маскарад лжи

— И, пожалуйста, не опозорь меня, — предупреждает отец, на что Тэхён закатывает глаза и вздыхает. Когда их водитель открывает дверцу глянцевого лимузина, Тэхён вылазит из автомобиля, кивая мужчине, и тут же попадает в омут непрекращающихся вспышек. Он дожидается, пока отец присоединится к нему. Старший Ким подходит к сыну, и они направляются внутрь арендованного на ночь театра. Дуэт Кимов дефилирует по красной дорожке, не забывая кланяться навязчивым журналистам. Их все знают, поэтому Тэхён успевает подумать, что в росписных масках нет толку. Световые хлопки камер ослепляют, но уже не так, как в первые «семейные» вылазки, поэтому Ким-младший сразу же вливается в обстановку зала. Он привык быть дополнением своему глубокоуважаемому отцу, привык улыбаться и радовать этим пожилых влиятельных людей, рассказывающих про своих прекраснейших (на всём белом свете не сыскать таких больше) дочушек. А Тэхён ничего, продолжает улыбаться и любезно обещает подумать, всем сердцем надеясь больше не встретить эту тётушку в пёстром цветочном платье. Когда отец по обыкновению даёт знак, что сын пока свободен (давно отработанная церемония), Тэхён с удовольствием пользуется своей странной свободой и подходит к столу закусок, где, как ни странно, меньше всего людей. Он не успевает закинуть себе в рот колечко ананаса, когда его отвлекают. — Как вы это пьёте? — Простите? — Ким всё-таки пробует на вкус сочный кусочек и в недоумении поворачивается к возмущённому незнакомцу. — Нет, правда. Тут смертельно скучно. Всё такое же пресное как, — он круговыми движениями гоняет по стенкам содержимое бокала, — что это вообще? — Если не нравится, предложи чего получше, — Тэхён поворачивается к собеседнику всем корпусом, заинтересованный гостем, который очевидно выделяется среди остальной массы. Молодой юноша в обычном чёрном костюме с бабочкой. Блестящие волосы уложены так, что открывают лоб, а лицо, как и у всех здесь, скрыто чёрной маской, украшенной золотыми завитушками. Но выделяется, конечно, он не этим. —Пф, ты слышал о сливочном пиве? — мальчишка не смотрит на Кима, его взгляд направлен на громадную люстру, состоящую из бесчисленного множества свечей, однако, не дающую насыщенного света. Огоньки отражаются в его абсолютно чёрных глазах. Незнакомец не смотрит на Тэхёна, но тот уверен, что обращаются к нему. — Боюсь, ты перепутал мероприятие, — Ким усмехается, принимая игру.— Это не Хогсмид, милый. Он чуть дальше отсюда. Парниша всё же соизволил повернутся к собеседнику и окинул Тэхёна оценивающим взглядом с головы до пят: — Да нет, я определённо попал туда, куда нужно, — не улыбка, а самодовольный оскал. — О! — незнакомец ставит бокал на белоснежную скатерть и отталкивается от стола.— Люблю эту песню! Он начинает отточено двигаться, напоминая о далёких временах, когда джинса только входила в моду, и Ким вслушивается в мелодию. Всё как обычно, пианино какого-то классика. От этого Тэхён впадает в ещё больший ступор, который быстро превращается в испанский стыд за юношу. Особенно когда тот виртуозно демонстрирует ту самую позу Майкла Джексона. Руки припадают к лицу у обоих практически одновременно. У Тэхёна — чтобы скрыть глупую улыбку безысходности и алеющие щёки. — Слушай, пойдём проветримся, — Ким хватает горе-танцора за руку и тянет за собой прочь, пытаясь предотвратить возможные неприятности. Они выходят на крышу. Дождь только прошёл, и обыкновенную сырость после него Тэхён втягивает в лёгкие с превеликим удовольствием. — Не люблю дождь. Противный, — мальчонка обнимает себя, потирая плечи. — Ты просто не умеешь наблюдать, — замечает Ким, — так бы любил. — Да ну. Дождь печальный. Они подходят к краю, защищённому освещённым ограждением по периметру, и Тэхён выглядывает вниз. — Вот смотри, — он указывает на дорогу.— Все вокруг чопорные. Величественные петухи. Но как только капли с неба начинают падать им на макушки, они сразу начинают суетиться, как муравьи. Обнажают свои настоящие трусливые сущности. В лёгкой форме, конечно, но даже так становится понятно, какие они на самом деле. — К слову, об этом, — смотрящий на Кима с открытым ртом парень напоминает о своём присутствии.— Сними маску, я хочу увидеть тебя. — Чего? — тянет насмешливо Тэхён. — О нет, парень, давай проясним. Я так понимаю ты не отсюда. Оно и к лучшему. Так что давай оставим так, как есть. Как ты там говорил? Здесь смертельно скучно. Считай, что я заскучал, поэтому мы сейчас разговариваем. — Оу, грубо, — оскорблённый притворно кривится на такие слова, обращая своё внимание на разноцветные вывески на противоположной стороне дороги.— Ты смешон. Это, кажется, раз сотый, когда Тэхён не знает, что ответить на выходку самоуверенного малолетки. — Я бы посмотрел фильм с твоим участием, — продолжает тот, — серьёзно, больно круто ты строишь из себя эдакого принца. Ким не считает нужным отвечать, поэтому молча достаёт пачку сигарет и, раскрывая её, вытаскивает пальцами тонкую палочку медленной смерти. — Будешь? — опомнившись, он протягивает коробочку новому знакомому, ведь так принято. Вежливость. — А давай, — парень, долю секунды поколебавшись, тянется за угощением, однако хватает всю упаковку и, к огромному удивлению Кима, бросает её на мёрзлый бетон, втаптывая в лужи. — Неужто спортсмен? — Тэхён пытливо щурится, Тэхёну в такой компании весело. Вечер спасён. — Типа того, — паренёк опирается о металл локтями и долго смотрит на Кима, прежде чем уронить голову, изучая свои туфли на размер больше нужного, — едкий дым ещё печальнее, чем дождь. Тем не менее, Тэхён закуривает. Медленно ведёт гадостью, зажатой меж пальцами, по воздуху и выдыхает печальный дым. Знает, что выглядит эффектно, потому что оболочка из него получилась великолепная. Наверно, об этом говорилось. Играет на публику он и правда изумительно. — Твоя голливудская улыбка вгоняет меня в тоску, — юный мудрец поднимает голову и (кто бы сомневался) неотрывно следит за Кимом и его верной бумажной спутницей.— Я наблюдал за тобой там, внизу и, если честно, дольше пяти минут продержаться не смог. То, как ты вылизываешь им всем задницы. Жалко. — Господи, откуда ты такой взялся? — Тэхён в любопытстве склоняет голову вправо, привычно не замечая, что маска начинает натирать.— Свободу почувствовал? — Да, допустим. И что с того? Ты мне завидуешь? — он странно разговаривает, этот парень. Невозможно. — Нет, почему. Просто интересно. — Ну вот, тебе наконец-то «интересно», — юноша чешет кожу под кружевной маской, после чего разворачивается спиной к краю и опирается о сияющий заборчик, закрывая глаза.— Меня забавляет это. — Что «это»? — Тэхён делает предпоследную затяжку. — Люди с большим количеством денег, — он резко открывает глаза, — и несчастны. Забавно. — Ты как будто счастлив, — бурчит Ким и отбрасывает бесполезный окурок. — Посчастливее некоторых, — явный намёк на того, кто утопает в печальном дыме по миллиону раз на дню. Слышится вибрация, и мальчишка начинает ощупывать карман пиджака, проверяя наличие телефона. — Меня ищут, — резюмирует он, проверив входящие. Парниша, прикрытый чёрной маской с золотыми завитушками, отталкивается от ограды и, прежде чем уйти, наклоняется к Тэхёну и горячо выдыхает ему на ухо «спасибо, что развлёк». — Подожди, — успевает опомниться Ким, — как тебя зовут хоть? —Чонгук. Чон Чонгук, — обладатель имени даже не обернулся.— А как тебя зовут я знаю. Вода под подошвой туфель на размер больше нужного хлюпает, прогоняя нового знакомого прочь. А потом хлопает дверь, забирая с собой ворвавшиеся светский свет и назойливый шум, и так Тэхён понимает, что остался один. И совсем без сигарет.