НатоХлой спасёт мир

О т А в т о р а: давайте представим, что во Франции есть ВДВ. — Слойка, мы уже третий час ходим по отделу игрушек в сто квадратных метров, тебе не кажется, что можно было не только выбрать и купить, но землю тут вспахать? — Нат продолжал ныть всё тот же третий час, пока задумчивая супруга мерила шагами стенды с детскими машинками и роботами. Между прочим, последнего детского магазина в городе, так как они обошли уже все, какие только можно было. — Куртсберг, мы должны купить что-то особенное и необычное! Мы должны запомниться этому малышу своим подарком! — так и не поменявшая фамилию Буржуа скривила нос при виде розового джипа на полочке. — Ну подари ему куклу, нас за это та-а-к запомнят... — рыжий на полном серьёзе всунул в руки девушки коробку из девчачьего отдел с надписью «Барби в поисках Кена». — Нат, не доводи меня, — Хлоя вернула куклу обратно в руки парня, предупреждающе цокая, — Иди вон, лучше, кофе купи... — На меня уже косятся, я четвёртый раз экспрессо не пойду покупать, — Нат опять захныкал, очень завидуя спящей игрушке водителя в десятисантиметровой машине «Бумере», — О, слушай, а давай ему подарим бумер! Настоящий! Живой! Чёрный! Э? Хлоя приподняла бровь, удивлённо воззрившись на рыжего. — Да, всё-таки кофе больше не пей. Ты реально хочешь подарить ему машину? — Нет, ну а что? — Куртсберг начал агитировать, — Ты прикинь, как ярко это будет выглядеть: Андрюха с Маришкой с какой-нибудь лимитированной одеждой, Фел с Сабриной планшет притащат, Амели торт из памперсов, и тут мы такие: на чёрном бумере с красным бантом. Вах! Да нам их пацан до конца жизни будет благодарен! — Нат размахивал руками, как на гей-параде, — Тем более, с тем, как Габриэль и Адриан пекутся о безопасности детей, машину они ему и на пенсию не подарят. А мы заранее подготовлены. Ну как, я крут? Э? — Бэ, Куртсберг, — Хлоя хлопнула Ната по лбу, — Мы ему бумер — а Габриэль тебя с работы за внука. До этого ты был художником по костюмам, а так станешь маникеном, — девушка отставила от себя двухсотую по счёту радиоуправляемую машинку, — Это даже не обсуждается! Никаких бумеров. Нат забурчал что-то о несчастном сыне ГабриТали, всё ещё стоя с куклой Барби в обнимку. — Ну тогда давай вертолёт... у меня на карте есть подходящая сумма, — внезапно вскрикнул парень. — Слушай, а давай сразу танк? — Хлоя круто повернулась на каблуках, упирая руки в боки. — Я не против, — Нат не заметил сарказма в вопросе жены, продолжая серьёзно раздумывать над цветом брони, — Или, может, яхту? — Ага, три штуки. И акваланги. — Тоже три? — Три пары! — рявкнула Хлоя, — Нат, он не в армию идёт, он только рождается! — Агрх, как сложно быть сыном дизайнера... — Натаниэль осел на пуфик, продолжая обнимать коробку с куклой блондинкой. — Вот что ты подарил своим сыновьям? — Хлоя встала в боевую стойку, прямо смотря на парня и напоминая ему об их любимых близнецах: Сэме и Льюсе, которые родились три года назад. — Давай начнём с того, что я их зачал... — Нат глупо улыбнулся. — Всё, молчи! — Буржуа воровато оглянулась по сторонам, уже подозревая, какую интимную тему дальше заведёт Куртсберг в детском отделе с игрушками. — Давай просто закажем Натали пятьсот одну розу и подгонем на подъёмном кране к дому? — рыжий придумал новую сумашедшую идею. — Это банально, — девушка закатила глаза. — Ладно, хорошо, я могу сделать так, что мои акумы на асфальте напишут: Натали, я люблю тебя, — глаза Ната загорелись от вполне подходящего варианта, — О, и песню включим: Натали-и-и, уталиии мои печали, На-а-та-а-л-и... ай! — Ты совсем оборзел?! — Хлоя ревниво стукнула мужа по плечу, — Такое ты только мне писал, когда из роддома забирал. — Ну, мы напишем на окне поскриптум: твой Габрилюша-Хрюша. Типа, что это он признаётся, — Нат заржал и приобнял прислонившуюся к нему блондинку за талию. — Тебя потом Габриэль с этого окна и сбросит, — Хлоя пустила смешок, — Мы ведь подарок пацану выбираем, а не Натали. И вообще, у тебя слишком творческий взгляд на жизнь. — Не творческий, а практичный, — Натаниэль погладил супругу по спине, устало потирая об неё своё рыжее гнездо на голове, — Я думаю о будущем этого малыша! С детства будет обучаться военному делу, траншеи рыть... — Ты опять о своём ВДВ... подожди, мне звонят, — Хлоя отлипла от парня, приняв рабочий вызов на телефоне, — Да, слушаю. Какие помады? Все блески в правом отсеке... нет, на втором этаже мы храним просрочку. Ну потому что потом она пойдёт на переработку! — Начинается, — Нат рухнул со спинки дивана на сам диван и обидчиво уставился на Барби, будто она ему могла объяснить смысл жизни. С того момента, как Хлойка-Слойка пять лет назад стала директором косметической фирмы, Куртсберг знал о косметике всё, начиная от видов и размеров щёточек для бровей и заканчивая китайской пенкой от выпадения волос. — Так, рыжий, меня тут Сабрина с Маринетт ждут, выберешь подарок сам, только я тебя умоляю, Куртсберг, бери что-то адек... — Что значит выберешь подарок сам?! — Нат чуть не свалился с диванчика, — И кто это тебя тут ждёт? Мы приехали в торговый центр «Бэби рай», тут даже шопиться не где. — То есть те полчаса в машине, когда я рассказывала о подарке для Натали, ты меня не слушал? — Буржуа убрала телефон в сумку, уже застёгивая пальто, — Мы с Маринетт и Сабриной собрали для Натали боксик косметики для кормящей матери, ну там, крем для губ, витамины для ногтей... — Слойка, а ты не думаешь, что ей после родов эти все Ваши мази будут до одного места? — Что значит до одного места? — теперь начала возмущаться Хлоя, — Женщина всегда должна выглядеть привлекательно! — Так, — Куртсберг обречённо выдохнул, — Ок, у вас женские тёрки, но подарок? Ты реально хочешь доверить его мне? Сейчас? Давай завтра ещё раз съездим? Время же ещё есть! Или давай те бодики с сайта закажем и все проблемы решим? — Мы не будем покупать ему бодики с рисунком семьи свиней! Да, алё, Сабрина, я уже бегу. Всё, Куртсберг, деньги у тебя есть. Время и желание тоже.

***

Хлоя шла по торговому центру, отбивая красивыми туфлями какой-то только ей понятный ритм. С Маринетт и Сабриной они договорились встретиться в кафешке напротив торгового центра. Пусть до родов Натали оставалась ещё неделя, этот день был единственным свободным «окном» в трудовых буднях девушек. Оставалось надеяться, что Нат не упадёт в грязь в лицом. А она следом за ним. Выбрать подарок для малыша было катастрофически сложной задачей: большая часть подарков (радиоуправляемые машины, водные пистолеты) были опасны, погремушки устарели, развивающие пазлы Габриэль купил уже сам, сделав полы в комнате второго сына под манер мазаики, а книжек целая библиотека. Что уж говорить об одежде, если отец пацана запустил целую коллекцию детской линейки. У этого ребёнка было всё, но подарить хотелось что-то действительно запоминающиеся. По-началу Хлоя активно хотела взять золотую цепочку, но уже на следующий день пошла на шопинг с Натали, которая на её глазах приобрела целый набор: цепочку, крестик и даже именную ложечку. Зашибись! Торт готовила Маринетт, какими-то выпендрёжными памперсами снабжала Амели, Фел купил супер-пупер развивающий детский планшет, который был только у детей президента, а Хлоя с Натом тянули кота за яйца до последнего... С Куртсбергом Хлоя познакомилась на дне рождения Адриана. Да-да, именно познакомилась. В коллеже их общение нельзя было назвать адекватным. Всё так сложилось, что конец службы в армии у парней пришёлся на неделю раньше дня рождения Агреста, куда завалились всей оравой одноклассники, друзья и новый-старый сослуживец и друг Адриана — Натаниэль Куртсберг. Младший лейтенант с погонами, ВДВешник с бицухами, рыжик с обворожительной улыбкой и теми глазами восхищения, которыми он смотрел на Хлою. Теми, что навсегда забрали её сердце. Их личную историю можно было назвать любовью с первого взгляда. Искра, молния или отключённый свет из-за пробки шампанского, попавшего в лампочку — перед ними в тот момент проскочило всё. Они не изменились, а просто стали взрослее, начав смотреть друг на друга под другими ракурсами. С того времени прошло пять лет, а, казалось, это было только вчера. Маринетт вышла замуж за Адриана, Натаниэль получил от какого-то странного старичка шкатулку с камнем Хищной Моли, а уже через день все бывшие одноклассники: супруги Лейфы, младшие Агресты и Куртсберг с Хлоей собрались в массажном салоне, узнав, кто был под масками героев и злодеев всё это время. Натали и Габриэль, чьи жестокие игры стали на грани фола, а потом и вовсе решившие сдаться Маюра и Бражник. Чем позже они дали самим себе шанс на любовь. Натали Санкёр уже совсем скоро должна была родить второго сына Габриэлю Агресту. Стало известно, кто прятался под масками известных героев Парижа, и кто стал новым хранителем камней чудес — Натаниэль Куртсберг. — А я уж думала, что ты взяла на себя роль мисс-я-опаздываю-везде-и-всегда, — Хлою из мыслей вывел звонкий и насмехающийся голос Сабрины, сидящей в кафешке у окна. — Да ладно тебе, всего лишь на двадцать минут опоздала, — Хлоя закатила глаза, отодвинула стул, чмокнула рыжую в щёку и с интересом спросила: — А Багинетт? — У неё закончились яйца. — Эээ..? — Для пряников. — Иии..? — Поэтому у неё сгорела яичница, и она отмывает посудомойку веником. Короче, не бери в голову! Это же Маринетт. Скоро прийдёт, — Ренкомпри не стала вдаваться в подробности отмазок мадам Агрест и просто отпила из кружки мохито со льдом. — Не слишком ли холодно пить холодные напитки? — Сабрина не сразу заметила в каламбуре Хлои ничего странного. — Если на улице зима, это не значит, что я не имею права выпить чего-то освежающего, — рыжая фыркнула. — Ой, да брось ты это! Скорее, не освежающего, а остужающего, — Хлоя широко и хитро улыбнулась, — Ну что, было у вас с Ванилином? — Прекрати называть Фела подобным именем! — Сабрина по детски надулась, — И что у нас с ним должно быть? — Волшебство, спрашиваю, было? Ренкомпри прыснула, и мохито полилось, слава всем бабочкам Ната, обратно в стакан. — Х-Х-Хлоя! — закудахтала Сабрина, не скрывая румянца, — Какое нафиг волшебство?! Мы просто лучшие друзья, учимся в одном универе и будущие коллеги. — Ну конечно, а ещё ты ночуешь у него дома, он сидит у тебя допоздна... — У нас был совместный проект! — После универа он тебя провожает... — Потому что темно, а он джельтельмен! — Носит кофе к твоей квартире каждое утро! — Кофейня рядом, он живёт близко, и мы вместе любим экспрессо! — Он пялился на твою грудь у Эдрикинса на др. — Это не... Хлоя! Я не должна перед тобой оправдываться! Сабрина сдулась, пряча красное лицо в ладонях. Что было у них с Феликсом, было только у неё и у Феликса, а для остальных это хотелось оставить секретом. Даже для лучших подруг, с которыми они с детства сидели на одних и тех же горшках и дружили. Но скрывать первый поцелуй и горящие щёки было нереально. Он был неожиданным, головокружительным и жутко приятным. На губах остались запахи мятной жвачки, горького кофе и собственной смазанной помады. — Так, — Хлоя тоже сдалась, постукивая ноготками по столу, — Я требую подробностей. Не успела Сабрина и рта раскрыть, как рядом на стул с грохотом приземлилась бывшая Дюпен и нынешняя Агрест, притащившая какую-то коробку. Голова Маринетт была почему-то мокрой, до носа замотан шарфик, а глаза бешено горели. —... Ну вы не представляете! — брюнетка запыхтела, как паровоз, — Вначале я искала у Адриана яйца! А их нет!... хотя у него всегда были яйца! Ну, в его собственном холодильнике. Потом у меня сгорела яичница, я облилась молоком, рассыпала овощные очистки в посудомойку, выковыривала их совком, потом подметала веником, потом села в такси... а таксист какой-то узбек или туркмен попался! Я ему говорю: едем в город. А он мне: курбек, мумбек, вери гуд. Он по французски знает только: красавыца, домчимь с витирком! — Маринетт, да за заткнись ты уже, на нас косятся, — Хлоя дёрнула подругу (да-да, время изменило многое между ними) за рукав куртки, — Что у тебя в пакете? — А... я... чё... аааа, — Маринетт махнула рукой и снесла этажерку с салфетками, — Упс. — Гспд, послал же Бог Адриану жену, — Хлоя хмыкнула и ловко выхватила из рук неуклюжей супер-героини пакет, — Так, что тут у нас?.. пряники, открытки, фоторамка для малыша... В девчачий боксик с косметикой кидали всякую всячину: мимишные открытки с добрыми надписями, которые они сейчас должны были придумать и подписать, пряники в виде портретов Габриэля и Натали, дорогие крема и масла, пенка от апрелостей, ну и другие «какашечки», как это обозвал Нат. — Как же это мимишно, — Сабрина по новой текла, но только теперь от всего содержимого бокса, — Ой, мне кто-то звонит... — Ренкомпри отвлеклась от рассматривания открытки, — Да, слушаю, мадам Грэм Де Ванили... — НАТАЛИ РОДИЛА!!!

***

— А вот я тебе говорю, мам, что твои памперсы закончатся быстрее, чем зарядка этого айпада! Да на нём развивающие игры, аудио-сказки, картинки, звуки... Пока на площадке рядом с роддом толпилась группа счастливых людей, Хлоя была готова устроить биполярочку своего маникюра. Маринетт и Адриан вытаскивали торт из багажника, Фел доказывал матери, не любящей современные гаджеты, как для детей полезен развивающий планшет, а Сабрина в беседке нарезала колбаску с сырком. Один Нат, чтоб у него акумы любимые конверсы сожрали, опаздывал вместе с подарком. Место им было выделено шикарное, роддом был за городом и считался самым лучшим в стране. После появления на свет малыша за зданием в специальных беседочках можно было отпраздновать день рождения, для только родивших матерей выделяли специальные кресла, разрешалось привозить немного еды и выпивки. Натали родила три часа назад: это было единственным, что узнали они все. Скоро обещали выпустить. На улице было четыре часа вечера, снега совсем не стало, лишь морозный воздух и подпекающее солнышко. И то, беседка была под навесом и без сквозняка. — Это ты меня толкнул! — Нет ты! — А я папе всё расскажу! — А я дедушке Андре! Он главнее! — Отставить балаган! По моей команде идём к маме! — из притормозившего такси вылез взмыленный Нат, привёзший сок для малышни и кормящих, а перед ним, побивая друг друга и не слушаясь, бежали близнецы. — Я ещё удивляюсь, как ты отслужил. Мы тебя час ждём, не на свидание собирался! — Хлоя потрепала сыновей по макушкам, и Сэм с Льюисом скрылись в беседке, начав новую войнушку: за лучший кусочек шоколадных фигурок на торте. — Ой, Слойка, не бузи, — Куртсберг пожал руку Адриану и Фелу, — Ну как? Вес, время, место, имя, размер ч... короче, я готов слушать. Нат получил пинок под зад от Хлои, чуть было пошло не пошутив. — Пока тишина, — Адриан нервозно мерил шагами площадку. — Ага, зато в трубку ты мне громко орал. Прикинь, Хлой, — Нат пихнул блондинку под локоть, — Стою я, исполняю роль твоего раба, выбираю подарок, и тут он мне звонит: у Натали воды отошли! Да я так испугался, что они у меня чуть у самого не отошли! Семья истеричек... — Мы сейчас все дружно вспомним, что ты творил, когда Хлоя рожала, — рядом с ребятами образовалась Маринетт, вытирающая салфеткой пальцы и защищая волнующего за брата Адриана. — Да там и вспоминать нечего, мы ему когда Льюис вторым вылазил на свет, снотворное вкололи, он вырубился, — подключился Фел, обожающий стебаться. — Давайте не будем говорить о моём тёмном прошлом, — Нат прикрылся пакетиком, тем самым привлекая внимание Хлои к подарку. — Выходят! — громко крикнула Сабрина, перекрыв сорвавшуюся с губ блондинки нецензуру. — Так, Кот, Фел, хватаем торт, — Маринетт побежала к машине, заметив в прозрачных дверях родильного дома знакомые силуэты. Торт они вообще готовили последнюю неделю через каждые три дня. Хочешь годный сюрприз: готовь торт, который проживёт три дня. Мало ли, когда бывшей Санкёр захочется родить. Слава Богу, это был только второй и сегодняшний тортик. Первый Фел и Адриан с радостью захомячили, когда срок годности истёк. — Нат, чтоб тебе хоботок придавило, какая к чёрту Барби?! Ты шо купил?! — Хлоя в испуге вытащила из чёрного фирменного пакета розовую коробочку с куклой. Да. Та самая Барби в поисках Кена. Куртсберг первые три секунды вертел в голове прошлые часы жизни, вспоминая, как запсиховал, когда позвонил Адриан. Там уже схватил первое, что под руку попалось и бегом домой за малыми и в роддом. А по дороге как-то не до этого было, чтоб пакетики проверять. — Урою, Нат. Мы опозоримся. — Я могу по-бырому вызвать квами из спячки, и они наколдуют что-нибудь... — Пусть лучше придумают заклинание, как мужу от жены спастись. — Хэппи бёздей ту ю, хэппи бёздей, Хью-ю-ю-го! — перепалку рыжего и блондинки прервал громкий и не попадающий в ноты хор ребят. На ступеньках больницы стоял Габриэль, по одному лицу которого можно было понять, что он в глубоком экстазе, а рядом с ним на передвижном кресле с ребёнком сидела Натали, без конца чмокающая малыша в носик. — Боже, какой он милый... — Натали, солнышко, вот памперсы! Ты сама как? Писать хочется? Грудь обвисла? — Мама! — Улыбочку! — рядом с группой людей засуетилась Сабрина с фотоаппаратом. — Какой же он милый... — А какой у него вес? — Пацан, этот планшет будет только у тебя! — Нат, я тебя прибью. — Хьюго наш маленький... — А это не Хьюго. Тихий, уверенный, полный серьёзности и некой загадочности шёпот сорвался с губ слегка измученной, но так и излучающей счастье Натали. — Только не говорите мне, что вы решили назвать его в честь семечек... — Адриан, Мартином не только семки называют! Пока между молодыми людьми опять завязался спор, от которого у Натали гудела голова, а ребёнок сладко спал под пищание Льюиса и Сэма, Габриэль нарушил гомон: — У нас не Хьюго, а Харли. Это девочка, друзья мои. Де-воч-ка. Казалось, что даже ветер за воротами перестал шуметь. — В смысле? Это как? Он какой-то неполноценный? — Фел посыпал вопросами первым, — Это же прикол, да, нет? — Я похож на приколиста? — сколько бы Габриэль не строил из себя серьёзного старого мудака, радость от него так и пёрла, — У нас девочка. Маринетт, это как понимать? Вторая мадам Агрест в какой раз за всю свою несознательную жизнь убедилась, что менять и путать — этот её кредо. Можно уже курсы по запутыванию вести. Ведь только она могла так лохануться перепутать результаты УЗИ, и на дне ребёнка, когда резали торт, сделать начинку голубого цвета. — Думаю, Маринетт есть, что рассказать нам всем, — Натали одарила девушку тёплой материнской улыбкой, — Девочка просто перепутала бумажки с полом ребёнка, — она посмотрела в сторону Фела, который старательно прятал планшет в голубой оправе с танками и на Амели, которая снимала с торта памперсов синюю ленту, — Записи то одинаковые на бланках: мадам Агрест. Сабрина приложила руки к щекам, смотря, как Адриан тупо лыбится, а Маринетт шепчет что-то о сыночке и извинения себе в ладони. — А вот мы хотим подарить самой красивой девочке на свете — Харли, эту прекрасную куклу, — Нат что-то шепнул Хлое о ночных извинениях и гордо пошёл вручать похрапывающей малышке и её матери пакет, — Короче, пусть наша Харли найдёт себе какого-нибудь Кенена. — Спасибо, Нат. — Сфигасе, — до Феликса только сейчас дошло, что братец перегнал его по зачатию, — Чёто быстро вы все размножаться стали. Сабрин, а давай тройню сразу забабахаем?