Черный роман

      Агата Харрис прекрасна, как ангел, особенно во сне. Живи она в 18 веке, поэты писали бы о ней лучшие стихи, музыканты сочинили душераздирающую музыку, и эта песня покорила бы целый мир. Известные художники стали в ряды за ее портретом и убивали за обнаженный стан. Любой англичанин бросит к ее ногам все титулы, отдаст сердце, руку, душу, что угодно. Красивая женщина, нежная, белокурая и утонченная с самыми необычными глазами такого редкого, зеленого оттенка.       Мирно спала, пухлые губы приоткрылись, тело расслаблено, запретный, сладкий плод.       Александр видел таких, прикасался к ним, любил ночами, а на утро забывал. С ней иначе. Она не выставляла свою красоту на показ, не кричала о ней, тем и манила. Он стойко выдерживал внешний образ, но эта магия притяжения, этот строптивый характер усиливал интерес. Знала себе цену, умела за себя постоять, но эмоции сдерживала. Доверять он не привык, как и она, но теперь Нильсен любовался Агатой и впервые планировал свое будущее, с ней.       Оставлять девушку одну не хотелось, мужчина ловил себя на мыслях, что это перерастает в одержимость и патологический страх, уйди он, из-за стены выйдет самое большое зло, украдет, убьет его счастье, его шанс на жизнь: нормальную, человеческую, с переливами всех цветов радуги.       Время шло, Харрис безмятежно спала, ничто ее не беспокоило и не тревожило, даже редкие прикосновения к лицу и рукам дорогого человека — они грели.       Впустить кого-то в свою жизнь для нее — равносильно смерти. Полюбить кого-то, значит умирать медленно, мучительно. Она привыкла, что теряет близких душе людей, с ними уходит часть нее, зачем снова повторять эту боль? Чувствовать получалось плохо, эмоции равны страданиям, как бы не было хорошо, после боль. Ко всему нужно подходить с умом и расчетом, чтобы больше не ощущать мерзкие лапы тревоги и потери. Во что это вылилось? В каменное сердце. Как она возвращала себя? Любила острые ощущения, ничего хорошего чувствовать не выходило. Но появился он. Наглый, дьявольски красивый, умный, с острым языком, который заставлял гореть от жарких поцелуев. Не боялся никого, контролировал и жил сегодняшним днем. Если и отдать свою душу во власть, то пусть это будет Нильсен, и она отдает.       На город опускались первые сумерки, Александр обошел комнату Харрис на несколько кругов, не нашел ничего интересного, ничего личного, она приехала в гости. На полке пылилась стопка книг, первая попавшаяся была Маргарет Митчелл «Унесенные ветром». Уголки его губ дернулись вверх, такая же простая малышка, как любая девочка, мечтает о любви, своенравная Скарлетт, вот только он не Ретт Батлер и уж точно не пресный Эшли.       Куча закладок, ей явно нравилось это произведение, банально же, Харрис. Он решился заглянуть, в конце концов, когда она это делала? Может все изменилось, а может это поможет узнать ее лучше.

«Человек не может двигаться вперед, если душу его разъедает боль воспоминаний». «Слезы истощали душу, но когда они не могли пролиться, было еще тяжелее». «Женщины обладают такою твердостью и выносливостью, какие мужчинам и не снились».

      Ничего о любви Ретта к Скарлетт она не выделила, только страдания и чувство одиночества и внутренняя сила, надежда на себя. Агата просто хотела чувствовать. Он пролистывал страницу за страницей, убеждаясь в том, что она раздавлена болью, читала между строк о ней всюду и было жутко, такая недосягаемая, умная, но одна, по своей же воле. — Александр… — простонала девушка, — сколько я спала? Уже темно…       Он захлопнул книгу, вернул ее на место и подошел к кровати. — Не волнуйся, нас даже никто не успел потерять, — сел рядом и не стесняясь прилива очередных чувств, взял ее за руку. — Ты просидел тут целый день? — И ты совсем не против. — Совсем нет… — тихий ответ. Ей не страшно, не больно, она может с ним говорить. — Меня зовут Александр Нильсен, мне 27 лет, я родился в Швеции, город Вестерос, в далеком детстве меня и маленькую девочку Рэйчел отправили в Англию, к родственникам, пришла война, отчего-то наши родители решили, что тут о нас позаботятся лучше чужие люди, их больше нет, они погибли, и родители, и родственники. Я научился заботиться о себе, и о напуганной Рэй. Выучили язык, учились и хотели работать в полиции, после войны, естественно, жаждали справедливости. Мечты разбились о коррупцию и безнаказанность абсолютно везде. Я получил лицензию детектива, Линд стала моей помощницей. К нам обращаются богатые люди, которые сомневаются в верности своего супруга. Детей нет, не женат. А еще, Агата… я не любил, не верил в это, наверное, до той самой минуты, как не увидел твои темные глаза, наполненные желанием сегодня утром. Хочу, чтобы ты знала, кто рядом с тобой. Я не прекрасный герой из романа, пришел сюда заработать деньги, манипулировал тобой и сдался сам. — Это… было интересно, — она смотрела на него округлившимися глазами, в голове только одни вопросы: «Сколько я проспала? Что с ним?». — Об интересном мы еще не говорили, — рука пустилась изучать нежную кожу выпирающих ключиц, тело реагировало на него безошибочно: тут же мурашки, в горле пересохло. — М-м, стоит попробовать и мне… — только глаза его горели возбуждением, он играл и наслаждался ею. — Меня зовут Агата Харрис, мне 23 года, я родилась в Англии, в этом городе. У меня были мать и отец, жили мы в простом доме, война забрала их, а я осталась у Аннет, она уже пробивалась к богатству и достигла своих целей. После смерти самых близких людей только тетушка стала мне родной. Отношения с другими родственниками оставляли желать лучшего. Чарльз… думает только о себе, а его дети… друг о друге. Я уехала учиться в Лондон, приехала на День Рождение Аннет и не планировала тут задерживаться, но все это свалилось на меня. Я не прекрасная героиня, Александр, мои чувства закрылись от этого мира давно, а своенравный характер заставляет мужчин морщиться. Детей нет и замуж я не хотела, ты знаешь. А любовь… меня это слово не смущало, но его говорить было некому, теперь, кажется, есть, с той самой минуты, как я увидела тебя на своей больничной койке, сдалась еще раньше. — Харрис… — он целовал ее с самым большим желанием на свете. Она — наваждение, сумасшествие. Так не бывает и не может быть, не с ним. Но это реальность, яркая, страстная, одна на двоих.       Тихие стоны слетают с ее губ, он не джентльмен, руки жадно сминают тело девушки, только его, Агата его.       Стук в дверь нисколько их не смущает, игнорируют, улыбаются и это еще больше распаляет их, но таинственный гость совсем не хочет отступать. — Это Макото, кто еще так может, выгоню его, — прорычал Александр, сквозь поцелуй.       Приготовившись открыть и сказать: «Позже, Харрис спит», мужчина застывает. На пороге Линд, недовольная, оценивает его растрепанный вид: волосы Агата взъерошила, галстук валяется за кроватью, верхние пуговицы идеальной, белой рубашки расстегнуты, дыхание учащенное, губы припухли от ласк и покусываний. — Работа, детектив Нильсен. Вас ждут подробности расследования, сведения, о которых вы просили и полицейский Макото, который уже в курсе и не с пустыми руками, — Рэйчел злится, пока она бегает за самым вероятным убийцей, Александр устраивает свою личную жизнь и свой член! Отлично. — Через 5 минут я спущусь, — в самом штатном режиме, будто ничего криминального он не делает.       Перед Линд закрылась дверь, закатив глаза, она в очередной раз попросила у самой себя найти силы для этого дерьма и ушла. — Это твоя помощница? — Агата успела привести себя в порядок, свесила ноги с кровати, только глаза выдавали огонь похоти, и истерзанные губы поцелуями еще горели. — Она самая, Рэйчел Линд, — он не спешил отправляться вниз, руки спрятал в карманы, оперся плечом на стену, прикроватная лампа освещала его лицо и крепкий торс, рубашка соблазнительно открывала вид на грудь. — И нам надо к ним идти… — Харрис засмотрелась, скользила по идеальному телу и представляла совсем неприличные вещи. — Ты пойдешь ужинать, а я поговорю с ними. — Я тоже хочу! — Агата Харрис, как ты думаешь, твой строптивый характер мне под силу? — Александр подошел к девушке, она только успела поднять свои невинные глаза, как снова оказалась в его власти. — Сложный вопрос, Александр Нильсен, ты первый мужчина, который на меня вообще влияет. — Отлично, идем.       Спустившись вниз, Харрис все-таки была отправлена на семейный ужин. Детектив, помощник и полицейский отправились в кабинет.       Нильсен хмурился, Макото не давал ему покоя, смириться не получалось, отторжение к полиции ничего не могло затмить.       У Линд тоже были вопросы, масса, она терпела в присутствие чужого человека.       Сэм ощущал накал атмосферы, но чужие страсти его волновали меньше всего. Только Агату это может коснуться, а ей это вероятно навредит. В эти минуты он думал о ней, им нужно поговорить наедине, не ожидал, что стойкая девушка так тяжело воспримет записку, хотя это Аннет, ее эмоции можно понять. — Кто начнет?       В этом доме свет не особо любили, темный замок с обилием настольных ламп, настенные светильники, которые давали только тень предметам и окружающим, плотные шторы скрывали дневной свет. Нильсен здесь говорил с каждым из семьи в первые дни. Сел на край стола и включил лампу. Линд села в кресло, Сэм остался стоять позади нее. — Эдгар ранее не был замешан в криминальных делах, тем более в убийствах, в полиции на него нет дел, не привлекался как свидетель, отпечатков пальцев в базе нет. Участвовал в значимых сражениях, был ранен в предплечье, полгода в госпитале и вернулся на войну. После работал на заводе, ушел сам, живет преимущественно в съемной комнате на окраине города, в этом доме ночевал редко, хотя условия лучше, чем у других. В ту ночь был тут, когда все сбежались из-за смерти Аннет, он единственный, кто не проснулся, аргументируя тем, что у него крепкий сон. Последняя рабочая смена был в день, когда очнулась Агата, начала говорить. Все, кто с ним работают, характеризуют его, как замкнутого, сдержанного, вежливого. Даже считают устрашающим его внешний вид, агрессии не проявляет. — О настоящем не могу ничем дополнить, но вот о прошлом, он учился вместе с Аннет, были влюблены и не скрывали отношения, потом война, он выбрал защищать мир от нацизма, старшая Харрис осталась и сколотила свою жизнь. — Мотив… какой? Бывшие любовники, он старый военный, не смирился с этой переменой жизни, Аннет не приняла его в свой мир? Их взгляды больше не совпадают, но, тем не менее, она берет его работать, помогает, дает комнату. Возможно, у них продолжалась связь? Они повздорили, убил ее. Причина такого спора? И причем тут Агата? За что он ее хотел… убить. Будущая невеста… Эдгар что-то этим говорит. Нужно узнать больше об их отношениях до смерти Аннет, у семьи, прислуги. Марта не самый надежный источник, но говорит, что видела его в ночь убийства у нее в комнате, ругались из-за завещания. Рейчел, ты его не нашла? — Нет, он не появляется в своем доме, тут тоже, очень скрытный, куда ходит и чем занимается соседи не знают.       Нильсен ощущает близость к разгадке, есть маленький пазл, который все поставит на свои места, еще чуть-чуть и он в их руках. — Их отношения дадут нам полную картину, сразу станут ясны его мотивы. Еще лучше, если он сам ответит. Эдгар опасен, Рейчел, больше не ищи его, я сам, — руки сжали край стола, костяшки побелели, встреть он его… — Александр, я смогу что-то узнать о его месте нахождения, и тогда процесс пойдет быстрее. — Гудман как? Не против твоей двойной игры? — Ты знаешь, я говорил тебе и не собираюсь искать твоего расположения, сделаю это с тобой или без тебя.       Холодный блеск глаз и теплое спокойствие, немой спор. Линд решила прекратить это ребячество. — Отлично, будем работать дальше, нам нужно поторопиться, никаких улик, одни разговоры, догадки, а где-то там одна Агата, — она исподлобья глянула на своего детектива, он сразу переключился на нее. — Сэмюэль, у нас с мисс Линд должен состояться личный разговор.       Макото молча кивнул и ушел, это шанс все обсудить с Агатой, спокойно и вдвоем. — Рэйчел. — Александр. — Говори, дым скоро из ушей пойдет. — Я? — она засмеялась, встала и подошла к нему вплотную, ноготки пробежали от верхней пуговицы до самых брюк. — Это ты мне расскажи, что тут происходит, как мы связались с этим японцем, как Марта поведала тебе историю с Эдгаром, и что ты делал в комнате Харрис? А еще, почему я ношусь по городу, а ты пропадаешь здесь? — Ты же умная девочка, зачем тянешься из меня ответы, заранее все зная. — Хочу услышать из твоих уст, как ты потерял весь здравый смысл из-за какой-то женщины, Алекс, — больше не улыбаясь, она резко отшатнулась от него. — И где твоя логика? Где твой мозг? Подскажи, чем ты там руководствуешься? Элиза еще не вошла в твой план поиметь здесь всех? — Линд, ты забываешься, — мужчина больно сжал ее запястье, заставил смотреть в глаза. — Я сказал тебе один раз, не утомляй меня этим снова. — А Харрис в курсе, как ты добываешь свои бесценные зацепки? — Ничего не было, мне хватает языка, в отличие от тебя, — Рэйчел дернулась, как от хлесткой пощечины. — Вот так?! Ты меня лично этому научил! — Но тебе нравится, признай, ты жаждала внимания и моей ревности. Умная, но слабая, вот почему, Рэйчел, прими это. Твои истерики в очередной раз доказывают мою правоту. — Ты уже не тот, Нильсен. Да, я жалкая и мне не стыдно это признать! Но ты… все твое напускное безразличие сломалось о первую девушку, которая смогла тягаться с тобой. Весь твой холодный разум и безупречная логика испарились, стоило ей вильнуть бедрами, и знаешь, это не самое страшное, — она вновь подошла к нему критически близко, смотрела в глаза, — страшнее всего, что ты просто играешь роль, которая абсолютно не твоя. Ты не герой и не положительный мальчик, как Сэм, например, но тебе понравилось спасать несчастную девочку, скоро все закончится, твой пыл быстро остынет, родной, будешь самим собой. И еще, ты слеп. Веришь ей безоговорочно, не проверяешь только ее, копаешь под всех, а она пушистая. Алекс, сможешь пережить проигрыш? Такие предают или предают их, какие роли у вас? — Я влюблен в нее, — все, что он мог сказать на эту эмоциональную речь.       Рэйчел не верила, на лице появилась неестественная, жуткая улыбка, она взорвалась хохотом, который пробирал до дрожи. — Мило, дорогой.       Это было последней каплей. Сейчас Линд должна уйти, иначе сделает или скажет то, о чем будет жалеть. Она не могла принять услышанное, в груди теплилась надежда, что ее слова причинили ему хоть малую долю боли, которая терзала ее. Александр сказал ей это назло? Конечно, такой циник любит только себя.       Мужчина остался один. Слова Рейчел жужжали в голове, надоедливый рой только и повторял: «Ты не герой», «Остынешь», «Веришь безоговорочно, не проверяешь», «Какие роли у вас?».       Он только признался ей в чувствах, сблизился, но Линд напоминает ему о его натуре. Сомнения. Проверять и никому не доверять.

***

      Агата перебирала конверты от влиятельных семей города, Ливерпуля и даже Лондона. Замужество. После подлости Аннет ей была противна сама мысль связать себя с кем-то узами брака, разве что с любимым человеком, есть такой? Тяжело вздохнув, девушка кинула стопку на маленький столик перед собой и накрыла лицо ладонями. Ужин прошел спокойно, даже слишком, семья готова с ложки ее кормить, даже чертов Данте прикусил язык, в детстве его и Аннет не напугать было, а тут примерный мальчик. Конечно, им всем от нее нужны деньги. — Агата, мы можем поговорить? — Сэм не сел рядом и не подошел близко, их разделял стол. — Можем… — она быстро покосилась за его спину, Нильсена нет, обсуждает рабочие вопросы? — Давай в моей комнате? — Как пожелаешь.       В тишине они поднялись на второй этаж и зашли к ней. Эта тишина не была тревожной, тягостной, предвестником чего-то плохого, нет, с ним ощущалось спокойствие, она это помнила и мыслила более разумно. — Извини еще раз, я не думал, что ты так остро воспримешь эту ситуацию, нужно было повременить. — Нет, Сэм, не стоит, не извиняйся больше, это все мои расшатанные нервы и вечные требования Аннет, даже с того света она манипулирует людьми, — Агата пыталась выдавить подобие улыбки и расслабленности, но при мыслях об Аннет выходило плохо. — Скажи я там, не отпусти тебя туда… ты бы не пережила весь тот ужас. — Хватит, это не твоя вина.       Макото шагнул к девушке и взял ее ладонь в свою. Он видел искры между ней и Нильсеном, но ничего с собой поделать не мог, Харрис, как мощный магнит. Хотелось вложить в этот жест всю поддержку и искренние извинения.       Агата затаила дыхание, что он делает и что собирается сделать дальше? — Не моя, но я не хочу, чтобы ты была в опасности. — Но почему? — Не говори, что ты не почувствовала того же? — она так сказала ему в порыве своего гнева, когда узнала о записке. Вот только имела ввиду доверие, а он одарил ее своей улыбкой и обнял. Так просто, заключил в свои крепкие объятия.       Девушка ответила, но не сразу, смутилась, а потом расслабилась. Теплые ладони водили по спине узоры, не опускаясь даже к талии, уютно. — Спасибо, Сэм. — За что? — За помощь, ты не обязан все это делать, рискуешь своей работой. — Самой отвратительной, — грудь затряслась от смеха, а Харрис уткнулась в его плечо, тоже хихикая. — Агата, — отстранившись, взял обе ладошки в свои руки, — будь осторожна, прошу, с каждым в этом доме. — Даже с тобой? — лукавая улыбка озарила ее милое лицо. — И с Нильсеном, и со мной, — серьезно сказал полицейский, — мне пора, отдыхай.       Все спокойствие исчезло в миг. Это его неудачная шутка, да? У них с Нильсеном какие-то проблемы и он назло ему сказал. Нет, глупая отговорка. Взгляд его был темный и серьезный, как никогда.       Она только призналась ему в своих чувствах, сблизилась, а Сэм одной фразой возвращает к фазе недоверия? Доверять всегда трудно.