Sorry

song: SYML — Where's my love (slowed version)

Музыка остановилась, а вместе с ней и непонятное чувство лёгкости, что испытывала Агата, пока молодой человек бережно вел её за собой в танце. Мужчина поклонился и, не отрывая своего взгляда от лица девушки, оставил легкий поцелуй на тыльной стороне кисти. Она не успела вымолвить и слова, как он исчез в толпе радостных гостей. Пребывая в приятном удивлении, на секунду девушка совсем позабыла, зачем шла сюда и кого искала. Решив прекратить свои поиски, она снова пошла к столу, за которым сидели друзья, что озадаченным взглядом смотрели на Агату.       — Вау, — вымолвила Рейчел, когда Агата села рядом, — это было…красиво. — Неуверенно закончила она. Агата лишь смущенно улыбнулась, опуская свой взгляд. Да, красиво. Но, возможно, на месте такого мужчины должен был стоять другой.       — Что обсуждаем? — глубокий голос Александра заставил её слегка вздрогнуть. Он оставил поцелуй на её макушке и сел рядом. И теперь они снова вместе, опять улыбаются и кажутся самыми счастливыми. Но он знает, как ей трудно держать себя в руках и натягивать на себя эту лживую радость, знает, как она теряется, стоит ему оказаться рядом. И при всем желании прекратить это и обеспечить ей хоть толику спокойствия, он не может этого сделать.       — Где ты был? — Поинтересовалась Рейчел, уводя от темы.       — Извините, позвонили по работе, — ответил Александр.       — Говорю же, — возмутилась блондинка, поворачиваясь к Сэму, — ни минуты отдыха.       — Зато теперь у нас будет вдоволь времени, чтобы наговориться, — заулыбался Сэм, смотря на пару. Друзья начали бурно рассказывать друг другу все, что произошло за время, пока они не виделись. Агата отвлекала себя разговорами с Рейчел, а со стороны Александра периодически слышались смешки и шуточки в сторону Сэма, который уже сам заливался смехом. В какой-то момент к компании присоединились Ева и Эллиа. Александр стиснул зубы только от одного её вида. Хотелось взять Агату за руку и увести её подальше от этого парада лицемерия и лжи, в котором он погряз. Ева уже заранее знала реакцию Александра, но она не могла упустить шанс потешиться над ним и его несчастной девушкой. Он понимал, что нельзя подавать виду, и напряженный взгляд в сторону брюнетки пришлось сменить на доброжелательную улыбку, которую он еле как выдавил из себя.       — Наконец-то мы можем спокойно поболтать, — восторженно сказала Ева, окидывая всех сидящих за столом довольным взглядом.       — Я так рада за вас, ребята, — радости Рейчел не было предела. Она буквально искрилась от счастья за своих друзей, чего нельзя было сказать об Александре.       — Безумно, — еле слышно пробормотал Александр, отводя взгляд и рассматривая декорации банкетного зала, попутно беря со стола бокал с соком.       — Вспоминаю, как Эллиа переживал, подойдет кольцо или нет, — рассмеялся Сэм.       — Хорошо, что эти переживания были зря, — спокойно сказал Эллиа, кладя свою ладонь на ладонь Евы. Такой маленький и незначительный жест заставил сердце Агаты ёкнуть, а на лице появилась теплая улыбка. Это могли быть мы. Эта мысль все никак не выходила у неё из головы и крутилась, словно заевшая пластинка. Александр сидел рядом, но даже его присутствие, в котором она так сильно нуждалась пару минут назад, никак не помогало. Ей казалось, что так будет лучше, думала, если она окажется одна, то многие заподозрят, что что-то не так. Но теперь она чувствовала себя, словно раскрытая книга, из которой вырывают листы, черкают на белоснежных страницах и бросают в огонь. Могли быть.       — Кольцо не так важно, Сэм, — ответила Ева и обратила свой взгляд на сидящего рядом мужа, — важен человек, который тебе его подарил. Услышав это, Александр поперхнулся соком. Такая наглая ложь, что так правдоподобно лилась из уст девушки, доводила его до предела. Эллиа же сидел и, как завороженный, слушал свою избранницу, которая, в свою очередь, вела очень подлую игру на стороне. Александр чувствовал, как гнев внутри него закипает так, что вот-вот пар из ушей повалит, а желание плеснуть в это наглое ухмыляющееся лицо соком, казалось не такой уж и абсурдной идеей.       — Все хорошо? — тихо прошептала Агата, слегка похлопывая его по спине. Он посмотрел на неё и возненавидел себя за то, что вообще привел её сюда. Опять канул и окунулся с головой в эту грязь, в которую сам её втянул. Видимо, они были единственными в этом зале, кто видел, что милая и приветливая улыбка - это всего лишь маска, которой они скрывают истинные чувства, бушующие на душе каждого. Все хорошо? Вопрос был слишком сложным, а правда на него сидела на противоположной стороне стола и внутри себя ликовала, краем глаза замечая, как подливает масла в полыхающий огонь. Все было бы хорошо. Могло быть. Но теперь они сидят за этим столом, и Агата даже не понимает, что стоит ей повернуть голову на девяносто градусов, и она увидит ту, из-за которой их счастье треснуло. Но она повернется и увидит там Еву. Свою хорошую подругу.       — Да, просто поперхнулся соком, — поперхнулся ложью. Шум в банкетном зале начинал нарастать. Разговоры стали громче, и Агате казалось, что она слышит каждое слово, каждый шепот, каждую усмешку. Все это слилось в одну большую какофонию звуков, что начинала давить на девушку, вгоняя в необъяснимую панику, которая охватила её. Пронзающий холод сковал, а сердце колотилось так громко, что заглушало своим биением собственные мысли. Спокойно. Все хорошо. Просто считай. Пытаясь унять дрожь в пальцах, она нервно начала перебирать лежавшую на её коленях салфетку. Она все так же сдержанно улыбалась, стараясь делать вид, что заинтересованно слушает друзей, когда кроме собственного сердцебиения и неразборчивого гула, ей не слышалось ничего. Раз. Девушка медленно сделала глубокий вдох, чтобы никто не заметил, и выдохнула.       — Кстати, Агата, — окликнула её брюнетка, но голос её доносился, словно через толщу воды, — вы не планируете с Александром куда-нибудь поехать?       — Что? — Переспросила Агата, подаваясь вперёд, чтобы лучше услышать.       — Да, думаю, вам с Александром и вправду стоит куда-нибудь съездить, отдохнуть, — подхватила Рейчел. Два.       — Сейчас пока не время, — ответил Александр, замечая растерянное состояние Агаты. Он запрокинул одну руку за спинку девушки и медленно поглаживал плечо, словно говоря, что все в порядке, я рядом.       — Было бы здорово поехать куда-нибудь всем вместе, — вымолвил Сэм. Три.       — Ну, медовый месяц пока намечается только у нас с Эллиа, — сказала Ева и посмотрела на Агату и Александра, — кстати, а ваш медовый месяц когда?       — Извини? — поинтересовался Александр, слегка хмурясь.       — Ну...— затянула брюнетка.       — Ева имеет ввиду, что вы та…— продолжил за неё Эллиа. Четыре.       — Вы такая красивая пара, — подхватила его слова Рейчел и, наклонившись к Агате, прошептала, — надеюсь, Александр не будет медлить с предложением? Пять. Агата слегка нахмурилась и посмотрела на девушку расфокусированным взглядом. Слова доходили с опозданием, и приходилось разбирать каждое по буквам. Половина диалога доходила до неё эхом, она не поняла, в какой момент его рука оказалась на её плече. Почему же она не почувствовала тот приятный трепет и тепло, что вызывали его касания? А на смену им пришёл холод, который с каждой секундой больше пускал свои холодные щупальца. Дышать становилось все труднее и труднее, а держать спокойный вид ещё сложнее.       — Агата, — она не заметила, как блондинка слегка трясла её за руку, беспокойным взглядом смотря на неё, — ты слышишь меня? Ты какая-то бледная, все в порядке? Все в порядке? Могло быть в порядке. Но не сейчас, когда новая волна обрушивалась на неё. Она опять почувствовала это знакомое чувство, когда воздуха становится все меньше и меньше, а глаза и нос начинают предательски щипать. Расплакаться у всех на виду не входило в планы Агаты, поэтому она быстро встала из-за стола и, ничего не сказав, стремительно направилась в сторону выхода.       — Я пойду к ней, — сказал Александр, жестом останавливая Рейчел, которая собиралась встать и последовать за девушкой. Агата вышла на улицу и быстрым шагом отдалялась от зала. Убежать. Убежать, куда угодно отсюда. Убежать от всех этих любопытных и липких взглядов. Убежать от всех этих вопросов о них. Про тех, которые разбились об острые скалы своей же любви и привязанности друг к другу. С каждым глотком дышать становилось сложнее, словно буря внутри неё начинала подниматься все выше, заставляя её задыхаться и жадно хватать губами воздух. Вы такая красивая пара Красивая, а толку от этой красоты, когда внутри все трещит по швам? В какой-то момент кто-то потянул её, вытаскивая из этого урагана, в котором её закрутило. Его глаза, в голубизне которых читалось беспокойство, смотрели прямо в её израненную и исполосованную острыми лезвиями душу.       — Ты в порядке? Лилла каттен… — ещё один оглушающий хлопок заставляет её закрыть глаза.       — Агата, — дрожащим голосом произносит она, — меня. Зовут. Агата. Она не хотела больше слышать это когда-то любимое «лилла каттен». Не хотела понимать, что он называл так другую, пока клялся в любви ей. Хватка Александра слегка ослабла, а взгляд стал более холодным. Казалось, что внутри что-то разбилось после её слов, ведь ей всегда нравилось это милое прозвище. Видимо, это была последняя капля.       — Куда ты ушел? — спросила она, а в глазах уже застыли слезы, но она обещала сегодня держаться.       — Я же сказал, — осторожно начал Александр, — мне позвонили по работе, и мне пришлось ответить.       — Я уже не верю ни одному твоему слову. Голос её предательски ломается от подступающей истерики, одновременно с этим ломается что-то внутри него. Что ему сказать? Что он разговаривал с той самой девушкой, с которой переспал по пьяни и о том, что очень сильно жалеет об этом? Что он должен был сказать? Этот вопрос мучал его уже на протяжении недели. Так же, как и мучали её слезы. Её тихие всхлипы, что доносились по ночам из комнаты. Мучило, что он никак не может остановить все это. Не может вернуть время вспять.       — Можешь не верить, но я говорю правду, — это ради твоего же блага.       — Я устала, Алекс, — девушка смотрела себе под ноги и покачала головой, лишь бы не показать подступающие слезы, — устала от всего.       — Я знаю. Она лишь горько усмехнулась и посмотрела на него. Знаешь?       — О, нет, ты ничего не знаешь. Скажи мне, это ты не спал всю ночь, дожидаясь любимого человека с работы, когда тот не отвечал на звонки? Это ты рыдал ночами в подушку от того, что тебя разрывало на куски от той боли, что тебе причинили? Ты? — голос сорвался на крик, а уныние и печаль начинали медленно перерастать в агрессию и злость.       — Нет, — однозначно ответил он.       — Тогда ты не можешь говорить, что знаешь, какого мне, — прошипела она. Она скинула его руку со своего плеча и отошла на пару шагов. Все опять начинало рушиться. Хотя, можно ли разрушить то, что и так лежало в руинах?       — Я тоже устал, — нервно прокричал он, разведя руки в стороны, — я тоже, черт возьми, устал от всего, что происходит. Агата повернулась и смотрела уже на разочарованного и на крайне нервного Александра.       — Я устал от того, что никак не могу исправить ситуацию. Не могу ничего сделать. Понимаю, что ты нуждаешься во мне, но, стоит мне оказаться рядом, ты снова отталкиваешь меня. Тебе тоже меня не понять. Ведь не ты сидела ночами и слушала, как твой любимый человек плакал в подушку, а ты не мог ничего с этим поделать, — он шумно выдохнул, взъерошивая свои волосы. — Я пытаюсь вернуть все на свои места, как раньше.       — Зачем? Алекс, зачем? — Нижняя губа задрожала, но Агата крепче сжала пальцы, впиваясь ногтями в кожу ладони. — Как раньше, уже не будет, неужели ты не понимаешь? Он понимал это. Понимал с самого начала. Просто не хотел сам себе в этом признаваться. Не хотел признавать то, что все эти теплые и приятные воспоминания канули в пропасть. А теперь придется строить все заново. С чистого листа.       — Тогда давай начнем все сначала? — Он сказал это тихо, спокойно, слегка хрипловатым голосом. Она видела, он тоже устал. Видела, как медленно стирается образ того самого Александра, с которым она познакомилась на ужине в поместье тетушки. Она ничего не говорила. Просто стояла и смотрела на усталые голубые глаза, что с кричащей надеждой глядели на неё. Ей было больно осознавать, что он угасает вместе с ней. А что будет через полгода? А через год? Рядом с ним она чувствовала себя самой счастливой. Она любила, когда он подшучивал над ней, нравилась эта беззаботная искра, что была между ними. Они были лучшими друзьями и в тоже время прекрасными партнерами. Но теперь? Ей не хочется, чтобы он все время нес на себе это тяжелое чувство вины. Как две спички, они сгорали в своих чувствах. Но рано или поздно пламя поглотит их полностью, оставив после себя только темный пепел. Пепел улыбок, воспоминаний, слов, слез, касаний. Агата медленно подошла к нему, мысленно понимая, потом снова будет ругать себя, что дала слабину. Но это чертово чувство привязанности и режущее осознание того, что ты любишь человека, черт возьми, любишь, несмотря на все осколки, которые он раскидал на твоем пути. От этого становится ещё больнее по ним ступать, сокращая расстояние между друг другом. Но вот вопрос, любит ли он так же сильно? Дрожащими руками она обняла его и прижалась к напряженной груди, слыша, как бешено стучит его сердце.       — Поехали домой, — тихо прошептала она, а дыхание сперло, когда его руки окутали её, крепче прижимая к себе.       — Хорошо, — ответил Александр, поглаживая шелковистые волосы и смотря на темнеющее небо. Она так и не ответила на его вопрос.

***

Утро. Солнце сегодня не наградило своим визитом жителей Лондона, укрываясь одеялом из серых кучевых облаков. Осенняя хандра наступала медленно, но верно, прощаясь с легким летним настроением. Девушка сидела и разбирала кипу бумажек, что накопились на столе, пока её не было. Недельный перерыв дал о себе знать в виде такого бардака на рабочем столе и в мыслях, пытаясь вспомнить каждого пациента, чьи имена она читала на попадающихся белых страницах. Только начало дня, а голова уже разрывалась от букв, что мелькали перед глазами. Пару прядок выпадали из пучка, и Агата нервно их сдувала, пока раскладывала все по местам и готовилась к грядущему приему. Она любила свою работу. Ей нравилось помогать людям, разговаривать с ними. Нравилось видеть благодарные улыбки. Каждому надо выговориться, просто излить душу. Каждому нужно, чтобы их слушали и услышали. Она повидала слезы счастья и горя, радостные вопли и горькие сломленные голоса. Здесь она хотя бы на ничтожно маленький промежуток времени забывала про него. Иногда сердце больно ёкало, отзываясь на печальные и растерянные взгляды, в которых так и читалось «Помогите мне!» Стрелка часов уже подошла к двенадцати, и с минуты на минуту к ней должна была прийти её пациентка. Миссис Хоггарт ходит к ней уже на протяжение полугода, с того момента, как её муж трагически скончался. Убитую горем женщину привел её сын. Агата до сих пор помнит, как мальчик просил подождать с оплатой, так как из-за похорон у них появились финансовые трудности. Но она и не собиралась сдирать деньги с них, пока эмоциональное состояние его матери не придет в норму. После первого проведенного с ней диалога, девушка проходила остаток дня с тяжелым осадком, который осел на её душе. В её голове просто не укладывалось, как она могла жить без того, кого любила всем сердцем. Она старалась не проникаться историями своих пациентов и всегда слушать их со стороны, как опытный специалист. Но с каждым предложением, выслушивая опустошённую и в то же время переполненную болью утраты женщину, она неволей начинала терять ту самую твердую выдержку, за которую старалась держаться до последнего.

***

Flashback

      — Она должна держаться ради сына, — печально проговорила Агата, смотря в пустую чашку, которая медленно начинала наполнятся горячим ароматным чаем, что Александр предложил ей выпить.       — Я уверен, ты сможешь ей помочь, а теперь чай, успокоиться, — он поставил чайник на место и сел рядом с ней, аккуратно кладя свою руку ей на плечо. За весь день ей наконец удалось расслабиться. Напряженные плечи поникли, а глаза прикрылись от приятного тепла его ладони на оголенном плече. Тяжелая голова гудела от полученной за день информации и сильных переживаний, что испытала девушка, поэтому она устало положила её на его грудь.       — Я не могу представить себе, что она испытывает, — хрипло прошептала девушка, — смерть любимого…       —Зачем нагружать свою светлую головушку такими мыслями? Дай себе отдохнуть хотя бы дома. И не надо себе этого представлять.       — Не могу, — она слегка приподняла голову, чтобы посмотреть на любимые черты лица, — как бы это ужасно не звучало, но я просто на секунду подумала, а что, если…— она умолкла, боясь говорить дальше, потому что сама была в ужасе от того, что рисовало ей подсознание. — Это невыносимо.       — Смерть — это всегда трудно, Агата, — голос его был тихим и успокаивающим, но она знала, как ему трудно даются эти слова, ведь он не по наслышке знал, каково это - потерять самого близкого тебе человека. — Особенно смерть близких. Взгляд его был направлен в панорамное окно, за которым тлели огни ночного города. Словно светлячки, они зажигались и угасали вновь.       — Я знаю, словно отняли частичку твоей души, и поначалу ты просто не можешь поверить, что этого человека больше нет рядом, — в голове сразу всплыл образ улыбающейся Аннет, которая вместе с ней пускала кораблики в фонтанчике, что находился в саду особняка. — Не можешь поверить, что не услышишь их больше, не увидишь. Александр ничего не сказал, но она знала, что он согласен с ней, ведь сам понимает это необъяснимое и ни с чем несравнимое ужасное чувство. Сейчас, сидя рядом, она поближе прижалась к теплому телу, вдыхая любимый аромат.       — И все-таки она должна держаться, ведь ей есть ради кого, — на пару секунд девушка замолчала, слыша, как ускоряется его сердцебиение. Положив ладошку на его грудь, она тихо добавила, — и тебе было ради кого.       — А тебе? — Спросил он. — Аннет была твоим единственным и самым близким человеком.       — Ты прав, — воспоминания снова нахлынули на неё, от чего она крепко зажмурила глаза, словно отгоняя их, как страшный кошмар. — Хотя знаешь, — открыв глаза, начала она, — нет. Есть в моей жизни такой человек.       — Да? — Александр слегка удивленно посмотрел на неё. — Кто же?       — Ну, шатен, двадцать пять лет. У него безумно красивые голубые глаза, и он из Швеции.       — Интересно. Продолжай, может, я знаю его, — заулыбался он.       — Умный, высокий, у него есть свой бизнес, — девушка задумчиво хмыкнула, боковым зрением ловля заинтересованный и теплый взгляд Александра, — а, ещё он тот ещё самовлюбленный придурок.       — Хм, видимо, ты ошиблась. Самовлюбленных придурков у меня среди знакомых нет, а так, по описанию получился очень даже привлекательный молодой человек.       — Да, — протянула она, — скромностью тебя природа не обделила. Грудь мужчины слегка завибрировала от хриплого смешка, что слетел с его губ. Агата прикрыла глаза, слушая этот бархатный голос, что отзывался теплом в её душе. Она боялась нарушать такой хрупкий момент лишним вздохом, лишь бы ещё подольше так посидеть, позабыв про всё.       — Мне страшно, — прошептала она, поднимая голову и сталкиваясь с вопросительным взглядом лазурных очей.       — Почему?       — Её сын. Это он настоял на том, чтобы она обратилась ко мне. Мне страшно…страшно, что подведу его.       — Агата, — он ласковым жестом убрал свисающую прядку за ухо и посмотрел ей прямо в глаза, — моя сильная и добрая девочка. Я в тебя верю, слышишь? Её сын в тебя верит. Ты помогла стольким людям. Помогала им преодолеть внутренние разлады с собой. Выслушивала их и давала им возможность высказаться. Спасала их. Ты у меня самая умная. Ты справишься. Я в этом уверен. От этих слов сердце сделало кульбит, а еле сдерживаемая пелена слез опустилась на глаза. Счастливая улыбка озарила её лицо, а неловкий смешок сорвался с губ. Он рядом с ней. Даже если у неё что-то не получится, она знала, что он всегда встретит её с распростертыми руками и крепко обнимет, укроет от всех невзгод.       — Ты чего плачешь? — Рассмеялся он, стирая пару слезинок с её щек.       — Ничего, — отмахнулась Агата, с улыбкой стирая рукавом кофты слезы, — спасибо тебе, что поддерживаешь меня. Ты не представляешь, как для меня это ценно. Особенно услышать такие слова от тебя.       — Любимые должны поддерживать друг друга, Харрис, это так, на секундочку, если ты не знала, — подмигнул он. Любимые.       — Какой же ты… — завороженно прошептала она, смотря прямо на него.       — Самовлюбленный придурок?       — Мой самовлюбленный придурок, — усмехнулась она и, немного приподнявшись, оставила короткий поцелуй на его губах.       — Не такой уж я и самовлюбленный, раз твой, — усмехнулся он.       — Ладно, просто мой придурок.       — Опять, — цокнул Александр и хмуро посмотрел на неё.       — Трясусь от страха, — рассмеялась Агата, не выдерживая свирепого взгляда. Одним рывком Александр усадил девушку на свои колени и стал безжалостно её целовать, и слегка покусывать, вызывая у девушки громкий хохот. Он сам уже смеялся от этой ситуации. Раньше он никогда бы не подумал, что будет так ребячиться и смеяться с какой-то глупой шалости, но эта девушка изменила его до неузнаваемости. Возможно, кто-то бы посчитал, что он попал под каблук, но ему было уже глубоко наплевать на остальных, когда на лице любимой расцветала счастливая улыбка, а глаза искрились от переполняемой радости. Ему хотелось меняться рядом с ней и ради неё.       — А ты моя, — он остановился и сдул взлохмаченные волосы, которые щекотали лицо девушки, — просто моя.

***

Из мыслей девушку вырвал стук в дверь. Она быстро встала, расправила складки на юбке и нервно поправила прическу.       — Входите, — громко сказала она. Дверь открылась, и в проходе оказался мужчина средних лет с аккуратно уложенными темными волосами и карими глазами.       — О, мистер Беккер, здравствуйте, — увидев директора клиники, в которой она работала, девушка облегченно выдохнула и обратно уселась в кресло.       — Агата, милая, с возращением, — улыбнулся мужчина. Её ни капельки не смутило то, как он её назвал. Беккер был знаком с её тетушкой и часто приходил к ним в гости. Они с Аннет были лучшими друзьями почти с детства. К маленькой племяннице он относился с особым трепетом. Свои дети появились у него очень поздно, а до этого, всю свою скопившуюся любовь к детям он отдавал маленькой Харрис. Потом ему пришлось переехать, из-за чего визиты его стали реже, но он часто звонил Аннет, и они могли подолгу болтать по телефону. Агата не виделась с ним около шести лет, а после смерти тетушки и вовсе забыла об этом добром усатом дяденьке, который каждый раз приносил её любимые кокосовые конфеты. После окончания учёбы, по рекомендациям университета её позвали на работу в хорошую клинику на должность психолога. Там, на собеседовании девушка впервые за долгие годы снова встретилась с «добрым усатым дяденькой», как она называла его в детстве. Мистер Беккер сначала не мог поверить своим глазам и пару раз даже пересматривал бумажки, не веря, что перед ним стоит та самая маленькая Агата, которая так любила дергать его усы. На слегка смуглой коже появилась паутинка морщин, а в области висков виднелись седые прядки. Время не прошло бесследно мимо него, но его добрая и искренняя улыбка ни капли не изменилась. Их собеседование тогда затянулось до самого вечера. Когда Беккер попытался аккуратно затронуть тему тетушки, Агата сразу грустно уводила взгляд. Он не понимал, с чем это связано, и уже спросил на прямую. Тогда-то девушку осенило, что бедный мужчина не знал о смерти своей подруги. После того, как она рассказала ему, лицо Беккера переменилось, и вместо привычной улыбки появилась нескрываемая скорбь. Плечи опустились, а в уголках глаз собрались слезы. Долгое время он ещё ходил расстроенный и подавленный. Позже он попросил отвезти его к её могиле, и отныне, каждые выходные он посещал её, принося цветы акации.       — Спасибо, присаживайтесь мистер Беккер, — она привстала и приглашающим жестом указала на стул напротив стола, — у меня есть немного времени перед приёмом. Может, выпьем чашечку чая?       — Нет, дорогая, я ненадолго, — вымолвил он, входя в кабинет, опираясь на трость в левой руке. Девушка обратно села в кресло, внимательно слушая его.       — Что-то случилось? — Медленно начала она, находясь в неком смятении от столь неожиданного визита своего начальника.       — В психиатрии понятия «выздоровление» не существует, знаешь? — Девушка утвердительно качнула головой, — Человек просто переходит из одной стадии болезни в другую.       — Да, — усмехнулась она, — но я - психолог, а не психиатр.       — Знаю, Агата, — сказал он, кладя вторую руку на трость и не отрывая взгляд от вида из окна, — насколько мне известно, миссис Хоггарт проходила консультации у тебя?       — Да, и у психиатра Денвера, который прописывал ей лекарства.       — Да, Денвер мне уже рассказал, — он горько усмехнулся и медленно покачал головой, — тяжелая депрессия. Бедная женщина потеряла мужа.       — Мистер Беккер, к чему вы ведете этот разговор? — Неприятно холодное покалывание в пальцах девушки не говорило ни о чем хорошем, а странное поведение Беккера только нагнетало обстановку.       — Агата, ты отличный специалист, — начал он, словно успокаивая её, но непонятно из-за чего, — но порой даже мы бессильны перед человеческим разумом.       — О чем вы?       — Мне очень жаль, — глубоко вздохнув, он с сочувствием посмотрел на Агату и сказал, — Миссис Хоггарт покончила жизнь самоубийством. Это произошло три дня назад. Она наглоталась смертельной дозы антидепрессантов. Резкий писк раздался в ушах, а сердце на секунду остановилось.       — В тот день у нас должен был быть прием…— прошептала Агата, а картинка перед глазами начала размываться из-за подступающих слёз. Девушка закрыла лицо руками и тихо заплакала. Это был первый случай в её жизни, когда пациенты умирали. Это ужасное чувство, как чья-то жизнь утекала сквозь пальцы, пока ты думала, что человеку становится легче после каждого сеанса. Женщина всегда приходила подавленная, а уходила со спокойной душой, осыпая благодарностями за помощь. Агата смотрела в её глаза, в которых каждый раз скапливались слезы, такие горькие, что хотелось разреветься вместе с ней. Какую же боль она скрывала в себе все эти полгода, что даже откровенные диалоги и медикаменты не смогли спасти её от своей же печали. Насколько же была глубока эта рана на её сердце, что та не смогла зажить? Мужчина подошел в девушке и успокаивающе поглаживал её по подрагивающей спине.       — Я виновата, — сквозь всхлипы говорила она, — ей нужна была помощь…Ей нужно было поговорить с кем-то… А меня не было… — девушка заплакала с новой силой, качая головой.       — Не вини себя, девочка.       — Она умерла в одиночестве, — она посмотрела на Беккера, — понимаете? Если бы я поговорила с ней, то, возможно, она была бы жива.       — Агата, человеку, который хочет умереть, достаточно мелочи, чтобы переступить порог.       — Но у неё был сын, — процедила девушка, — он…он с такой надеждой смотрел на меня…А я…я       — Послушай меня. Ты не виновата. Слышишь меня? Не виновата. — Он огорченно качнул головой. — Ты слишком сильно к ней привязалась, дорогая, словно знал, что так будет, но не ожидал, что настолько открыто будет твое сердце. Ты сама психолог. Должна все понимать. Агата ничего не ответила, лишь что-то проскулила, закрыв лицо в отчаянной попытке что-то вымолвить. Её разрывало на части, а все их диалоги проносились в голове обрывками фраз, что ещё больше нагоняли новую волну удушающего всхлипа. Сначала измена, а теперь смерть пациентки. Слишком сложно и слишком тяжело было держать на себе груз от всех произошедших событий. Она всегда держалась до последнего. Даже сегодня. Она пыталась забыть о своей личной жизни, несмотря ни на что продолжала работать. Но, видимо, эта новость стала последней каплей. Мужчина медленно встал и, тихо постукивая деревянной тростью, направился к выходу. Что дальше делать? Вытереть слезы и дальше работать, как ни в чем не бывало, снова скрывая все свои чувства, выслушивая очередного пациента? Вернуться домой, где теперь в воздухе не витает привычная атмосфера тепла и любви? Опять резаться от каждой неловкой секунды, проведенной в похолодевших стенах? Сворачиваться в полупустой постели и пытаться заснуть быстрее, чем цепкие и угнетающие мысли снова начнут распространять свои щупальца. А Александр? Она не сможет больше сдерживать на себе его взгляд. Раньше ей даже в голову не пришло бы, что она будет пытаться скрыться от любимых голубых очей, которые завораживали, завлекали в свой омут с головой. Агата, как прежде, любила их, но теперь эта любовь смешалась с кровью от ран, оставленных на её сердце, которые кровоточили сквозь белые бинты, что должны были помочь остановить алые дорожки. Жить с этим грузом было выше её сил. Не любить его было так немыслимо и мучительно больно.       — Я сегодня освобождаю тебя от работы, — сказал мужчина, медленно поворачиваясь полубоком к девушке, — отдохни. Он почти скрылся за дверью, и девушка, словно очнувшись ото сна, успела окликнуть его.       — Мистер Беккер, — ещё хрипловатым от рыданий голосом произнесла она, — я хочу написать заявление. Я увольняюсь.