Пазлы

      — ЭТО ПРОГРАММА «СДОХНИ ИЛИ УМРИ» И СЕГОДНЯ МЫ ПОПРОБУЕМ ВЫЖИТЬ В ИГЛОУКАЛЫВАЕМОМ ПЛЕНУ ДЕРЕВЯННО-ЕЛОВЫХ КОНСТРУКЦИЙ! ПРЕДСТАВЬТЕ, ЧТО ВЫ ОЧУТИЛИСЬ В НЕОБИТАЕМОМ ЛЕСУ, ГДЕ НА ВАС НАПАЛИ И РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСТВОВАЛИ НЕОПОЗНАННЫЕ ОСОБИ…       — Родя, ты можешь повесить верхушку молча? — пихнув Выживальщика локтем, Лёля прервала его тиражу и сунула в руки золотисто-красную звездочку. — И если еще раз назовешь меня «особью», да еще и «неопознанной», то у тебя и второй глаз перестанет открываться.       Игнорируя стремянку, Родион Скольников пополз наверх по стене, зажав звезду в зубах, руки были привычно сложены домиком. Разжал он их, лишь, когда пришлось уцепиться за макушку огромной ели, и наконец-то украсить её. Посмотрел вниз, помахал.       — Миссия выполнена!       — Роденька, пока не слезай, повесь еще и гирлянду. — Попросила Таня. Бросив Выживальщику конец гирлянды, стала разматывать оставшийся моток, а Лёля развешивала шарики, периодически подкидывая парочку Родиону, чтобы он их развешивал сверху. К чести Роди, в ловкости он не уступал якутской пантере, и ничего не разбил. Словом, украшение елки в фойе телецентра руками двух его самых стильных сотрудниц и бесстрашного Родиона шло полным ходом.       — Лёль, а у тебя дома искусственная или живая стоит?       — Да пока еще никакая. В прошлом году я покупала пластиковую, но черт меня дернул доверить её сборку Лёне. Не знаю как, но он собрал из неё штатив, метлу и навес с клеткой, и не смог разобрать обратно. Впрочем, в позапрошлом году было еще хлеще. — Лёля вздрогнула, вспомнив, как Инженер вколол её елке сыворотку «чтоб иголочки не кололись». Как итог, все иголочки разом ссыпались вниз и с крысиным писком разбежались по углам, когда Лёля захотела их замести в совок. — Думаю, мы обойдемся гирляндами. Бумажными. И вырезать их буду я.       Таня хихикнула.       — А у вас как?       Пожала плечами.       — Не знаю, надо у Юры спросить. Как он предпочитает.       — Что я предпочитаю? — Журналист, как всегда, умудрился подкрасться и остаться незамеченным. Таня хотела возмутиться, но тут же почувствовала, как успела соскучиться по теплу родных рук, что сейчас обвивали её талию. Довольный Юра потерся носом о её шею.       — Привет, мой хороший. Ты уже закончил монтировать?       — Ага, вечером в эфир пустим. А ты как, скоро закончишь?       — Да она еще и не начинала. — Съехидничала Лёлька, но включив понимающую подругу, забрала у Тани гирлянду и ушла вешать её на другую сторону елки, чтобы не мешать.       Пользуясь свободой рук, Таня тут же обвила ими своего Журналиста и легонько чмокнула в нос.       — Так что же, Танюш, я предпочитаю? — Юрка с удовольствием вернул ей поцелуй.       — Ах это… Юр, ты елку искусственную ставишь или каждый год живую берешь?       На лице Журналиста отразилось такое недоумение, будто Таня спросила у него, какой фасон юбок он предпочитает. Пришлось начать издалека.       — Юрочка, скоро ведь Новый Год. Надо елку наряжать не только на работе, но и дома. У нас же будет елочка, да? Живая или из пластика может?       — К-конечно, Танюша! — Юра поспешно закивал. — И живая, и неживая, и из пластика, и из дерева… и какую ты захочешь!       Таня засмеялась.       — А какую ты хочешь, родной?       Глаза Юры опять забегали из стороны в сторону. В последний раз он наряжал елку еще в глубинном детстве, и сейчас, даже под страхом поцелуя с Ричардом Сапоговым не смог бы вспомнить, какую обычно ставили родители.       — Я хочу, хочу… хочу зеленую, вот! И пушистую, да. И чтоб не очень колючую. Только Тань, — Юра замялся, но все же продолжил. — у меня совсем ничего нет. Ну, из украшений. Всяких там эдаких кружевных финтифлюшек, конфеттишек, и чего еще там используют для наряжаний. Я пока жил один елку не ставил, вот. Прости. — Опустил голову, вспыхнув до корней волос.       — Да за что, прости, Юр? — Таню до сих пор ставила в тупик манера Журналиста себя виноватить за любой пустяк. Будто бы Таня могла его тут же бросить, узнав, что у него дома нет мишуры и хлопушек.       Набравшись терпения, Таня мягко взъерошила волосы своему недоверчивому, вынуждая посмотреть на себя. Нежно улыбнулась, поймав ответную улыбку.        — Танюш, давай тогда я быстро в магазин сбегаю и все куплю, хорошо?       — Вот уж нет, я сто лет как не покупала игрушки на елку. Тоже хочу. Вместе пойдем, дорогой мой. — Нарочито серьезно произнесла Таня, но тут же ему подмигнула. — А потом и вместе нарядим, идёт?       Юра радостно кивнул.       — Тогда давай, подожди меня, пока я… — Таня развернулась к елке, намереваясь наконец-то заняться её украшением, но Леля уже крепила на ветке последнюю золотистую звездочку. Проследив за её взглядом, подруга хмыкнула.       — Вы б еще дольше проворковали, успели бы застать, как мы с Родей флажки на первомай нарезаем.       — Не надо никого резать! — Раздался взволнованный голос Инженера, невесть как пробравшегося в телецентр без пропуска. — Здрассти всем, ой, Лёлечка, какая у вас елочка красавица, как ты прям! А она не колется? А то я вот тут тебе свой составчик несу, я его доработал маленько, чтоб иголочки не кололись и не сыпались. И не разбегались. Давай-ка…       — Нет! — Лёля предусмотрительно перехватила Инженера еще до того, как тот полез в портфель, крепко взяла за руку и потащила по лестнице наверх. — Елочка совсем не сыпется, не колется, не чихает и есть не просит. А вот ты наверно опять свой обед Лешке отдал, так что пошли, чудо моё, хоть чаем тебя напою. С котлетами.

***

      Если не считать своих расследований о торговом дефиците, обсчете и контрабанде, Юра по магазинам не ходил давно. Круглосуточный продуктовый ларек, возле самого дома, не в счет. Поэтому сейчас, попав на новогоднюю ярмарку, развернувшуюся на всю центральную площадь Катамарановска своими нескончаемыми палатками и рядами, он почувствовал себя как в детстве. Или как в сказке. Вся продукция на лотках блестела, сверкала, зазывно переливалась золотом, серебром, и всеми цветами радуги, из уличных динамиков звучала веселая музыка, в воздухе вкусно пахло пирожками, а идущая рядом с ним Таня, в белоснежном платке и румяная от легкого морозца, походила на Снегурочку. В какой-то момент Юрка так на нее загляделся, что чуть не упал, поскользнувшись на замерзшей луже. Хорошо еще, что Таня вовремя придержала за локоть.       — Юр, ты хоть иногда под ноги смотри. А еще лучше сюда смотри, — Таня подошла к прилавку ближайшей палатки. — Давай уже наконец-то прикинем, что нам необходимо.       Необходимым Юре показалось всё. И цветастая мишура, и серебристый дождик, и хлопушки, и электрические гирлянды-фонарики, и конечно, елочные игрушки. Он совсем отвык от того, насколько увлекательным может быть разглядывание всевозможных сверкающих шариков, звездочек, шишичек и сосулек. Как их приятно трогать, гладить, вертеть в руках и прикидывать, как они будут смотреться на елке.       — Ой, Танечка, этот шарик так похож на сырную голову! Берём.       — Танюш, ты погляди, это же та самая утерянная ракета академика Укропова! Потому-то её и потеряли, она же видишь какая маленькая. После праздников сразу вернем её на космодром.       — Таня, кажется, я и клюкволёт Гнёдова нашел… А сам Гнедов у вас не продается?       — А вы уверены, что это набор снеговиков? По моим данным, именно такой групповой фоторобот составили потерпевшие в деле о банде ОПГ Морозильные…       На этом Таня не выдержала, и, засмеявшись, мягко оттеснила Журналиста от ошарашенной продавщицы.        — Юра, солнышко, ты игрушки выбираешь или собираешь улики? Или ты захотел превратить нашу елку в хранилище для вещдоков?       Смущенно хихикнув, Журналист виновато поглядел на Татьяночку.       — Ты права, любовь моя, что-то занесло меня… Но ты не волнуйся, наша елка будет самой праздничной-распраздничной! И все-таки, давай возьмем этих снеговиков. — Он вернулся к лотку, быстро расплатился и спрятал коробку за пазуху. — Лучше пусть под моим присмотром будут. Тогда точно делов не натворят.       Они шли от палатке к палатке, и теперь уже Таня исподволь любовалась своим Журналистом. Юрка сейчас сиял ярче любой гирлянды, то и дело улыбался и счастливо вертел головой по сторонам, не переставая трещать, что им еще нужно для украшения. Похоже, теперь он куда сильнее неё рвался поскорее украсить их квартиру к празднику, хотя еще пару часов назад даже не думал об этом. Впрочем, Таня-то из года в год наряжала елку, сперва в телецентре, а потом и у Ричарда. И для неё это было не более чем милая, но традиционная обыденность, а Журналист, насколько она могла судить, многое начал делать едва ли не впервые, только начав с ней жить. И Тане было безумно лестно, раз за разом раскрывать для Юры такие приятные мелочи совместного быта как горячий ужин, прогулки по парку, чтение друг другу вслух, долгие воскресные валяния в постели или просмотры «Слез сентября» не в телецентре, а дома, под пледом и в обнимку.       Погрузившись в свои мысли, теперь уже Таня едва не упала, и Юра сильнее сжал её руку.       — Ну, а ты куда смотрела, моя милая? Явно не под ноги. — Невинно поддразнил её он.       Уличенная, но не сломленная, Таня не пожелала сознаваться, и, как и подобает воспитанной девушке, гордо показала Журналисту язык. После чего тут же забыла обо всем и увлекла его в жаркий поцелуй. И чтобы не упасть, они крепко вцепились друг в друга.       Их взаимному веселью, казалось, не будет конца, пока, не закупив все украшения, не настал долгожданный черед выбора елки. Вот тут-то и оказалось, что пластиковые остались только самые маленькие, полуметровые и еще мельче. А елочный базар в конце ярмарки представлял из себя настолько жалкое и ободранное зрелище, что Журналист, несмотря на отсутствие оператора, тут же завел разговор о бесчеловечном елочном рабстве. Пока он брал интервью у оставшихся елок, Таня отвлекла внимание продавца, тихо переговорив с ним.       — Юр, мы просто поздно подошли, вот и не успели, когда здесь нормальный выбор был. Это ведь единственный елочный базар в городе, народ их быстро расхватал.       Журналист сник.       — И что делать теперь?       Таня пожала плечами и повела к выходу.       — Да ничего страшного. Я всё узнала: на следующей неделе будет завоз. И живых елок, и искусственных. Отложим игрушки и нарядим елку потом. Время терпит.       Может быть, время и готово было терпеть, но Журналист нет. Зараженный и пораженный новогодним настроением, он не собирался отступать и вознамерился уже до конца выходных покончить с наряжанием их квартиры и первой совместной елки с Татьяночкой. В конце концов, он отыскал столько иголок правды в бандюжьих стогах бесчестной коррупции, неужели он не достанет себе какую-то елку?       Достанет. Уже завтра.