Новый редактор

      

ГЛАВА 5

      А что было еще делать. Скрывать свои чувства я никогда особо не умела, так что оставался только один выход — начать забывать. И ожидать, что боль в итоге уйдет и будет возможным не вспоминать о ней хотя бы день. Как и раньше мне помогало в этом творчество — фотография, живопись. Оно было частью меня и хорошим другом, собеседником даже можно сказать. Со своей музой я разговаривала, делилась своими горестями и радостями, мечтаниями и разочарованиями. Вот так выговоришься, помолчишь с ней и, правда, легче как-то сразу. И бывало зачастую, что я и не знала, что я делала, а в итоге, только осознавала это, когда работа была уже закончена. Вот рисуешь — рисуешь, а потом выходит, что нарисовал совсем другое, чем планировал на старте, но получившийся результат являлся наиболее верным выражением того, с чем хотелось поделиться или от чего избавиться.       Я любила творить в тишине, чтобы ничего меня не отвлекало. Расположившись на полу в своей просторной квартире — студии, я наносила слой краски за слоем. Выходило мрачно и слишком хаотично, но мне всегда приносил удовлетворение сам процесс, чем его результат.       На мне были одеты старые джинсы и майка, которые уже давно были заляпаны краской, но сегодня к старым пятнам добавилось много новых, больше чем обычно. Все мысли крутились только о Кире, и чем больше я думала, тем злее становилась и тем яростнее наносила краску. Кисточки уже давно были заброшены, и я рисовала пальцами и ладонями, нисколько не заботясь о том, что масляную краску было очень сложно отмыть.       Время ужина было уже давно позади, и желудок мило заявил свои права, нарушив тишину пустой комнаты. «Придется, поесть» — подумала я и пошла отмывать руки. Вода еле текла из крана и краска не хотела смываться. Раздался звонок в дверь. За ним сразу еще два. Кто это такой наглый?       Пришлось обмотать руку полотенцем и идти открывать. Замерев от неожиданности, я замерла в проеме двери. Знакомые зеленые глаза уставились на меня, прожигая все изнутри. Машинально моя рука попыталась закрыть дверь, но Кира остановила меня, подставив ногу.       — Я хочу поговорить.       — Не о чем. Все уже решено, — я попыталась снова закрыть дверь, — Убери ногу.       Я снова злилась на нее. Хотя нет, я не прекращала, а сейчас еще больше была раздражена тем, что она пришла ко мне. Мне и так было сложно отпустить ее, принять решение уйти, а встреча с ней могла заставить меня начать сомневаться, чего я допустить никак не могла.       — Я не могу сейчас с тобой говорить. Да и разговоры ничего не решат. Тебе лучше уйти.       Она ответила мне тем же пристальным взглядом.       — Сначала мы поговорим. Пожалуйста, через пару часов я улетаю по работе в Москву, и меня не будет какое-то время. Так что твое желание меня не видеть исполнится в полной мере.       Я сдалась и сделала приглашающий жест в ее сторону.       Пройдя в комнату, Кира осмотрела то, что можно было назвать творческим беспорядком. Кругом валялась краска и холсты, какие-то уже испорченные, другие еще не законченные. В центре разместился холст, на котором я трудилась последнюю пару часов. Мысленно я поблагодарила Бога, что не успела его закончить, так как в итоге должен был выйти ее портрет. Сейчас же это были только незаконченные наброски, по которым невозможно было что- то разобрать.       

***

      — Как я и сказала, сейчас не самое лучшее время. Итак, что ты хотела мне сказать? — спросила Саша.       Я прислонилась к стене, встав напротив ее. — Что тебе незачем увольняться. Между нами ничего нет.       — Разве? Как там говорится, сексуальное домогательство к своему начальнику на работе….       — Ты преувеличиваешь. Мы обе были пьяные, — констатировала я.       — Выходит, я оказалась права. Ты действительно считаешь, что девушка не может интересоваться тоже девушкой?       — Я не думала об этом.       — Меня привлекают женщины. Меня привлекаешь ты. И так как ты не можешь ответить взаимностью, то есть только один способ, и я им воспользовалась. Так проще. И честно говоря, я даже сделала тебе одолжение, спасая тебя от себя и от лишних проблем.       — Меня не нужно спасать.       — Зато меня да. Мне понятно, что у тебя есть все и я не могу предложить хоть что-то стоящее. В общем, сожалею о том поцелуе. Мне нечего больше добавить, — закончила она и будто в доказательство последним словам, ушла из комнаты.       Я не собиралась сдаваться так быстро. Поэтому продолжала стоять на том же месте и ждала, что мое присутствие не позволит ей так быстро избавиться от меня.       И я оказалась права. Поняв, что я не собираюсь уходить, Саша появилась спустя десять минут. Она успела отмыть краску с рук и лица и переоделась.       — Саша, ты мне нравишься. Я бы хотела видеть тебя в качестве своего друга, но ты права, я не могу дать тебе что-то больше. Но это не меняет того, что отчасти я виновата, что ты могла как-то иначе воспринимать мое отношение или поведение. И поэтому в этом нет твоей вины. Не надо портить себе карьеру только из-за этого инцидента. Мы можем продолжать работать вместе, забыв все, что было.       Выслушав меня, она продолжила молчать. Она подошла к разбросанным краскам, кисточкам и стала все собирать. При этом непроизвольно я заметила, какая она все-таки была спортивная, у нее были сильные руки, и был заметен весьма выступающий пресс, который не скрывала свободная без рукавов белая майка. Мне нравилось любоваться ее красивым телом, и на миг я представила, как эти руки обхватывают мое тело, как они дотрагиваются до моей спины, касаются моей груди. Через секунду это непонятное видение развеялось, заставив меня засомневаться, насколько было правдой, что она не привлекала меня. Но разве кто-то может так быстро сменить ориентацию? Мне нравились и нравятся парни, в мои годы уже не поздновато для игр и экспериментов.       — Согласна, — наконец ответила Саша. — Я вернусь, но наше общение будет иметь только официальный характер, и мне не нужна никакая дружба, друзей у меня достаточно. Только так.       Я согласно кивнула. Теперь моя совесть была спокойна, но почему-то эта моя победа оставила внутри грустный осадок.