Черный роман

      Дорога была пустой, Нильсен думал о себе, о ней, обо всем происходящем с ними. Сможет ли он теперь оставаться в стороне, расстаться с ней навсегда?       Макото безмятежно вел машину, он видел подавленность Александра и знал, что теперь они будут решать проблемы Харрис вместе.       Агата устала. Лоб прислонился к холодному стеклу, за окном плыл унылый пейзаж города. Для кого-то поездка и вид за окном своеобразная релаксация, приятное ощущение, но не здесь. Серые клубы дыма поднимались в небо, заводы работали всегда, не важно какой день недели, и сколько людей бастует, яд будет накрывать их своим куполом, хоть в малом количестве. Бездушные, темные дома, редкие фигуры вдалеке, солнца нет. Может, где-то оно и греет, но не тут, хмурые тучи, смог, несчастные сами себя наказывают, скрываясь и подчиняясь, небесное светило им недоступно.       Вот девушка выходила с тяжелым грузом на душе, думая, насколько она важная личность в этот мире, сколько забот и проблем впереди, как минимум двое рядом и подвергают себя опасности из-за нее, но этот взгляд на реальность вновь заставляет ощутить всю ничтожность. Грязному городу плевать на то, кто такая Агата Харрис, кто убил ее тетушку и как ей сохранить наследство. Плевать на все ее безликое бытие. Разве это проблемы? Мертвый мир пьет больную душу.

***

      Дом встретил троих тишиной. Марта видела их в окно, знала, что едут, но показаться не решалась, обида на Нильсена и зависть к Харрис мутили и без того глупую голову. Данте и Элиза развлекали себя игрой в шахматы, Чарльз отсыпался после очередного проигрыша. К слову, проигрывать ему больше нечего, машина досталась незаконно проникшим гостям. — Агата, ты дома, какая радость! — Элиза тут же бросилась к сестре, — так быстро тебя отпустили, оно и к лучшему, в родных стенах легче прийти в себя. — Да, вот и детектив объявился, может, он с полицейским порадует нас новостями? — Данте обнял сестер по-собственнически, будто они только его, а он настоящий рыцарь. Элиза мило улыбалась, Агата закатила глаза. Дерьмовая отработка его актерского «таланта». — Кто убил Аннет или кто напал на мою любимую сестру?       «Вот как, братец? Что за спектакль?» — Порадую мисс Харрис, она наняла меня, может позже Вас удостоят подробностями, Данте, — Нильсен лениво отзывался на его дешевую провокацию, зачем демонстрировать то, чего нет? — Все вопросы о ходе следствия можете задавать главному начальнику полиции, мистеру Гудману, — Макото не считал своим долгом отчитываться перед не самым приятным родственником Агаты. — Как славно! Что же вы, двое, вечно ошиваетесь здесь, пока моей семье угрожает опасность? А у Гудманом я еще уточню ваши компетенции!       Элиза вцепилась в спину своего недобрата, призывая закончить этот балаган. — Данте, они спасли мне жизнь, и прекрати это. Я устала, хочу отдохнуть.       Шумно выдохнув и не желая понимать его мотивов, Харрис сбросила руку брата с плеча и удалилась на кухню, почему ее никто не встречает? Жутко хочется пить.       Сестра последовала за ней, в надежде, что непутевый Данте не натворит большего.       Сэм молча понес сумки Агаты в ее комнату. — Вот мы и остались одни, — Нильсен хотел решить эту недопроблему. — Верно, ты мне не нравишься, я узнавал о тебе, Александр. Быть таким второсортным сыщиком, как ты не составляет большого труда. Ты лезешь в мою семью и ищешь выгоды. Прихвати свою проститутку Линд и продолжай заниматься разводом богатых, глупых женщин и мужчин, — Данте подошел вплотную, был горд своей речью и чувствовал превосходство. — Забавно, твое убогое актерское мастерство на мне не сработает. Твои глаза бегают, руки трясутся, тело выдает тебя, нос красный, признаки заложенности и гусиная кожа — ломка. Завтра будет казаться, что сухожилия рвутся. Нет денег на новую дозу? Поэтому вспомнил о существование любимой сестры? Только любишь ты совсем другую, во всех смыслах. Ах, и еще, Линд не проститутка, тебе такая не светит, извилин понять не хватит. Тронешь Агату хоть пальцем, и я тебя размажу. Не сдохни от передоза, друг! — толкнув парня плечом он ушел вслед за девушками присвистываю джазовую мелодию. Самая легкая победа в его жизни.       Только тревога билась глубоко в груди, в такт сердцу. Александр боялся увидеть признаки этой же болезни у Харрис. — Агата, — Элиза мягко взяла ее запястье, — присядь, я сделаю чай. — А Марта или кто-то другой не в состоянии? — Заняты чем-то другим, наверное… — Что-то случилось? — Ты отсутствовала недолго, но пришло около 10 писем от важных людей. Они хотят встречи и твоей руки. — Вы открывали их? — Не все, только на имя Чарльза… он же старший, просят у него твоего внимания. — Глупости, мы не в 19 веке! Я разберусь с этим. — Агата, ты собираешься выйти замуж? Прости, что так прямо, дело не в деньгах, просто… — Элиза, ты умнее своего отца и брата, знаешь, почему Аннет так поступает. Будь я замужней, она бы не делила все между нами. Это мое наказание и я с ним справлюсь. Прости, что так прямо, — так и не притронувшись к горячему чаю, девушка устремилась в свою комнату. Не хватает Чарльза для полной картины.       Нильсен перехватил ее на выходе и утянул в темный коридор. Агата узнала его, этот аромат мужского тела и горячая ладонь. — Я слышал, что ты собираешься замуж, — холодные глаза искрились насмешкой. — Подслушивать нехорошо, Александр, — игра принимается. — Запишешь и меня на прием, — улыбка, ослепительная, как в первый день, она врезалась в ее память. — Как заманчиво, — поцелуи покрывали шею девушки, он не мог сдерживаться. Близость рядом с ней невыносима, хотелось прикасаться и владеть. Воздуха стало мало, темнота поглощала — лучший дурман. — Более чем, узнаешь, от чего отказываешься? — Александр… — еще никто так сладко и нараспев не говорил эти простые буквы, которые складывались в его имя. — Пойдем, ты отдохнешь, а после мы поговорим обо всем, что узнал я и Макото. — Подожди… я хочу тебя попросить. — Я буду твоим мужем. — Александр! — Что тебя беспокоит? — на его лице промелькнула тень страха, нежно заправил волосы девушки за ушко. — Да, много всего, и я хотела бы… ты можешь остаться со мной? Я кажется, боюсь. Не хочу оставаться ночью одна.       Как тяжело ей давались такие слова. Просить и признавать свою слабость. Рядом с ним она могла позволить себе это, хотела быть такой, хотела открыться и не прятать чувств. А еще безумно желала узнать его. Агата смотрела своими большими глазами, впервые эти изумруды искрились надеждой. Нильсен в эти секунды сходил с ума. — Конечно, останусь. Я обещал тебе. — Нет, не хочу из-за обещаний, скажи мне, что это искренне? — Больше всего на свете, Агата.       Глаза вам скажут больше, чем слова, больше чем любой поступок. Ты можешь жить эмоциями, контролем, подавлять и скрывать, взрываться и сжигать все вокруг, молчать, много болтать, но глаза, они всегда скажут правду, все тайны твоей души, какой бы она не была подлой, грязной, светлой и искренней, пустой и полной чувств до краев, глаза не соврут, сдадут тебя без зазрения совести. Самое опасное, самое чуткое место плещется в радужках бескрайнего льда океанов и темного изумруда. Большая надежда, облегчение, приступ радости и этот камень переливается всеми гранями своей хозяйки, прилив невиданных чувств, мужской твердости, желание отдавать и принимать искрится в оттаявших водах холодной лазури.       Глаза в глаза, никаких слов, бесконечные секунды осознания, не говоря прямо, но признание в чувствах каждого происходит, два незнакомца, два далеких и бесконечно близких человека. Понимание накрывает холодной волной, ослепляет ярким светом, и все это — просто взгляд.       Человек, у которого все под контролем срывается, человек, который не любит проявления эмоций сгорает от их переизбытка.       Поцелуи, жаркие, страстные, самые лучшие в жизни Харрис, он распалял ее, возбуждал и открывал заново для самой себя. Нильсену плевать на работу, приличия и всех, кто может их увидеть. Темнота коридора, жалкие всхлипы самой сильной женщины в его жизни, действуют лучше любого афродизиака. Она извивается, будто огонь ада ласкает ее тело, он упивается этой слабостью, этой безнадежностью перед ним. Харрис его, Нильсен ее. Круг замкнулся. — Min Lilja, дыши, — девушка впилась маленькими ноготками в его плечи, хотелось большего, его всего. — Я не могу снова сходить с ума, если еще хоть на миг потеряю тебя. — Александр… ты швед?       Глубокий, хриплый смех вырывается из тяжело дышащей груди мужчины, еще полон возбуждения. Для Харрис этот звук, как зеленый свет. Тело живет своей жизнью и мозг отдает команды без ее ведома, она прикусила губу и смотрела на него, как провинившаяся девочка. Агата Харрис? Где манеры, или хотя бы характер? Остался там, неделю назад, когда эти глаза прожгли первую дыру в ее душе. Такая реакция заставляет терять его последние капли контроля, к черту. — Я швед, моя наблюдательная малышка, и только это тебя заинтересовало, мисс Харрис? — утробное рычание и он впивается руками в бедра девушки, прижимая к себе ближе. — Ответь, о чем думаешь? Чего хочешь? — Я… я… — слишком сложная задача, Нильсен. Отвратительно и гнусно, она может умереть в этих руках только от прикосновений, какие еще слова? — Ты можешь, — он резко отошел на один шаг от нее. Харрис вжалась в стену. — Хочу, чтобы ты продолжал сходить с ума, но смерти моей не дождешься. — Уже сошел, — приблизился и взял ее ладошку, нежно прижал к своей щеке, целовал каждый палец, смотрел, не отрываясь в глаза, медленно, чутко. Александр может подчинить любую, но этой подчиняется сам. — Идем в комнату? — Идем.       Не чувствуя собственных ног, она шла за ним, он так и не отпустил руки, вел за собой по лестнице, коридору, до самой комнаты.       Войдя внутрь они лицезрели Сэмюэля в уютном кресле.  — Что? Я отнес вещи и остался ждать вас здесь. Не бегать же мне за вами по дому.       Харрис устало села на кровать, пульс выровнялся, в животе уже не порхали бабочки, но его руки еще терзали ее тело, не касаясь, оно помнило, запечатлело хозяина. Приятная дрожь и девушка возвращается в обыденный мир. — Агата, тебе нужен отдых? Можем поговорить вечером? — Сэм с беспокойством поглядывал в сторону завороженной. — Нужен, поэтому ты вернешься к нам вечером. — К вам? — Я готова поговорить с вами двумя, сейчас.       «Еще споров не хватало! Нильсен ревнует?»       Александр смотрел только на Макото и оценивал всевозможные варианты. Он по-прежнему простой коп с очень сомнительной историей, даже если сейчас он сорвется и узнает о нем больше, сможет найти ответы только к вечеру. Нет, нужно действовать сейчас. Сэмюэль устало потер переносицу и решил начать свою исповедь в присутствие Нильсена, может этот факт его успокоит. — Агата, — он присел рядом на кровать, казалось, пуговицы на рубашке Александра заскрипели от напряжения, продолжал стоять и смотрел только на японца. — Я должен с тобой поделиться всей правдой. Дай мне рассказать все, после суди, и я отвечу на любой твой вопрос. — Сэм… — Позволь… — рука потянулась к ее, но он вовремя себя одернул, или это Александр метал молнии? — Я говорил тебе правду. Эта работа давно не дорога моему сердцу по причинам, которые тебе не нужно объяснять. Я действительно хочу найти убийцу и довести до ума свое первое дело, но изначально меня привел сюда интерес твоей тетушки. Моя мачеха Шанталь, уверен, ты знаешь ее, близкая подруга покойной Аннет. За три дня до смерти на моем столе появился плотный конверт, там были деньги и письмо, скорее записка от анонима. Я воспринял это, как глупую шутку или проверку, но новость о кончине Сильвер-Харрис и ее завещание все расставили по своим местам. Прочитай это, — он бережно вложил помятый листок в трясущуюся ладонь.       Это был ее почерк, Аннет, она это написала. Слезы застилали глаза, крупные капли падали на бессмысленный клочок бумаги, который только что разбил ее сердце в тысячный раз.       Как она могла? Все годы заботы, своеобразной, но любви, все это ложь? Она воспитала ее, как свинью на убой? Взрастила и переложила ответственность, жила своей грязной, тайной судьбой и втягивает ее. Знала о смерти, такая бесстрашная, а ей ни слова не оставила! Своей маленькой любимице не бросила жалкого «Прощай».       «Выйти замуж в ближайшие полгода…» — Агата, об этом знаем только мы, она рассчитывала, что я покажу записку Шанталь, а та найдет тебе жениха, уверен. Но это твое решение, я никому не расскажу об этом. Деньги верну сегодня же, — мужская ладонь потянулась к лицу девушки, Нильсен больше терпеть этого издевательства не мог, но Харрис вскочила первой. — Ты знал все это время и молчал, Сэм! Смотрел мне в глаза, там на холме, не говори, что не чувствовал того же? Это было доверие! И ты промолчал! Я для тебя первый проект полицейского Макото? — Нет, пожалуйста, выслушай… — он вновь потянулся к ней, но она дернулась и резко повернулась к Александру. — А ты? Сколько ты об этом знаешь, когда хотел мне сообщить? — глаза ее налились яростью и слезами. — Узнал сегодня, он сам обещал сказать тебе, как только ты будешь готова, но ты явно не справляешься. На сегодня хватит, мистер полицейский. — Нет! Вы оба! Говорить будете сейчас, иначе в следующий раз никто из вас не сможет меня спасти! Я устала ходить в неведении! — Агата, я не знал, что это именно Аннет, что речь идет о тебе, это выглядело, как хорошее алиби для убийцы, там, на холмах я все понял, мы только первый раз говорили открыто. Я бы сказал тебе, но все пошло не так.       Обида и боль хлестали только окрепшее тело девушки и совсем не окрепшую психику, она злилась на Аннет, Сэм прав, но волна горечи затмила разум. — Чего я еще не знаю?       Александр подошел сзади и обнял Харрис за плечи, мелкая дрожь тела сразу передалась ему, он ненавидел себя за ее мучения, за свою слабость. — Присядь, я многое узнал за это время, — вернув ее на постель, опустился перед ней на корточки и вытер слезы, — не бойся, ты больше не одна.       Встал и посмотрел на Макото, пара секунд и все-таки, говорить будет при нем. — Когда мы нашли тебя в комнате без сознания, на твоей ноге была бирка из морга. Подписана от руки, текст гласит: «Будущая невеста. Если останется жива».       Агата бледнела с каждым его словом, он снова прильнул к ней, сел и сжал ладони. — Я был там, это из местного морга, бирку взял человек, работающий в вашем доме. Сосредоточься, дорогая, и скажи мне, что было у Аннет с этим человеком? Я ищу его вторые сутки. Есть все основания полагать, что он убийца. Это Эдгар — садовник. — Он… я… — глаза бегали с одного мужчины на другого. Мир рушился. — Я мало о нем знаю, но до войны они были близки, я помню, учились вместе, Эдгар был веселым и целеустремленным парнем, потом ушел на фронт, и война изменила всех… даже тех, кто там не был. Аннет стала тем, кем являлась, богатой и беспринципной, а он… замкнутый, безработный, появился здесь не так давно, мы не общались толком, да и зачем… — Александр, почему ты думаешь, что он убийца? — Макота складывал все в своей голове, чутье говорило все возможно, но не точно. — Я работаю над этим, Сэмми, — проскрежетал Нильсен, острые скулы выражали всю его напряженность. — И что мы теперь будем делать? — тихо спросила Харрис. — Мы? — швед хмыкнул и встал. — Вы будете сидеть ровно и спокойно, я и Линд найдем Эдгара и поболтаем с ним. Дальше будет ясно. Теперь вы оба в курсе, нужно все внимание. Агата, может что-то вспомнишь, может прислуга знает больше или твоя семья? — Постараюсь узнать… — ее внимание максимально рассеивалось, нужен отдых. — Сэм, ей бы поспать. — Агата, прости меня. Мы вернемся к этому диалогу, — он быстро сжал ее руку и ушел.       Девушка сидела ни живая, ни мертвая, в душе царил настоящий хаос, Аннет, Шанталь, Эдгар, письмо, замужество, чертова бирка. Пусть все горит синим пламенем! Пусть раздирают это наследство! Сбежать бы, вернуться к своей жизни без этого проклятья Харрис.       Легкое касание подбородка, Нильсен повернул ее к себе. — Это слишком много, согласен, но я рядом.       Короткий поцелуй, и она провалилась в сон.       Теперь втроем они смогут разгадать эту тайну или проиграют, середины нет, сбежать нельзя, младшая Харрис вернулась, наследство ждет своего часа, жадная семья, садовник и сплетни. Победит умный, а не сильный.