствовала, как во мне начало зреть нетерпение. Слова вертелись на языке, острые, нетерпеливые. Но страх — липкий, цепкий — удерживал их. Я боялась услышать правду. И боялась — не услышать вовсе. — Если план пройдёт успешно, то они будут здесь с минуты на минуту, — вампир повернулся, смотря уже не из-под тишка, а смело и прямо.

Прожигающее.

Тени прошлого в секунду промелькнули, подобно миражу: мальчишка в жёлтом галстуке, красавец в чёрном костюме, чьё лицо было окрашено светом неона, незнакомец, отстранённый, опасный, стоящий среди темноты зелёного леса, — и у всех троих такие разные, непохожие друг на друга глаза: серые, почти как весенний туман, жёлтые, как жжёный сахар, и красные, как плоды боярышника. Какой контраст. Одно лицо, но такие разные чувства: нежность, страсть и страх. «…Ведь я видела перед собой хоть и изменившегося, но Седрика Диггори, а не вампира Эдварда Каллена, которого, если ты захочешь, если ты позволишь, я буду любить также сильно…» — воспоминания неприятно кольнули. А готова ли… Готова ли я принять его? Действительно ли нацелена сквозь боль и возможную неудачу бороться за нас, и за него такого…? В истинной вампирской сущности. — Думаю, нам стоит поговорить, — мраморная статуя отмерла, сделав шаг на встречу. — Ладно, — спокойно ответила я, хотя нутром уже кричала от ужаса. Непривычно бледный. Непривычно пугающий. — Т/И. — Да? Алые глаза отталкивали. Неужели всё дело в них? Я не боялась его так при первой встрече в Форксе. — Почему ты решила уйти без меня? — Потому что уже тогда догадывалась о том, что то, что ты чувствуешь к Белле, это не просто жажда крови. Тогда я ещё не понимала, что вы соулмейты, поэтому была разбита и зла на тебя. — Так ты знаешь? — Вычитала из библиотеки деда. — Ты нашла их? — Точнее они меня. Это сейчас не важно. Важно то, что ты не должен быть здесь. — Т/И, — голос прозвучал привычно мягко, но лицо вампира не выражало ничего, — Почему ты так просто отказываешься от меня? — Эдвард… — чуть повысив голос, я приструнила себя. Ты не знаешь, что от него можно ожидать. — Послушай, я места себе не находила, что в Форксе, что последние четыре месяца. Гадала, как ты, что ты, ругала себя за поспешный уход, боялась, что ты смирился и принял решение остаться с Беллой, а меж тем желала, чтобы так оно и было, чтобы… Чтобы с тобой не случилось ничего плохого, как…как это! — я махнула, указывая на его глаза, — Но ты всё равно здесь. — По твоей вине. — Если бы ты поговорила со мной… Если бы не вытолкала меня, — голос с каждым словом становился острее, злее. — Ты не оставила мне выбора! — Как будто у меня он был, — прохрипела я. Горло сжало от злости и усталости. — Был. И ты это знаешь. — Эдвард… — Нет, — он шагнул ближе. — Не увиливай. Если бы всё пошло по-другому, если бы ты осталась, мне, по крайней мере, не пришлось бы пересекать океан за одну ночь. Искать тебя по всей проклятой стране. И… совершить убийство. Я оцепенела. Он винит меня. Ну, конечно, он винит меня. — Я тоже могу многое тебе припомнить! — выкрикнула я, срываясь, не в силах больше держать внутри. — Хочешь начать с Турнира? Если бы ты не сунулся туда, может, всё было бы иначе! Может, ты не… — я осеклась, дыхание сбилось, — Может, ты не умер бы…Ну, как, приятно это слышать? Приятно ощущать себя виноватым?! — Да я только и ощущал, что вину, едва Изабелла Свон приехала в город! Потому что ты была тем, кого я хотел. Но ты оттолкнула меня. Когда спокойный разговор успел перейти в ругань? Казалось, нас слышал весь лес. В какой то момент Каллен подошёл ближе, а я наоборот, начала отходить назад. И ещё. Всё дальше, неосознанно, пока спина не уперлась в дерево. — Эдвард… — Почему ты больше не зовёшь меня по имени? — нахмурился вампир. О, Мерлин, нет… Капли воды упали с ветви и намочили пряди волос на макушке. — Зову. — Нет, не зовёшь. Вот так живёшь себе спокойно, а потом твои сны, а точнее кошмары, становятся реальностью. — Эдв… — Седрик. Я Седрик, Т/И! Почему ты так со мной поступаешь? — Потому что я боюсь тебя! — вопрос поставил в тупик, и я выпалила первое, что пришло на ум, то единственное, о чём думала всё это время, — Я боюсь тебя и боюсь за тебя! Ты… Просто посмотри, посмотри что из этого всего вышло! Я не могу ставить тебя перед выбором, я не хочу держать тебя возле себя, понимая, что это будет с тобой делать. — Но ты решила за нас двоих, это неправильно! И я выбрал тебя, какой к чёрту дери выбор, здесь всё очевидно! — Если ты продолжить быть рядом со мной, а не с Беллой, то будешь сходить с ума, меняться, — я перешла на тихий лепет, — И это уже происходит. Ты думаешь, что я рада этому? Особенно после того, как оплакивала тебя эти два года? Да я с ума сх… — ПОТТЕР, СТОП! — БАУБИЛЛИУС! В момент воздух из лёгких вышиб резкий полёт куда-то вправо, а уже через секунду я оказалась прижатая к Эдварду, — ярко жёлтая молния прожгла часть еловой коры, рядом с которой мы стояли ранее, превратив место попадания в угольки. — Я так и знал, что это гребенная ловушка, Малфой! — взревел Поттер, выглядящий не на шутку дёрганным, — Экспелиармус! — Протего! Инкарцеро! Брюнет увернулся от вспышки, и с бешенством в глазах выкрикнул: — Круциатус! — Гарри! — взвизгнула я, но сделать уже ничего было нельзя. На мгновение Драко застыл и съёжился, опасно шатаясь, но действие Непростительного длилось не больше мгновения, — Поттеру было необходимо лишь вывести заклятого противника из строя, застать врасплох, чтобы вновь использовать Экспелиармус и отнять ветвь. — Тц, вот…вот же… — пропыхтел слизеринец, скривившись, — Да чтоб тебя Василиск подрал, очкастый! — выплюнул в своей манере аристократ, с явным раздражением смотря, как его драгоценная вещь моментально оказалась в руках у соперника. Малфой… Он… Он даже не упал! Сказать, что я была шокирована этим, ничего не сказать. Что нужно было такого делать, чтобы не упасть навзничь и не заорать во всё горло от такой боли, пускай и секундной? — Ты опоздал лет на шесть! — рыкнул Избранный, а затем перевёл оружие на Эдварда, — Отпусти её! Сзади одногруппника, не подходя ближе, стоял Рон, придерживающий Гермиону, — та выглядела нездоровой. — Гарри, Гарри, стой! — я сделала шаг, выпорхнув их холодных объятий, — Это Седрик. — Что? — недоверчиво сощурился зеленоглазый, — Т/И… — Это Седрик, — твёрдо повторила я и, в конце-концов, друг остыл. Сократив расстояние, член ОД положил мне руки на плечи и, удостоверившись, что всё хорошо, несмело глянул на участника турнира. Я аккуратно развернулась и подтолкнула его ближе, а сама поспешила к Рону и Гермионе. — Какое трогательное воссоединение, — хмыкнул Драко. — Меня сейчас стошнит. — Заткнись, змеюга, — выплюнул Рон, дав мне помочь придержать Гермиону, — На этот раз здесь нет Кребба и Гойла. — На этот раз мне не нужны эти двое, чтобы тебе навалять. Поттер… палочка. Не удосужившись прицелиться, брюнет швырнул предмет в сторону, но это не помешало голубоглазому его поймать. — Здравствуй, Гарри, — тепло улыбнулся сын Амоса и протянул руку первым, — Много воды утекло за это время, да? — Седрик, мне так жаль… Послышался хлопок, и перед нами предстал Добби. Таращась большими глазами на Малфоя, своего бывшего хозяина, эльф пропищал, что они с Кикимером успешно доставили освобождённых в безопасное место, и что по близости уже начали сновать приспешники Волдеморта, поэтому нам как можно скорее нужно было покинуть это место. — Его мы не берём, я предупреждаю, — процедил Рон, едва мы покосились на чистокровного. — Больно хотелось, — театрально произнёс блондин и, обменявшись молчаливым взглядом с товарищем, поспешно скрылся. — Нам стоит поторопиться, Добби очень просит! Мистер Уизли, мисс Т/Ф, держите мисс Грейнджер крепче, и хватайте мои руки! Парни встали по правую сторону, а мы — по левую. Ушастое существо аппарировало и, совершив несколько круговоротов и толчков, переместило нас в…очень светлое и просторное место. — Добро пожаловать в коттедж Ракушка, — пропыхтел рыжий, — Это место, где Билл с Флёр живут. — Я могу помочь? — предложил Эдвард. Гриффиндорец, чьи веснушки особо ярко выделялись на белом лице, с недоверием покосился на некогда знакомого ему студента, но, увидев мой кивок и полную невозмутимость, в которой я и сама сейчас сомневалась, всё-таки позволил юноше понести бессознательную девушку по непредсказуемым дюнам и сухим кустам. Да, мы оказались у моря. Похоже, это было одно из побережий страны, но какое именно, — я не знала. За версту что слева, что справа не было видно ничего, кроме шумной воды и хрупких холмов. Казалось, Добби перенёс нас в сплошную безжизненную пустошь, пока Рон не достал волшебную палочку и не произнёс пару заклинаний. Невидимый занавес поднялся, явив уютный двухэтажный домик, и, действительно, это оказался самый что ни на есть настоящий коттедж! Едва мы подошли к веранде, деревянная дверь, украшенная по периметру морскими узлами из тугой верёвки, отварилась: — Mon Dieu! — ахнула Флёр, сжимая руки. — Не может быть… Сед’хрик? — Привет, Флёр, — неловко ответил он, взгляд его метался между ней и Гермионой. — Заходите, скорее! — пробормотал Билл, отступая с женой и позволяя нашему табуну ворваться в тихую гостиную. — Вы нам очень многое должны рассказать, так и знайте, но сначала нужно привести вас в чувство. Есть раненые?.. Рон? РОН, Мерлин, помилуй! Дверь с глухим щелчком закрылась за нашими спинами. В доме пахло морской солью, сушёными травами и чем-то сладким, вроде выпечки. Рон, словно марионетка, внезапно пошатнулся, и, не успев вскрикнуть, я бросилась к нему. Гарри поймал его первым, а я, растерянно сжав Рона за запястье, ощутила пульс — слабый, но устойчивый. — Что с ним?! — выдохнула я, чувствуя, как накатывает паника. — Его прокляли? — Его расщепило во время трансгрессии, в тот же день, когда ты отправилась в Министерство. Долгая история… — принялся объяснять Поттер, на ходу помогая Флёр заколдовать диван и уложить туда пострадавших, — Видимо, не до конца ещё восстановился, поэтому после перемещения ему поплохело. Так, а где Добби и Кикимер? — Добби ушёл, сказал, ему нужно куда-то к Кикимеру…срочно… — пробормотал Рон, медленно поворачивая голову в сторону Гермионы, лежавшей справа, — Ей… Помогите ей, я нормально, просто…устал немного. — Отдыхай, *beau-frère, отдыхай… — хозяйка коттеджа легонько стукнула макушку подростка палочкой, и тот уснул, — Билл, принеси чемоданчик с лекарствами… Так… Гах’ри, что произошло? Что с ней сделали? — Мы попались Пожирателям и нас доставили в Малфой Мэнор, — сухо ответил брюнет, — Беллатриса её пытала. — *Quel cauchemar, quelle horreur…Билл, ну где же ты?! — Уже иду! Ребята, думаю, вы захотите поздороваться. Сверху послышались шаги, скрип ступенек, и из-за поворота узенького коридорчика к нам вышел мужчина, а за ним — Полумна и Дин. — Привет всем! — лучезарно улыбнулась когтевранка, не смотря на потрёпанный вид, — Т/И, а я думала, ты решила навсегда остаться под прикрытием в Министерстве! — Луна, — пролепетала я, крепко обняв девушку, — Гадство, и тебя схватили? Ты там долго была? — Я в гораздо лучшем состоянии, а вот мистеру Оливандеру и мистеру Крюкохвату явно нездоровится. Я могу вам чем-то помочь? Мне и Рону повезло чуть больше, — мы были ранены физически, но вот Гермиона… Лестрейндж пытала её. Мальчики до сих пор не могли сказать, чем именно, ведь в тот момент они находились в подвале, но, когда нам удалось привести ведьмочку в чувство и попытаться попросить её дать знать, понимает ли она, что происходит, шатенка не ответила — ни кивком, ни взглядом. Кто-то предложил использовать легилименцию, но Билл запретил, — сознание волшебницы находилось в такой каше, что, в случае неправильного воздействия, мы могли лишь усугубить ситуацию. Прошёл час. Суета начала постепенно стихать: Флёр колдовала над котлом на кухне, Луна ритмично рубила травы. Гарри и Эдвард вышли поговорить снаружи. Билл с Дином пошли проверять периметр и накладывать новые защитные чары. Добби так и не вернулся. Я же осталась с ребятами на диване, — Рон сопел где-то снизу, его раненая рука была перебинтована и зафиксирована жгутом через плечо, но даже так можно было разглядеть на участке голой кожи у костяшек и чуть выше плеча причудливый рисунок, как будто кто-то мокрой красной глиной вылепил тонкие завитки на розовой коже. Как рассказал мне Гарри, пока я была в Министерстве, они втроём скрылись в ближайшем закоулке, пока не началась неразбериха. Округу заполнили спецработники и Пожиратели, не дав Трио шанса остаться незамеченными, — пришлось вилять между дворами, забегать в открытые подъезды, перепрыгивать с одной крышы на другую в попытках оторваться от погони, чтобы трансгрессировать, но в момент аппарирования на участников ОД налетел неизвестный, переместившийся с подростками на Гриммо. Тогда-то Гермиона и приняла судорожное решение увести себя и мальчиков в первый попавшийся лес, но это, в свою очередь, привело к ранению Рона. Я перевела взгляд на подругу и переплела наши руки, с досадой ощущая, что привычной крепости в чужой ладони больше не было, — словно я взяла за пальцы какой-то манекен, холодный и слишком подвижный. — Всё будет хорошо, — пробормотала я, надеясь, что где-то внутри ведьма всё слышала, — Ты обязательно придёшь в норму… Гермиона не среагировала, всё ещё продолжая смотреть прямо, неосознанно и мутно. Из-за этого в голове закрутился наш разговор под дубом у Норы, — у подруги тогда было такое красивое красное платье, волосы, отдающие медью под солнцем, румянец на щеках из-за Рона, и такие живые, проницательные и блестящие от смеха глаза. — …и у нас всё ещё будет то будущее, которое теплится в твоём сердце, Герм. Я действительно верю в это. Я продолжала следить за каждой чёрточкой худого лица, надеясь, что, услышав свои же слова, семикурсница оклемается, сдвинется с места, — однако ответной реакцией послужили лишь ресницы, легонько дрогнувшие мне в ответ. Я не знала, был ли это просто рефлекс или знак. Но в том еле уловимом жесте было больше надежды, чем во всех заклинаниях, которые я знала.

***

— …Я поделать даже ничего не мог, — Томас прочистил горло, — Мистера Тонкса прям передо мной убили, а дальше всё, как в тумане было… Я выбрался из верёвки, подрался с егерем и дал дёру. — Ты сделал всё, что мог, Дин, — тихо произнесла я. — Иногда бегство — единственный способ выжить. Ты поступил правильно. — Может быть. Но их тела всё ещё там… если только их не сожгли или не растащили дикие звери, — голос его слегка сорвался. — Мистер Тонкс… он был хорошим. Понимаешь? Раньше я почти не общалась с Дином Томасом. Он всегда держался ближе к Симусу — тот был шумным, дерзким и смешным, а Дин был вроде бы тем, кто уравновешивал эту неугомонную энергию. Я также помнила его цветные постеры с квиддичных матчей, их невозможно было пропустить — они менялись прямо на глазах, словно живые. Да и на этом, в целом, всё, — гриффиндорец был обычным парнем, пережившим ужасное скитание по всей стране. — Я не видела, как умирает кто-то вот так, на глазах, — призналась я. — Так что вряд ли могу по-настоящему понять, через что ты прошёл. Но мне правда очень жаль. — Спасибо, Т/И, — ответил он, начав тереть костяшки пальцев. — А ты… ты правда пробралась в Министерство? — спросил он, склонив голову набок, будто только сейчас осознал масштаб происходящего. — Это же... сумасшествие. — Да уж. Была пара моментов, когда я всерьёз подумала, что останусь там навсегда. Террасу перед входом в дом ненадолго заполнило наше нервное хихиканье. — Расскажешь, что тебя привело туда? — Я искала информацию и… Одну вещь, которая поможет нам победить. — А как члену Отряда Дамблдора можно мне поведать эту страшную тайную «одной вещи»? Я прикусила губу и, немного подумав, всё же вкратце рассказала Томасу о своём приключении. — Медальон Жабы? На что он вам? — Это мы и пытаемся проверить. Пока не могу рассказать что-то большее, прости. — «Совершенно секретно» и только для элиты, я понял. — Мы не элита. — Да брось, — протянул парнишка, — Все члены ОД не знают, что Золотое Трио и ты делаете, даже Джинни с близнецами. — Вот именно, — нашла я лазейку, — Раз Рон даже своей семье ничего не рассказывает, а мы близким друзьям, тогда это действительно то, что не стоит знать большому кругу людей. Не потому что мы из себя каких-то героев хотим сделать, а потому что один промах, и мы проиграем, а значит, много людей пострадают. Мы не можем рассказать многое, потому что знаем, что за вами придут. Не хочу сказать, что мы сомневаемся в вас, но, давай будем откровенно честны, ты и сам-то на сто процентов уверен в том, что не найдётся ни одного человека из всего списка, кто не сможет выдержать многочасовую пытку от Пожирателей? Смуглый юноша устремил взгляд в сторону моря: — Да, наверное, в этом есть логика. — Симус и Ли говорили о тебе по радио, — перевела я тему. — Правда? — Да, и они очень волновались… Что собираешься делать дальше? — Направлюсь в Хогвартс, — чёрные брови взметнулись вверх, будто бы показывая «конечно, а как иначе?», — Билл рассказал, что весь отряд сейчас скрывается в нашем месте. Выручай комната. Мы умолкли, прислушиваясь к шуму волн и игры ветра с подвешенными к крыше колокольчиками. Момент истинного спокойствия впервые за долгое время был непривычен, — психика на столько привыкла к постоянным событиям и стрессу, что просто не могла позволить себе полностью расслабиться. Мозг продолжал работать, структурировать информацию и потенциально ждать какую-то опасность здесь, совсем рядом. Но шла минута-другая, и ничего не происходило, — ни нападений, ни криков где-то внутри дома. Каждый был занят рутинным делом, что не вызывало дискомфорта разве что у Билла с Флёр, я думаю. Но шестерёнки всё также продолжали вращаться, с лязгом и зацикленностью, — мы ищем крейстражи. Их не более шести и то, дневник и кольцо уже были уничтожены. Местоположение диадемы и чаши неизвестно, зато хотя бы медальон был у нас. А ещё, возможно, Нагайна могла быть частью всего этого, но тогда как нам убить то, что всегда находится у Волдеморта под носом и, по факту, защищено лучше всего? — Т/И? — из-за угла коттеджа показалась растрёпанная чёрная макушка, — Можно тебя? — Собрание избранных, я понимаю, — снова начал издеваться темноглазый, получив за это локтем по ребрам. Пробормотав что-то про Полумну, как хорошего собеседника, гриффиндорец вскоре удалился, оставив нас с Поттером наедине. — Гарри, Эдвард всё равно услышит нас. Даже если мы отойдём на сто ярдов, — отозвалась я, сдвинув брови. — Зато остальные — нет. Пойдём. Мы шли в тишине, пока дом Уизли не стал казаться игрушечным. Где-то на краю дюны я заметила фигуру, стоящую неподвижно, как тень. Даже отсюда я могла различить очертания — Каллен. И конечно же он всё слушал. — Ты достала его? Я вытащила из кармана медальон, с заключённой в нём маленькой змейкой, и передала в протянутую ладонь. Друг всё ещё был грязным: потёртая куртка крёстного была покрыта земляными пятнами и чей-то кровью, а волосы уже давно следовало хорошенько помыть, но это было второстепенное, — главное, не знаю, было ли это вызвано разговором между ним и Эдвардом, или чем-то иным, но брюнет оказался спокоен и собран. Недавняя картина в лесу до сих пор стояла перед глазами: сбитый с толку, злой, с ноющим шрамом на лбу, за который подросток то и дело хватался, усиленно потирая. Я не до конца могла понять, что же такого Поттер видел в ведениях, — абстрактные образы или же воспоминания Реддла? Но после таких «припадков» парень становился всё агрессивнее и агрессивнее. — У тебя получилось его открыть? — Нет, конечно. Это можно сделать только с помощью меча, ты и сам это знаешь. Что привело вас в Годрикову Впадину? — У меня к тебе такой же вопрос, если честно, — Избранный оторвался от кулона и посмотрел мне в глаза, — Как нам удалось оказаться в деревне в один и тот же день? — Убери сначала его, — посоветовала я, — Эту дрянь долго в руках держать нельзя, если не хочешь чего-то такого, что случилось с Джинни. — Оно как-то общается? Его воспоминания дают о себе знать через неё? — Нет, точнее, я не знаю. Дедушка строго настрого запретил надевать его, ведь, как и все тёмные артефакты, это может давать побочки. Параллельно с тем, как собеседник начал возиться с мешочком из драконьей кожи, я поведала ему историю о бабушке, что спасла меня из Министерства, о семейном доме где-то в захолустье, и о часах, чью тайну работы нам удалось разгадать. — …Так я и вычислила дату вашего прибытия в Падину. Поэтому и направилась туда, но, как и ожидалось, меня встретила засада. Про Драко ты уже в курсе? Не возмущайся, я и сама не в восторге от положения вещей. Он помог вам? — Как видишь, — проворчал тот, — Спустился в подвал вместо Хвоста и шепнул что-то про домовиков. А там я уже и призвал Кикимера, но вот, что странно. Может у тебя будут какие-то мысли. Я ожидала, что увижу какой-то интересный артефакт: непонятный золотой шарик или пергамент с заклинанием, однако, в руки приземлился лишь осколок зеркала высотой не больше пера и шириной чуть меньше ладони. В отражении я, как неудивительно, увидела себя, а сзади — шероховатую поверхность измазанную в засохшем клее. — Ты хочешь сказать, что увидел кого-то через зеркало? — Я видел Дамблдора, — уверенно произнёс тот, — Я призвал Кикимера, но не Добби. Через зеркало попросил о помощи, и Дамблдор отправил нам его. — Нужно было спросить у Добби, кто именно его позвал, потому что не думаю, что тебе нужно на поминать о том, что…ну…ты знаешь, — замялась я и, ещё недолго покрутив осколок в руках, вернула владельцу, — Даже так, давай рассуждать логически: откуда у тебя осколок? — От Сириуса. Он рассказывал, что у него и отца было два зеркала, через которые они общались, когда учились в Хогвартсе. — Так, зеркала было два, тогда где второе? — Хороший вопрос… Скорее всего Сириус оставил его на Гриммо. — Но в Гриммо из наших сейчас никого нет. Более того, туда наверняка проникли Пожиратели после вашего побега. — Да, но они не стали бы притворяться директором, чтобы нам помочь. — Значит, со вторым экземпляром произошло тоже самое, что и с теми вещами на Гриммо. — Нет, Сириус не стал бы выбрасывать зеркало, ведь он через него общаться со мной и… — глаза его загорелись. —Погоди, Наземникус! Похоже он стащил и продал второе зеркало! — Именно. Ты сказал, что человек в зеркале был похож на Дамблдора. Может ли это быть Аберфорт? — Его брат? Я кивнула, и одногруппник ненадолго погрузился в свои мысли. — А что, если это не он? — Значит кто-то другой, кто знает тебя, Малфоев, дружит с домовиком и хочет тебе помочь. Ближе к делу — это бесполезная трата времени сейчас, пока рядом нет ни Добби, ни Аберфорта, ни Сириуса, ни хотя бы Наземникуса. — Хорошо, тогда на счёт часов… Ты можешь как-то узнать через них расположение следующих крестражей? — А что на счёт медальона? Нам нужно решить что-то с ним. — У нас нет меча. После потери связи с тобой, мы подождали, пока Рону не станет лучше, и направились к Лавгудам, чтобы узнать о Дарах смерти из историй Барда Бидля. — Про трёх братьев? — Да, но всё это оказалось ловушкой. Полумну уже тогда взяли в заложники, а её отец хотел сдать нас в обмен на неё. В доме был экземпляр книги Скитер, Гермиона стащила его, перед тем, как мы дали дёру, и там вновь попался этот знак, а ещё много раз фигурировала Годрикова Впадина. Поэтому мы направились туда, а точнее, к Бегшот. Но Батильда оказалась мертва, а Нагайна…притворялась ею. — Фу. — На деле выглядело омерзительнее, чем это сейчас слышится. Там-то и нашёлся меч Гриффиндора, но в мгновение ока нас схватили. — Он до сих пор у вас? — Нет. Остался в Мэноре, — последнее Гарри выпалил с особой досадой, — Так что у нас нет ничего, что могло бы уничтожить крейстраж сейчас. Но есть зацепка — это сейф Лестрейнджей. — Думаешь, ещё один там? — Мне кажется это диадема. Когда Беллетриста…когда она пытала Гермиону, то постоянно повторяла одну фразу «Как вы пробрались в мой сейф?» Её очень напугало то, что у нас был меч, она копалась в вещах и пыталась найти что-то ещё, что-то, что очень важно для того, чтобы она и Малфои остались в живых. — Да, тогда я соглашусь, но… Гарри, ты сейчас предлагаешь пробраться в Гринготтс! — Я знаю. — Это Гринготтс, — взметнула я брови, — Это просто невозможно. — Мы с Роном тоже считали, что тебе не удастся пробраться в Министерство. — Да, но банк это совершенно другое, это то место, где главенствуют гоблины, а не человек и его волшебные фокусы! — У нас нет выбора. — Надеюсь, в этот раз ты не задумал попытаться сбежать одному? — Нет, но, — зеленоглазый почесал затылок и ненадолго оглянулся на Ракушку, — Ты и сама видишь, в каком они состоянии, Т/И. И я…после того, как ты канула в неизвестность, Рон чуть не погиб от потери крови, а Гермиона… Я правда боюсь за вас. — Это нормально, — мягко улыбнулась я, хотя уголки губ предательски задрожали от нервов, — Давай немного притормозим и дождёмся, когда Гермиона придёт в себя. Флёр влила в её гору пузырьков, да и Крюкохват явно не сегодня сумеет отойти от тыквенной настойки. — Ещё нужен Олливандер. — Зачем? — Я и сам не знаю, но мне просто нужно поговорить с ним. В видении Реддла я видел, как он разговаривал с Григоровичем и Гриндевальдом на счёт бузиной палочки и… Пока я не могу ничего сказать до того момента, пока не узнаю ответы на пару вопросов.

***

На следующее утро, после недолгого, почти молчаливого завтрака, Полумна и Дин ушли. Я отвела их в сторону перед самым уходом и, сунув каждому зачарованный галлеон, быстро объяснила: — Постарайтесь разузнать у призраков Когтеврана и Пуффендуя хоть что-то о диадеме Кандиды и чаше Пенелопы. Если будет хоть малейшее подтверждение, что они в замке — дайте знать через монеты. И, пожалуйста, никому ни слова. Это слишком опасно. Они кивнули, и вскоре их фигуры затерялись в утреннем тумане. Рон потихоньку начал вставать с постели. Похоже, когда адреналин спал, тело позволило себе отдаться накопившейся усталости и травмам, — оказалось, что, помимо руки, юноша где-то умудрился заработать трещину в ребре и пару резанных ран на ногах и спине. Гермиона, тем временем, всё также не приходила в себя. В основном она спала, или пялилась в стену, когда урывками просыпалась. Это было для меня очень тяжело, да и для мальчиков тоже. Мы не поднимали втроём эту тему, но понимали долей сознания, что Грейнджер могла не выкарабкаться, прямо как родители Невилла. Мы надеялись, что Круциатус, которым Лестрейндж изнывала бедняжку, всё-таки не настолько долго действовал на её психику, поэтому шанс на полное восстановление всё-таки был. Флёр строго настрого запретила Гарри приближаться к Олливандеру, как минимум, ближайшие два дня. Старец был в ужасном состоянии и ему был необходим покой, но другое дело — Крюкохват. Вот только едва мы поговорили с ним, я тут же встала на дыбы. Существо предложило свою помощь в том, как мы смогли бы пробраться в Гринготтс, да только ценой вопроса стали часы, что завещал мне Дамблдор: — Я не отдам ему их! — Т/И, он вообще сначала с нас требовал меч Гриффиндора, который мы оставили у Малфоев! — одёрнул Рон, — Я понимаю твоё возмущение, мне бы тоже было бы жалко отдавать этому уродцу деилюминатор, но… — Да здесь дело не только в памяти к директору, а в пользе! — гневалась я, — Мы не знаем точное количество крейстражей, понятия не имеем сколько раз ещё придётся разъединяться, а это — наша помощь! Он просто хочет этот предмет из вредности, потому что видите ли часы создавали кентавры и гоблины, а, по его мнению, волшебники не достойны держать у себя то, что было создано их руками. — А сразу рассчитать всё не обходимое ты не сможешь? — На то, чтобы найти дату нашей встречи, мне потребовалось около недели, Рон. — У тебя есть время, пока Гермиона не оправится, — подал голос Поттер, тем самым косвенно дав понять, что часы отдать всё же придётся. Иного варианта у нас попросту не было. Так я и вернулась к тому, чем занималась ещё в доме бабушки с дедушкой, — сидела на кухне, зарывшись в пергаменте и книгах. Сложность заключалась в том, что у меня не было конкретных вопросов. Да, мне нужно было найти крестражи, точнее события, что приведут нас к ним, но было непонятно, что искать ещё. Дату финальной битвы, которая окончиться успешно? Или может быть дату для идеального ограбления сейфа Беллатрисы? Это была катастрофа, особенно с учётом того, что, если я заранее не найду всё необходимое, уже в гипотетическом завтрашнем дне этих часов у нас под рукой больше не будет. Где-то слева скрипнула дверь и послышались тихие шаги — это оказалась Флёр. В её свободном кардигане она всё ещё казалась почти эфемерной, как будто в любую минуту могла исчезнуть в тонком запахе мандариновой свечи, что плавилась на подоконнике. Её мягкая и дружелюбная улыбка на светлом лице заставила ненадолго оторваться от расчётов: — Как дела с т’ховими тх’удами? — Я в процессе… Казалось, француженка не могла набраться смелости, чтобы поднять какую-то тему, поэтому плавно скользнула к плите, чтобы заварить кофе. Какое-то время в гостиной слышался лишь скрип моего пера и лязг кухонной утвари, хотя затылком я всё ещё чувствовала на себе мимолётные взгляды. Во времена турнира мы не разговаривали. Да, конечно, были беседы о погоде, соревновании и жизни в разных школах, но скоротечно, совсем чуть-чуть, где-то между встречами участников и их партёров в отдельных помещениях Хогвартса. Всё всегда начиналось и заканчивалось лишь формальностью, и тоже самое было в Норе, во время подготовки свадьбы. Какую обивку лучше использовать для стульев? Поставить свечи чуть выше или чуть ниже? А куда отнести шампанское и джин? Не сказать, что это сильно тревожило, но, казалось, что нам обеим хотелось пообщаться поближе, вот только как было бы правильнее начать? А стоило ли? — Будешь кофе? — Было бы здорово. Спасибо, — я отложила перо и собрала бумаги в стопку, освобождая столик. — Это кофе нам подах’ил Чарли. Очень вкусное, — сказала она, ставя передо мной чашку и блюдце с халвой. — Мне х’едко н’хавится пода’хенное кофе. Люди часто бестолковые в этом воп’хосе. — Понимаю. В Форксе с этим вообще был ужас. Иногда казалось, будто я пью пепел. Но Гермиона… она всегда могла пить всё, что угодно. Хоть в Хогвартсе, хоть в Трёх Мётлах — не важно, как приготовлено, она даже сахара не добавляла. Привычка, наверное. Всё-таки родители — дантисты. В нос ударил запах корицы и цитруса, — также всегда пахло в Большом зале на Рождество. — Я думаю, ей становится чуточку лучше. Она начала пех’еводить взгляд на меня, когда ей гово’хю что-то важное. Кивнув, мы вновь погрузились в молчание, — я рассеяно поглядывала на стопку бумаг, а Флёр водила аккуратными пальчиками по краю чашки. Неловкость. Идеальнее описание того, что я чувствовала, разговаривая с женой Билла один на один. Такое у меня было разве что с Филиппом и Максом, друзьями Диггори. Когда мы общались в четвёртом, всё было хорошо, но вот по отдельности, без пуффендуйца рядом, всё рассыпалось и переставало работать. Наверное, это было нормально. Не со всеми людьми ты всегда можешь слажено взаимодействовать, и не потому что с тобой или с ними что-то не так, а просто потому что вы были слишком разные. — Сед’хрик… — осторожно начала девушка, — …уже второй час неподвижно стоит на берегу. Это но’хмально…? — После того, как он стал вампиром, это не представляет проблемы, — сухо ответила я. Флёр вздрогнула. Её глаза вспыхнули, и она прижала ладонь к груди. — До сих по’х не ве’хится. Он же был… такой живой. Такой… сияющий. На Турни’хе мы не были дpузьями, конечно, но я его уважа’ла. А теперь он… Эд’хва’хд? — Каллен, — сухо кивнула я. — Вы с ним поговорили? — Чуть-чуть… — Флёр некоторое время молчала, обхватив ладонями чашку. — По’ховори с ним, — сказала вейла, вдруг став серьёзной и непреклонной, — Должна с великим сожалением сказать, что у нас больше нет такой х’оскоши, как время, *haut prix. Мы сми’хи’лись, что вы не ‘хасскажите о ваших планах, однако Феникс… Я боюсь, что когда они п’хидут, то просто так не отпустят, и вам п’хидётся поспешно уйти. Поэтому, не думаю, что момента лучше, чем сейчас, у тебя ещё будет, Т/И. Я взглянула на приоткрытую дверь, через которую пробивался дневной свет, и кивнула: — Да… Ты права.