Черный роман

— Александр…- мужская ладонь приятно оглаживает выступающие ключицы, пальцы тянутся к груди и снова поднимаются вверх. Пытка для Харрис. — Агата, — вибрирующий голос от возбуждения и наслаждения, упивается ее беспомощностью, он владеет ею.       Девушка только прикрывает глаза, тихо стонет и закусывает пухлую губу. Пусть издевается, она готова сдаться, таять в руках этого искусителя, испытывая высшее наслаждение. — Ты прекрасна, — зеленые изумруды горят, переливаются на солнце, счастливое лицо заливает легкий румянец. Растрепанная, сидит на руках Нильсена.       Двое суток Агата спала, приходила в сознание, снова проваливалась в сон. Двое суток ее воображение питалось смутными фантазиями. Прогулка в рай и обратно? Почему он? В бессознательном состоянии она буквально одержима им, его близостью, это доставляло наслаждение, возбуждение, восторг. Такие эмоции давно не появлялись в будних днях Харрис. С первой встречи Нильсен впился в ее подсознание, их быстрые взгляды, двусмысленные диалоги, неоправданное доверие, и вот, на смертном одре она рисует его хитрый оскал в своей голове на прощание. Синдром привязанности спасенного к своему спасателю, подкрепленный коварной красотой и умом мужчины.       В какой-то момент, вновь придя в себя, ее посещают сомнения в реальности происходящего, был ли он там, с ней, оказывал помощь и просил дрожащим голосом его слушать. Хотелось увидеть Александра, голубой взор не обманет. То беспокойство невозможно сыграть, он не герой, но для нее становится именно им, циничный мужчина, который берет от жизни желаемое и не чувствует никаких угрызений совести, мужчина, который шантажом заставил впустить его в дом. Глупая девочка, избегающая эмоций, уже не способная на них, ощущает невероятное притяжение, оно граничит с дикой болью, безответностью, потерей, с эйфорией, он желает ее тоже. — Доброе утро, мисс Харрис! Сегодня Вы выглядите лучше, — ложь. Бледная кожа, глубокие синяки под глазами, худое тело.       Утро или день различить невозможно, за окном привычная завеса серого неба. Свет надоедливой лампы заставляет Агату напрягать мышцы лица, такое привычное дело сейчас доставляет боль. Зачем столько света? Каждый изъян палаты бросается в лицо, она здесь одна, семья постаралась. Бесцветные стены не успокаивают, наоборот, больше давят на истощенное сознание. Неприятные запахи спирта врезаются в привычный мир Харрис. Хочется вздохнуть полной грудью, но и это сложно. Мир ощущается остро, ярко, выключите это!       Тело начинает чувствовать каждую ссадину, тугие бинты сковывают, с ужасом память рисует картины произошедшего с ней.       Не бил, просто душил, дальше темнота, сырой запах и агония наркотика. Доза была не смертельной, но будь организм слабее, не будь она такой живучей, сейчас бы готовилась лечь рядом с любимой Аннет. Пыталась встать, падала, шла на четвереньках, ползла, тело не чувствовало боли. Редкие галлюцинации, будто ее зовут, маленький Данте бежит мимо и дразнит, что она глупая девчонка, бродит тут целыми днями и не сможет выйти, никогда. Добравшись до знакомой стены, из последних сил вывались в свою комнату, и поцеловала пол, резко хотела встать и добила себя, потратив всю свою энергию.       Дальше он — Нильсен. Теперь не дает ей покоя даже там, в ее собственном котле ада — зудящей голове. — Я… — хрипло выдавила единственный звук и испугалась собственного голоса. — Вам нужно набираться сил, мисс Харрис, своевременное оказание первой помощи и быстрый приезд в больницу спас жизнь. Как только Вы будете готовы, могу пригласить семью и посетителей, которых пожелаете увидеть.       Врач по фамилии Одли был главным в городской больнице, он знал кто перед ним. Ее нервный друг и полицейский не в самой вежливой форме объяснили, что эта информация не должна уйти из стен учреждения. Агата Харрис не здесь, у нее нет передозировки, она, естественно, не наркоманка. Сказать, что он исполнительный, ответственный и добрый доктор, который искренне спасает людей, нельзя. Мистер Одли безразличен к людским судьбам, но не к их кошельку. Палату девушки оплатили и молчание тоже, поставить на ноги и отпустить.       Он наблюдает за ней, как за какой-то диковиной, следит, как приходит в себя, поведение не говорит о наркозависимости, хотя, от ее семьи только и стоит этого ожидать, удивительно, одна из них не под кайфом или не в пьяном угаре. — Кто-то есть и желает меня видеть? — Агата забывает о ярком свете и кружащейся над ней люстре. Ее первые минуты в сознание проходили тяжело, палата плыла, люстра летела на голову уже несколько раз. — Ваш дядя здесь, брат и сестра еще не приехали, полицейские.       «А он? Нильсен…» — М-м, пусть дядя зайдет первым, полицейский Макото? Больше никого? — Молодой? Вроде он, начальник еще не появлялся. Больше никого, приглашу Вашего дядюшку, — безразлично оставив пометки в своем блокноте, смерив давление, Одли уходит.       Тяжелый вздох, он воистину такой. — И с чего я решила, что он будет сидеть около моей палаты и ждать, когда я очнусь… — Агата, милая! — Чарльз появился так быстро, что Агата вздрогнула. Его трясло от страха ответственности и неловкости, мужчина забыл, как заботится о детях, о ком-либо, элементарно о себе любимом. — Дядюшка, — девушка пытается улыбнуться, но мышцы лица противятся. — Я рад, что ты пришла в себя! Врач говорит, ты идешь на поправку, худшее позади. Скажи, дорогая, что случилось? Зачем ты это сделала?       Харрис уставилась на него, будто видит впервые. Они думают, что она гребанная наркоманка, которая обкололась героином и загуляла с горя? Какая глупость!       Превознемогая боль, она придает своему лицу самый серьезный вид. — Чарльз, я этого не делала, кто-то напал на меня.       Он только опустил глаза и кивнул, конечно, полиция и детектив говорили об этом, но хотел уточнить. Она в сознание, не похожа на одержимую зависимостью, и теперь все деньги будут у нее, в случае замужества. Тем не менее, сейчас хозяйка Агата, с Аннет он тянул деньги, получится ли с племянницы? — Извини, я должен знать, есть ли у тебя проблемы.       «Старый козел! Когда тебя это интересовало?»       Вдох-выдох. Коротко, не причиняя себе боль. — У меня нет зависимостей, — как можно тверже проговорила Харрис. — Это хорошо… не буду тебя напрягать. Элиза и Данте приедут днем. — Хорошо, если полицейский Макото тут, пусть зайдет. И… Нильсен, детектив здесь? — Макото приглашу. Нильсен не появлялся с той ночи, как тебя привезли, — Чарльз говорил с презрением о втором, словно он источник всех проблем. Или мешает ему?       «Не появлялся с той ночи, как тебя привезли», эти слова звенели в голове девушки. Что она почувствовала? Ужасную боль, как удар под дых, предательство, обиду? Нет, пустоту. Из головы вытащили надоедливую фигуру и выкинули, это был бред, она забудет.       Неловко подержав за руку племянницу, мужчина ушел. Тихий, короткий стук и японец замер в дверях. Харрис выглядела плохо, но живая. — Сэм? Привет, заходи, — она пыталась быть дружелюбной, они, кажется, хорошо пообщались до ее приключений. — Доброе утро, Агата, — он улыбнулся и сел рядом. — Как ты себя чувствуешь? — Как чувствуют себя после героина? Отвратительно. Я вспоминаю все отрывками, сколько я здесь? — Третий день, два дня спала и приходила в себя, не говорила, а сегодня уже улыбаешься! — Макото не мог быть с ней безразличен и аккуратен, как в своей привычной манере. Слишком хрупкая Агата, проникает в сознание безмятежного полицейского. — Ужасно! Это может обернуться сплетнями… — Не волнуйся, мы это уладили. Могу задать тебе вопросы о том дне? Если ты готова. — Давай попробуем. — Что ты помнишь? — Я пришла в церковь, мне просто хотелось посмотреть, что с ней стало, в детстве она уже стояла заброшенной, а сейчас все еще хуже. Местность открытая, я никого не видела, ничего не слышала. Сидела в церкви, было удивительно тихо, не знаю, как он подкрался, скрип половицы и удушье. Больше ничего, Сэм. Дальше я очнулась от наркотиков на сыром полу тоннеля, доползла и вывалилась в комнату, встала и потеряла сознание. После… — девушка умолкла. После был Нильсен, вот только был ли он? Стеклянные глаза смотрят в стену и воскрешают холодные руки и ласковые слова, был! Этот трус там был! — Дальше, Агата, я и Александр услышали твое падение. Он оказал тебе первую помощь, я вызвал врачей. — Где же он теперь? — не контролируя свои вырвавшиеся из недр безразличия эмоции, злобно спрашивает Харрис. — Мне неизвестно, — короткий ответ, еще больше задевает. — Неважно, он испугался, что я умру и не оплачу его работу.       Сэмюэль только незаметно усмехнулся. От его глаз не уходит, как циник и строптивая реагируют друг на друга. Бесчувственные англичане, надо же.       Тонкая рука сжала простыню, на бледной коже были видны вены, синяки от укола наркотиком, сам не ожидая от себя, Сэм коснулся этого места и нежно погладил руку Харрис, хотелось ее успокоить.       Агата слегка вздрогнула, но после замерла от неожиданной ласки. Когда о ней заботились искренне в последний раз? Благодарно улыбнулась мужчине, а он в ответ обнажил свое секретное оружие — ямочки на щеках. — Что ты мне расскажешь, мистер полицейский? — так его называл злой Нильсен.       Рассказать было много чего, например, анонимное письмо за три дня до смерти Аннет, крупная сумма, просьба защитить девушку (имен нет), проследить за ее замужеством в течение полугода. Все указывает на их семью, но сейчас она не готова это услышать. Бирка из морга, которую Нильсен забрал и не появлялся уже два дня, к телефону тоже не подходил, а Линд, естественно, уходила от ответа и прикрывала его. И эту деталь обсуждать не хотелось. — Полиция продолжает расследование убийства Аннет и ищет того, кто покушался на тебя, я работаю над этим. Ты поправишься, мы обсудим все, что пропустила. — Сэм, он был в кожаных перчатках, я хотела его укусить, не смогла. Сильный, все-таки, мужчина, рука большая. — Отлично, Агата, это поможет, — он сжал тонкую руку. Груз на отсутствующей душе повис камнем. Как? Он давно легко относился к происходящему, а теперь эта семья и эта женщина сводят с ума. Можно просто все рассказать и уйти, навсегда.       Харрис смотрела на незнакомца и удивлялась, как легко сейчас ему доверилась. Один диалог на холме около дома, проницательное карее спокойствие в глазах, тайна, так и притянул ее.       Задумчивое состояние обоих оборвал врач Одли, пора проверять последствия наркотического опьянения и отдыхать.       Сэм сухо попрощался и обещал прийти вечером.       Агата приготовилась к очередным мучениям под названием «лечение, восстановление». Но было еще одно, более худшее, злость на Нильсена, его присутствие в голове стало еще масштабнее.

***

      Александр был в ярости! Он издевается над ним? Этот полицейский вздумал его дурить? Что за абсурд с анонимным письмом, этот юнец хотел его обвести вокруг пальца!       Вырвав бирку из рук японца, мужчина покинул больницу, Харрис еще не очнется несколько часов.       Нильсен шел по пустынным улицам и ругал себя, все идет совсем не так, он делает все неправильно, надоедливая Агата запустила свои тонкие пальцы в его черепную коробку и крутит серое вещество, как самую бесполезную безделушку. Макото выводит своими сказками. Александр выведет всех на чистую воду!       Бар около дома, в котором он познакомился с проклятой женщиной, так и манит, чертыхнувшись в сотый раз, мужчина заходит туда, нужен алкоголь, сигареты не помогут, кофе тем более. — Как всегда, — рычит и швыряет деньги не здороваясь, говорить он не настроен.       После третьего стакана становится легче, мир плывет, мысли растворяются и уходят. После еще двух светловолосая шлюха манит, большая грудь, задорный смех. Еще стакан и он готов удовлетворить себя в туалете, не ведя ее домой. Она ластится, трется об него, как одержимая, в какой-то момент он зовет ее Агатой, девушка лишь хихикает и соглашается на все. Целуя грубо, властно сжимая до боли ягодицы, Нильсен забывается. Самый простой, и дешевый способ справиться с трудностями.       Но какие проблемы могут настигнуть эгоистичного человека? Когда Нильсен тянет с себя ремень в грязном туалете, а перед ним обнаженное тело, приходит осознание своей убогости, трусости и глупости. Жалкий, какой ты мужчина? Полностью соответствуешь этому беспринципному миру. — Твою мать! Уйди!       Нервный смех, она продолжает гладить крепкую мужскую грудь, спускаясь вниз. Глаза сверкают, ошибочно думая, что победит его минетом. — Я сказал тебе — уйди! — рявкнул Нильсен, девушка не на шутку испугалась, вылетела полураздетая.       Александр смотрел на свое отражение. Желваки играли на лице мужчины, об эти скулы можно порезаться, холод в глазах достигал максимальных точек. Тот же человек, внешне не отличить. Внутри за несколько дней не измениться.       Но он смотрит и не узнает. — Кто ты? И чего от меня хочешь?       Сам себе ответ не дал.       Выругавшись и приведя себя в порядок, нацепил на лицо маску безразличия, пора домой.

***

— Нильсен! Открой! Какого черта? Я знаю, ты там!       Линд пробивалась в квартиру мужчины, на работе его не было, в больнице и доме Харрисов тоже, Макото раздраженно реагировал на упоминания о нем, сам хотел знать, где детектив.       Александр спал весь день, время близилось к 18:00, дверь сейчас сломают, каждый стук и истеричный крик отдавал в голову болью — похмелье. — Я иду, Линд! — заорал мужчина. — Ты спишь целый день? — она, как ураган залетела в его дом, — я волновалась, а ты спишь тут… еще и пьяный! Возмутительно, Александр! — Что с тобой, мамочка? — Если ты не забыл, то у нас важное дело! Прежде, чем устраивать себе отпуск и надираться, предупреждай и давай задания! — она визжала от возмущения, мужчина только закатил глаза. — Хорошо, Рэй, не могла бы ты убавить громкость своего милейшего голоса. — Сраный, Алекс! — Ауч, не выражайся.       Издевательство над этой фурией питало его силами. Оглядевшись по сторонам, он осознает, сколько времени спал, сколько могло произойти, улыбка с лица сползает. Харрис. — Рэйчел, нужно узнать, как Агата Харрис. — Агата Харрис в сознании, но еще не может говорить. Макото охраняет ее, семья периодически там. Я бы узнала что-то, да не знаю с чего начать, — язвила напарница. — У меня есть улика, Рэйчел. Иголка в стоге сена. — Морг всего один в городе, разговорить людей получится. — Если эта бирка оттуда. Вариантов может быть много, семья, полиция или жених, который не устроил Аннет при жизни. Убийца и похититель Харрис, это один и тот же человек? Не факт. Узнаем одно, придем ко второму. Сейчас нужно посетить общественный склеп. Поедем вместе? — Поедем… — девушка размышляла над его словами. Неужели, все настолько запутано? Эта семья удивляет, Аннет оставила много проблем, Харрис — младшая с удовольствием их притягивает.       Общежитие умерших тел встретило пару гробовой тишиной, как же еще. Люди здесь, на удивление, куда добродушнее, чем в больнице или полицейском участке. Их клиенты молчат, не задают вопросов, ничего не требуют, занимают свое место и ждут прогулку в последний путь. Покой и темнота. В таком месте трудно сохранять самообладание, Нильсена мутило с похмелья, а Линд… тонкая душевная организация, впечатлительная личность. Оба надеялись на быстрый диалог. — Добрый вечер, — Александр улыбнулся женщине, явно заинтересовавшейся таким гостем. — Здравствуйте, чем могу помочь? — Меня зовут Александр Нильсен, я — детектив, это моя помощница — Рэйчел Линд, вот соответствующие документы, — он продолжает смотреть на нее, санитарка, как завороженная мельком смотрит в бумаги и готова на все. — Что Вас интересует, мистер Нильсен? — Встреча с врачом, есть вопросы по нашему делу. Ничего серьезного, тонкости вашей работы. — Он сейчас на вскрытии, я проведу.       Рэйчел хлопает глазами, Александр только кивает, чтобы она следовала за ними.       Единственный морг в Сент-Хеленсе был совсем небольшим, пара санитаров, пара патологоанатомов по совместительству и главными врачами, судмедэксперт. Сейчас доступен был один, и самую капельку занят.       Процессия из троих поднималась по лестнице, больше никаких разговоров. Нильсен не боялся мертвецов, просто собирал свое разбитое состояние по кусочкам, Линд же готовила себя к встрече с трупом, просто человек, точнее тело.       Санитарка попросила 5 минут для просьбы с визитом, но пришла раньше, добродушный врач готов с ними поболтать.       Уверенно заходя в холодное помещение, они не ожидали того, что увидят. Низкорослый, седовласый мужчина, радостно их приветствовал в полном обмундировании, фартуке мясника и переливающимся скальпелем в руке, перед ним лежала девушка, юная, до мурашек красивая. Длинные, черные волосы свисали с ледяного стола, кожа еще не отдавала бледностью мертвяка, идеальные черты лица, будто спит, не остывшая. Рэйчел хватает за руку Александра, он оглядывается и сжимает ее руку, незаметно говоря: «Все хорошо».       Хорошо не было. Она боялась, а в его голове циркулировали мысли о Харрис. Она могла бы лежать на этом месте — прекрасная, голая, мертвая. Жизнь не щадит никого. — Здравствуйте, молодые люди, не стесняйтесь, проходите! Расскажу и покажу вам, что пожелаете! — Он издевается? — шипит Линд. — Прекрати. Добрый вечер, просим прощение за беспокойство, нам нужна небольшая информация для нашего дела. Меня зовут Александр Нильсен, я — детектив, это моя помощница — Рейчел Линд. — Не люблю копов, — фыркнул мужчина, — они приходят и машут орденом, глумятся над нами, а вы вежливые какие-то. Подходите, время идет, мне нужно домой. Жена сделала прекрасный слабо прожаренный стэйк! О, я так люблю, когда мясо отдает бледным, розовым цветом и кровь сочится…       Девушка сжимает руку своего мучителя до белых костяшек. Зачем она здесь? Могла бы и за дверью постоять. Подойдя ближе и еще раз, оценив всю красоту юной девы, Нильсен нервно вздохнул, волна ужаса, потерять ее, он теряет себя из-за нее, что-то бесповоротное и ужасное происходит с ним. — Тогда не будем отвлекать, у меня есть бирка, подскажите, она из вашего морга? — наконец, собравшись, спросил то, зачем пришел. — Хм-м, наша… да, наша! — врач скользит по надписи хмурясь, — мы таким точно не занимаемся. — Возможно, Вы отдали ее кому-то пустую, такое бывает? — Что ж, если только по просьбе. — Как воскресить в памяти ваших работников, кто мог попросить о такой услуге? — Дернуть мог любой. — Как нам договориться? — Александр настаивал и подошел еще ближе. В ответ нож прикоснулся к грудной клетке усопшей и пустил первый надрез. Линд зажмурилась где-то за большой спиной. Острое лезвие плавно, еле коснулось кожи, словно сливочное масло в жаркий, летний день, поддалась, метал растаял среди костей и пустил алую струю. — Что вы можете мне предложить? — Мои услуги Вам не принесут пользы. Деньги? — Отлично, — улыбка озарила его лицо вновь.       Мучить больше не нужно. Веселый мясник вытер руки и пригласил к регистрации, спектакль удался. — Посмотри, от какого числа эта бирка, нужно узнать, кто стащил и когда.       Женщина начала перебирать картотеку, рыться в бумагах, именно эта бирка была датирована днем перед нападением на Харрис. — Полдела есть, детектив, — он намекал на оплату, — можем ускориться? — Ускоряйся, — больше не церемонясь, Нильсен сунул значительную сумму в руку этого шарлатана. — Это был я. Чернокожий мужчина, высокий, статный, серьезный, позаимствовал у меня бирочку, — гадкая улыбка больше не значилась доброй.       Нильсен не мог терпеть и накинулся на врача. — Из-за таких как ты, моральные уроды творят свои дела, а потом совсем юная девочка лежит на этом столе! — он вырвал деньги из рук улыбавшегося сумасшедшего. — Только попробуй кому-то рассказать, я сам тебя расчленю. — Жалкий мальчишка! Забыл, где живешь? Уверен, ты не лучше! Иди, поиграй в героя для очередной богатой пигалицы!       Александр схватил бледную Линд и потащил на выход под звонкий хохот патологоанатома. — Александр… — Что? Все закончилось, не трясись ты! — Стой! — Да что с тобой?! — Темнокожий… высокий, статный — Эдгар! — Отлично, пошли, наведаемся в гости!       Злость кипела в мужчине. Этот никчемный врач прав, он не был хорошим человеком, но теперь, из-за нее требует справедливости.       Справедливости для мучителя Агаты Харрис. Для убийцы Аннет.