Черный роман

      Недоверие принято считать интуитивным чувством, якобы это происходит где-то внутри тебя: страх, предчувствие, неприятное ощущение. На самом деле это очередной порок человечества, рожденный предрассудками и плохими поступками. Даже если вас не предавали, вы будете осторожными, вас этому научили. Чем больше пороков, тем ярче чувство недоверия внутри. Сомнения, злость, эгоизм, похоть, страх.       Насколько порочен Александр? Или милая Агата? Предавали сами или предавали их, на что способен каждый? Насколько я хорошо знаю человека рядом? Насколько люблю, чтобы отдаться этому чувству полностью и доверять?       Харрис боится потери, Нильсен давно не верит людям, женщины коварны, но она другая. Любовь не может принимать такую форму, вы не одно целое, не можете быть честны друг с другом, если не доверяете.       Почему именно сейчас его заставляют посмотреть на нее по-другому? Почему ее об этом просит чужой человек?       При каждой встрече притяжение между ними усиливалось, а все барьеры ломались. Внутри никто не бунтовал, и теперь не будет.       Никто не может усомниться или омрачить ваши чувства, не зная, что между вами. Линд и Макото не знают того, кто рядом с Харрис, не знают беззащитную девушку рядом с Нильсеном.

***

      Агата осматривала стены в своей комнате, внимательно, каждую доску, к ней могут зайти, а выйти? Нужен план дома, здесь небезопасно, возможно, она единственная, кто его не так хорошо знает теперь, не живи пару лет, и родное место становится чужим. Сна не было, она отдохнула за целый день и одной страшно. Нильсен не возвращался, что-то опять происходит?       Эдгар… с Аннет они его не обсуждали, о мужчинах говорили только в контексте женихов для младшей Харрис. И зачем ему такое делать? Почему не другие члены семьи, зачем выбрал ее и эта жуткая бирка. Он хоть и выглядел угрюмым, но поступить так, с тем, кого не знаешь, беззащитной девушкой? Хуже всего, никто не знает где он. А если это ловкий трюк настоящего убийцы, Эдгар простой исполнитель, отвлекает их от чего-то важного?       Неприятная дрожь по телу от всех мрачных мыслей заставляет ее встрепенуться. Кто поможет Харрис? Попробовать узнать самостоятельно хоть что-то, аккуратно, чтобы никто не увидел — в стиле Агаты. Например, пора пробраться к Аннет.       Еще раз, окинув комнату тяжелым взглядом, она ушла, это больше не ее убежище. Нильсена ждать бессмысленно, Макото уехал, семья разошлась по комнатам, время за полночь. В длинном коридоре стояла тишина, мягкий ковер забирал каждый шаг девушки, не выдавая ее перемещений. Настенные бра погасили, только окно в конце освещало путь. Ветер выл, ветки стучали и царапали несчастное стекло, тени длинных, костлявых рук играли на полу. Комната Аннет была в конце, Харрис проглотила мерзкий комок страха и уверенно шла дальше. Что она хотела там увидеть? Все осмотрели, а интересное вынесли, хотя бы план дома, хоть что-то. Она ждала какой-то тайной записки для себя, объяснений, жалкой строчки или знака.       Неожиданно одна рука легла на ее талию, Агата дернулась и готовилась закричать, что есть сил, но рот мягко прикрыли второй рукой. — Ни на минуту тебя оставить нельзя. Признаешься, что боишься, а потом ищешь приключения. Значит ты такая, малышка Харрис? — Александр прижал ее к себе ближе и медленно убрал руку от губ. — Черт! Александр! Ты здорово меня напугал, ко мне совсем недавно так уже подкрались! — тело дрожало и выбрасывало адреналин, сердце билось где-то в пятках. — Как еще тебя остановить, я не крался даже, — он повернул ее к себе и взял испуганное лицо в руки, — что ты здесь делаешь? Почему не в комнате? — Почему ты тут и где был так долго? Все спят давно. — Как в первый раз, вопросом на вопрос, Агата? — он криво ухмыльнулся. — Так будь джентльменом, коим ты назывался в нашу первую встречу. — Я работал, ты просила остаться с тобой. — Я думала, что ты уехал и в комнате небезопасно, выхода через стену нет, хотела найти план дома, днем выспалась, — тихо шептала и заглядывала за спину Нильсена. — Ты же понимаешь, что в комнату Аннет тебе нельзя? Через эту дверь точно. — А тебе можно? — Можно, если осторожно. Нежелательно, Агата. Зачем тебе этот план? Дело только в нем? — Нет, — Харрис закусила губу, во взгляде читалась мольба, — я не могу так спокойно принять то, что она сделала, неужели, просто попрощалась с жизнью, оставила меня одну, это наследство, замужество, почему? — Агата, — мужчина обнял ее, — послушай, ты не была здесь несколько лет, жила по своему, а она строила свою жизнь, за такое время многое меняется, мне жаль, что тетушка так поступила с тобой, мы найдем Эдгара, узнаем все, что случилось между ними в ту ночь, а после ты примешь решение касательно всего остального. — Я не хочу замуж за этих людей! Не хочу быть разменной монетой в ее посмертном плане, Александр, — она тихо плакала и шептала, цепляясь за его шею. — Мне не нужно это, но если оставлю, как есть, все уйдет на алкоголь, наркотики и карточные долги. — Не будешь. У тебя еще полгода для этого, сейчас слишком много всего происходит. — Почему ты рядом? — Потому что хочу. Ты знаешь, я во многом тебе признался. — Когда все закончится, уйдешь? — Если попросишь, уйду.       Агата только крепче обняла его. Ей не у кого было плакать на плече, некому было решать ее проблемы, теперь рядом мужчина, как ему не доверять? Все чушь, а она влюблена.       Александр опустил свой подбородок на ее голову. Ему довериться было сложнее. Он долго сидел в том кабинете и не могу найти ни одной причины, чтобы послушать Линд. Неужели и правда, его разум затуманен этой женщиной? Нильсен состоял из контроля и сомнений, прищура и едкого дыма, ехидной, белоснежной улыбки и хмурых бровей. Первый порыв был уйти и еще раз внимательно посмотреть все, что у него есть на Агату, больше о ее жизни в Лондоне, о мужчинах рядом с ней. И тут он обратился к своему сердцу, а не уму, оно стучало так быстро, просило довериться ей и быть рядом. — Ты действительно этого хочешь? Мы можем зайти туда ненадолго. — Зайдем, мне нужно. Но сначала скажи, все в порядке? Тебя долго не было, узнали что-то новое? — глаза блестели от слез или искренней влюбленности. Такой беззащитной становилась в его руках, что хотелось спрятать и любить всегда. — Все в порядке, — он вытирал мокрое лицо и любовался ею, — обсуждали дальнейшие действия, скоро это закончится.       Сердце Харрис сделало очередной кульбит. Опасность, страх и любовь, это скоро закончится. Неприятное чувство, что он уйдет, покинет ее, как только разгадает эту головоломку, зарождалось и карябало душу. Но чего она сама хочет от него? — Здесь мы зайти не можем, идем через библиотеку, помнишь путь к комнате Аннет? — Помню. — Уверена, что сможешь? Последняя прогулка была там болезненной, — Александр нежно огладил ссадины на ее руках. — Ты со мной, и я никогда не боялась тоннелей, мое любимое развлечение в детстве и юности, — Агата потянула Нильсена к библиотеке.       С последнего раза, когда они здесь встретились, ничего не изменилось: темно, сыро и грязно. Девушка уверенно, зная каждый закоулок, скользнула между стеллажей и включила настольную лампу. — Почему библиотека запущена? — мужчина подошел ближе и пытался сквозь пыль разглядеть хоть одно название книги. — До моего отъезда она не сияла, но выглядела лучше. Аннет, Чарльз, Элиза и даже Данте — все ей пользовались. Теперь она не нужна.       В ящиках стола Агата искала свой фонарь, она всегда его брала, когда хотела выйти на улицу через тоннель. — Вот он! Идем.       Одна из стен выглядела весьма прилично: верх обит тканью, цвет уже был не понятен, но цветочный узор проглядывался, низ из дерева. Харрис играючи провела пальцами по обивке, она обожала это тайное место, сколько секретов ей открылось благодаря прогулкам, маленькая гордость, все боялись, а она нагло пользовалась. В нижней части, за одной из досок был рычажок, наконец, стена сдвинулась с места. — Боитесь, мистер Нильсен? — Вы играете с огнем, мисс Харрис. — От чего же? — Я могу сделать с Вами там, что угодно, никто не узнает, — он взял фонарь из ее рук, посмотрев с усмешкой, такого ответа Агата не ожидала.       Тишина и могильный холод приняли в свои объятия двоих, Александр светил вперед, потом на стены. Здесь не было узко, потолок достаточно высокий, кирпичная арка, надежная конструкция, кронштейны с не горящими факелами повсюду. В воздухе витает старая, рыцарская эпоха, другой мир, мистика. — Куда нам, принцесса? — это явно подземный замок. — Налево.       Мужчина крепко взял ее за руку и аккуратно шел вперед. Пол местами вымощен камнями, их присутствие отдавалось эхом. Когда появлялась чья-то комната, стена была тоньше, дерево с той стороны, в подземном убежище всего лишь укреплялось еще одной доской, а не толстым слоем бетона, через щели падал свет. — Лиззи, ты же знаешь, мы все тут застряли, я не могу отправиться на пробы или попытать удачу в театре! Нам нужно на что-то жить. Мои последние деньги кончаются! — А куда ты их спустил?! На очередную дорожку или траву? Экономишь и просто напиваешься? Чего ты хочешь от меня? — Крошка, не ревнуй, ты умная девочка, знаешь, что сделать, чтобы эта стерва поделилась с нами.       Нильсен и Агата замерли, они говорят о ней. Прильнув к мелким щелям, оба пытались увидеть, чем занимаются брат и сестра в комнате Данте. — Перестань, — он посадил ее на свои колени и начал целовать шею, девушка только хихикала, совсем не сопротивляясь. — Я и так большую часть писем выкидываю, пытаюсь с ней общаться, она хуже Аннет.       Харрис готова выскочить прямо к ним и показать настоящую стерву, Александр вовремя заметил гневное пыхтение спутницы и притянул к себе. — Тихо, ты же умнее. — Это не сработает, Элли, она раздвигает ноги перед своим детективом, эти двое оставят нас ни с чем, — он уже ласкал ее голую грудь. — Аннет оставляет нас ни с чем, Агата исполнит ее волю, — стонала сестра. — Сейчас я встряхну твою светлую голову. — Отвратительно, идем, — Харрис потащила Александра дальше. — Ты знала? — Давно, не первый раз это вижу. А ты? — У них на лице все написано, только их глупый отец не в курсе. — Теперь они от меня не отступятся… а если это их рук дело? — Все возможно, Эдгар нам и расскажет.       Алекс молча шел дальше, злился не меньше Агаты, этот Данте напросится, он покажет ему детектива в деле. — Пс-с! Мы пришли, ты куда? — Извини, задумался. — Они ужасны, я знаю, жаль, что и о тебе говорят такое. — Какое? — мужчина улыбнулся и обнял расстроенную девушку, — мне плевать, даже льстит, для них мы с тобой опасные гении. Твоя честь куда важнее моего эго. — Ого… — Харрис подняла на него смелый взгляд. — Не смотри так, иначе, я выполню свою угрозу. — Тогда заходим.       Агата не была в этом месте с момента смерти Аннет, когда она на своих руках держала ее холодное тело, окровавленную голову. — Старайся ничего не касаться, говори мне обо всем, что захочешь сделать.       Глубокий вдох, кровью не пахнет, запаха Аннет тоже нет, тусклая комната умерла, как и ее хозяйка, прямо на противоположной стене висел огромный портрет покойной. Самый стервозный взгляд и надменная улыбка.       С опаской, прислушиваясь к каждому звуку, Харрис медленно обошла кровать и стол. — Ты же был здесь? Вы осмотрели все? — Да, Агата. У нее были тайники? — Весь дом — ее большой тайник. Нам нужен план дома, там все пометки. — Здесь открывали все, даже то, что под замком, ничего не нашли. — Давай еще подумаем… Эдгар мог что-то найти? — Мог и забрал. Мы можем попасть в его комнату? — Она заперта, стена сразу закрывается, и мы не сможем выйти, это рискованно. Механизм такой, буквально минута и стена сдвигается — ловушка. — Тогда ищем.       Дав девушке белую пару перчаток, они настойчиво пытались найти хоть что-то, но тут было пусто. Она знала о своей смерти и ничего не оставила. Или убийца забрал? Пол, стены, каждая лампа и полка. Потолок слишком высокий. Куда она могла затолкать эти бумажки? Если для Макото были, почему ничего для Агаты? — Нужно уходить, — Александр не видел смысла оставаться дольше. За час — ничего.       Харрис смотрела стеклянным взглядом, абсолютная пустота. В этот момент зарождалась самая большая ненависть к Аннет. Здесь она могла засыпать, играть, слушать сказки, любимое место в доме опротивело. Гнилое, бездушное, как и хозяйка.       Молча нащупала рычаг и вышла, не дожидаясь Нильсена. Назад они шли в полной тишине сразу в комнату Агаты. — Зря все это было, только время потеряли, я сама себя обманываю, как смириться? — девушка села на большую кровать, чувствуя полное бессилие, прогулка в злосчастную обитель Аннет забрала всю энергию. — Это нормально, сомневаться и не принимать потерю близкого человека. Ты осознаешь, что она не была святой, пытаешься попрощаться на хорошей ноте, но Агата, мы живем в другом мире, ее тень будет тебя преследовать всегда. — Ты уйдешь? Сейчас… — А ты хочешь? — Нильсен любил стоять в тени, только колкий лед его глаз и белоснежная улыбка были маяком в темноте. — Не хочу, останься со мной.       Ей все равно, что он подумает о ее манерах, все равно, что скажет семья или о чем будут сплетничать в доме. Она хотела, чтобы он был рядом каждую жалкую секунду.       Мужчина молча подошел, медленно снял пиджак, затем галстук. Харрис откладывала в свою память каждое движение его рук. Александр наслаждался реакцией: сводит ноги, шумно глотает и тяжело дышит, никакого контроля и стеснения. Дотронулся нежной кожи лица, она только прикрыла глаза от наслаждения и поддалась ласке. — Я могу остановиться, только скажи. — Ни за что.       Агата жаждала его, хотела почувствовать мягкие губы и огонь поцелуев, Нильсен не противился, желание взять эту женщину было сильнее всего на свете. Осторожно раздевал, касаясь светлой, бархатной кожи, стоны и страстный шепот. Пусть все услышат, надоедливый ветер разнесет ее голос, пусть Аннет перевернется на том свете, любящие ничего не хотят знать. Глазами и губами восхищался телом, красивая грудь и тонкая талия играли нежными тенями, в глазах обоих торжество. — Ты прекрасна.       Темная ночь и серый туман не для них, все окрасилось, благоухало, когда они сливались вместе и дарили друг другу истинное удовольствие. Александр испытывал счастье от того, как слабела и таяла в его власти девушка. Агата ощущала его всем телом и требовала еще, отдавалась, как никогда и никому, его руки сводили с ума. Горячие тела, грубые движения, громкие крики, она молила и возводила Нильсена в Бога, поддавалась всем телом, кусала и зализывала все раны, мокро и пошло, запретно и грязно, из рая в ад, а после обратно. — Александр… я люблю тебя. — Высший момент пришел с глубоким стоном и признанием, она рассыпалась на тысячу звезд, а он возвращал к жизни своими поцелуями.       Сердцебиение мужчины сотрясало и умножало ее дрожь.       Лучшая ночь. Агата уснула на мужской груди, Александр перебирал мягкие пряди волос и осознал каково любить по-настоящему. Простые слова, сильные чувства и так мало времени на осознание всего, что с ними творится.       Новый день начался с приятной боли в теле и сладких поцелуев, их искреннее счастье могло озарить весь город, казалось, нудные тучи разойдутся, и выйдет солнце, а все эти двое виноваты.       Без стеснения и сдерживания любых чувств они вышли вместе из комнаты, Харрис смеялась от легкого шепота своего спутника, пальцы Нильсена то и дело щекотали шею девушки, плечи. Шелк кожи и молочный запах не отпускали их своих чар.       Макото давно приехал, а семейство собиралось к обеду, так долго себе позволили скрыться ото всех детектив и его муза.       Марта слышала утренние вскрики из комнаты девушки, Сэмюэль даже не попытал удачи их беспокоить, никто не задавал лишних вопросов, но все косились на странное поведение.       Данте злился, а Харрис только и старалась подтвердить его догадки. — Мистер Нильсен, Вас к телефону, — громко и холодно озвучила Марта.       Кто может звонить в дом Харрис и спрашивать его? Рэйчел? Гудман снова ищет повод ехидничать? — Детектив Нильсен, слушаю. — Александр! — Линд, дрожащим голосом, полным страха звала его. Ему на секунду кажется, что почву из-под ног выбили, беззащитная Рэй, куда вляпалась? — Рэйчел, что случилось? Где ты? — как можно тише и спокойнее спросил. — Я… я у него. Пошла к Эдгару утром, начала давить, он закрыл меня, угрожал, ударил, Александр, помоги, прошу! — девушка билась в слезной истерике. — Я еду, вспомни все, чему мы учились, тяни время, дерись, если нужно, не бойся, Рэйчел, ты умница, жди меня, я не позволю тебя обидеть, — говорил уверенно, четко. — Он… он, кажется, возвращается, Алекс, прошу… — Еду, — короткие гудки. — *Jävla skit!       Шведское ругательство услышали все, Нильсен быстро вернулся к Агате и всей семье, позвал Сэма. Поцеловал руку своей возлюбленной и улыбнулся. Сейчас или никогда. Раз жизнь второсортного детектива превращается в под стать дешевый роман 50-х, так тому и быть! — Агата Харрис, согласна ли ты стать моей женой? Раздели со мной эти серые будни! Дядюшка, Ваша племянница умна и прекрасна, поэтому ее согласия мне будет достаточно. Перед всей любящей семьей заявляю, что готов составить брачный контракт, по которому я не имею никакого права на наследство и в случае развода мне ничего не уходит. Только Ваше сердце, мисс Харрис, — ехидство, расчет и доля правды, защитит ее любой ценой. — Оно уже Ваше, мистер Нильсен, — щеки Харрис пылали, она смущалась, одновременно восторгаясь им. Отличное развлечение добить ее семейку! — Молодой человек, это очень неожиданно и, кх-м, интересно… — начал запинаясь говорить Чарльз, дальше слов не было. Ни у кого.       Элиза была бледнее новенького фарфора на столе, Данте пыхтел, порываясь закричать: «Я же говорил!». Даже Макото, которого редко чем удивишь, смотрел во все глаза на это представление. В кухне столпилась прислуга. — Агата, ты согласна? Кольцо будет этой ночью. — Я… я согласна! — она взвизгнула и повисла на шее мужчины. — Милая, я серьезно, после всего, что ты со мной сделала этой ночью, не смогу тебя отпустить, про контракт не шучу. Если не готова, скажи сейчас, — шептал на ушко трясущейся девушке. — Александр, я счастлива, ты от меня не избавишься! — Отлично! — громко прокричал мужчина, — а теперь будущая миссис Нильсен, под присмотром полицейского Макото отправится в город, а вас, дорогие родственники будет охранять сам Гудман. День обещает закончиться большим раскрытием тайны, и таким сладким финалом, будущая семья.       Нильсен смутно верил в свои действия, но знал, что лучше так, а теперь отсчет идет на жалкие часы, секунды. Он сможет все!       Больше ничего не объясняя, мужчина повел Харрис к выходу, Макота догнал их у двери. — Что за цирк ты устроил?! — На улицу, в твоей машине все объясню.       Зачем он это сделал? Любовь, адреналин и страх? Полицейский бился с желанием лично пристрелить шведского сыщика. — Говори, я не заведу машину, пока не объяснишь, — даже для мудрого Сэма нужны логичные слова. — Малышка Харрис, предложение самое серьезное, не хмурь брови. У меня проблема, но думаю, что сегодня все закончится. Звонила Рэйчел, она утром поймала Эдгара дома, начала оказывать давление и он дал реакцию. Сейчас у него, этот псих держит ее запертой. Сэм, мы едем в мой офис, там вы с Агатой дождетесь меня, вызови Гудмана, кого угодно, чтобы были в доме. Все решится сегодня, чей-то финальный аккорд падет крахом. — Александр… — девушка испуганно смотрела на его затылок, он повернулся к ней с самой искренней улыбкой. — Все будет хорошо, после твоего ответа я уже никуда и никогда не денусь, миссис Нильсен, — необходимость и самое страшное желание обрело четкую форму. — Останься с Агатой, я с подкреплением поеду к Эдгару, — Макото, наконец, завел машину. — Нет, Рэйчел ждет меня, я обещал ей. И с Эдгаром смогу справиться сам, поторопимся.       Гравий полетел в сторону, машина рванула с места спасать Линд и познакомиться с главным преступником, унося молодоженых в первое путешествие, после брачной ночи. Никаких сомнений и страхов привязанности, чувство эйфории от победы ощущалось на кончике языка.