Моё падение остановлено тобой.

Коттедж Уизли стоял на отшибе, наполненным нетронутым людской рукой пляжем с ракушками. Они были всюду: маленькие, большие, поломанные временем и в идеальном состоянии. Некоторые перевёрнутые «спинкой» даже поблёскивали под солнцем, и, пока я шла вперёд, то насчитала больше розовых, чем красноватых, но сбилась со счёта, едва взгляд наткнулся на следы, — они становились всё отчётливее, пока, наконец, я не упёрлась взглядом в кожаные ботинки. Каллен стоял, не оборачиваясь, смотря на воду, что сегодня была не такой пленяющей, без сильных волн или яркого шума. На побережье стоял самый настоящий безветренный штиль. — Всё стало очень сложно после того, как Кубок выбрал моё имя, да? — его голос прозвучал неожиданно спокойно, как будто он разговаривал сам с собой.  Вампир чуть повернулся, так, чтобы я смогла увидеть изгиб его скул и подрагивающие ресницы. — Всё стало сложно, когда Пожиратели нашли лазейку к воскрешению Реддла… — тихо ответила я, скрестив руки на груди и, тут же скривившись, опустив их. Рана на локте всё ещё щипалась, как карточки-хлопушки, когда ты неправильно соединял быстро двигающиеся картинки вместе. — …Слушай, на счёт того, что я тебе наговорила вчера… Извини меня. И знаю, чтобы я сейчас не сказала, это будет звучать, как отговорка, но… Парень глубоко вздохнул, расправив плечи, и только потом повернулся. Лицо его, ныне, было непроницаемо. Раньше он не боялся показывать эмоции, но теперь, кажется, так ему было в разы комфортнее. С течением времени, после последнего приёма крови, сквозь его алую радужку стали пробиваться крапинки чёрного, что вскоре совсем заполнят собой всё пространство. — Я правда не хочу тебя терять… — пробормотал юноша, опустив взгляд в песок, — Но, кажется, ты уже успела всё принять и переварить быстрее, чем я. Было что-то мучительно честное в его словах, не демонстративное, не театральное — просто правдивое. Он всегда умел это — говорить без украшений, так, что внутри что-то отзывалось. Я почувствовала, как к горлу подступает тяжесть. Мне стало стыдно. Не столько за вчерашние слова, сколько за то, как легко я отгородилась от него, не оставив мостов, даже на всякий случай. Я была несправедлива. Раненая, уставшая — да. Но всё равно несправедлива. — Я… — слова давались с трудом, поэтому пришлось прочистить горло, — …Я поняла, что являюсь далеко не многозадачным человеком. Когда на мне висит слишком многое, то я теряюсь, будучи не способна выразиться точно. Мне было трудно принять, что я в один день резко стала бояться и приняла решение отдалиться от тебя, слушая скорее бессознательное, нежели свой разум… За это мне бы прилетело от дедушки с бабушкой, но…как есть, — пока я говорила, Диггори молча слушал, — Мы едва стали совершеннолетними, а тут столько всего и, как бы это не звучало, мы стоим в самом эпицентре событий. Не представляю какого Гарри, ведь, по сути, он ключ к решению всего, но знаю и могу сказать тебе, что чувствую я… И я до сих пор тебя очень люблю. Но хочешь ты этого или нет, Белла — твой соулмейт, и без неё теперь ты не сможешь, а я сейчас… Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь… только не теперь. Парень молча сделал шаг навстречу, и мы переплели пальцы рук, — я обрадовалась, вновь чувствуя безопасность и спокойствие, а не тревожность от этих прикосновений. — Я понимаю, — тихо произнёс он, и голос его был до странного живым, настоящим. — Ты права. Но я до сих пор не могу назвать то, что чувствую к ней, любовью… если ты об этом. Я посмотрела на него, и он тоже не отвёл взгляд. — Это… это как зуд. — он провёл свободной рукой по волосам, будто хотел отогнать мысль. — Я чувствую, что должен быть рядом, защищать её… но это не то. Не то, что с тобой. Ты — совсем другое. Моё присутствие здесь — это всё, что я могу предложить тебе сейчас. Я не прошу принять это или понять. Я прошу только одного — поверь мне. Не в чувства, не в слова, а в то, что я всё равно ищу выход. И этого будет для меня достаточно. Сердце моё защемило. Я не знала, когда оно стало таким — хрупким, уставшим. Я не хотела боли, не хотела снова в ней утонуть, как это было уже не раз. Это было просто невыносимо. — Я очень тебя прошу. Я не помнила, чтобы Седрик когда-нибудь так просил о чём-то серьёзном. Наверное, из-за войны, или полного отчаяния, желания получить просвет в неразберихе с Волдемортом, крестражами и грядущей битве, я кивнула, скорее неосознанно, чем взвешенно, как меня всегда учили. Но в этот момент, с ноющим сердцем и чувством полного риска, я позволила ему себя обнять. Я вжалась в него, и тогда, когда мои ресницы дрожали, а губы сжались, сдерживая всё, что можно было выплакать, — он поцеловал меня. Это был не поцелуй страсти. Не порыв. А как просьба о прощении, обещании и принятии. Принятии этого груза ответственности. Диггори мог уйти в любую минуту, бросить всё, сорвавшись с места из-за Свон, но, хоть часть сознания кричала, что я об этом пожалею, ведь только что мы подписали друг друга на новую череду боли, сейчас я была невероятно счастлива. Счастлива на этом пляже, с любимым человеком и минутой забвения, где не было места расчётам, вращающимся шестерёнкам в голове и какой-то стратегии. И именно за это мгновение стоило пройти через весь этот кошмар ещё раз.

***

— Гермиона, а помнишь, как ты была влюблена в профессора Локонса? Та что уж там, все девочки курса были от него без ума, а он оказался тем ещё индюком, да? Или как мы к Визжащей хижине впервые пришли? Гарри тогда ещё здорово Малфоя напугал, готов спорить, он с Кребом и Гойлом в штаны наложили! А потом ты затащила нас в библиотеку. Мы тогда не восторге были, но зато написали доклады по Истории магии на отлично… Тихо войдя внутрь дома, мы увидели друзей на диване, — Рон рассказывал Гермионе всё подряд, увлечённо и с оживлением, стараясь хоть как-то расшатать подругу. — Ребята, вы не представляете! Она улыбнулась! Клянусь, когда я вспоминал, как мы создавали ОД, у неё губы дрогнули, — затараторил Уизли, не выпуская слабую ладонь, — С ней нужно больше разговаривать, и я уверен, она придёт в норму, уже приходит! — Это здорово, Рон! — улыбнулась я, хотя внутри мне не верилось, что это действительно было так. Но, как и сказал ранее Седрик, ему тоже нужна была, просто необходима, своя маленькая надежда. С конца августа — с тех пор, как я в последний раз видела Гермиону — она будто выцвела. Не просто похудела, не просто уставала: нет, в ней словно потушили свет. Свитер, явно принадлежащий Флёр, висел на ней, как на вешалке. Косичка была неаккуратной, не такой, как обычно — из тех, что Гермиона плела наспех, не глядя в зеркало. А щёки… те самые, которые я так часто видела румяными от споров или гнева, — теперь были бледны, исцарапаны и пусты. — Ты можешь заглянуть в её мысли, но аккуратно? — шепнула я, когда мы отошли в сторону и сели за кухонный стол. — Я уже это делал, да и сейчас тоже… Там всё очень непонятно. Бывают какие-то проблески, размытые силуэты, но в основном просто белый шум и темнота, — грустно ответил вампир, — Мне очень жаль. — Не говори так… Она придёт в норму, да и, в конце-концов, это только второй день. Я уверена, что через две недели её состояние в разы улучшится, — пробормотала я, уткнувшись в пергамент, чтобы сосед не видел мои глаза. Мысль о том, что Герм не оправится, казалась нереальной, безумной и очень неправильной. — Как дела с расчётами? — Пока подвижек нет… Хочешь помочь? — А мне можно? — Да, помощь не помешает, ибо Гарри с Роном в этом совсем не разбираются, а учить их сейчас нет времени. Как раз покажешь, как продвигалась твоя учёба, пока мы были в Форксе. Обращённому понравилась моя весёлая интонация, поэтому тот тут же включился в процесс. Ведь, в отличие от меня, у него была ой какая большая фора, — когда ты вампир с супер скоростью и фотографической памятью, продвигаться в работе становится гораздо легче! Ученик средней школы легко запомнил, как работает механизм часов, а последующие минуты вдумчиво, но быстро исследовал имеющуюся литературу, пока через час работы резко не дёрнулся в сторону. — Седрик? — Лейстрейндж… — пробормотал бронзоволосый и, встав, подошёл к дивану. — Что такое? — спросил Рон, переводя рассеянный взгляд то на меня, то на Диггори. — Я слышу её. — Билл же сказал не применять легилименцию… — У меня всё работает немного по-другому, это вампирская способность, а не целенаправленное вторжение кому-то в голову. Я просто слышу это и всё, — покачал головой Диггори, — У неё вчера не было вообще ничего, а сейчас она мысленно произнесла слово «Лестрейндж». — А ещё? Она ещё что-то говорит? — Нет. — Мион, — Рон повернулся, — Что ты хочешь сказать? Мы тебя слушаем. — «Сейф», «крестраж», — тут же забормотал Седрик, мельтеша глазами по женскому лицу. — Мы знаем, знаем, что один из крейстражей там, и как только ты придёшь в норму, то направимся за ним, — отчеканил рыжеволосый, поудобнее перехватив женскую руку, — Что-то ещё? Она что-то говорит? — Нет, снова темнота, — разочаровано ответил юноша, — Всё сопровождалось…тем, что происходило в Малфой-Меноре. Похоже, она вспомнила последнее, что видела и слышала, перед тем, как на ней использовали проклятье.

***

— Смотри, это, правда, интересно, — Седрик придвинул ко мне массивный том об Истории Магии, выуденный из затейливо заколдованной сумочки Гермионы, — 515 год, Святой Альбин заступился за женщину по имени Этерия и её соратников, которых бросили в тюрьму. Святой Альбин посетил узницу в тюрьме, и охранник, пытавшийся воспрепятствовать ему, вдруг упал мёртвым у ног святого… — Ну… — Почти похоже. — «Святой» Малфой не убивал Петтегрю. — Но после его визита к Гарри, те смогли выбраться, тот услышал звук, решил проверить, что происходит и… — …умер от руки Беллатрисы, — закончила я, параллельно с тем заканчивая чертёж двух карт, — Нет, хотя они похожи, положения планет совершенно разные. К тому же, в книге деда не указано такое событие… Уже пятый день сидим над записями, и ничего! — устало откинувшись на стул, и почувстовав приятный хруст в спине, я кинула взгляд на пустой рыжий диван в другой части комнаты. Вечером второго дня в Ракушке Рон более подробно рассказал мне, что произошло в доме у Малфоев. Их разъединили с Гермионой, потом пришёл Драко, что-то нашептал Гарри про Кикимера и открыл дверь, а следом за ушедшим пришёл Хвост. Подставить его было единственным шансом, поэтому, после того, как Поттер скомандовал домовику добыть их ветви и отправить остальных в безопасное место, они вытолкали Питера в холл, и Лестрейндж, следом, в гневе его убила. Дальше произошла небольшая схватка, Рон схватил Миону в охапку, и они бросились прочь по Мэнору, в последний момент улизнув из особняка благодаря Драко и Добби. Прошла почти неделя, а никто из нас ещё не мог твёрдо стоять на ногах, кроме Гарри, конечно. Паренёк то и дело уходил куда-то, или поднимался поговорить с Олливандером и Крюкохватом. Уизли же ни на шаг не отходил от Грейнджер, сегодня даже решил попробовать вывести её на улицу, подышать свежим воздухом. Кроме выхода на пляж, изменений в её жизни пока не было, — она молчала или спала, не подавая виду о возвращении хоть какого-либо рассудка. Мне так отчаянно не хватало её — не просто как союзника, как подруги, как голоса разума. Чтобы девушка рассказала о их приключении в бегах? Как бы отреагировала на решение, что мы с Эдвардом приняли? Взгляд соскользнул с одной точки на другую, — вампир это увидел, но вида не подал, продолжая рыться и изучать имеющийся список дат, который мы набросали за эти дни. С его глаз уже почти сошло напоминание об убийстве Яксли, а значит, голод стремительно нарастал, создавая проблему его нахождения в доме с живыми людьми. — Тебе нужно поесть, — вырвалось из меня, и Каллен всё-таки рассеяно поднял голову. — Пока справляюсь. Он не справлялся. Я это чувствовала. Не глазами, не словами — нутром. Человек рядом с хищником всегда чувствует, когда что-то идёт не так. — В округе нет крупных животных. Лучше сейчас, чем потом метаться и мучиться. — Сомневаешься в супер-хищнике? — он усмехнулся, чуть обнажив клыки, а после потемнев. — Что-то случилось? Ты выглядишь растерянным. — Нет просто… Ну… — Я никуда больше не исчезну, если ты об этом. — Да, но… Просто не хочу повторения, — дёрнул тот бровями, а затем вновь уткнулся в бумаги. Что же с тобой происходит? — Бузинная палочка, — я повернула голову. Гарри больше не церемонился с секретами при Эдварде — это было бесполезно, к тому же, как я могла догадываться, друг глубоко доверял парню наши секреты, частенько по ночам разговаривая с ним, пока все спали. — Она была у Григоровича уже очень давно и… А где Рон? — Вышел с Гермионой на воздух, — ответил вампир, — Так это правда про Гриндевальда? — Да, так что палочка и вправду была у Дамблдора, и… — Эй! — возмутилась я, — Ты разговариваешь только с Седриком теперь, или может меня тоже впустишь в клуб? — Прости, — смутился Гарри, и, отодвинув стул, сел рядом. — Просто… у меня были видения. Всё это время я следил за действиями Волдеморта. Он ищет Бузинную палочку. Та когда-то принадлежала Грегоровичу, пока её не украл Гриндевальд, когда они с Дамблдором ещё… ну, были близки. — А потом директор победил его в дуэли и палочка стала его? — я уже знала это, конечно, но слух всё равно звучал как что-то далёкое и почти невозможное. — Именно. И Дамблдора похоронили с ней. Мой желудок неприятно сжался, предугадывая, что за этим последует. — Он вскрыл могилу? Гарри не ответил. Только сжал губы. Этого было достаточно. — Прекрасно, — пробормотала я, чувствуя, как по спине ползёт ледяная змейка, — То есть теперь у него есть самая могущественная палочка в истории? — Не совсем… — Гарри замялся, — Это ещё не всё. — Вечно ты так. — я закатила глаза. — Ладно, выкладывай. — Чтобы стать её владельцем, не обязательно убивать предыдущего. Я сам это доказал, когда отнял палочку Беллатрисы — Олливандер подтвердил, что она теперь слушается меня. Так что Волдеморт теперь ищет не просто палочку, а её истинного хозяина. — И это…будет Снейп? — Похоже на то. Но он не знает, что можно просто провести формальную дуэль и заполучить её, так что нашего нового директора ждёт заслуженная кара, — поток мыслей, терзавших голову Поттера, был настолько силён, что он скорее тараторил, чем вёл повествование. Брюнет буквально сиял от подтверждения теории, что зрела в нём уже довольно давно — это был небольшой прорыв, но зато хоть какой-то скачок за последние дни. — Нам нужно попасть в сейф, — сказал он внезапно. — Гермиона ещё не пришла в себя, — напомнила я, вставая и опираясь на край стола. — Мы больше не можем ждать, Т/И. Сириус с Люпином уже в пути. И, поверь, они нас не отпустят, если узнают, что мы замешаны в чём-то опасном. — Но они могут помочь, если мы им всё объясним. — Да? Так почему мы до сих пор этого не сделали? Ответить было нечего. Потому что Дамблдор не сказал бы им — он знал, кто должен идти по этому пути. Он выбрал Гарри. А тот… всё ещё держался за эту веру, хоть и едва ли уже понимал, к чему она ведёт. — Хорошо, — вздохнула я, — но мы всё равно не сможем пробраться в сейф, пока не закончим расчёты. Гарри, ещё пару дней, прошу тебя. Разве ты не смог бы улизнуть, если бы захотел? Он посмотрел на меня — в нём боролись решимость и досада. Гарри не умел притворяться. Его лицо выдавало всё — злость, страх, надежду. Он промолчал. И это означало: согласен. — Ещё пару дней, — подтвердил он наконец. — К тому времени у Крюкохвата заживут раны. Мы сможем разработать план и прорваться в Гринготтс. — Так иди и обсуди с ним. — Он отказывается говорить без тебя. Говорит, ты — владелец часов, и он «не гоблин, крадущий чужое без согласия». — Чудесно, — буркнула я, схватив ближайший пергамент. Оказалось, это была перечёркнутая схема — неудавшееся предсказание. Я скомкала его и резко поднялась: — Ладно-ладно. Пойдём. Уговорим его, пока я ещё способна вежливо разговаривать с гоблинами.

***

Флёр с Биллом отвели гостю самую крошечную спальню в доме, но, справедливости ради, комнатка была уютная, с окошком, выходящим на знакомый пляж, где ракушки щёлкали под ногами, а ветер постоянно пытался утащить с головы капюшон. Крюкохват, однако, чувствовал себя в кресле с кружевной накидкой так уверенно, будто это был его личный трон. — Рад, что вы созрели для взрослого разговора, Т/И Т/Ф, — произнёс жилец, едва мы с Гарри вошли внутрь. Нас двоих заворотило от всей этой атмосферы в комнате, — словно мы пришли в тёмный кабинет Снейпа в ожидании выговора, а чувство, да что уж там, полное понимание того, что персонаж перед нами явно считал себя и свою расу превосходнее нас, не добавляло оптимизма делу. Крюкохват мне не нравился, если честно, от него были не в восторге все, но вот работнику банка явно доставляло удовольствие, что красивая волшебница-вейла всё это время выступала в качестве его личной прислуги, без особого удовольствия, как Флёр с радостью нам призналась, а трое подростков буквально пыхтели от безвыходной ситуации из-за его ультиматума. В отличие от мягкого, вежливого профессора Флитвика, унаследовавшего гоблинскую кровь, этот банкир из Гринготтса был живым напоминанием о том, что не каждое маленькое существо заслуживает ласкового обращения. Мелкий, с непропорционально крупной головой, заострёнными чертами и длинными, как у стервятника, ногтями, он походил на карикатуру на делового человека, только вот в его глазищах не было ни капли души. — Мы готовы отдать вам часы. Сразу после того, как вы поможете нам пробраться в банк, — произнесла я. — Даёте ли вы слово, Т/И Т/Ф, что часы Дамблдора будут моими, если я помогу? — гоблин склонил голову чуть набок, как хищная птица. — Да, — коротко кивнула я. — Тогда — пожмём руки. — Пожмём. Но только если вы пообещаете провести нас в хранилище и вывести обратно. На его лице что-то дрогнуло — лёгкое подёргивание уголка рта, почти усмешка, но скорее — раздражение, вспыхнувшее в чёрных бусинках глаз. Вот она, вот, где скрывалась гниль! — Какие-то проблемы? — ядовито бросила я в ответ на раздражение в двух чёрных бусинках. — Провести — могу, — отчеканил Крюкохват. — А вот с выводом… это другая плата. — Простите, что? — Гарри чуть подался вперёд, голос его стал на тон выше. — Вы этого раньше не говорили! — А вы, — гоблин хищно блеснул зубами, — раньше не уточняли, что я обязан вывести вас. Откуда мне знать, что, получив своё, вы не бросите меня? Мы оба замерли. Я почувствовала, как в сознании что-то щёлкнуло. — Это вы собирались нас обмануть! — воскликнул Гарри, но я уже повернулась к нему и, не говоря ни слова, посмотрела в сторону двери. — Нет. Я не уйду, — упрямо сказал он, всё ещё кипя от ярости. — Приведи Рона. — Что? Зачем? — Просто...мне нужен Рон. Пожалуйста, Гарри. Он замер, прищурившись, явно пытаясь разгадать, к чему я клоню. Очки соскользнули чуть ниже на переносице, а взгляд стал колючим — недоверчивым. Но, сжав губы, он всё же кивнул и вышел, оставив нас наедине. — Оглохни, — я провела ветвью по всему периметру спальни, чтобы нас никто не услышал, — Мы не можем предложить вам ничего, кроме этих часов, потому что вас не интересует даже что-то, чем обладает Гарри или моя семья, я правильно вас поняла, Крюкохват? Собеседник молча кивнул, продолжая по-стервятнически поглядывать на меня. — Тогда, — продолжила я, — как насчёт… Непреложного обета? Между мной и вами. Если мы нарушим договор и не отдадим вам часы, я погибну. И, думаю, вы прекрасно знаете — как именно. Гоблины — существа отвратительные, но азарт в их крови кипит не хуже, чем в крови гриффиндорцев на квиддичном поле. Особенно когда речь идёт о боли и магии, которые могут обернуться против нас, волшебников. Вспомнить хотя бы Гринготтс, — вряд ли его создавали таким запутанным, холодным и опасным только лишь для того, чтобы спасти деньги «угнетателей». Это также была возможность обречь таких, как я, на самую ужасную смерть в виде одиночества, без еды, воды и тепла. Сколько известных и неизвестных случаев знали эти существа, находя в некоторых давно забытых местах скелеты неудавшихся авантюристов-волшебников? — Вы готовы пойти на это, мисс Т/Ф? Вы находитесь в таком отчаянном положении? — криво улыбнулся чертёнок, продемонстрировав остренькие зубки, — Что же, на такое предложение я, пожалуй, согласен. Через минуту раздался приглушённый стук. Я вновь взмахнула палочкой, дверь открылась, впустив рыжеволосого, и тут же закрылась перед лицом ошарашенного Поттера. — Что происходит, Т/И? — Рон, послушай меня очень внимательно. Мне нужно, чтобы ты заключил между мной и Крюкохватом Непреложный обет. — Мать честная, ты с ума сошла?! — большие глаза готовы были выкатиться от шока, — Нет! — Другого варианта… — Я сказал нет, значит нет, Т/И! — Рон, ты хочешь, чтобы он победил? Чтобы пострадали твои родные? — Не надо мной манипулировать, — резко отрезал друг, опустив брови, — Нет, Т/И. — У нас нет другого варианта, Гарри бы мне не позволил… — А я тем более! — Я доверяют тебе, Рон, — не сдавалась я, — Это единственный гарант того, что он не просто проведёт нас туда, но и выведет. Он отвёл взгляд. Лицо порозовело, взгляд метнулся от меня к Крюкохвату — тот уже буквально облизывался, глядя на наш спор, как на театр абсурда. — А не хочу жизнью твоей рисковать, — шепнул однокурсник, — Гермиона в таком состоянии, так и ты ещё… — Мы проберёмся в сейф, заберём то, что нам нужно, и выйдем из него. Отдадим часы и обет тут же спадёт, — чётко и уверенно проговорила я, — Другой вариант, мы не заключаем договор и ставим под вопрос наш выход из Гринготтса, а также всю миссию, что доверил директор. Решай, Рон. В лице с веснушками что-то переменилось, взгляд больших глаз расфокусировался и скользнул в сторону двери, утонув в взвешивании ситуации. Я играла по-грязному, но зато не оставляла, как и нужно было, Уизли другого выбора. — Биллу и Флёр рассказывать нельзя, а я знаю, что ты знаешь, как это делается, — тихо добавила я, с надеждой взглянув на человека, вот-вот впутующегося в безумную авантюру. — Гарри будет не в восторге, а твой бойфренд мне голову снесёт. — Пусть только попробуют, — ответила я, лёгким движением руки выудив палочку из кармана его джинс, — Сделай это ею. Ты взял её в бою с Петтигрю, а она делала много всяких заклинаний до этого, поэтому будет охотнее слушаться. Немея от собственного решения, и находясь в полной неуверенности от того, что мы собираемся сделать, гриффиндорец всё-таки подошёл со мной к занятому креслу. — А с гоблинами вообще можно заключать такое? — отчаянно бросил Рон. — Можно. И ещё как, — гоблин довольно склонил голову, схватил меня за руку и прижал ладонь к моей, как будто вот так просто мог подчинить себе судьбу. Я вложила свою руку в его — кожа его была сухой и твердой, как пергамент. Мы встретились взглядами, и я кивнула Рону. Я повторила прикосновение и мы взглянули друг другу в глаза в ожидании заклинания. — Анбрейкабл Волс. Клятва, — едва подросток начал плавно двигать ветвью из каштана, наши кисти объяла золотая цепь, формируя нечто похожее на знак бесконечности. — Обещаешь ли ты, гоблин Крюкохват, обязательства принимаемые по этому обету, которые заключаются в том, что ты поможешь нам пробраться в банк Гринготтс, в необходимый сейф, а после сразу же выбраться из него целыми и невредимыми? — Обещаю. — Обещаешь ли ты, Т/И Т/Ф, обязательства принимаемые по этому обету, которые заключаются в том, что после выполнения обещания гоблина Крюкохвата, ты безвозвратно и навсегда отдашь ему указанные ранее часы? — Обещаю, — чётко произнесла я, ощущая, как от адреналина запульсировала голова и похолодели руки. Золотая цепь вздрогнула и сжалась. Пульсация боли прошлась по венам, вспыхнув под кожей, и тут же исчезла, поглотившись магией. Обет заключён. Назад пути не было.

***

— ТЫ С УМА СОШЛА?! — взревел Каллен, едва я первая спустилась со ступенек на кухню, уже почти смирившаяся с окликиванием Гарри, перепрыгивающего с двух ступенек сразу, в попытках меня догнать. — Что она сделала? Рон, что вы сделали? — напряжённо спросил брюнет, подойдя к другу вплотную. — Рона не приплетайте, это была моя и только моя инициатива. — Что ты сделала? — ЗАКЛЮЧИЛА НЕПРИЛОЖНЫЙ ОБЕТ, ВОТ ЧТО ОНА СДЕЛАЛА! — рявкнул вампир, схватив меня за руку, — Т/И… — Успокойся и не смей на меня орать! — перехватив чужой гнев, я встала на такие же дыбы, — Это был единственный шанс, что наши задницы останутся целыми после Гринготтса! — Когда ты уже прекратишь рисковать своей жизнью и решать за всех? Что за идиотская привычка?! — Когда закончится война, тогда и прекращу! Отпусти… Отпусти меня! — я дёрнула рукой, и мне позволили выпутаться из железной хватки, — За эти дни никто более путного варианта, да что уж там, оказывается никто не додумался спросить у него не только о проходке, но и пути отхода из банка! Я не дура полная и спрашивала у него, желает ли он что либо ещё, кроме часов и меча, которого у нас, упс, нету, хотя он нам и сам очень нужен! Он не согласился ни на что более! — Так дала бы кому-то из нас это сделать! — взмахнул руками Гарри, подойдя ближе. — Кому? Тебе? У тебя и так большая нагрузка на плечах, предлагаешь себе жизнь ещё пуще усложнить? Или может быть тебя, Эдвард, хотя дела крестражей тебя в этой истории не касаются? А может Рона? Да что уж там, давайте повесим это на Гермиону, только она сейчас даже думать не в состоянии! Часы были МОИМИ и если заключать обед, то только с владельцем. — Обсуждение, Т/И, тебе такое слово знакомо? — А тебе, Гарри? Я тоже могу тебя упрекнуть в том, что ты многое не договариваешь, потому что считаешь так нужным, но раз мы тут подняли шумиху и поняли, какая я плохая, может раскроешь свою душу?! — Я вообще-то… — он не договорил: я уже развернулась и вылетела за дверь, хлопнув ею так, что зазвенела посуда в буфете. — Гадство, великолепно, просто великолепно! — выкрикивала я, чувствуя, как наперекор поднявшемуся ветру волосы стали топорщиться в разные стороны от переполняющего меня гнева. Кроссовки неумолимо вбивались в землю, заполняя пространство между пальцами песком, но на это сейчас было плевать. Около десяти минут я шла прямо, время от времени выкрикивая что-то в адрес ребят, или просто бессвязно крича от перенапряжения, своей и их глупости, да и в целом, от безисходности. Прошло, может, минут десять, пока я, наконец, не обернулась — Ракушка была уже едва различима. Ощущение одиночества впилось под рёбра, но я не успела его прочувствовать до конца, как боковым зрением заметила движение. Естественно это был Эдвард. Эмоций на его лице на этот раз не было, он просто молча смотрел на меня, пока не произнёс: — Тебя не понять… Я фыркнула, скрестив руки на груди и сосредоточившись на звуке моря и холоде, сковавшем тело. А холодно то было на самом деле чертовски, просто ЧЕРТОВСКИ как. — Давай вернёмся и ещё раз всё спокойно обсудим? Я хотела кивнуть. Правда хотела. Но не успела — пронзительный звон вырвался из его кармана и почти потонул в воющем ветре. — У тебя здесь ловит телефон? — удивилась я, наблюдая за тем, как пуффендуец достаёт из кармана небольшой кирпичек и нажимает кнопку «принять». — Элис, — прошептал он, и лицо его в одно мгновение переменилось: взгляд остекленел, губы приоткрылись, как будто он перестал дышать, — …Ты уверена? Я… Тишина на его стороне линии была пугающе длинной. И я поняла. Что-то случилось. Либо с его семьёй. Либо — с ней. Закончив вызов, возлюбленный был уже не таким сердитым, а скорее сбитым с толку. Юноша посмотрел на меня, не зная, что сказать, а точнее как сказать о том, что, похоже, он должен был уйти. Ты это знала, — проговорила я самой себе, — Это рано или поздно случилось бы. Яркая вспышка гнева несколько минут назад была вызвана не только моим поступком, — Диггори почувствовал, что что-то происходит в Форксе, ещё когда мы были на кухне. — Иди, — выдохнула я, отводя взгляд в сторону, потому что иначе не смогла бы сдержать то, что подкатывало к горлу, — Просто иди. — Мне… жаль. Я вернусь. Как только смогу. Не услышав в последующую минуту ни звука, я с блеском в глазах и разочарованием, понятному лишь немногим, увидела, что вампира действительно не было рядом. Он ушёл, — вот так легко и просто. Хватило лишь одного сообщения, чтобы вернуть блудного сына обратно в Форкс, к ней. Но в этот раз он не противился и, похоже, дела обстояли действительно серьёзно.

***

— Чёрт возьми, не верится, что он действительно ушёл, — пробормотал Рон, отодвигая в сторону тарелку с недоеденным круассаном. Его волосы торчали в разные стороны, будто он всю ночь ворочался, и, судя по его виду, это было недалеко от правды. — Эта штука… с соулмейтами… она правда настолько серьёзная? — Как и Непреложный обет, — тихо вставил Гарри. Его голос не был резким, но в его взгляде на мгновение промелькнуло неодобрение — не явное, но вполне различимое. Я пробежалась глазами по датам, выведенным на листке, уже в который раз пересчитывая шансы, проверяя возможные стечения обстоятельств. — А ты как? — спросил Рон, аккуратно, по-дружески, но всё же с опаской. — Я знала, на что подписывалась, когда мы помирились, — заученным текстом ответила я на вопрос Уизли, — Давайте лучше обсудим план. Что предложил Крюкохват? Утро, несмотря на вчерашний вечер, выдалось спокойным и солнечным, — снаружи слышались кружащие над Ракушкой чайки и приглушённый звук волн, лениво лижущих песчаный берег. Флёр с Биллом уже куда-то ушли, возможно, встречать приближающихся членов Феникса, а остальные жильцы коттеджа тихо проводили время в своих комнатах, из-за чего создавалось своеобразное чувство уединения для нас четверых. — Пока он лишь сказал, что нам повезло и у нас есть больше времени на обсуждение. Мы попытались обсудить пару идей, но натыкались раз за разом на проблемы, которые невозможно решить. Сейф, что нам нужен, находится глубже всех прочих, потому что семья Лестрейнджей — одна из самых древних. Но путь прохода он знает, ибо в последний раз относил туда поддельный меч Гриффиндора, который, кстати, до этого пыталась украсть Джинни с ребятами. — Всё это время в кабинете Снейпа лежала подделка? — Да, но вот меч, который мы забрали из Впадины и оставили у Малфоев, был настоящим. Вот только где он теперь, неизвестно, поэтому у нас остаются лишь клыки Василиска. — И вновь всё упирается в школу. Похоже, всё произойдёт именно там, как думаете? — предположил Рон, прикончив второй круассан, который для нас испекла Уизли. — Вполне возможно, но мне нужно подсчитать, когда именно это произойдёт, но при этом максимально благоприятно и успешно… Как Гермиона? — Она улыбается на мои шутки, — сказал он с таким выражением лица, будто только что выиграл межфакультетский матч по квиддичу. — Ты уже говорил это, — напомнила я с полуулыбкой. — Зато теперь с полной уверенностью, — гордо повторил он. — Ещё пара дней — и она точно будет с нами. Так что вычёркивать её рано. — Да кто бы посмел, — усмехнулся Гарри, поправляя очки. — Она бы нам потом такое устроила! Этот маленький разговор заставил меня мимолётом усмехнуться, потупив взгляд на почти допитый чай, — было в этом что-то до боли знакомое, что-то, что напомнило мне школьные времена, то время, когда я только-только стала общаться с Гермионой, а она уже в свою очередь свела меня с Гарри и Роном. Первое время мальчуганы не совсем принимали меня в компанию, но после нескольких дней общения мы друг к другу прикипели. Этот разговор сейчас так откликнулся во мне тем самым утром второго курса, когда Грейнджер угодила в лазарет, и мы подбадривали друг друга, будучи уверенными в том, что одногруппница обязательно поправиться, особенно с учётом помощи самой мадам Помфри. Это был также тот самый разговор, в котором я впервые прочувствовала, что отныне являлась для них именно другом, а не просто девочкой, сидящей с Трио за одним факультетским столом. Закончив трапезу, волшебники вскоре меня покинули, конечно же перед этим бессовестно оставив посуду неубранной. Но, как ни странно, я не раздражалась. Напротив — в этой повседневной хлопоте было что-то… терапевтическое. Я закатала рукава и, не прибегая к магии, начала убирать со стола. Вода весело зашипела из крана, пар начал подниматься от тёплой посуды. Чашки, тарелки, ложки, графин — всё оказалось аккуратно вымыто и поставлено в шкаф. Ненароком начав напевать себе что-то под нос, я было собралась вернуться к столу, как внезапно вскрикнула: — Гермиона! Она попыталась приподняться с дивана, но я, опомнившись, тут же оказалась рядом. — Тихо. Не надо. Что тебе нужно? Шатенка раздражённо выдохнула, — казалось, собственная слабость стала не на шутку её раздражать. — Моя… джинсовка, — прохрипела она. Глаза опущены, голос срывается, но осознанный. Живой. Мерлин, она что, пришла в себя?! Я бросилась к комоду и извлекла из нижнего ящика знакомую вещь. Подала ей, присела рядом, и следующее, что я увидела — её пальцы, медленно, с усилием, ощупывающие ткань. На секунду я поймала досадную мысль, что всё происходящее не имело никакого смысла, пока в какой-то момент девушка не вытянула из-под железной пуговицы волос — кудрявый и чёрный. — Что это? Это волос Беллатрисы? Акцио, пузырёк! Маленький стеклянный флакон взвился с полки, попав прямо мне в ладонь. Я ловко вложила в него находку, сердце стучало где-то в горле. — Зелье… — прошептала Гермиона. — Тебе нужно выпить? — кивок. Я кинулась на кухню, схватила стакан и вернулась к ней. Помогла отпить. — Ты понимаешь, что происходит? — Частично… Но зелье нужно. Очень. — Ты думаешь, мы можем использовать его, чтобы проникнуть в Гринготтс? — ещё один кивок, едва заметный. — Хорошо. Я всё расскажу ребятам, мы обсудим. А ты… ты пока отдыхай, ладно? Она схватила меня за руку, с неожиданной силой. — Я буду тут, никуда не уйду. — спокойно сказала я. — Хочешь, стол передвину ближе к дивану? Хорошо, так, сейчас… Взмах палочки — и тяжёлая деревянная мебель мягко скользнула ближе, не задев ни книг, ни бумаг, разложенных на поверхности. — Мы с Эдвардом проверили часть дат из книги деда, — начала объяснять я, садясь за стол на против подруги, пока та с интересом разглядывала стопку книг, — У нас есть где-то неделя, возможно чуть больше, если придется варить зелье и доставать ингредиенты. Мальчики пока что у Крюкохвата, как спустятся, расскажем им. — Без меня не уйдёте? — нахмурилась Грейнджер, и я наконец-таки увидела в карем взгляде тот самый блеск, который отсутствовал, казалось, целую вечность. — Да кто бы посмел… — искренне улыбнулась я, почувствовав всеобъятное облегчение.