Сказка о джинне
17 октября 2020 г., 23:50
– Простите, господин, вы счастливы? – спросил человек, полностью скрытый накидкой, небрежно сшитой из нескольких волков.
– Что? – перепросил гость. Он все еще не верил тому, где находился. Обжитая старая пещера вовсе не казалась мрачным местом, где приносят в жертву животных ради «темного колдунства», как говорили в деревне.
– Вы счастливы? – переспросил человек, сидящий спиной к костру, отчего его тень зловеще плясала по потолку. – Ко мне приходят лишь те, кому от меня что-то надо. Они несчастны. И я не уменьшаю их боль. Если вы несчастны – развернитесь и уйдите. Здесь вы не найдете ничего.
– Значит, здесь вы познали свое счастье, – с облегчением выдохнул гость и снял шапку. Это оказался немолодой деревенский господин, знатно исхудавший. Борьба городов за независимость в конце XVIII века сильно отражалась на благосостоянии горных деревень. Гость легонько поклонился, на его лице не отражалось того страха, который хозяин привык видеть у своих посетителей.
– Нет. Я несчастен, – сухо ответил тот. – Я искал счастья. Но счастье может подарить лишь тот, кто им владеет.
– Тогда, вам незачем оставаться в этой глуши, сэр, – вежливо ответил гость.
– Ответьте уже на вопрос! – повысил хриплый голос хозяин, пошевелившись под накидкой. – Вы счастливы?
– Да, сэр, – немного попятился гость.
– Тогда, что вы забыли у меня? – Маг-из-Пещеры резко скинул накидку. Он не был похож на человека. Сквозь рваную одежду, видимо, оставшуюся еще с тех времен, когда он не был отшельником, проступали ребра. Казалось, что мяса в нем уже нет, лишь кожа, обтянувшая кости. Глаза застилал белесый туман, но зрачки зловеще синели, нетронутые им.
Маг в два шага преодолел довольно большое расстояние, неожиданно очутившись перед своим посетителем. Наклонив голову на правый бок, он активно шевелил левым глазом, приблизив его чуть ли не вплотную к коже бедняги. Второй – оставался неподвижным. До крестьянина донесся едкий запах изо рта мага, чьи желтые зубы казались мягкими и податливыми, словно глина.
– В деревне боятся к вам идти… – запинаясь начал тот. – Но дочь моего друга… Она очень страдает. Никто не в силах ее вылечить. Прошу, помогите!
– Зачем же ты просишь меня за другого? Какой тебе интерес? Что ты скрываешь от старого Жана? – безумный отшельник отстранился и шумно вдохнул. Вся его напыщенная нормальность испарилась, в воздухе повисла угроза. Беспорядочно озирающийся гость вдруг заметил набор начищенных до блеска ножей, висящих на стене. Страх, от которого он почти избавился, вернулся и стал душить с новой силой.
– В деревне выбирали ж-жертву, – заикаясь ответил крестьянин. – Кого отправить к в-вам, сэр.
– Отчего не отправился несчастный? Или болезная? – разговор постепенно возвращался в прежнее русло. Маг-из-Пещеры взял в руки факел и поднес его к костру.
– Так то с-старос-ста, – промямлил мужик.
– А тебе самому ничего от меня не надо? – переспросил отшельник. – Ты правда счастлив?
– Правда! Ничего не надо! Умоляю, помогите! – гость упал на колени.
– Они угадали, – страшно усмехнулся Маг-из-Пещеры. – Ты идеально подходишь для того, чтобы одаривать счастьем.
Отшельник взмахнул факелом и грозно приказал идти за ним, а затем скрылся за одной из медвежьих шкур.
***
– Подходи, не стесняйся, покупай свое счастье! – молодой мужчина стоял на улице небольшого городка за своим прилавком и продавал неровные глиняные кувшины, надежно запечатанные большой сургучовой печатью. – Арабская магия живет в этих сосудах! Излечит любую болезнь, изгонит злого духа! Древняя магия джиннов теперь подвластна каждому, кто купит этот мистический сосуд! Никто не обращал внимания на продавца, кроме одного человека в черном фраке и цилиндре. Ловко орудуя тростью, явно не в лучшем настроении, он подошел к продавцу. Неподалеку заржал конь, тут же успокоенный перепугавшимся извозчиком. – Парень, – тихим басом спросил джентльмен. – Помнишь ли ты, как продал мне этот горшок? – Сосуд, я попрошу! – гордо заявил продавец. Вокруг начали собираться зеваки. – Ты уверял, что он исполнит любое желание, излечит от болезни, верно? – напирал джентльмен. – Верно, сэр, магия невидима, но она действует. – Но моя дочь только чахнет день ото дня, паршивец, – джентльмен снял цилиндр, обнажив седую голову. – Не обманул ли ты своего хозяина и покровителя, маг? – Магия подействует, в момент, когда все будет плохо, в самый последний миг она возвратит вам надежду и счастье! – улыбнулся уличный торговец и достал небольшую брошюрку. – Вот, почитайте мои заметки о магии джиннов! Она удивительна! Стоит лишь сорвать печать… – Сэр, – лакей в зеленой ливрее поклонился и протянул графу письмо. – Гонец вызывает вас в поместье. Срочно! Только взглянув на корявые строчки, написанные прислугой, седой джентльмен взревел и замахнулся на бедного торговца! Его лицо покраснело, на лбу проступила пульсирующая вена, а глаза налились кровью. Граф рычал и фыркал, отбросив цилиндр. – Молись, – прошипел он. – Я скормлю тебя волкам в горах. Тут его взгляд упал на лавку, и джентльмен зашелся в диком смехе. – Срывай печати, желай спастись, яви свою магию! Пляши! – граф смеялся и смеялся. – Переломать ему все кости и кинуть у водопоя зверей. Пусть потешатся. Магии не существует, в этом невозможно не увериться, когда лежишь почти без сознания в реке и не можешь пошевелиться. Но люди странны, даже выпустив все беды из ящика пандоры, у них остается надежда. И совпадения случаются. Торговец не сразу заметил, но к его уже давно прибилась бутыль с большой и странной печатью. В глазах у него все плыло и мутнело, но он не мог не отличить предмет своей страсти. Это была не его подделка, а более «изящный» сосуд. Он был вылеплен даже без гончарного круга, на глине с бурыми разводами остались грубые вмятины от пальцев. Торговец не мог в том состоянии оценить все то, что было не так с этим предметом. А ведь несмотря на всю уродливость, сосуд прошел исключительный обжиг, какой не сделаешь без специальной печи. Зато пленника занимала красная печать, надежно предотвращающая открытие странной бутыли. Она была больше, чем те, что делал он и являлась оттиском письмен на неизвестном глифовом языке. Три луча стремились к центру печати, но один будто со злости стерт пальцем создателя. «Если это джинн, – промелькнуло в угасающем разуме торговца, – тогда я смогу спастись!» И что-то изнутри подарило ему второе дыхание. На мгновение пелена рассеялась, а боль ушла на второй план. Один рывок, невероятно меткий, – и в зубах у торговца переломленная печать. Из остатков сил, бедняга перебросил сосуд через себя, и тот с глухим звуком разбился о землю, где пробивалась первая весенняя трава. Сразу после этого боль вернулась, а сознание совсем утонуло в омуте небытия, оставив торговца в бреду наедине с желанием отомстить графу. А вдалеке он слышал звон цепей. Видимо то была сама Смерть, пришедшая по его душу.***
Маг-из-Пещеры счастливо напевал себе под нос. Зима – лучший друг для него. А в такой мороз он может спокойно заморозить кровь несчастного. Все готово, как нельзя кстати. Ради собственного успокоения, отшельник провел факелом рядом со стенами пещеры. Пламя выхватило из темноты подробные рисунки о том, как призвать в этот мир существо, что в благодарность исполнит три желания. Лишь одна вещь смущала старого Жана. Время. Он посветил в самый конец наскальной инструкции. Пятьдесят снежинок или пятьдесят зим. У Мага-из-Пещеры не было столько времени, но он не отчаивался. Ему не нужно трех желаний. Лишь одно. Даровать ему счастье. Безумно смеясь, он расплавил сургуч и влил туда ушат крови. Пора делать печать.***
Грохот цепей становился ближе. Торговец очнулся от своего мертвенного сна. Перед ним стояло нечто со сморщенной, словно у черносливасиреневой кожей, пораженной уродливыми язвами с замороженным фиолетовым гноем. Его тело было подернуто тонкой сетью инея. Руки и ноги обвивали висящие полупрозрачные цепи, от которых смердило чем-то могильным. – Договор обязывает исполнить твое желание перед тем, как освободиться, – прозвучало в голове торговца, как только нечто посмотрело на него своими глазами с раздвоенным зрачком. – Почему не три? – подумал торговец, не в силах пошевелить ни одной частью своего тела, даже языком. – Одно я задолжал другому, – послышался грохот цепями, – а второе уже выполнил и пришел за тобой. – Я умираю? – Увядаешь, как и все живое. Но не бойся, пока нас связывает договор, ты будешь жить, хоть мне это и противно. Единственное правило – я не могу даже подумать о том, чтобы избавиться от вас, пока не исполню ваши желания. Торговец почувствовал, как поднялся в воздух на сильных руках. Голова в беспомощности откинулась назад, так что он мог видеть, что то место, где стоял странное существо, к которому он совсем не испытывал страха, полностью пожухло и увяло. – Ваш мир красив, – продолжил джинн. – Он мне нравится. Я останусь здесь. Желтые плоские волосы, опадающие с этих корявых коричневых колонн прекрасны. А эти волосы на земле, что жухнут от моего присутствия… Это так интересно! Торговец не понимал, о чем бормочет его джинн. Зато его мысли занимало нечто другое. «То есть он перестанет меня защищать, как только выполнит второе мое желание?» – Верно, – мысленно ответил джинн. – Сначала я хотел вас убить, за то, что посмели помыкать мной, но потом мне показалось веселым посмотреть на то, что свершится дальше. Я хочу выпотрошить вас, милые зверушки. У меня еще не было таких, как вы. По правде сказать, у меня вообще не было зверушек. – А каково было мое первое желание? – торговец попытался сказать это вслух, но лишь невнятно промычал. – Слишком комплексное. Надо было запретить желать в предсмертном бреду, когда все мысли смешиваются. У вашего вида это, видимо, что-то вроде болезни, – джинн облизнул свои тонкие, почти невидимые губы. – Ты хотел отомстить графу, забрать его поместье, женившись на мертвой дочери. И мне показалось это занятным, учитывая то, что ты сам свел ее в могилу, и даже не понял этого. Торговец совсем не понимал, о чем говорит ему существо. Но вот они остановились. – А вот и ваше посместье, граф Арне, – с усмешкой произнес джинн. – Оставайтесь здесь и наслаждайтесь желанием. А я должен вернуть свой долг.***
– Граф выдал замуж свою мертвую дочь! – А вы видели, что с поместьем? – Это точно происки дьявола! Не иначе граф продал душу! – Нет. Это вернулся он. – Он? – Так ведь он уже давно испустил свой дух! – Не верю я легендам, не существовало его. – А сам боишься называть его имя. – Да чур его, не буду. – А ведь все, как и тогда, помните? – У старосты тогда дочь-то испустила дух. – Хватить сплетни собирать, это ненаучно! – Заткнись, плешивый, точно он наколдовал! – То-то каменщик не вернулся, а ведь решили, что сожрал беднягу. – На то они и колдусты, что с диаволом знаваются и все наперекосяк да во зло делают. – Это вы о Жане Престо, – спросил сиплый голос худощавого человека, втиснувшегося в толпу. – О священнике, который искал счастья? Все обернулись на того, кто осмелился произнести имя, что накладывает болезни и проклятия, и отстранились. Говорящий был мало похож на человека: худой, настолько, что не видно мяса, сгорбленный, с ясным взглядом и кривыми желтыми зубами. Он все время чесался, но при этом не выглядел оборванцем. Дорогая черная одежда, сшитая будто из положенных внахлест кленовых листьев, которые тонкой сеткой, словно иней, окутывались мелкими жемчужными рядками. – Его имя не принято говорить у нас. Кто вы? Горожане расступались перед странным незнакомцем. Они слышали звон цепей, но не могли понять, откуда он исходит. Зато они чувствовали проклятие Мага-из-Пещеры. Оно уже окутало странного господина, следовало за ним незримой темной дымкой, оставляя за собой лишь мороз. – Я новый дворецкий юного графа Арне, – поклонился бродяга в дорогих одеждах и проследовал дальше своей дорогой. Особняк, цветущий и прекрасный изменился всего за месяц. Его обитатели перестали показываться на людях, лишь отсылают письма, в которых все рассказывают о большом бале, который устроят в одну из ночей. Но у людей нет больше желания, приближаться к этому месту. Посреди весны, трава вокруг пожухла, каменные стены пошли трещинами, из которых стали расти уродливые кривые деревья, не дающие листвы. По ночам в окнах плясали огоньки, не похожие на теплый свет свечей и камина. Именно сюда, в сопровождении джинна прибыл новый дворецкий. Двери со скрипом распахнулись, и стоящие по обеим сторонам прислуга, полностью проросшая мертвыми ветками и корнями, поклонилась. Вместе с ними на поклон вышел и старый граф, чьи седые волосы превратились в ворох пожухлых коричневых листьев, постоянно опадающих с него. Джинн прошел в гостиную. Там, уродливая молодая жена, с одним закатившимся назад глазом гладила немощное переломанное тело юного графа Арне. Она выглядела еще страшнее. Дерево росло прямо у нее из сердца, разрывая плоть, а руки, одетые в морозные перчатки, плохо двигались. – Я привел дворецкого, – освоившись с новым языком, существо с раздвоенными зрачками доложило юному графу. – Знакомьтесь – Жан Престо. Глаза Арне округлились, и он замычал. Он страдал от того, что не мог даже уснуть все это время, застыв на границе между жизнью и смертью. – Он родился чуть больше сотни лет назад недалеко отсюда, был образцовым священником, – звеня цепями начал рассказывать джинн, упиваясь страданиями своего мастера. – Но, кажется исповеди горожан свели его с ума. – Они были счастливы, – осторожно вставил дворецкий. – А я нет. – И представляешь, – джинн сел в кресло и закинул ногу на ногу. Он был облачен в темно-коричневые одежды, как и у дворецкого, будто сотканные из пожухлых листьев. – Он сжег всю деревню, всех! Он засмеялся. Ему казалось это непомерно забавным. – Все-таки вы очень быстро ломаетесь из-за чепухи, маленькие зверушки, – отсмеявшись заключил он. – Пришла пора второго желания. Я думал ты будешь сопротивляться и постараешься скрыть их от меня, но, кажется, и ты сломался. Опять ворох мыслей витает одновременно в твоей голове. Выздороветь, умереть, поспать… Разве вы так хрупки, чтоб опуститься до таких желаний всего за месяц раздумий? Ну да ладно. Тело Арне обмякло и покрылось корочкой льда. Сухие побеги дерева вырывались из его плоти, заменяя ему конечности. Другие части тела и вовсе превращались в лед. Когда он очнулся, уже не чувствовал боли, но и не чувствовал, что у него есть желания. Только безграничная радость от служения странному господину. Только теперь Арне понял, что стоящее перед ним существо – вовсе не джинн, а нечто куда более могущественное. Цепь Увядания. Невембер. На балу Невембер потешался над тем, как бесстрашные девушки падали в обморок. Он понимал своего Создателя. У зверушек из этого мира нет большего счастья, чем служить таким, как он.
