Личный телохранитель

После того как Степан произнес вслух то, что нужно было сказать уже давно, в доме воцарилась гнетущая тишина, давящая на барабанные перепонки. Леониду казалось, что он оказался под толщей льда, на дне глубокого черного озера: воздуха не хватало, в груди полыхало огнем, легкие раздирало от нехватки кислорода, в висках шумело. Он отчаянно пытался выбраться на поверхность и сделать спасательный вдох, но руки и ноги отказывались его слушаться. Теплая ладонь накрыла его трясущиеся руки, выводя из ступора. Моргнув, он все же сделал глубокий вдох, силясь унять накатившую на него волну панической атаки. Над ухом тихо дышал Степан и его размеренное дыхание немного помогало собраться с мыслями. Теперь родители знали правду. Правду об истинной ориентации их единственного любимого сына. Горькую, неудобную, ту, которую тяжело вынести, и еще тяжелее принять и смириться. Лёне было невыносимо страшно поднять глаза от сцепленных в замок рук и взглянуть в лицо матери. В письмах она часто писала о том, что очень ждет, когда он вернется домой, женится на хорошей девушке и у них с отцом появятся внуки. Лёня читал эти письма и чувствовал огромную вину, сам не понимая почему. Ведь его ориентация не зависела от него самого. Это был не его выбор, за него все решила судьба. Осознал он свою «ненормальность» в подростковом возрасте, в то время, когда мальчики засматривались на девочек, а он — на тех самых мальчиков. В родном Малиновске Леонид не мог себе позволить спокойно признаться в том, что он гей, и его первый сексуальный опыт произошел уже в армии. В душной казарме, на неудобной, скрипучей койке, но с человеком, в которого он был отчаянно, до дрожи в коленках влюблен. И пусть эти отношения причинили ему много боли и закончились, не продлившись и пары месяцев, Леонид был благодарен Матвею за время, проведенное вместе. Тряхнув головой, Леонид прогнал всплывшее перед внутренним взором лицо своего бывшего парня… Какая теперь разница, что было в прошлом, если теперь в его настоящем есть Степан? — Вот так поворот! — нарушил мрачную тишину Ершов, о котором старлей уже напрочь позабыл. Леонид вздрогнул, поднял голову и обнаружил, что мужчина смотрит на него, презрительно скривив губы. — Значит, ты у нас из заднеприводных? — Рот закрой, — вдруг раздался тихий голос Ильи Петровича. Он отошел от матери, с силой схватил Славу за грудки, сминая пальцами дорогой пиджак, и прошипел: — Пошел вон из нашего дома. — Уберите от меня руки, вы! — дернулся Ершов, брезгливо сморщив нос, словно учуял зловонный запах. — Поганая семейка, будь вы не ладны! Вырастили пидараса. — Пидарас тут пока один, — рявкнул Илья Петрович, отшвырнув от себя опешившего бизнесмена. — Относился бы к жене иначе, глядишь, не пришлось бы сейчас разыскивать по всему городу. Убирайся к лешему! — Да знал бы я… Что ваш сын… Ноги бы моей тут никогда не было, — выпалил Слава, театрально поправляя на себе одежду. Ядовито зыркнув в сторону Леонида и Степана, Ершов гордо удалился, громко топая ботинками по полу. Когда за ним захлопнулась дверь, Илья Петрович взглянул на сына, невесело ухмыльнулся и произнес: — Стало быть, я был прав. — В смысле? — удивленно спросил Леонид. Он не узнал собственный голос, скрипевший, будто заржавевшее колесо. — Я давно догадывался, что ты не любишь женщин, — ответил Илья Петрович и присел на стул напротив сына. — Мать только вон все не хотела верить. — Да как тут поверишь-то? — всхлипнула Надежда Степановна, качая головой и обхватив руками лицо. — Я думала — не встретил еще ту единственную. А тут так обрадовалась, думала — нашел! — Ты решила, что это Катя? — задал вопрос Леонид. В груди неприятно ёкнуло — он не ожидал такого от своей матери. — Не то чтобы… — пожала плечами женщина, утирая платком глаза. — Но даже если бы так случилось, мы с отцом приняли бы твое решение. Тем более, папа сейчас правильно сказал — Славка к ней относился, как к крестьянке крепостной. Родители сбыли Катьку с рук и поминай как звали. Сколько раз она матери жаловалась, тяжело, мол, живется со Славкой, а та только знай ее отчитывала — терпи, молчи, у вас семья. Совсем затюкали девку. — Вот мама и решила, что ты ее спрятал где-то, — продолжил отец. — Пожалел, так сказать, по старой дружбе. Лёня и Степан недоуменно переглянулись. Оба думали об одном и том же — не стоило так долго скрывать правду от родных. — Значит, ты Степан? — обратился наконец-то Илья Петрович к Данилову. Тот сидел возле Леонида точно воды в рот набрав. Он не хотел вмешиваться в разговор между родителями и сыном, но при этом крепко обнимал Лёню за плечи, показывая всем своим видом, что он рядом. Поднявшись со стула, Илья Петрович подошел к парням. Степан тоже встал и уверенно, без тени смущения посмотрел в морщинистое лицо человека, протянувшего ему руку. — Будем знакомы, — тепло улыбнувшись, сказал отец Леонида.

***

Всю дорогу до дома Степан и Леонид ехали молча. Степан предельно внимательно смотрел на дорогу, освещенную тусклыми фонарями, Леонид глядел в окно и прокручивал в голове события уходящего дня. Он был совершенно сбит с толку всем произошедшим — Катя исчезла, странный разговор с ее мужем, а затем, не менее странный - с родителями. Степана они, вроде, приняли, но Лёня заметил, что мать нет-нет да отворачивалась для того, чтобы украдкой утереть слезы. Не такого будущего она хотела для единственного сына. Отец сурово хмурился и то и дело задумчиво чесал затылок. Родители, как и подобает случаю, расспросили о том, как ребята познакомились, но Леонид лишь коротко ответил, что они вместе служили. Рассказывать родителям подробности он не хотел. Они, разумеется, знали о его ранении, о долгой реабилитации, но Лёня никогда не говорил им всего, что было связано с тем страшным периодом его жизни. Не хотел лишний раз пугать и расстраивать. Достаточно того, что он сам нес груз тяжелых воспоминаний, не хватало еще нагрузить им пожилых родителей. Разговор с родными закончился несколько скомкано. Степан настаивал на том, чтобы Леонид переехал жить к нему, мать была против, отец растерян. — Ну, как же это? А вдруг люди узнают? Это же не Москва, где никому нет до таких вещей дела, — причитала Надежда Степановна. — Мало ли что случится. — Мам, не переживай, — успокаивал ее Леонид, крепко обнимая. — Мы очень осторожно ведем себя на людях. В конце концов мама смиренно вздохнула, понимая, что выбора у нее все равно нет. Сын давно вырос и мог поступать так, как считает нужным. На прощание родители попросили вести себя осмотрительно и почаще приезжать в гости. Леонид упаковал свои немногочисленные вещи, погладил на прощание недовольно фыркающую Анфиску и, махнув рукой родителям, направился к машине, в которой его дожилался Степан. Капитан решил, что нужно дать Леониду возможность побыть с родителями наедине, и тот был ему за это признателен. Машина плавно остановилась возле дома, и Степан, наконец, нарушил затянувшееся молчание. — Лёнь… Ты в порядке? — Да, Стёп, — кивнул Субботин, взглянув в озабоченное лицо Степана. — Все хорошо. Просто ужасно устал. Это был долгий и очень странный день. — Очень странный. Хорошо, что все утряслось в конце концов. Твои родители, конечно, нас не благословили, но отреагировали они даже лучше, чем я ожидал. — Я надеюсь, с Катькой все в порядке. Куда она могла деться? — нахмурившись, пробормотал старлей. — Это не твоя забота, — жестко отрезал Степан. На этот счет у него имелось свое собственное твердое убеждение. — Моя, Стёп, ты же понимаешь, — вздохнул Леонид, потирая лоб. — Она втянула меня в этот театр абсурда, я знаю. И тем не менее мне ее очень жалко. — Да, ей, конечно, не позавидуешь, — протянул Степан, отстегивая ремень безопасности. — Но она же большая девочка. Ее что, замуж на аркане тянули? — Чёрт его знает, — устало пожал плечами Леонид, не желая спорить. — Может, и на аркане. Ладно, пойдем домой. Еще надо вещи разобрать, да что-то на ужин сварганить. — Было бы что там разбирать, — фыркнул Степан. Леонид расплылся в широкой улыбке — Степану всегда удавалось поднять ему настроение. Но едва Леонид вышел из машины, как вся его веселость испарилась в мгновение ока. В нескольких шагах от него стояла Катя. Выглядела она ужасно: длинные, давно не чесанные волосы спутались и походили на воронье гнездо; некогда светлые кроссовки облеплены грязью; одежда местами порвана. Ее глаза светились ненавистью, по бледным щекам ползли слезы, оставляя блестящие дорожки, правая рука крепко сжимала нож. Леонид вздрогнул и подумал, что она похожа на ожившего мертвеца из старого американского ужастика. — Катя, — негромко позвал он, нахмурив лоб и поднимая руки в успокаивающем жесте. Он понимал, что женщина сейчас совершенно в невменяемом состоянии и нужно было вести себя с ней крайне аккуратно — мало ли что она могла сотворить в порыве гнева. Сейчас она была опасна прежде всего для самой себя. — Ты в порядке? Тебя все разыскивают. — Я так хотела родить тебе детей, — произнесла Катерина, всхлипнув. — Хотела, чтобы мы были семьей. Почему?! Почему ты выбрал его?! — Катя, — Леонид запнулся, не зная, что сказать. Всем своим нутром он ощущал угрозу. Сбоку замер Степан, так же пристально-внимательно наблюдая за женщиной. Они оба понимали, что необходимо отобрать у нее нож. — Не делай глупости, прошу тебя. Тебя дома ждут дети. — Да почему все вокруг твердят о моих детях? — истерично засмеялась она. — Все! Моя мать, свекровь, муж. Это они постоянно давили на меня — нужно родить, нужно найти смысл в жизни, надо жить ради них! Мой муж знает, что я не люблю его, и злится. А я не хотела выходить за него замуж! Не хотела рожать ему детей! Но он наивно полагал, что детьми привяжет меня к себе, сделает зависимой от него. Но ты вернулся! Ты здесь! Лёнечка, родной, я хочу быть только с тобой. — Катя, — произнес Леонид, делая пару шагов ей навстречу и внимательно наблюдая за каждым ее действием. — Давай ты уберешь нож, и мы поговорим. — Если ты не будешь моим, то не будешь вообще ничьим! — закричала она и, замахнувшись, кинулась на Леонида. Добежать до Субботина она не успела — рядом оказался Степан. Он проворно выбил нож из ее руки, а затем обхватил кричащую и яростно сопротивляющуюся женщину поперек тела. Катя брыкалась, покрывая Степана отборной бранью, силясь вырваться из сильных рук. — Ненавижу! Ненавижу тебя! — кричала женщина, не понятно к кому обращаясь. Хотя, как потом подумалось Леониду, скорее всего, она имела в виду всех — свою мать, своего мужа, Степана и его самого. А, возможно, ненавидела всю свою жизнь. После того как карета скорой помощи увезла в конец обессилившую Катю в больницу, Леонид позвонил своей матери и попросил сообщить катиным родным ее место нахождения. — Мам, давай не сегодня, — сказал он осипшим голосом. Ему казалось, что этот жуткий день, начавшийся с кошмара, никогда не закончится. — Я безумно устал. Конечно, завтра я вам все расскажу. Убрав телефон в карман, он повернулся к Степану, который стоял, прислонившись спиной к машине, и наблюдал за своим парнем. — Это какое-то безумие, — покачал головой Лёня. — Просто какое-то долбаное безумие. Подойдя к Степану, он уткнулся лбом ему в плечо и издал протяжный стон. — Только не смей себя в этом винить, — попросил Стёпа, крепко обнимая Леонида за плечи и целуя его в висок. — У меня нет на это сил, — ответил Леонид, прижимаясь всем телом к любимому человеку. Он чувствовал себя совершенно опустошенным, как сдувшийся воздушный шарик. — Давай уедем отсюда. — Хорошо, — ответил Степан. — Завтра выставлю машину на продажу.